- -
- 100%
- +
– Здравствуй, дорогая жена, – сказал я входя в спальню Лики.
В ответ раздался визг – она переодевалась. Бросилась молнией к кровати, завернулась в плед, уставилась на меня круглыми от страха глазами.
– Вы должны стучать входя.
– С чего бы? Мы женаты пять лет, тебе не удивить меня своими прелестями.
Мелко перебирая ногами в своём одеяле, как японка в кимоно, девушка пробралась в ванную, и там переоделась. Вышла – сама целомудренность один румянец на щеках чего стоит.
– Что вам нужно?
– Ещё раз обратишься на вы, отправлю на ещё одну прогулку с Баксом. – бросил на кровать стопку. – Вот фотки, изучай. На оборотной стороне короткие данные. Это твои подруги, ты их всех ненавидишь.
– А они меня, – подхватила девушка.
– Соображаешь. Я надеюсь, вы не соприкоснетесь, но сиди учи.
На первом этаже надрывался домофон. К нему уже бежала горничная, махнул ей рукой, останавливая, нажал на кнопку, принимая звонок и картинку на экран. Черт, стоило только вспомнить. За воротами стояли три девушки, за их спинами краснел чей-то новенький автомобиль класса люкс.
– Пошли вон, – поздоровался я.
– Лика должна была приехать вчера, – обвинили сходу меня. – И не приехала. Что ты с ней сделал? Так люди говорят правду и ты её убил?
Я закатил глаза. Ненавижу Лику.
– У неё холера, – спокойно ответил я, и для вескости добавил. – И скарлатина.
– Юсупов, если ты не откроешь, мы никуда отсюда не уйдём. Будем стоять здесь весь день.
Этих просто охраной не прогнать – слишком богатые у них папочки. Можно было бы бросить за воротами, но… Слухи будут усугубляться. Всё станет только хуже. Им надо увидеться. Но блин, эта трепетная дева совсем ещё не готова!
– Сейчас я спрошу у неё, хочет ли она вас видеть, – решился я.
Направляясь наверх, размышлял, интересно, она вообще фотки посмотрела?
Глава 5
Болела голова. Я села на кровать и задумчиво посмотрела на фотки. Покрутила так и сяк, перевернула, читая ничего мне не говорящие имена.
– Они же все одинаковые, Наташ, – со вздохом сказала я известную фразу. И прочитала вслух, – Ксения, врет, что ей двадцать четыре, на самом деле уже тридцать, и ты это знаешь. Спит с Араиком, хозяином двух торговых центров.
Они и правда были одинаковые, хотя красивые, этого не отобрать. Безупречно гладкие лица, пухлые губы, блестящие волосы, точные фигурки. Губы были такими пухлыми, что я с опаской посмотрела на свои. Вчера они надулись и пугали, сейчас отёк спал, и они почти не отличались от моих привычных, слава богу.
Заняться было не чем. На улицу больше не тянуло, там собака. Дома ходит мрачный похититель и его свободолюбивая дочка, а прислуга смотрит на меня так, что того и гляди подсыпит мышьяка. Я задумалась, а как мышьяк пахнет? Так подсыпят, а я даже не пойму.
– Боевая тревога, – сказал похититель входя.
Нет, я уже была в курсе, что его зовут Юсупов Руслан, но звать его по имени даже в мыслях не хотелось. Псих он, вот кто. И сторож у него псих, и собака психованная.
– Что? – испугалась я.
– Подружки твои пришли, я не стану их гнать, пусть увидят, что ты дома и живая, для того я тебя тут и держу. Скажи, что болеешь.
– Я не готова! – воскликнула я!
Потом вспомнила – Света. В больнице. И этот сказал, что все оплатит. А у меня на кредитке уже меньше двух тысяч, работу я прогуляла сегодня, премии лишат точно, а то и уволят – работала я неофициально.
– Некогда готовиться! – рявкнул псих.
– А вы мне точно за все заплатите? – деловито спросила я.
– Да!
Я метнулась к окнам. Быстро их зашторила и в комнате воцарился мягкий полумрак. Потом бросилась к столику, уставлееному косметикой всех видов. Краситься я особо не умела, да и поводов для этого не было, но мне сейспм и не нужно. Нашла самую светлую пудру, щедро нанесла на лицо и стала на пару тонов белее – на лице мертвенная бледность. Потом мазками коричневых теней намазала под глазами, рисуя круги, все быстро растушевала и осталась удовлетворена.
– Ведите, – сказала я, залезла под одеяло и немощно распласталась на подушках.
Мудчина покачал головой и вышел. Я подумала, и спрятала под одеяло руки. Похититель не обратил внимания, а маникюр у меня уже несвежий – по причине отсутствия финансов. А вот девушки, да ещё и такие лощеные, заметят точно.
– Лика! – хором поздоровались они вваливаясь в комнату. – Ты вчера не приехала!
Я картинно застонала, и повернулась к ним лицом – пусть видят, какая я измученная.
– Мне нехорошо, – прошептала я.
Рыжая, это Ксения, я помню, повернулась к дверям и посмотрела на стоящего там Юсупова.
– Ты уйдёшь или нет?
Он перевёл взгляд на меня. Я едва заметно кивнула.
– Иди, дорогой…
Дверь за ним закрылась, а все три девушки теперь смотрели на меня распахнув глаза от удивления.
– Дорогой? – спросила блондинка, это Алена. – Ты же разводиться собиралась.
– Знаешь, на смертном одре все переосмысливается, прежнее становится неважно.
Они снова на меня уставились и я сразу испугалась, что переиграла. Тем более смотрели они как-то чересчур внимательно. Надо помнить, что в мелочах девушки гораздо внимательнее мужчин.
– Ты ведёшь себя странно, – тихо заметила Ксения.
– Тридцать лет на свете живёшь, – разозлилась я. – А до сих пор думаешь, что все по шаблону?
– Я тебя просила не говорить об этом! – вспылила и повысила голос она.
Я отвернулась от них. Третья, брюнетка, имя я успела забыть, но помнила, что Юсупов приписал – тупая, как пробка, присела на край моей постели.
– Лика, что с твоими губами? – спросила она. – Они какие-то маленькие.
– Новый штамп гриппа, – доверительно сообщила я. – Температура поднимается, и гель нафиг просто растворяется внутри.
Девушка побледнела и встала с кровати.
– А импланты? – уточнила она.
– Врач сказал, и импланты растаять могут…
Она сделала три шага назад. Две другие явно мне не верили, но эта начала паниковать.
– Девочки, – попросила она. – Пойдёмте, ну его. Видим же, живая. Выздоровеет, сходим пошопимся.
Целовать на прощание меня никто не стал. Я лежала, несколько минут слушала дружно цоканье каблуков по коридору, затем встала и пошла смывать гримм. Я могла гордиться собой – я справилась. Если повезёт, то может проверок и не будет.
Пугало только то, что девушки считали – Лика может быть мертва. И как-то мысль о мышьяке в чае или кофе заиграла новыми красками.
И чая, как назло, хотелось очень сильно. На тумбе у кровати была кнопка вызова горничной, но я помнила, как она на меня смотрит, и данной опцией воспользоваться побоялась. Не барыня, схожу пешком, где кухня я знаю, я там ночью воровал сосиски.
Дома было тихо. На кухне никого, не считая Даны. Она сидела одна за большим столом и ела сгущёнку столовой ложкой. Вкусно пахло пряным мясом, в животе заурчало.
– Снова делаешь, что хочешь? – спросила я.
– Да. Папа уехал, а ты не уезжаешь, – добавила она, как будто с обидой.
У семи нянек дитя без глазу, подумала я. Ей пяти лет нет, она сидит и сгущёнку ест, и похоже намерена доесть всю банку.
– Живот заболит, – предупредила я.
– Ну и пусть.
Я пожала плечами – с детьми я дела никогда не имела, особенно с такими, что делают, что хотят. Интересно, где её няня? Она постоянно ходит сама себе предоставленая? Это, как минимум, не безопасно, сегодня сгущёнку ест, завтра ещё что, а читать думаю, не умеет, не смотря на всю свою разумность.
– Может я лучше в чаю тебе сгущёнку добавлю? – предприняла попытку я.
– Ты меня не любишь, – равнодушно ответила она. – Буду есть, что хочу.
Ну и ладно, решила я. Съела кусок мяса прямо из формы для запекания, налила себе чаю. Уходя, обернулась. Странно, у этой девочки и правда есть всё, что только захочется, включая этот огромный дом и все возможности этого мира, а она сидит тут одна с банкой сгущёнки и мне её жалко.
Глава 6
Когда Данка родилась – я задумался. Когда она была в животе, особых эмоций будущее отцовство не вызывало. А вот когда на руки мне её первый дали, такую крошечную и писклявую, я понял, что все переменилось. Как прежде уже никогда не будет, это новый этап моего пути, который я должен был пройти с достоинством.
Поэтому мы легализовывались. В данный момент офис переезжал, в моей жизни больше не будет хаоса. Сначала ютились в вагончике на территории логистической стоянки, потом там поставили маленькое здание, теперь я решил – хватит. У нас будет красивый офис в центре города, что я и сделал.
Мои звонки больше не будут принимать пацаны, по принципу, кто успел. Никаких смазливых и тупых секретарш – лишь сдержанно достоинство и элегантность. И главное – никакого криминала.
Я больше огня боялся, что меня посадят. На Лику надежды не было никакой, тем более в свете последних событий. Она просто исчезнет с горизонта прихватив денежки. Кто будет воспитывать моего ребёнка, если меня посадят? Государство? Нет, спасибо. Поэтому меня не посадят никогда. Я буду легальный и чистым, как слеза младенца, я не могу допускать промашек.
Сотрудники носили коробки. Пахло пылью. Я прошел в свой новый кабинет – просторно, светло, все, как у нормальных бизнесменов. Широкие окна смотрят на городскую набережную, в данное время года выглядящую довольно уныло, с другой стороны дома выезд на проспект и большая стоянка. Идеально. В дверь постучали и вошёл Кирилл. Кирилл – мой партнёр и моя правая рука.
– Руслан, – сказал он, и мне не понравился его тон.
Своего товарища я знал много лет – мы с ним вместе начинали и друг от друга зависели. Когда превращались в акционерное общество, я выкупил у него частт акций, поэтому первенство в решениях было за мной, но мы всегда вместе принимали решения. Кроме одного. Кирилл был против изменений, которые происходили сейчас.
– Ну? – спросил я, ожидания подлянки.
Она не замедлила ждать.
– Очень большие деньги предоагают, – поморщился он. – Руслан, только послушай, пара дней возни и такая сумма в кармане.
Моя компания занималась перевозками. Мы возили все, по всей России, за рубеж. И да, мы не всегда играли чисто, почему я и боялся тюрьмы. Мы не все возили чистым грузом. Но я решил отходить. Никакой контрабанды. Никаких наркотиков. Никакого оружия. Ничего, что может бросить тень на будущее моей дочери.
– Нет, – твёрдо ответил я. – Кирилл, мы все решили.
– Это ты решил…
– Я решил, – кивнул я. – Потому что на определенном этапе, ты работе предпочитал баб и выпивку. Тогда мне приходилось принимать решения самому. И сейчас я тоже неплохо с этим справился.
– Этот красивый офис обошёлся нам в целое состояние, – выкрикнул обозленный Кирилл. – О чем ты думал, покупая его? Нам нужно компенсировать эти траты, и то что я предлагаю, лучший выход! Всего несколько килограмм дополнительного груза, который даже не нам везти, а работягам, и мы на мази, Руслан!
– Иди в задницу, – посоветовал я. – И ей ввиду, будешь и дальше в эту сторону думать, машины сам начну досматривать перед выездом.
Ушёл, хлопнув дверью. Я выдохнул. Попросил чая покрепче, закурил сигарету. Последние годы, как появилась Данка, я только на работе курил, чтобы дома не дымить. Но красивый новый офис было жалко, так что скоро предаваться вредным привычкам смогу только в гараже компании. А там, глядишь, и совсем брошу.
Девчонка справилась в первым заданием, чего я от неё совершенно не ожидал. Подружки ушли немного злыми, но у них и в мыслях не было, что Лика – поддельная. Я немного приобордился. Может, все наладится? Там саму Лику найду, за шиворот домой притащу, хочет свободы, пусть разводится по человечески, я её не держу.
Чай был вкусным, подпорченное Кириллом настроение немного выравнивалось. Думал о дочке – все наладится. И будущее, которое её ждёт, совершенно безоблачное и счастливое. В дверь снова постучали, я чертыхнулся, ожидая возвращения Кирилла. Но тот, на психе, вошёл бы без стука точно.
– Руслан Ильдарович, – испуганным голосом сказала секретарь. – Там…полиция.
Всё мои страхи ожили во мгновение. Но надо знать, что перевозки это хлопотная работа, и в ней чего только не случается, поэтому возможно, менты по самому безобидному поводу.
– Знают, что я здесь?
– Видели вас, – кивнула она.
– Пусть тогда заходят, не бегать же от них.
Думал было открыть окно, чтобы проверить, но сам себя одернул – не надо выслуживаться. Надо внушить себе, что они никто. Дверь открылась. Их было двое, что мне тоже не понравилось. И слишком наглые – тот, что был толще, сразу уселся.
– Майор Кутепов, – представился он.
– Что вам нужно?
Он вздохнул печально, всем своим видом говоря, что принёс мне печальные вести. Стащил с головы шапку, почесал макушку, порезал на стуле. Он явно никуда не спешил.
– Нам поступил анонимный звонок, товарищ Юсупов, – покачал головой он. – И нам сказали, что вы убили свою жену и избавились от её тела. Отреагировать на подобную заявку наш долг.
Я засмеялся. Мне хотелось удариться в бабскую истерику, орать, дать ему по морде, выбросить из кабинета, а там дальше охрана выволочет. Но я позволил себе только смех. На кону стоит будущее моей дочки, не стоит об этом забывать.
– Бред, – категорично ответил я. – Моя жена дома, с нашей дочерью, и я не рекомендую вам нарушать ее покой. На этом все?
– Кто нибудь может подтвердить ваши слова?
– Пошли вон, – все же не сдержался я. – Пошли вон.
Он поднялся со стула, всем видом показывая, что его слово здесь ничего не значит. Ему сказали уйти, он уходит. Но глаза, взгляд, говорили об обратном. Этот подонок ещё вернётся.
Глава 7
Было очень странно, но без моего похитителя дома было не уютно. Он ко мне не приходил, маячил где-то у себя в кабинете или выходил на пробежку со своим волкодавом, но я знала – он рядом. И если что-то случится, то он придёт. Потому что кроме него и меня о нашей тайне никто не знал. Одной, без сообщника было страшно.
И вот сегодня семь уже вечера – его все нет. Я, как любвеобильная женушка уже сто раз в окно выглянула, ожидая увидеть приветливый свет фар подъезжающей машины, но все тщетно.
Ещё одна беда —я ужасно хотела есть. Когда Юсупов был рядом, он распоряжался, чтобы еду приносили ко мне в комнату. Теперь его не было и про меня все забыли, а может просто надеялись, что я тут тихо умру от голода. Со свсеобщей то не любовью ко мне…
Одна радость – Светку перевели не просто в другую палату, а вообще в другую больницу, рангом получше, приставили к ней внимательного и грамотного хирурга. Мне хотелось быть рядом с ней, но я понимала – богатый Юсупов даст ей больше, чем нищая я. Правда сестра волновалась и никак не могла взять в толк, что за командировка у меня такая.
– Я не знаю, насколько уезжаю, – оправдывалась я.
– Аня, какая командировка! – поражалась она. – Ты документовед!
– Такая вот, – упрямилась я. – В Улан-уде. Архивы буду разбирать. Государственные, тайна, ничего не могу разглашать.
Тихий вздох. Сестра была младшей, но все равно за меня волновалась, хотя это она, а не я, была в больнице и волноваться надлежало мне.
– Ты хоть звони, – тихо попросила она.
– В Бурятии так себе со связью, – пожала плечами я, забыв, что она не может меня видеть. – Звонить буду редко.
И она обижалась, да. Потому что считала, что я должна быть рядом. И я так считала! Но нам чертовски сильно нужны были деньги, поэтому я сижу в замке синей бороды, который вполне возможно убил свою жену, и обеспечиваю ему алиби. А ещё я ужасно голодная.
Кнопка вызова горничной была очень заманчива. Но во первых я боялась, что прислуга меня узнает, и поэтому старалась не шарахаться по дому, во вторых очень боялась сгинуть, как и первая жена Юсупова. Я даже жагуглить не могу, как мышьяк пахнет. Пойду на кухню кормиться сама, я не гордая.
Чёртова Юсупова все не было.
На улице совсем темно. Дома тихо и тепло. Я росла в условиях постоянной экономии, поэтому озадачилась расчётами – сколько денег уходит на то, чтобы топить такой огромный дом? Совершенно не рационально.
Из холла доносился звук. А затем – лёгкий детский смех. Дана. Ребёнок дьяволенок. Я выглянула – малышка стояла у самого края лестницы. Она была коротковата, головой едва доставал доверху, а сейчас, видимо преследуя цель выглянуть вниз, понаставила себе подставку из книжек.
– Эй, – позвала я.
Мне показалось опасным такое вот развлечение. Девочка ко мне даже не повернулась, наступила на книжки. Потом вовсе закинула одну ногу вверх и…поехала вниз. Лёжа на животе, вниз, по перилам с огромной изогнутой, как в красивых фильмах, лестнице.
У меня дыхание прервалось. Я не была мамой, и не думала о том, что хотела бы быть мамой, я не умела любить чужих детей, они были слишком непонятными, а эта крошеяная девочка ещё и не в меру дерзкой. Но я рванулась вперёд, готовая схватить малышку за очередное нелепое платье, удержать, только пальцы схватили лишь воздух. За доли секунды я успела вообразить распростертое внизу детское тело. Замерла, боясь посмотреть вниз. Выглянула. Чертовка сидела внизу на ступеньках, весьма собой довольная.
Я слетела вниз горя пламенем негодования.
–Ты ужасный ребёнок! – закричала я. —Ты так до пяти лет не доживешь! Дай мне свою руку!
– Нет, – ответила Дана и спрятала руку за спину.
– Глупости, – возмутилась я. —Я больше и сильнее!
Я вовсе не собиралась драться с ребёнком, просто взяла её на руки и понесла. Девочка была тяжёлой, вдобавок брыкалась и вопела, словно я её убиваю, жёсткое пушистое платье хрустело и царапало мои руки.
– Всё папе скажу! – вопела девочка.
Никогда не буду рожать, решила я. Мы подняли шум на весь дом, но никто не спешил мне на помощь. Открыла дверь на кухню. Там стояла горничная. На меня с громко ребёнком на руках посмотрела удивлённо.
– Где её няня? —злобно спросила я.
– Может на второй веранде…
Девушка меня бесила. Меня все бесило, особенно брыкающаяся ноша.
– Чтобы завтра в девять утра завтрак и кофе были в моей комнате! – рявкнула я. – Иначе уволю к чёртовой матери и натравлю Бакса!
Даже девочка притихла на моих руках. Я понятия не имела, где вторая веранда и двинулась наугад открывая все двери свободной рукой, второй зажимая подмышкой Дану.
– Поэтому тебя никто не любит, – удовлетворенно протянула она.
Я нашла веранду. И няню на ней. Не мудрено, что она сбежала в этот уютный уголок от этого монстра, но деньги ей платят не за вязание. А она именно вязала. На нас посмотрела, чутка покраснела.
– Вы должны следить за ребенком, – отчеканила я.
– Да вы и половины не знаете, что здесь творится, – спокойно ответила няня. – За этим ребёнком следить невозможно! Мы смотрим только за тем, чтобы она не умерла.
– Она как раз чуть не умерла!
– Сатана бессмертен, – буркнула няня откладывая вязание.
Я с чувством выполненного долга оставила ребёнка и пошла прочь. Натруженная тяжестью рука ныла.
– Она натравит на вас собаку, – похвасталась Дана.
Сумасшедшее семейство, пррстонала я. Я буду терпеть это только ради Светы. Я уйду сразу, как появится возможность, и пусть своих тараканов выгуливают сами, без меня.
На кухне я съела бутерброд, настроения шебуршать по кастрюлям не было. Запила водой, пошла к себе. Юсупова все не было.
Утром мне постучали в комнату ровно в девять. Я открыла. За дверью няня с подносом.
– Извините, горничная сегодня без предупреждения не вышла на работу, – сказала она.
Прошла, поставила поднос на стол и вышла. Я подняла тяжёлую, наверняка серебряную крышку. Тосты. Джем. Яйцо пашот, авокадо кружочками, каша политая маслом, мед в плошке. Весьма неплохо, жаль, что аппетита не было вовсе. Попью чаю.
Аппетита не было потому, что дома не было Юсупова. Куда делся мой похититель? Я не на шутку волновалась. Подошла к окну. Хотела сделать глоток чая и остановилась. Чай пах. Чем то терпим, даже пряным, совсем на чай не похожим.
– Мышьяк, – пробормотала я. – Точно мышьяк.
Понюхала ещё раз чай. Поглядела. Красивый чай, насыщенного цвета, словно с рекламной картинки сошёл. Почему пахнет так?
– Просто это какой-то миллионерский чай, может тут как с тем кофе, которым какала обезьяна.
Положительно чай после кишечника обезьяны вполне мог так пахнут. Но переубедить себя я так и не смогла. На подоконнике в горшке цвела кустовая карликовая роза, и я, уберегаясь от соблазна вылила кофе в горшок.
Глава 8
До вечера торчал в офисе. Потом поехал в гараж. От него сегодня отправлялось двенадцать машин. Слова Кирилла напрягли, и я на самом деле отправил лично каждую. Это было сумасшествие, я понимал, что не смогу контролировать каждую исходящую машину. Что угодно с ними может произойти на любом этапе пути, после погрузки впереди многие сотни километров пути.
Но я торчал там до рассвета, пропах машинным маслом и соляркой. Слишком много всего на кону, ещё и Лика пропала…Утром уснул в домике сторожа на стоянке, свернувшись на неудобной кушетке калачиком. Поэтому день для меня начался ближе к полудню, со звуков ссоры на стоянке большегрузов и запаха дешёвого растворимого кофе.
– За всем не уследить, – сказал Семён, сторож. – Как бы не старался. Езжай домой,отдохнуть не помешает.
Дома была Дана. Она уже давно привыкла к тому, что папа часто на работе, слава богу дома есть и няня, и повариха на постоянном проживании. Если уж на маму надежды нет… Хотя, какая из Лики мама? Курам на смех.
Домой ехал с чувством вины. Бакс днем сидел в вольере, но оттуда приветствовал меня басовитым лаем. Я кивнул охраннику, один всегда присутствовал на территории, и вошёл в дом.
Было тихо. Никто не вышел мне навстречу чтобы принять верхнюю одежду. Я к этому привык, но просто пожал плечами – прекрасно мог сделать это и сам. Не топала бегущая навстречу Дана, это настораживало.
Вошёл в холл. На ступенях сидела Анна-Лика. Вид у неё был печальный, волосы, которые когда-то были такими светлыми, сейчас тёмными нечесанными прядями вокруг лица.
– А где Дана? – спросил я.
– Спит. До четырёх утра не спала, теперь спит.
– А случилось что?
Ну ром чувствовал, случилось что-то точно.
– Ваша прислуга хотела меня убить.
– Что?
– Идемте.
Повела меня в свою комнату. Я молча следом за ней иду. Навоображал всякого. Разгром, кровь, бардак. В комнате чисто, позабытый завтрак на столе сохнет.
– Ну? – нетерпеливо поторопил я.
– Мне чай принесли. Утром. Он странно пах, я вылила его в горшок с цветком. Полюбуйтесь теперь…
На окне стоял горшок. Нежная зелень, колючие стебли, и много мелких розочек пастельно розового цвета. Теперь розы не радовали взгляд – огорченно поникли вниз, листья пожухли.
– Бред, – уверенно сказал я. – Кому ты нужна?
Цветок мог заболеть. Но разом вспомнилось все. Чёртова Лика исчезла. Менты на работу приходили, могут и домой. Что у них на уме? Горшок нужно забрать на экспертизу.
– Держи, – вручил горшок девушке.
Побежал, огромными шагами, в комнату к Дане. Она спала, широко раскинувшись по постели, нисколько не обращая внимания на то, что уже полдень. Но тревога успела поселиться в моём сердце. Склонился – дышит. Здоровый спокойный ребёнок.
– Не будите, – попросила фальшивая жена, и мне показалось, что её голос звучал умоляюще. – Пожалуйста.
– Пошли к прислуге, – шёпотом ответил я.
Девушка шла за мной и держала горшок в руках. Завявшие розы медленно раскачивались в такт ходьбе. Я вошёл на кухню. Никого. За ней две комнаты для прислуги, распахнул двери в обе – никого.
– Горничная сегодня не вышла, – объяснила девушка, я так и не определился, как мне её называть. – А повар и няня были.
Вызвал охранника. Он вошёл в дом уже через полторы минуты, обычно они сюда не захаживали, у них свой домик на территории, тёплый и уютный, с обзором на все камеры участка.
– Где прислуга? – грозно рыкнул я.
– Няня ушла утром, – отчитался он. – Вскоре после девяти. Горничной сегодня не было. Повариха ушла буквально пять минут назад, сказала, кардамон нужно купить.
Кардамон, черт, мысленно выругался я. Злость закипала и булькала в крови. А ещё – страх за своего ребёнка, происходило что-то непонятное.
– Зачем выпустил?
– Так не было по ним распоряжений, – тихо ответил он. – Жену сказали не выпускать, а по слугам ничего…
Он был прав. У нас здесь все же не тюрьма, люди работающие на меня приходили и уходили спокойно, винить охрану было не в чем. На горшок я покосился с ещё большим недоверием – с чего бы всем сбегать, если причины нет?
– Может их просто замучила ваша дочка? – невинно предположила девушка с горшком.
– Она ангел! – зарычал я так, что и охранник и девушка вздрогнули.
Проводил охранника. Распоряжения дал чёткие – никого не впускать. Никого не выпускать. Даже если это менты с ордером, звонить мне, спускать Бакса, что угодно, только чтобы никто сюда не проник. Я не могу рисковать дочерью.