Доживём до весны

Над уставшим морем растекается осенний туман. Вода кажется серой, с волнами, бегущими вперед – к задумчивому берегу, – и частыми всполохами белой пены. Размеренный плеск внушает спокойствие, убаюкивает молчаливых чаек и потерянные сердца. Раннее утро: на пляже так тихо, безмятежно в душе, на холодном песке, под сизым небом и рядом с величественной загадкой – морским простором, что шепчет: «Останься…»

И она остаётся несмотря на то, что замерзает. Закрыв глаза, вцепившись продрогшими пальцами в плед, чувствуя ветер в волосах, на губах. Солнце не светит над головой. Скрылось оно далеко, унося последнее тепло перед долгой зимой. И марево не прогонит, оставив всё, как есть. Непроглядная дымка тумана, гул от волн, песнь миллиардов песчинок. Оставит её в покое и почти истинной тишине, в одиночестве на пустынном берегу…

– Красиво, не правда ли?

Ломаный французский прерывает всё, что можно. Мысли, тусклые идеи для рассказов, любование бесстрастной водой, отголоски вины и сожаления перед родной сестрой. И тут этот голос, странный акцент. Непривычный, как сказал бы преподаватель по искусству слов: «Чуждый нашим долинам, замкам и руинам». Но она ценит не столь красноречие и правильность акцентов, а молчание.

Лучше тишина. Однако тот, кто тревожит её, не ценит прекрасного хрупкого мига.

Девушке приходится открыть глаза, касаясь по привычке лежащего рядом шокера. Пару раз моргает в попытке сконцентрировать взгляд на том, кто пришел на этот пляж и стоит неподалеку от нее. Парень. На вид лет двадцати, может, чуть старше. Высокий, худой, какой-то болезненный. Вероятно, безоружный.

Незнакомец смотрит забвенно на море. У самого края стоит, кажется, вот-вот волна снесет его. Или утопит. Или заберёт с собой, в пучину беспокойного моря, глубоко, где не будет никаких бренных забот. Не смотрит на девушку, за что она крайне ему благодарна. Ни к чему косые взгляды, неясные тревоги.

– Да, великолепное зрелище. Правда, жаль, что не видно островов. А то так хотелось… – она вздыхает, немного солгав. Древние скалы ей не нужны, ей хочется лишь одного – убежать в этот умиротворенный город – далеко – и до конца ноября, пускай сегодня его лишь начало – надолго. Но незнакомцу знать об этом необязательно. Поэтому бесстрастно лгать ей можно. Как и фальшиво, натянуто улыбаться.

– Не страшно, – отвечает ей парень, подходя ближе. – Совсем скоро туман развеется, и ты сможешь узреть не только природные достопримечательности. Когда нет этой дымки, – он обводит рукой горизонт, – на рассвете можно увидеть корабль-призрак. Примерно в те же часы русалки поют.

Его губ касается улыбка, будто бы рассказывать нелепые легенды для него честь:

– После этого на берегу можно найти «русалочьи слезы». Но это далеко не все, что связано с ундинами и сиренами! Рыбаки поговаривают, что прекрасные морские создания живут на тех далеких островах… И каждый там умирает по-своему. Утопленники становятся золотыми проклятыми монетами, тех, кто погиб насильственной смертью превращаются в жемчуг. Если же свою смерть находит кто-то невероятно сильный из подводного мира, то начинается шторм. Разрушительный, неукротимый. Неподвластный законам природы… А потом – полный штиль. Неделями, месяцами… Остальные же обитатели растворяются в пене волн, в муссонных ветрах…

– Интересная у вас мифология, – хмыкает девушка. Она замечает сокращение расстояния, но ничего не говорит об этом. Пока еще рано кусаться – этот паренёк сам выглядит беззащитным, брошенным. Улыбка его весела, и на море он похож. Волна, разбившись о брег, уходит беззвучно, так и незнакомец неслышно идет по песку.

– Конечно! Иначе здесь бы всё опустело давно, а так завлекает туристов. Можно я присяду рядом? – спрашивает незнакомец. Его собеседница кивает, отодвигаясь, уступая немного места. Руку вновь кладет на шокер и смотрит так, словно в попытке душу прочесть. Словно желает узнать, чего он хочет – продолжить любоваться природой в комфорте или чего-то иного? Говорят, на курортах и не такое случается…

Он поворачивается к ней лицом, впервые за всё время разговора. У него ярко-бирюзовые глаза и темные длинные ресницы Взгляд тяжелый, а на обветренных губах по-прежнему добрая улыбка. Бледная кожа, без изъянов – разве что на щеке пару родинок и на шее три странных продолговатых шрама.

Аморет нравится.

– Не бойся. Я не трону, не причиню вреда. Просто у тебя есть плед, а песок мокрый. Холодный, – парень забавно морщится. – Я не хотел бы заболеть…

– Ладно, – неохотно соглашается девушка, все еще смотря на незнакомца.

Он красив, честное слово. Волосы короткие и забавные: корни темные, а кончики и некоторые пряди синего и зеленого цвета. Будто и не причесанные, спутанные, неопрятные. Мятая футболка, старые джинсы, порванные на коленях.

– Где твой дом? – задаёт парень еще один вопрос. Наконец сел рядом, заняв так мало места. Хотя Аморет казалось, что с его-то ростом маленький плед пропадет… Но нет. Что-то с этим незнакомцем не так. Её не особо волнует это: во всем виноват поиск скрытых деталей, которые так обожают читатели. Будь то детектив или любовный роман… И мысли – они окутаны любопытством, когда ответ где-то неблизко и он где-то завывает вместе с ветром, несётся прочь. Где-то пропадает, оставив её один на один с правдой.

– Дом… – она бормочет первое, что приходит на ум, кроме глупых вопросов. – Невероятно далеко. И это хорошо, что он там. А остановилась я в центре, сняв квартиру у милой женщины. Она содержит кафе, – Аморет не уточняет, какое именно – ей ни к чему неприятные сюрпризы, когда она в отпуске.

– Значит, идти недолго.

– Смотря какую цель проследуешь, – девушка пожимает плечами, – добежать до комнаты или просто прогуляться, без лишней. Только представь: впервые за долгое время оказаться в новой среде, впервые не задумываться о привычных проблемах и чувствовать себя свободным! Да и город у вас хороший, приятный. Мне по душе такие места…

Она не знает, зачем говорит ему об этом. Может, он беззащитен, может, у неё появилась необходимость поговорить с кем-то, кроме необъятного моря. Дурная привычка людей – болтать с незнакомцами на пляже, когда ветер гонит седые облака в даль, а воды манят. Пусть и купальный сезон закрыт, пусть и холод сковал ледяными путами странников. Время и обстоятельства ничтожны пред необузданной и непонятной природой. Однако рисковать своим здоровьем или портить мгновение счастья не хочется. И все же, любоваться и мечтать о большем никто не мешает.

– А я чувствую себя лишённым кожи здесь, – он переводит дыхание, замерев. – Кстати, как тебя зовут? – говорит тихо, и голос его тонет в прочих звуках: в балладе ветров, в ударах волн – почти как настоящее сердце, – в шуме мотора мимо проплывающей лодки. Её ответ разносится над пляжем и не остается незамеченным даже для чаек.

– Аморет Моро.

Птицы улетают вдаль. Сначала одна, затем другая. А люди по-прежнему сидят на пледе и смотрят на ровный безукоризненный полёт. На волны, что бегут и убегают; на туман, что остаётся здесь.

– Дамиан Серрано-Рамирес.

– Приятно познакомиться, – впервые за день Аморет улыбается искренне. И скорее не ему, а фамилии. Много «р», рычащий язык и столь странный акцент. Испания, значит. Если она попробует произнести его обе части фамилии, то получится забавно. Картавый французский язык и изящность – это про нее, но не про странного парня. Хотя, может, он вовсе не испанец. Такой же потерянный, одинокий путник, решивший остаться в этом городе.

– Взаимно, – Дамиан отстранённо кивает и вновь переводит взор на море. Им можно любоваться вечно, коль время было бы не быстротечно и пока не зазвонит громкой трелью телефон Аморет – кажется, что-то модное на рингтоне. Дамиан качает головой в такт короткой мелодии и улыбается чему-то своему.

– Мне пора, – говорит Аморет, взяв в руки шокер – куда уж без него? – и телефон. Плед она хочет оставить Дамиану. Ему нужнее, чем ей, привыкшей к морозам, бурям и резким переменам погоды. Ведь дома только холода, а он… Привык к теплу.

Всё ясно по его словам и дрожащим пальцам. Ей приходит мысль их обхватить и подарить немного тепла, согреть, растереть. Дать хотя бы шерстяные перчатки, но они остались в квартире. Но он же откажет

Дамиан не реагирует на вполне ожидаемый уход Аморет. Лишь потом, дождавшись, когда она отвлечётся, смотрит ей вслед. Ветер развивает ее короткие вьющиеся волосы, путается в бордовой накидке. Не местная особа, одежда не по погоде: черный топ и шорты выше колен. Наверняка они пропахли солоноватым запахом моря. Так бывает со всеми, кто часто, подолгу гуляет осенью по пляжам. Дамиан знает это, ведь прожил тут всю жизнь, и привык к сюрпризам пучин, а вот Аморет… Пытается представить, как она будет ворчать о местных ароматах, и смеется. Волны вторят ему звонкими переливами, и на миг солнце выходит из-за туч. Удивительное утро.

Надо будет вернуть ей плед. Если они встретятся, конечно же. Иного-то и быть не может – не станет же он преследовать милую особу, чтобы отдать ей вещицу. Все дороги приведут однажды к сердцу или дому, даже если его больше нет…

Туман над морем не спешит исчезать: ещё не время. Белое марево укрывает водную гладь, и это красиво. Остальное неважно.

***

Они ненароком встречаются на следующей день по дороге на пляж. Дамиан сдерживает своё слово и отдаёт Аморет плед, а она едва заметно благодарит его за это. Потом тихо сознается, что это вовсе не её вещь. Так и оказалось – случайно взяла из самолёта. Слишком часто спешит, слишком часто допускает мелкие неприятные ошибки – грамматические, логические и сюжетные…

Сегодня у обоих донельзя хорошее настроение, что не вяжется с его неконтролируемыми мыслями о смерти, ее усталостью и недовольством от бессонной ночи, погодой на море. «Падшее облако» густеет, а волны почти не плещутся, словно перед бурей затихли.

Легкое тревожное чувство поселяется в душе, стоит прийти на пляж. Странно. То, что приносило покой, доставляет смутные ощущения. Правда, даже оно не мешает болтать молодым людям.

Аморет по-прежнему не доверяет Дамиану, а он по-прежнему мило улыбается и на нее смотрит – без пошлости, без властных взглядов, а с неким любопытством. Внешне она красива: тёмные волосы собраны в короткий хвост, бледноватая кожа контрастирует с алой накидкой на плечах и черной кофтой. Юбка в клетку, ботинки «Милитари» – её образ противоречивый. Буйный, как у подростка, непостоянный. Дамиан рядом с ней кажется послушным домашним мальчиком. В старом потрепанном свитере, брюках и легких осенних сапогах. Снова сонный, выбившийся из сил, чем-то утомлённый. Снова смотрящий на море и утопающий в нем, не нарочно, лишь полюбив вольный простор и отдавшись ему навечно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.