Сбежавшая от тирана

Пролог

Я приоткрыла дверь и прислушалась – внизу играла музыка, раздавался смех. Тем лучше – он далеко не сразу заметит, что я ушла. В моем гардеробе были сплошь вечерние платья, которые годились бы на дефиле шлюх. В каждом из них я чувствовала себя лишь игрушкой для мужских утех и его это забавляло. Мне нужно было что-то, в чем я смогу перелезть забор.

– Сегодня мы сбежим, – сказала я и коснулась рукой живота.

Он был плоским. Я не делала ни одного теста, иначе бы он узнал. Сначала была просто задержка, затем грудь налилась и стала до боли чувствительной, советоваться мне было не с кем, даже история поиска в моем смартфоне была синхронизирована с устройством моего “хозяина” и он ее просматривал. Я пока никак не могла проверить, но я была почти уверена.

Рожать здесь было нельзя. Я вообще не представляла, как он может отреагировать на мою беременность. Я же была грязной. Я не годилась на то, чтобы от него рожать. Я – ниже прислуги. Я никто, увешанное цацками и наряженное в шлюшье платье. Я игрушка для унижений, но сегодня это прекратится.

Я сгребла драгоценности в рюкзак – будем считать их алиментами ребенку. Надела на себя лосины и майку, в которых занималась фитнесом, другая одежда годилась лишь для панели. Сверху накинула его рубашку, июньские ночи прохладны. Прохладная ткань рубашки пахла его телом и его туалетной водой, от чего на меня накатил приступ паники, следом за ним тошнота.

Я снова послушала, что там внизу. Закрыла дверь в комнату, распахнула окно. Снизу раздалось предупредительное рычание – эта часть моего плана была самой хрупкой.

– Тише, Зай, – попросила я.

Зая был огромным и быстрым доберманом. Вообще их было два, второго я звала Котей. В плену я была уже несколько месяцев. Все это время он ограничивал меня в контактах со внешним миром, я давно не видела своих родителей, почти не выбираясь за пределы его владений. Чтобы не умереть от скуки я занималась спортом, это он мне позволял. Час за часом я убивалась в его личном тренажерном зале, с удивлением понимая, что нежные прежде руки становятся все сильнее, как крепнут мышцы моего тела. Круг за кругом я бегала по территории парка, который раскинулся вокруг особняка.

Котю и Заю всегда закрывали днем. Я, превозмогая страх, всегда подходила к их вольеру здороваться с собаками.

– Пошла вон отсюда, – как-то бросил мне охранник дома, который кормил собачек и убирал за ними.

Та Юся, которую привезли сюда боялась всего, но теперь у меня атрофировался страх, я прошла через ад. И его заставила себя дерзко улыбнуться.

– Мне сказать хозяину, что ты обижаешь его любимую игрушку?

И он испугался. С собаками я общалась каждую пробежку. Кормить мне их было нельзя, но я стала делать это ночами. Распахивала окна, когда моего хозяина не было дома или он крепко спал. Мускулистые сильные животные не могли устоять перед сладким, смешно, хотя есть из моих рук стали не сразу. Я с ними разговаривала, убивая на это ночь за ночью. И только недавно решилась вылезти в окно ночью. Они рычали, но уже научились принимать меня, как часть дома. Я хмыкнула, вспомнив фразу “часть корабля, часть команды”. Если я не сбегу, он либо уничтожит меня, прикопав здесь же, где-то в парке, либо сломает превратив в безвольную куклу. А если он узнает о том, что я беременна…

– Котя, – позвала я.

Моя комната была на втором этаже, но месяцы занятий спортом дали свои плоды, спускалась я, цепляясь в карниз ловко. Спрыгнула на землю. Холодные носы уткнулись в мои ладони, и я угостила собак шоколадными конфетами.

– Вас накажут за то, что я сбежала, – с болью прошептала я. – Простите меня.

Ибо они, эти звери, мощные машины для убийства, стали мои единственными друзьями за месяцы плена. Если бы я могла, я бы забрала их с собой. Но я глажу их по гладким сильным спинам и иду по парку, прячась в густой ночной тени.

Верхняя секция забора всегда была под напряжением. Утром я подслушала, что ожидают визита мастера для ремонта проводки, и отправившись на пробежку нашла участок пути, на котором сидела ворона. Живая ворона! Эти глупые создания вечно усаживались на забор и дохли, я находила мёртвые тушки каждую пробежку, затем их собирал и выбрасывал дворник.

Я шла, а псы шли за мной. Когда коснулась забора, Котя зарычал – он понимал, что я делаю что-то неправильное, но не знал, как реагировать на мое поведение, считая меня одной из своих хозяев. Бедный не знал, что я такая же питомица, как и он.

– Коть, – прошептала я. – Вы живете инстинктами. Чувствуешь, как изменился мой запах? В моем животе ребёнок, щенок…я должна унести его отсюда, иначе мне его не спасти. Мне не спасти себя. Отпусти меня, пожалуйста.

Глаза животных иногда посверкивали в темноте отражая лунный свет. Каждый из них мог бы разорвать меня во мгновение ока, но я полезла на забор под молчаливым их согласием. Перед тем, как коснуться верхней секции забора я задержала дыхание. Если бы умела молиться – взмолилась бы. Вдруг мастер уже приехал, и этот участок забора снова под током?

Но рука моя коснулась прохлады металла, затем уверенно обхватила прут. Мне повезло. Я перелезла через забор, затем спрыгнула вниз. Котя тихонько завыл, потом рыкнул Зая, и они оба замолчали. Я побежала в лес так быстро, что закололо в боку. На часиках, что обхватывают мое запястье три часа ночи. К четырем я добралась до станции и села на первую же электричку, направление было неважно. Вышла в небольшом городке на рассвете.

Он все равно легко отследит мой путь до этого места, прятаться было бесполезно. Поэтому открыто пошла в ближайший ломбард и продала большую часть своих украшений. Взглянула в сторону круглосуточной аптеки – мне хотелось знать. Хотелось быть уверенной, беременна ли я от человека, который превратил мою жизнь в ад. Нельзя, он узнает, слишком близко.

Лишь вечером, не раз меняя способы передвижения, пару раз переодевшись и покрасив волосы использовав темный спрей, надев кепку и очки я купила тест на беременность в городе, который был почти в тысяче километров от дома моего хозяина. Бывшего хозяина.

Использовала его в туалете пригородного вокзала. Я не знала, как мне быть дальше. Как выживать – к родителям идти я не могла, там он меня найдёт. Не знала, хотела ли я рожать ребенка, которого не просила, который проник в мое тело, как и его отец – против моей воли.

Выждав две минуты я взяла тест – две яркие, уверенные полоски.

– Я не просто от тебя сбежала, – со злостью прошептала я. – Я украла твоего ребёнка.

Бояться я уже разучилась. Ненавидеть – нет.

Глава 1. Мартин

*Несколько месяцев назад*

Шампанское терпко кололось пузырьками, обещая нечто волшебное и праздничное. Я прислушался к себе – ничего, а я мечтал об этом вечере девятнадцать лет, с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Учился, взрослел, затем работал, загоняя себя почти до гроба, трахал баб, лежал глядя бессонными ночами в потолок и думал о том, что что эта минута настанет. Она настала.

Мужчина стоял ко мне спиной разглядывая танцующих. Пожилой, но все еще представительный, подтянутый, с сединой на висках – так мог бы выглядеть мой отец сейчас, если бы был жив. Я проследил за его взглядом – он любовался хрупкой блондинкой, что со смехом кружилась в танце, окруженная всеобщим вниманием.

– Красивая, да? – спросил я, делая шаг вперед.

– Да,– рассеянно ответил он, затем спохватился, – вы кто? Это закрытое мероприятие.

Он посмотрел на меня, пытаясь понять, знаком ли я ему.

– У меня есть приглашение. Я акционер. Мартин, – протянул я ему руку для знакомства. – Мартин Ковалев.

Мужчина слегка поморщился.

– Редкое имя, – задумчиво сказал он.

Мне было интересно, узнает ли он меня. Фамилию я поменял, взяв мамину девичью, но имя оставил прежнее. Мужчина посмотрел на меня более внимательно, но явно не узнал, хотя по его лицу пробежала тень беспокойства. В связи со всеми событиями на его месте я бы тоже беспокоился. Я допустил лёгкую улыбку, и сделал ещё один глоток. Торжество над побеждённым следовало растягивать, продлевая удовольствие. Я хотел насладиться каждым мгновением.

Я снова посмотрел на блондинку. Породистая девчонка, сразу заметно. И по стати, и по тонкой кости, и по тому, с каким достоинством она несла на себе украшения на многие миллионы, словно родилась для этой цели. Хотя она и родилась – с ее то отцом. Хороша была девчонка, красивая, тонкая, при этом – все при ней и платьем подчёркнуто. Какой-то парень ответил смешливый поклон ей, она с удовольствием рассмеялась.

– Ох уж эта молодость, – сказал я, не отводя от девушки взгляда. – Вам тоже эта юная особа по душе?

– Это моя дочь, – сухо ответил мужчина. – И мне не нравится ваше повышенное к ней внимание, если вы не прекратите, я скажу охране, и они выведут вас из здания.

Он отставил бокал в сторону и ушел. Я заметил, что он подошёл к охраннику и дал ему распоряжение не спускать с меня глаз. Вот наверное парень позабавился – компания, в которой он работал, принадлежала мне.

Я подозвал официанта и взял еще один бокал. Вечеринка была пышной и шумной, как-никак предприятию, принадлежащему Вишневскому исполнилось тридцать лет. Юбилей. Ресторан был полон, людской гомон начал утомлять и я решил, что самое время переходить к следующему пункту моего плана.

Отдельный кабинет ресторана был арендован и меня в нем уже ждали. На столе виски, лед в который бросили только когда я вошел. Я сделал глоток и закурил, тонкая струйка дыма потянулась под потолок.

– Пора? – спросил у меня начальник охраны.

– Пора, – кивнул я.

Он вышел из кабинета. Я не успел даже докурить сигарету, когда двери снова распахнулись и в кабинет втащили Вишневского. Его буквально бросили на пол, он поднялся, одёргивая костюм и опасливо оглядываясь.

– Что вы себе позволяете! – гневно сказал он, глядя на меня.

– Все, что захочу, – коротко сказал я. – Читайте.

Бросил перед ним на стол папку документов. Вишневский был умен, иначе не достиг бы таких высот. Он давно понимал, что с его жизнью творится херня, но не мог понять, откуда концы, хотя рыл старательно. Поэтому сейчас сел и открыл папку. Чем дальше он вчитывался в бумаги, тем сильнее мрачнело его лицо.

– Зачем вам это? – глухо сказал он, закончив. – Вы практически купили мою жизнь, зачем она вам?

Он пытался сохранять спокойствие, чем порядком меня разочаровал.

– Вы не восхититесь моими организаторскими способностями? – приподнял брови я. – Ту сделку, что обвалила курс акций вашей компании, я готовил два года. Я несколько лет скупал акции, сознательно обрушая их курс. Покупал через третьи руки, чтобы вам спалось спокойнее. Вы, Лев Станиславович, влезли в большие долги, которые я тоже старательно перекупил, теперь все, что вы кому-либо были должны, должны мне. Разве не прелесть?

– Сомнительная, – хрипло ответил он, расслабляя узел галстука.

Я прервался. Сигарета была уже затушена, остро хотелось закурить еще, но Вишневский мог счесть этот жест за проявление беспокойства. Я не беспокоюсь. Я наслаждаюсь.

– Это ещё не все. Десерт.

Я положил на стол постановление об аресте его зарубежных активов. Мой враг был умен, и привязать их к нему мы не сумели, но тем не менее – достали. Проглядев текст он побледнел.

– И я в любой момент могу дать отмашку на начало уголовного дела. Такие большие суммы, Лев Станиславович, вам не стыдно? В Африке дети голодают.

– Что вам нужно?

Он уже открыто паниковал.

– Хотите сгнить в тюрьме, Вишневский?

– Нет. Что вам нужно? – уже выкрикнул он.

– Все. Мне нужно все. Я хочу уничтожить вас. Я хочу смотреть, как вы ползаете передо мной на коленях, понимая, что я рушу все созданное вами, понимая, что теперь я руковожу вашей компанией, я хочу чтобы вы рыдали. Я серьёзно.

– Кто вы?

Он смотрел на меня, все еще не понимая. Я улыбнулся. Бабушка не раз говорила мне, что улыбаюсь я, совсем как покойный отец. Права была. У Вишневского кровь от отца отлила.

– Я сын тех, кто был убит по вашей отмашке. Помните вашего партнёра, Лев? Девятнадцать лет прошло. И уж вряд ли вы помните его сына. Я не так доверчив, как мой отец. Я много лет готовился. И я очень злопамятен.

Вишневский потянулся к стакану с водой, руки его заметно дрожали.

– Это…это просто деньги. Они ничего не значат, я понял это с возрастом, вы тоже поймёте…

Я усмехнулся.

– Я тоже об этом подумал. Наказывать рублём, как-то мелко. Нужно было что-то еще. И знаете, я придумал. Я заберу у вас вашу звездочку. Единственную дочку. Юстина Львовна, я прав? Умница, красавица, папина гордость, долгожданный вымоленный ребенок. Я заберу ее сегодня же.

Вишневский отшатнулся, вскочил со стула, опрокинув его.

– Вы не имеете права! Не имеете…она, она живой человек! Да забирайте у меня все, черт побери, трогать мою дочь ты не имеешь права, щенок!

– Сильный может все. Это вы доказали почти двадцать лет назад, уничтожив мою семью просто потому, чтоб это было вам выгодно. Стоит мне сказать, вашу ненаглядную Юстину притащат сюда, разложат на столе и трахнут всем составом моей охраны у вас на глазах. И мне за это ничего не будет. Хотите?

– Нет, – прошептал он. – Нет… Ей только двадцать один, Мартин! Она…у нее жених есть…

– Вот и славно, – потер ладони я. – Я даю вам сутки, видите, насколько я щедрый и добрый. Поговорите со своей снежинкой, объясните по-родительски, что теперь она моя вещь. Пытаться что-либо предпринять не советую, вас уже давно охраняют мои люди.

Вишневского вывели из кабинета. Я закурил и закрыл глаза, представляя перед своими глазами ее – Вишневскую Юстину Львовну, дочь моего врага. Девушка и правда была на редкость красива.

Глава 2. Юстина

Я не так часто посещала подобные мероприятия, поэтому была настроена насладиться каждым мгновением, прожив его с удовольствием. В этом вечере мне нравилось все, и негромко льющаяся живая музыка, и фонтаны с тягучим густым шоколадом, и конечно же, оказываемое мне внимание.

– Принцесса, – сказал папа, когда мы только вошли.

Воспитывали меня достаточно строго, отец больше всего боялся, что я превращусь в одну из ярких кукол, что наполняли современное общество, но сегодня я сама выбрала платье и он ни сказал мне ни слова. Длинное, но откровенно подчеркивающее мое тело, оно обтекало меня жидким серебром. Он гармонировало с платиновым ожерельем с бриллиантами на моей шее и массивным браслетом на тонком запястье. Я чувствовала себя красивой. Я чувствовала себя принцессой. Так и было – я была единственным ребенком в семье и с детства росла с убеждением, что все создаваемое вокруг моим отцом это мое королевство.

– Развлекайся, – улыбнулся он. Затем посуровел. – Не больше двух бокалов шампанского, Юстина. Эти люди вокруг рады тебе только до твоей первой ошибки.

Я порхнула в зал подхваченная подругами, окунулась в атмосферу радости и веселья, позволила себе два танца с мужчинами, впрочем понимая – папа все равно смотрит на меня, в какой точке большого зала бы не находился.

Через час я оказалась среди полностью незнакомых мне людей и немного запаниковала – я была очень домашней. В висках застучало, но я напомнила себе, это наш праздник, кругом наши гости, где-то близко отец, а еще охрана им нанятая.

– Извините, – пробормотала я, огибая людей.

Впереди показался официант с подносом, с него я взяла воду – отец прав, с шампанским лучше не перегибать. Мне нужно было найти Полину, свою подругу или отца. Мне показалось, что я заметила впереди знакомое золотое платье и я устремилась ему навстречу, но врезалась в какого мужчину, едва не облив его водой. Приподняла голову и встретилась с ним взглядом. Незнаком мне, как и большинство здесь.

– Позвольте, – попросила я, так как он мешал мне пройти.

– Нет, – просто сказал он.

Я так удивилась, что не нашлась с ответом. Я не привыкла к тому, чтобы кто-то говорил мне поперек.

– Что?

– Не позволю, – пояснил он, разглядывая меня в упор. От его взгляда я даже поежилась. – Пока вы со мной не станцуете.

Словно назло заиграла лиричная мелодия. Мужчина вынул бокал с водой у меня из рук, и не дожидаясь позволения опустил ладонь на мою талию. Я отшатнулась.

– Я вызову охрану, – сделала шаг назад я.

Он улыбнулся. Красив и знает это. Нагл не в меру. Знает ли он, что я Вишневская? Люди здесь были мне незнакомы, но каждый из них знал, чья я дочь.

– Вы все равно станцуете со мной, – усмехнулся он. – Пусть даже не сегодня.

– Привыкли получать желаемое всегда?

– Да.

Я увидела Полинку и едва не заплакала от облегчения – я порядком испугалась, и он, этот незнакомец чувствовал мой страх.

– Не в этот раз, – ответила я и бросилась к подруге.

– Посмотрим, – вслед сказал он.

Успокоилась я только схватив подругу за руку. Мне хотелось расспросить ее о мужчине, но я подумала, что мое любопытство только дает ему власти надо мной в моих же мыслях. Я попыталась выбросить его из головы, но вскоре меня нашел отец.

– Мы уходим, – встревоженно сказал он.

– Но почему? – искренне огорчилась я. – Впереди же торт и салют.

Торт был прекрасным и огромным, над ним трудилась целая команда кондитеров, я выбирала дизайн, вкус и очень хотела посмотреть, что получилось.

– Торт тебе привезут домой.

Я очень не хотела уходить, но не привыкла спорить с отцом. Он взял меня за руку и повел к выходу в сопровождении охраны. Что-то случилось, поняла я, и почему-то вспомнила того наглого незнакомца.

– А мама? – спросила я.

– Кто-то из нашей семьи должен присутствовать до конца.

В автомобиле я едва сдерживала слезы – ждала этого вечера несколько месяцев. Я привыкла слушаться отца, но и он никогда не обижал меня, и сейчас я не понимала, что происходит.

– Ложись спать, – бросил отец.

Я приняла душ и переоделась в пижаму. Сон не шел. Я лежала и переписывалась с Полиной – та присылала мне фотографии с вечера. Торт и правда был великолепен. Ближе к часу ночи дверь моей комнаты приоткрылась. Я поднялась на кровати. Никто не имел привычки нарушать мое уединение с тех пор, как в подростковом возрасте я отказалась от услуг няни. Вошел отец.

– Хорошо, что ты не спишь, – шепотом сказал он. – Одевайся. Теплее, на улице мороз. Сейчас же, Юстина!

Я бросилась в гардеробную, вынула, надела лосины, водолазку, горнолыжный комбинезон, зашнуровала теплые зимние кроссовки.

– Вот рюкзак, – прошептал отец. – Один у тебя, не теряй, один у меня. Документы, деньги, карты, украшения. Мы бежим сейчас же, через окно.

– У тебя проблемы с бизнесом? – в отчаянии воскликнула я.

– Тише! Да, Юстина. Нужно будет переждать за границей несколько месяцев.

У меня в голове ничего не укладывалось, но я последовала за отцом. Тот спрыгнул в окно – первый этаж, но высокий. Затем помог спуститься мне.

– А мама? – шёпотом вспомнила я.

– Она позаботится о себе.

На дорожках снег чистили, но на клумбах не трогали, толстый слой снега защищал от снега корни многолетников, и сейчас наши ноги вязли. Машину из гаража отец выгнал сам, а я за рулем его лет десять не видела.

– Садись, – прошептал он.

А потом темнота взорвалась чьими-то фигурами. Я закричала, но рот мне закрыли. Потащили, поволокли. Я думала – похищение. Меня все детство этим пугали, охраняя и оберегая каждый мой шаг. На глаза надвинули шапку я ничего не видела, задыхаясь под тяжестью мужской ладони на моей лице. Я ожидала, что меня сунут в машину, но шапку с меня сдернули в нашей же гостиной.

Меня грубо толкнули в кресло, что-то жесткое в моем рюкзаке больно кольнуло спину и я вскрикнула. А затем заплакала – отец лежал на полу, а рядом, поставив на него ногу стоял огромный мужчина угрожающего вида.

– Тебе велено смотреть, – сказал гигант.

И пнул моего отца куда-то под ребра. Казалось легко, играючи. Затем еще раз. Отец свернулся, хрипло дыша и вскрикивая от боли, а методичное избиение продолжалось.

– Хватит! – закричала я. – Хватит, ему шестьдесят два года!

Попыталась оттолкнуть гиганта от отца, но меня просто отшвырнули обратно в кресло. В отчаянии я закрыла лицо руками. Сзади шагнул еще один мужчина – их было несколько.

– Тебе велено смотреть, – отвел он руки от моего лица.

– Кем велено? – всхлипнула в ответ я.

– Хозяином.

У отца из носа закапала, а затем потекла кровь.

– Чьим хозяином? – снова закричала я.

– Твоим.

– Хватит, – взмолилась я. – Хватит, достаточно, прекратите!

– Ты будешь послушной девочкой?

Я готова была согласиться на что угодно и торопливо закивала. Снова бросилась к отцу. Гигант отошел на несколько шагов в сторону.

– Как ты? – шепотом спросила я. – Сейчас я вызову скорую, держись папа.

– Слушай пока…их слушай, – хрипло сказал отец.

Меня снова дернули за руку назад. Я плакала, не переставая, периодически громко всхлипывая, увидь это мама, точно отчитала бы меня за несоблюдение приличий.

– Мы позаботимся о нем, – сказал гигант. – Иди к себе в комнату и жди маму.

Телефон у меня отняли, грубо выдернули из креплений провода ведущие к роутеру, нашли ноутбук и все гаджеты, которые можно было использовать для связи.

– Вызовите скорую, – снова попросила я.

– Жди мать, – бросил гигант. – И будь умницей.

Дверь закрылась, оставляя меня в полной неизвестности.

Глава 3. Юстина

Я бросилась к дверям сразу же, едва они закрылись. Прислонилась ухом – тишина. Тишина может скрывать за собой что угодно. Открыла, ручка повернулась обманчиво просто и легко, являя моему взору крепкую мужскую спину.

– Тебе велено сидеть в комнате, – сказал обладатель спины.

Дверь я закрыла. Дала по комнате несколько кругов. Пошла к окну. В лунном свете было хорошо видно следы, что мы с отцом оставили в снегу совсем недавно. Открыв створку я убедилась лишь в том, что и со стороны окна выставили охрану. Мне оставалось только ждать.

Мать пришла перед рассветом. Уставшая, осунувшаяся за те несколько часов, что мы не виделись. Я никогда не была близка с ней так же, как с отцом, но сейчас почувствовала такое облегчение при виде нее. Бросилась к ней в объятия и разревелась, а мы никогда почти не обнимались.

– Как папа? – сразу же спросила я.

– Жить будет, – спокойно ответила она. – Они не заинтересованы в том, чтобы он погиб. По крайней мере, так легко.

Ее голос был настолько спокоен, что я отстранилась и вгляделась в ее глаза – понимает ли мама, что вообще происходит?

– А в чем они заинтересованы, мама?

Она замолчала. Поднялась, ходя по просторной комнате из угла в угол. Она все еще была в вечернем платье, которое идеально сидело на ней, несмотря на её пятьдесят восемь лет. Многие говорили, что красотой я пошла в мать, но я не находила в нас ничего общего. Стук каблуков по паркету давил на нервы и заставлял голову пульсировать болью, но я молча терпела.

– Это старые счеты отца. Я говорила ему тогда, что аукнется, но он предпочёл меня не слушать и полностью отстранил от дела, отправив нас за границу почти на год. Ты не помнишь, ты маленькая была, два года только стукнуло.

– Но чего они хотят?

– Он, – усмехнулась мама. – Он хочет. Судя по всему, ему нужно, чтобы твой отец страдал. В тюрьму он его мог закинуть, вскрыв пути обналичивания денег, но видимо решил, что это будет слишком просто. Как и его смерть.

– Деньги?

– Большая часть активов компании уже принадлежит отцу. Он почти купил нас, с потрохами. Папа тебя ограждал, но в последние годы его дела идут неважно.

Что мог сделать мой отец, что ему мстили спустя почти двадцать лет? Я не могла представить. Он всегда был мягок и добр со мной, а если проявлял твёрдость, то всегда объяснял почему. Нет, мой папа не может быть плохим.

– Что тогда?

– А что есть у нашего отца настолько важное, что он отдал бы за это все деньги мира?

Я задумалась, но в голову ничего не приходило. Мама посмотрела на меня, как на умственно отсталую. Ей никогда не хватало терпения возиться со мной, в детстве меня растила няня, а теперь я большей частью была предоставлена сама себе.

– Не знаю, – честно ответила я.

– Ты, Юстина! – раздражённо воскликнула мать. – Он заберёт тебя!

Я прижала холодные ладони к лицу, отказываясь воспринимать происходящее, как реальность.

– Он не может. Нужно позвонить в полицию, двадцать первый век на дворе, нельзя просто взять и забрать человека, мама.

– Все возможно, – перебила она. – И он тебя заберёт. Я не знаю, когда ему наскучит игра и что он будет делать дальше.

– Я никуда не поеду!