- -
- 100%
- +
Когда вернулся девушка снова сидела на ступеньках, только теперь рядом унылый, умирающий цветок.
– Никогда не любила розы, – печально сказала она. – Это все из-за вашей жены, да?
Вопрос был неожиданным.
– Возможно, – сдержанно согласился я. – Отчасти.
– А зачем вы женились на ней? Вы же её не любите…
– Её никто не любит, – улыбнулся я. – Я молодой ещё был и зелёный. Деньги делать умел, а мозгов толком не было. Попался. И спас меня один человек. Дедом его у нас зовут, авторитет. У него внучка, то ли родная, то ли приёмная. Он её и деть никуда не мог, и надоела она ему пуще горькой редьки. Вот и вытащил он меня, с условием, что я на этом чуде женюсь. Женился. Если бы отсидел, уже вышел бы…
Я сел прямо на пол, благо ковры в моём доме стоят столько, что с них и есть не зазорно. Розу надо в лабораторию, вспомнил я. И охрану с базы сюда перекинуть, черт с ней, с работой. Наверху раздались шаги, и на лестнце показалась Дана. Сонная, лохматая, на щеке след от подушки отпечатался, вместо пижамы костюм человека-паука.
– Папа! – обрадовалась она. – Ты приехал!
Мне показалось, или девушка смотрела на мою дочь с ужасом?
Глава 9
Юсупов развил бешеную активность. Для начала отобрал у меня горшок с погибшей розой. Розу мне было жалко, она была нежной и красивой, но если так подумать – себя жальче.
Потом принялся куда-то звонить. Орал, что-то кому-то доказывал, потом кто-то приехал и он ушёл во двор. Я выглядывала в окошко – на улице, никуда не делся. Это было хорошо, без него совсем неспокойно. А вот без прислуги было комфортнее, они меня все пугали.
Но и у этого плюса нашёлся один весомый довод против. В мою дверь постучались часа в два дня. Я открыла, ожидая своего похитителя, но за дверью стояла его дочь.
– Уже давно день, – сказала она.
– Я заметила.
Никаких тёплых чувств к этому ребёнку я не пытала. Да, она была самым умным из всех детей что я видела, но при этом удивительно противной, несмотря на ангельскую внешность.
– Я кушать хочу, – заявил ребёнок.
– Сгущёнки поешь, – посоветовала я.
– Я не умею сама её открывать.
Надо же, подумала я. А людей до белого каления доводить умеет.
– Тогда иди на кухню, найди что нибудь и съешь, – равнодушно ответила я.
И закрыла дверь. Я в няни не нанималась, я тут алиби создаю для психа, и возможно, маньяка. Легла на кровать думать свои тяжкие думы, в горизонтальном положении мне думалось куда легче.
А потом…меня пытались отравить. Это не факт конечно, но роза же сдохла. Вдруг на кухне яд? Вдруг еда, которая там есть, отравлена? А я сегодня, своими руками, убила розу. Если по моей вине умрёт ребёнок, пусть даже избалованный и противный, будет ужасно. Я все же гуманист и человек не самый плохой.
Я прокляла все на свете и пошла вниз. Малышка нашлась на кухне. Придвинула стул к плите, залезла на него и разглядывала содержимое кастрюли.
– Не ешь тут ничего, – попросила я. Про яды ребёнок, пусть и умный, мог не знать, поэтому сказала, – Оно тут все протухло.
Забрала кастрюлю, вывалила её содержимое в ближайший унитаз. Потом так же поступила с великолепным мясом. Выбросила всю готовую еду, которую нашла, посуду загрузила в посудомойку. Ими я никогда не пользовалась, но потыкала в кнопки пару минут и разобралась, агрегат зашумел, набирая воду.
Потом взяла большой мусорный пакет, и начала складывать в него все открытые упаковки с едой. Я не могла рисковать здоровьем этого ребёнка, да и своим тоже.
– Ты что делаешь? – удивилась девочка.
– Это тоже протухло.
– Ты делаешь странное. Я папе расскажу.
Я напомнила себе мысленно – никогда не рожай детей. А потом посоветовала девочке идти на улицу и жаловаться. Заодно попросить у отца еды, я тут кухаркой не нанималась.
Некоторые люди умели готовить. Я – нет. Меня пыталась научить мама, они с отцом много времени проводили на работе, я следила за Светкой. Не вышло. Потом Светка подросла и сама вполне сносно стала готовить. И тоже меня пыталась научить, но тщетно.
С сестрой мы жили вместе, до её госпитализации, и она, пусть и младшая, всегда готовила сама. С тех пор, как она перебрались в больницу, я похудела на пару килограмм и заработала гастрит.
Что бы такого приготовить, чтобы не отравиться теперь уже своей стряпней?
– Любишь яйца? – спросила я у девочки, которая так никуда и не ушла, наоборот стояла тут и с любопытством на меня глазела.
– Терпеть не могу, – заявила она.
– Вот и отлично, на обед у нас яйца.
Жарить я их не взялась, закинула варить я в кастрюлю. На мешала немудреный соус из майонеза, сыра и чеснока. Засела время. Обычно я варила яйца до синих желтков, но сейчас меня нервировал голодный любопытный ребёнок.
– Ты какая-то другая, – удивила меня девочка.
Малышка, конечно, была въедливой, но всерьёз, как противника, я её не воспринимала. Сомневаюсь, что кто-то поверит, если она скажет, что маму подменили. Поэтому не напряглась.
– Брак с твоим папой кого хочешь изменит, – буркнула я.
Слила кипяток из кастрюли, налила холодной, подождала. Потом переложила все яйца в тарелку. Поставила на стол. Села, быстро почистила себе одно яйцо, разреза да пополам, бухнула соуса и укусила. Желудок заурчал – я тоже успела проголодаться.
– А я? – спросила Дана.
– Кто не работает, тот не ест, – ответила я с набитым ртом, и похлопала по соседнему стулу, приглашая присоединиться.
Стукнула яйцом по краю стола, и вручила девочке. Сама ела и на неё смотрела. Она колупала свое яичко так сосредоточенно, что вытащила язык от усердия. Со скорлупой открывались куски белка, она психовала, один раз даже стукнула кулаком по столу, но не сдавалась.
Я слопала два яйца, налила себе чая, который не пах ничем сомнительным, и сидела рядом. Малышка почистила пять яиц. Первое совсем страшное, потом лучше, и пятое – почти без изъяна. Затем макнула в соус, откусила и улыбнулась.
– Вкусно!
– Это потому, что ты сама постаралась, – ответила я. – молодец.
В доме раздались шаги, но меня они не напугали – я успела выучить, как ходит Юсупов. Сейчас он явно взволнован. Зашёл на кухню, нас увидел, успокоился, но в глазах – удивление.
– Я тебе яички почистила, – объяснила Дана. – Кушай. Самое страшное я уже скушала.
Сел напротив. Взял одно яйцо. Съел. Потом второе. Дана была счастлива – сама кормила своего обожаемого отца, и подумаешь, что вся кухня кухня в скорлупе теперь.
– Иди мой руки, – мягко сказал отец девочке, когда она наелась. Та убежала, он повернулся ко мне. – Вы неплохо дадите.
Я сразу поняла, куда он клонит.
– Нет, – твёрдо возразила я. – Нет и не мечтайте. Я не буду нянчиться с вашей избалованный дочкой пока вы решаете свои проблемы. Денег у вас куры не клюют, нанимайте няню, а лучше три, ваша дочь невыносима. Пусть у тёток будет шанс не свихнуться. Я умываю руки! Я вам не няня и повар, я черт побери, алиби!
Юсупов чуть наклонился вперёд, пристально меня рассматривая. Я тоже давно не видела его так близко, с тех пор, как он на мне лежал в момент побега, но тогда слишком испугана была. Красив. Не смазливой красотой, а настоящей, мужской. И чего Лике с ним не жилось? Муж красавец, подумаешь, псих. Дочка, вон. Дом полная чаша, денег не мерено…
– Я тут тихонько проверил состояние ваших счетов, – вкрадчиво начал Юсупов. – И понял, что у вас все очень плохо с финансами. Вы в минусе. Кредитку и ту обнулили. Да, я выоечу вашу сестру. А как же жизнь после больницы? Реабилитация? Это все очень дорого, милая Анна.
Надо же, вспомнил, как меня зовут. Но он был прав. Я это понимала, пусть мне и поперёк горла его слова.
– Ну и?
– У меня есть к вам ещё одно деловое предложение.
Юсупов потёр руки, предвкушая удачную сделку, а на губах мелькнула короткая улыбка. Она мне не понравилась – Юсупов был заранее уверен, что я на все соглашусь.
Глава 10
Она очень была похожа на Лику. Так сильно, что если бы не чистая биография, можно было бы подумать – Лика просто водит меня за нос, играя одну из своих непонятных игр. Но если сильно вглядеться… Чуть тоньше был нос. Чуть светлее глаза. Различия были, но при первой той встрече на дороге запутался даже я.
– Под меня копают новых людей в дом. Прислуга разбежалась, я этим займусь, но новой не будет. Вы должны будете несколько дней пожить здесь с моей дочкой.
Она откинулась назад, на спинку стула. Сидела она в позе лотоса, и это было тоже непривычно – я столько прожил среди людей, которые старались играть по правилам. Но на них в положиться не мог. Я слышал, как напевая, возится в гостевой ванной моя дочка. Пела песенку про ослика и притартывала в такт ногой.
Всё будет хорошо, сказал себе я. Только проблема в том, что это хорошо может наступить не сразу. И пока мы до этого хорошо доплывем, добарахтаемся, наглотаемся дерьма. А моя дочка не должна пострадать, она все, что у меня есть. Она лучшее, что могло со мной случиться.
– Ну и? – снова повторила девушка.
– Я знаю, что привёл вас в свой дом не слишком вежливо…
– Вы меня похитили, – спокойно ответила она.
Поднялась со стула, начала убирать со стола. Тарелки отправила в мойку, смела крошки от скорлупы яиц. Она казалась спокойной, но я знал, что она волнуется.
– Сто тысяч долларов за несколько дней с моей дочерью, – наконец сказал я.
– Сколько?
– Это больше семи миллионов рублей. Наличными. Вам столько не заработать, больше нигде.
Анна снова села на стул. Посмотрела на меня, как сумасшедшего.
– Где гарантия, что я получу эти деньги?
Я развёл руками.
– Единственная гарантия это моя дочь. Я оставляю её с вами.
Мы помолчали. Прибежала Данка. Увидела, что мы скучно сидим, топнула ногой обиженно и снова ускакала. Иногда мне казалось, что этому ребёнку вообще никто не нужен, но это было не так. В первую очередь ей нужны были покой и счастливое детство.
– Это очень много денег.
Я улыбнулся – для меня сумма была вполне посильной.
– Единственное, я не смогу вам их перевести. Ничто не должно вас со мной связывать. Вашей сестре я помог чужими руками, через благотворительный фонд. Всё отдам вам наликой.
Внутри моей пленницы шло настоящее сражение. И денег заработать хотелось, и страшно, потому, что не пойми что вокруг происходит.
– Договорились, – наконец решила она. – Но имейте ввиду, если вы мне не заплатите, я пойду в полицию и все им расскажу.
Я кивнул, соглашаясь. Наивная. Даже не думает о том, что до полиции бы она не дошла. Но сейчас я буду играть честно, на кону – счастье моей дочери.
Из дома я уйти боялся. Казалось, только ступлю за порог и что-то случится. И сорваться было уже никак – когда ребят отправлял аннализы цветка делать, они видели две ментовские машины. Лика мне знатно поднасрала, увидел бы, убил бы уже по настоящему.
К вечеру мне позвонили из лаборатории. Лаборатория была не медицинской, скорее около того – мы прогоняли через неё некоторые товары, которые казались сомнительными. Трубку я взял сразу.
– Есть что-то?
– Конечно, – отозвалась женщина. – Несколько неожиданно найти в горшке с растением именно такой препарат, но это снотворное.
– Просто снотворное?
– Не просто. Его используют для усыпления больных животных в ветеринарии. В такой дозировке, как в вашем горшке, препарат мог вызвать смерть крупного человека, либо сильную интоксикацию, спасти могла бы только экстренная и грамотная реанимация. В малых дозах этот препарат почти безвреден.
– И что теперь? – растерянно спросил я.
– Ну, цветок не млекопитающее, розу можно спасти промыв и пересадив, обрезав часть ветвей…
– Оставьте себе бросил я.
Первая мысль которая возникла – Лика решила убить девушку, чтобы я сел за убийство жены. Но зачем ей это???
Когда в дверь позвонили мой мозг уже готов был взорваться. Данка прыгала вокруг меня на одной ноге и что-то щебетала, а у меня в голове муть одна.
– Да! – рявкнул я.
– Тут менты…
Надо же, выругался я мысленно. Полдня стояли по обе стороны переулка, решились заглянуть. Я открыл им и вышел во двор навстречу – пускать в свой дом не намерен, если есть ордер, пусть утрутся им.
– Майор Кутепов, – представился мне уже знакомый мужчина.
– Рома, – кивнул я в сторону. – Поднимись к моей жене, скажи, чтобы открыла окно и выглянула.
На улице было холодно. В вольер бесновался молча Бакс. Молча – потому, что получил команду. Менты явно тосковали, впрочем Кутепов с любопытством смотрел по сторонам. Наконец створки окна распахнулись.
– Вот, – показал я наверх. – Моя жена. Прошу любить и жаловать, и в нашу жизнь больше не лезть.
Анна выглядела растерянно1, ветер трепал её волосы.
– Все? – капризно спросила она. – Я могу закрыть окно? Чертовски холодно.
Подпускать ментов к ней ближе я не собирался. Кутепов достал листок, что-то там начиркал, протянул мне.
– Вашей жене приглашение на беседу в отделение.
Я выругался и смял листок. Вечер я провел дома. Машины ментов, кстати, никуда не делись, и уедут отсюда только со мной вместе. Телефон зазвонил ночью, я с трудом нашарил его на тумбе и принял звонок.
– Полиция, – сказал Рома.
Я удивился тому, что он сказал именно полиция.
– Шли в жопу, – посоветовал я.
– Не по поводу жены…У фуры на трассе отказали тормоза, массовая авария…
Оделся я за две минуты. И уже отъезжая от дома увидел, что машина полицейского наблюдения медленно, не скрываясь, тронулась за мной следом.
Глава 11
Юсупов уехал вечером и не вернулся ночью. Я отсиживалась в комнате, сколько могла, но меня тревожил ребёнок, поэтому я то и дело выходила посмотреть, жива ли она. Причём я полагала, что если кто ей навредит, то она сама, снаружи нас охраняли Бакс и три здоровых мужика.
– Тебе не пора ли спать? – спросила я, когда время было часов десять уже, и на улице совсем темно.
– Я сплю, когда захочу, – самонадеянно ответила малышка.
Я закатила глаза – материнство это крайне сложно. Оставить её одну я боялась, спать, несмотря на стресс хотелось ужасно, но я половину ночи ходила за ребёнком. Сама же Дана на меня особо внимания не обращала. Наконец в районе трех ночи она уснула на диване в холле. Я сходила за одеялом, накрыла её и сочла свою миссию выполненной.
Утро началось в одиннадцать. Стучала Дана. Я даже догадывалась зачем – монстрик проголодался.
– Я не умею готовить, – сказала я ей.
– Так и знала, – развела руками девочка.
Ну, это уже вызов. Я умылась, поползла на кухню, обозревать холодильник. Сварю кашу, в этом ничего сложного, и каша со всех сторон полезла. Тут надо сказать, что вчера ночью следить за ребёнком было скучно и я начала читать детектив. Поэтому и сейчас – каша варилась и булькала в кастрюле, я читала. Героиня книги кралась по тёмному городу совершенно одна, ей было страшно, а позади, за ней – шаги. И тот, кто её преследовал даже не прятался особо, он знал, что ей некуда деться…
Ну, какая тут каша? Поэтому в чувство меня привёл голос Даны.
– У тебя дым, – сказала она заглядывая на кухню.
– Где? – не сразу вернулась в реальность я.
Дана показала пальчиком на кастрюлю. Я чертыхнулась и бросилась спасать кашу. Каша не поддавалась реанимации, побурела, редкие пузыри воздуха, что вырывались наружу через вязкую массу несли в себе сизый дым. Кашу я выкинула вместе с кастрюлей.
– Сварю новую, – улыбнулась я.
Учёная на горьком опыте я больше не читала. Стояла рядом, помешивала, подливала то воду, то молоко, то сахар сыпала. Итогом осталась почти довольна – эта каша сгорела только капельку.
На вкус она была так себе, но к тому времени время перевалило за полдень, мы порядком оголодали, и поели нормально, даже маленькая вредина.
Затем Дана отправилась заниматься своими делами, я следом за ней с книжкой, следить, чтобы с ней ничего не случилось – дикая куча денег очень стимулировала меня и развивала во мне любовь к детям.
Но Дане я была особо не нужна. Ещё бы – она же меня не любит. Думаю, мать совершенно не уделяла ей внимания, иначе подмену она распознала бы на раз два.
В общем было совсем несложно. Когда на землю спускались ранние сумерки поздней осени она снова начала просить есть. Но проблема сильно усугубилась. В дверь постучали.
– Анжелика Александровна, – смущаясь сказал парень из охраны. – Тут дело такое… Нам раньше повар готовил ваш. Я знаю, что его здесь нет, но за сутки мы подъели все, что у нас было в домике, а покидать территорию дома и кого либо впускать нам нельзя. Вы не сможете приготовить ужин ещё и на троих мужчин?
– Но…– растерялась я.
– Я понимаю, что моя просьба может прийтись вам не по душе, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Я кивнула. В конце концов парни такие же заложники ситуации, как и я. Вдобавок – голодные. Пошла снова на кухню. Холодильник здесь был большим, двустворчатым, плюс ещё целая комната кладовая. Продуктов здесь было столько, что любой человек любящий готовить пришёл бы в восторг. Только вот я готовить не любила.
Я запаянной упаковке нашлись сосиски. Почти два килограма. Нам с Даной по паре, остальное мужчинам. А макароны я варить умею, я это уже делала, чтобы не умереть от голоду.
Дана сидела рядом на стуле и внимательно смотрела. Мне казалось, ждёт, когда я меня что-то сгорит, чтобы этому порадоваться. Но сосиски не сгорели. Макароны тоже, разве только излишне склизкими получились. Огромную кастрюлю я передала тому же парню.
– Сомневаюсь, что вкусно, – оправдывалась я, не подумав даже, что настоящая Лика не стала бы этого делать, впрочем, готовить тоже. – Поэтому возьмите ещё кетчуп.
– Она не умеет готовить, – проинформировала Дана.
– Ей и не обязательно, – улыбнулся парень. – А кетчуп у нас. И чай, и кофе.
Дана в ответ скорчила рожицу. Макароны она забраковала и есть не стала, пожевала только одну сосиску, и я с тоской думала о том, что скоро она снова запросит есть. Но с другой стороны, черт, сто тысяч долларов…
– Мне скучно, – заявила Дана, когда я села читать.
– Чем ты обычно занимаешься?
– Играю, гуляю, езжу куда нибудь…
– Довожу няню, – продолжила я. – Гулять нельзя, там Бакс. Сядь почитай книжку, как я.
– Но я не умею! – воскликнула она.
Я хотела было сказать, что надо было учиться, но решила не быть такой же врединой, как Дана. Поэтому принялась читать свою книгу вслух. Приключения героини и серийного маньяка, который объявил на неё охоту ребёнок счёл скучными. Потосковала рядом пять минут и пошла терзать игрушки. Я читала, слушала, как она играет, а потом трель телефона и голос девочки.
– Да папа! – закричала она. – Я тут! А ты где? Она читает…а зачем?
Затем явно недовольная пришла ко мне. Телефон протянула, на лице читается, и зачем это папе говорить с ней, если есть такая чудесная Дана?
Телефон я взяла с опаской.
– Да? – спросила я.
– Слушайте, – торопливо начал говорить он. – Меня закрыли…
– Куда? – не поняла я.
– За решётку! – рявкнул он. – Уверен, что выберусь. Но думаю, это все специально. Анна, я телефон взял на минуту у следака, заплатил, немедленно бери ребёнка и уходи из дома, куда угодно!!! Я думаю, тот, кто за этим стоит, скоро придёт!
– Да зачем ему? – удивилась я.
– За Даной! – снова заорал он.– Я до охраны не смог дозвониться, Анна бегом! В ТЦ Олимп на втором этаже деньги, в абонентской ячейке триста девятнадцать, код к ней тысяча девятьсот девяносто четыре, девятнадцать ноль три!
– Я не запомню, – возмутилась я.
– Это ваша дата рождения! – ещё громче заорал он, вот же бешеный. – Немедленно валите из дома!
Звонок сбросился. Я несколько секунд тупила и смотрела на телефон.
– Что папа сказал? – жадно спросила Дана.
– Он с ума сошёл, – объяснила я. – Хотя, по моему, уже давно.
Я решила поступить логично – пойти и поговорить с охраной. Я знала уже, что они ходят по участку и по очереди греются на той самой второй веранде, где раньше пряталась няня. Значит сейчас там кто нибудь есть.
Заглянула – темно. В камине только дрова тлеют. Мужчина сидит в кресле вытянув ноги.
– Эй, – позвала я.
Ноль внимания. Вот тут стало жутко, ещё детектив этот, так и не дочитанный… Шагнула к нему. Он спал. Но неправильно спал, крепко как-то. Беспробудно. Я потрясла его за плечо, потом, осмелев, шлепнула по щеке. Он с трудом открыл глаза.
– Что-то было… – прошептал он. – В чае… в воде…не могу встать…
И снова вырубился. Я бросилась к двери наружу, распахнула её. Тишина. Снег идёт, холодно. У самых дверей спит Бакс. Наклонилась пощупать пульс собаки, где у них пульс??? Собака тихо всхрапнула во сне, живая значит. Я забежала обратно в дом.
– Охрана отравлена, – шёпотом сказала я Дане.
– Потому, что ты готовить не умеешь, – пожала плечами она.
– Мы с тобой здоровы! Бегом одевайся, сейчас поедем!!!
– Куда?
– К папе, – быстро сорвала я. – Он сказал.
Бросилась к себе, я уже неплохо ориентироваласт в гардеробе Лики. Так быстро я не одевалась давно! Хватало, самое главное, чтобы удобно было идти, и если придётся, то нести ребёнка. И никаких каблуков! Потом побежала в комнату к Дане.
Она сидела на кровати, не натянув до конца даже колготок – только до колен.
– Где твоя одежда? – рявкнула я, как недавно Юсупов.
Она показала на шкаф. Я думала, Дана будет вредничать, но она позволяла одевать себя и не возмущалась. Торопливо её одела и пошла вниз. Выйти решила через веранду – там я уже была. И с этой стороны сад не так освещен.
– Тихо иди рядом, – попросила я и повела девочку за руку.
Тихо, темно, жутко. Поневоле будут мерещиться шаги позади – я несколько раз обернулась. Я знала, что тут была калитка, видела её, мечтая о побеге и вздыхая в окошко в первые дни.
Калитка была на кодовом замке. Я потыкала наугад – бесполезно.
– Два, четыре, шесть, девять, ноль, – улыбнулась в темноте Дана.
– Откуда?
– Я все знаю, – самодовольно ответила она.
Замок щёлкнул. Улица была достаточно сильно освещена, а моя паранойя к тому моменту достигла абсолютного максимума и кругом мерещились маньяки и просто убийцы.
Заметалась, затем нырнул в соседний, более тёмный переулок. Отсюда ещё было видно наш дом. И тут на нескольких участках велась стройка, не было заборов, и горами лежал мусор. Когда по темноте махнул свет фар, я волоча за собой Дану залегла за горой песка.
Машины остановились у дома Юсупова. Три машины, из них высыпала куча мужиков и бросились к воротам.
– Сиди так тихо, как будто нас тут нет, – попросила я.
– А кто это? – шёпотом спросила она.
– Враги папы, – прошептала я.
Этого ответа девочке хватило, чтобы затихнуть на мерзлом песке прижимаясь ко мне одним боком.
Глава 12
В воздухе пахло гарью. Машину уже отогнали на стоянку, но этот запах то и дело возвращал к минувшим событиям. К счастью, обошлось без жертв, но пострадавших было порядком. Водителю фуры переломало обе ноги, машина загорелась…
Я обошёл её по кругу. Пластиковые детали оплавились, железо обуглилось, мерещился запах крови, хотя пожарные все от души залили.
Сначала думали перевес, но машина на погрузку шла пустой. Внутри – только несколько коробок и сплющенный, обгорелый картон под ногами. Запрыгнул, прошёлся.
– Тормоза, – авторитетно сказал мальчишка лейтенант, который пытался изобразить из себя авторитетного и знающего человека, а по факту просто производил опись.
– Экспертиза расставит все по местам, – сдержанно ответил я.
Главное, что водитель жив. Сейчас находится в больнице, врачей я ему оплатил. И что он не был пьян, репутация компании для меня много значила. Менты от меня внезапно отстали, непонятно, почему, и теперь присутствие юного лейтенанта вдвойне раздражало.
Я пнул одну из коробок ногой. Взметнулась наверх сажа, осела на моих брюках. Затем я заметил, что одна из металлических деталей кузова странно отогнута в сторону. При аварии эта часть машины вообще не пострадала, только от огня. И меня толкнул вперёд чёртово любопытство. Я шагнул вперёд и засунул в образовавшуюся нишу руку. Нашарил свёрток. Сверкнула внутри яростная злость на Кирилла – его происки. И свёрток я достал.
Лейтенант посмотрел на меня круглыми глазами, наверное, в его юной жизни не было ничего настолько близкого к настоящему криминалу. А потом удивил меня он. Наличием оружия, которое у него появилось в руках.
Пистолет направленный на меня тонко дрожал в руке.
– Руки вверх, – прошептал он. – И не двигайтесь!
– Как мне руки поднять, если двигаться нельзя? – резонно заметил я.
– Сначала поднимите потом не двигайтесь! – срываясь на визг закричал лейтенант.
Я и не думал сопротивляться. Я понимал, что все это значит. И что совсем чистым вылезти не получится. И что попало бы по любому, найди я сам, или менты, которые намерились всю машину по винтику разобрать. Машина принадлежала мне.