Колокол под черной водой

Глава 1

Дорога, которой не стало

К острову Святого Киприана вела каменная дорога, исчезавшая под водой дважды в сутки. Когда автомобиль Эдмунда Роуэна въехал на неё, по обеим сторонам лежали плоские норфолкские болота, а над тростником двигались низкие тучи. Томас Грей сидел за рулём, Элис держала на коленях карту приливов.

— Через сорок минут дорога уйдёт под воду, — сказала она. — Сэр Феликс Норкотт обещал новый мост пять лет назад.

— Сэр Феликс обещал половине графства, что вода будет подчиняться его расчётам, — ответил Томас.

Норкотт был владельцем гидрологической станции, построенной в зданиях бывшего монастыря. Он попросил Грея приехать после получения угрозы: «В полночь колокол назовёт того, кто утопил деревню Лоу-Мир». Роуэна пригласили как человека, однажды разобравшегося с часами; автор письма, по-видимому, любил тематическую последовательность.

Остров состоял из монастырского дома, лаборатории, радиорубки и отдельной колокольни, стоявшей у самой воды. Колокол сняли ещё во время войны, однако в открытой арке висел новый бронзовый язык для метеорологических опытов.

У ворот их встретил сэр Феликс — высокий мужчина с красными веками и серебряной тростью. Он взглянул на воду, уже скрывшую дорогу, и сказал:

— Теперь мы все останемся до отлива. Этого времени достаточно, чтобы правда всплыла.

Роуэн посмотрел на чёрную воду вокруг острова. Некоторые вещи всплывают лишь потому, что кто-то заранее привязал к ним поплавок.

Глава 2

Двенадцать на острове

За обедом сэр Феликс представил двенадцать человек. Его жена Хелена сидела справа; сын Мартин и дочь Рут — напротив. Рядом с Рут находился её жених, гидролог Дэвид Сэй. Метеоролог Грейс Пелл раскладывала приборные карточки. Преподобный Амос Куилл, специалист по старым колоколам, шептал молитву над супом.

Остальные принадлежали к острову или к прошлому Норкотта: управляющая Агнес Флинт, радист Питер Ларк, лодочник Гидеон Марш, адвокат Гарольд Восс, художница Селия Венн и журналист Саймон Кроул. Никто не спрашивал, почему частный семейный ужин требует такого состава.

Сэр Феликс сам объяснил. Двадцать лет назад паводок прорвал дамбу у Лоу-Мира. Погибли одиннадцать жителей. Комиссия решила, что шлюзы открыли слишком поздно. Главным инженером был Элай Пелл, отец Грейс. Он покончил с собой до суда.

— Неделю назад я нашёл оригинал журнала шлюзов, — сказал Норкотт. — Он доказывает, что Пелл изменил цифры. В полночь я передам журнал инспектору Грею.

Грейс Пелл не подняла головы.

Саймон Кроул спросил, получит ли газета право на публикацию. Гарольд Восс потребовал сначала проверить документ. Гидеон Марш, потерявший в Лоу-Мире родителей, встал и вышел.

С улицы донёсся глухой удар. Он был слишком глубоким для двери и слишком долгим для грома.

— Колокол, — прошептал Амос Куилл.

Но колокола на башне не было.

Глава 3

Таблица приливов

После первого удара невидимого колокола сэр Феликс приказал Дэвиду Сэю проверить уровень воды. Гидролог развернул на столе таблицу приливов и сразу нахмурился: дорога должна была оставаться открытой ещё сорок минут.

— Ветер с моря задержал отлив, — сказала Грейс Пелл.

— Ветер северный. Он, наоборот, выгоняет воду из залива.

Между ними возникла короткая профессиональная пауза. Оба понимали: уровень повышался не со стороны моря. Вода шла из внутренних каналов Лоу-Мира.

Сэр Феликс назвал расхождение обычной ошибкой и велел продолжить обед. Однако Роуэн заметил, как хозяин спрятал в карман сложенную записку. Позднее её нашли в камине: сохранились слова «западный затвор» и время «22:40».

Таблица лежала под стеклом. На ней чернилами отметили три момента: исчезновение дороги, полночный удар и предполагаемое открытие северного сброса. Дэвид утверждал, что отметки сделал сэр Феликс. Рут узнала почерк отца, но указала на цифру семь: он перечёркивал её, а здесь поперечины не было.

Грейс писала семёрку без поперечины. Она спокойно показала блокнот и объяснила, что так учили во французской метеорологической школе.

— Подделыватель выбрал Вашу цифру, — сказал Роуэн.

— Или я подделала отцовскую таблицу, — ответила она. — Вы это хотите услышать?

— Я хочу услышать, почему Вам понадобилось произнести обвинение первой.

Грейс отвернулась к окну. Мартин Норкотт наблюдал за ней с тревогой, которой старался не показывать семье.

Дэвид измерил воду у дорожного столба. Уровень поднимался на дюйм каждые шесть минут. При естественном приливе рост был бы вдвое медленнее. Чтобы создать такую волну, кто-то открыл один из внутренних шлюзов заранее.

Ключи от затворов хранились у сэра Феликса, Дэвида и Гидеона Марша. Гидеон показал связку: все ключи на месте. Дэвид носил свой в кармане. Ключ хозяина висел на цепочке вместе с часами.

— Дубликаты? — спросил Грей.

Гидеон сказал, что старые замки можно открыть одинаковым железным стержнем. Такой стержень лежал в монастырской кузнице, доступной всем.

На пороге кузницы обнаружились следы чёрного ила. Агнес Флинт заявила, что там убирали утром. Внутри не хватало одного стержня и маленького молотка. На наковальне лежала голубая шёлковая нить.

Хелена Норкотт носила голубое платье. Селия Тарн — голубой шарф. В подкладке куртки Грейс была голубая тесьма. Три женщины увидели в нити угрозу каждая себе.

Роуэн убрал находку в конверт.

— Пока это только цвет.

За окном каменная дорога исчезла. Автомобиль остался на высоком дворе, а последние почтовые столбы один за другим ушли в воду. Сэр Феликс произнёс, что теперь все смогут говорить откровенно, потому что уйти невозможно.

— Вы пригласили нас ради журнала, — сказал Саймон Кроул. — Или ради спектакля?

— Журнал и есть спектакль, если его читают правильные люди.

Хозяин пообещал показать в полночь запись Элая Пелла о паводке двадцатилетней давности. Грейс побледнела, но не возразила. Гарольд Восс попросил сперва проверить юридическую силу документа. Амос Куилл заявил, что память погибших не нуждается в адвокате.

Роуэн снова посмотрел на таблицу. Время исчезновения дороги было подделано, но уровень воды — настоящий. Кто-то изолировал остров, используя не море, а систему, построенную для его защиты.

Нижний край бумаги оказался влажным. На обратной стороне проступила зеркальная строка: «Когда колокол ударит, открыть барабан». Таблица лежала на ещё сырой записке, прежде чем её поместили под стекло.

Сэр Феликс знал о предстоящем ударе. Возможно, он сам начал представление. Но человек, изменивший цифры, хотел, чтобы хозяин потерял контроль над временем прежде, чем потеряет жизнь.

Глава 4

Чёрная отметка

Журнал хранился в застеклённом барабане самописца. Медное перо чертило уровень воды на бумажной ленте; под механизмом находился запертый ящик. Сэр Феликс носил ключ на цепочке от часов.

Роуэн заметил на графике чёрную отметку возле цифры 4,8. Грейс объяснила: вода достигла опасного уровня утром, но после открытия северного шлюза упала. Дождь, по её расчётам, должен был прекратиться к вечеру.

Элис посмотрела на окно. Дождь усиливался.

Дэвид Сэй сказал, что прогноз устарел. Телеграмма с материка предупреждала о второй волне паводка. Питер Ларк подтвердил: сообщение приняли в радиорубке в три часа. Однако сэр Феликс распорядился никому его не показывать.

Норкотт постучал тростью по полу.

— Паника опаснее воды. Мои дамбы выдержат.

Рут попросила отца эвакуировать работников. Он отказался. Между ними чувствовался не спор инженеров, а давняя семейная война, в которой каждый расчёт служил обвинением.

На выходе Роуэн провёл пальцем по чёрной отметке. Она была сделана не чернилами самописца, а болотной грязью. На ногте остался запах железа.

В коридоре Агнес Флинт сказала, что такой грязи на острове нет. Её приносит вода из старого канала Лоу-Мира, если открыть забытый западный затвор.

Глава 5

Телеграмма из Брея

Питер Ларк принёс принятую днём телеграмму. На бумажной ленте стояло: «Уровень Брей четыре фута два дюйма. Северный сброс закрыть. Ожидайте подъём после полуночи». Дэвид прочёл сообщение и заявил, что приказ опасен: закрытие сброса направит воду к деревне.

Сэр Феликс вырвал ленту у него из рук. Он объяснил, что автор телеграммы не знает новой схемы каналов. Грейс поддержала Норкотта, хотя её собственная карта показывала обратное.

Роуэн попросил Питера передать текст ещё раз по приёмному аппарату. Повтор пришёл с отличием в одном слове: «не закрывать». На первой ленте слово «не» было выскоблено ножом, а волокна пригладили ногтем.

Доступ к радиорубке имели Питер, сэр Феликс и Грейс. У Питера был складной нож, у Норкотта — серебряный резак для бумаги. Грейс пользовалась скальпелем для обрезки диаграмм.

Хелена спросила мужа, сколько людей он готов подвергнуть риску ради испытания дамбы. Сэр Феликс ответил, что расчёт не меняется от количества тех, кто его не понимает.

Элис сложила обе ленты. Первая была длиннее на четверть дюйма: кто-то не только удалил слово, но и заменил начало сообщения. Ложная телеграмма появилась до того, как дорога ушла под воду. Преступление ещё не совершили, но остров уже готовили к изоляции.

Глава 6

Вечерний прилив

К восьми часам вода окружила нижний двор. Сэр Феликс велел зажечь факелы вдоль клуатра, чтобы гости видели подъём. Огненные отражения дрожали на чёрной поверхности, превращая монастырь в сцену.

Дэвид проверил западный затвор и вернулся с грязью на сапогах. Он сообщил: створ приоткрыт, но подойти к нему без лодки уже нельзя. Гидеон возразил — узкая дамба оставалась над водой ещё десять минут.

— Вы знали уровень по таблице или видели сами? — спросил Роуэн.

Лодочник признался, что ходил к каналу. Там встретил человека в чёрном плаще, который держал металлический стержень. Лица не видел, но фигура писала что-то левой рукой.

Левшами были Грейс, Рут и Восс. Селия рисовала обеими. Чёрный плащ принадлежал Амосу, но монастырские плащи висели у часовни.

На дамбе нашли оторванную пуговицу с зелёной ниткой. Плащ Амоса имел чёрные пуговицы, пришитые серым. Куртка Грейс застёгивалась молнией. Восс носил зелёный жилет с такими пуговицами.

Адвокат отрицал выход. Его туфли были сухими, но в комнате стояли мокрые сапоги с сапожной распоркой вместо ноги. След мог оставить любой.

Сэр Феликс наблюдал за спором и явно наслаждался. Он признался, что сам положил пуговицу на дамбе во время дневной проверки. Хотел показать, как легко люди обвиняют по вещи.

— Значит, фигура в плаще была Вашей? — спросил Грей.

— Этого я не говорил.

Хозяин подготовил ложную улику, но не знал о Гидеоне-свидетеле. Человек у затвора воспользовался уже лежащей пуговицей и оставил её на месте.

Грейс спросила сэра Феликса, почему вода поднимается быстрее прогноза. Он ответил, что её приборы снова лгут, как в ночь Лоу-Мира. Мартин вмешался, и между мужчинами произошла короткая ссора.

— Вы привезли её как обвиняемую, — сказал Мартин. — Я не позволю повторить суд без суда.

— Ты позволишь всё, что сохранит твоё наследство.

Мартин объявил, что отказывается от острова. Сэр Феликс рассмеялся: отказ ничего не значил, пока не оформлен Воссом. Адвокат быстро отвёл взгляд.

Рут и Дэвид тоже сообщили о намерении изменить завещание. Хозяин понял, что теряет власть над детьми, и пообещал в полночь раскрыть имя двенадцатого ребёнка. Хелена побледнела.

Саймон Кроул спросил, есть ли документ. Сэр Феликс показал край медного футляра и сказал, что журнал лежит в барабане самописца. Восс заметил другой конверт у него в кармане.

Грейс стояла возле окна. На её блокноте Роуэн увидел схему поплавка и запись «22:40 — первый удар». Подводный колокол прозвучал именно в это время.

— Ваш опыт? — спросил он.

— Проверка прогноза.

— Или сигнал для человека у затвора?

Она закрыла блокнот.

После удара свет в клуатре погас. В темноте кто-то снял со стены монастырский плащ и вернул через минуту мокрым. На подкладке остались частицы метеорологического мела.

Грейс могла быть фигурой Гидеона, но плащ был слишком длинным. Если под ним стояла деревянная рама, рост не имел значения. В мастерской не хватало двух реек.

Сэр Феликс объявил, что пришло время прочесть монастырскую книгу. В ней стояли одиннадцать имён и пустая строка, вокруг которой строились семейные тайны.

Глава 7

Одиннадцать имён

Амос Куилл показал гостям монастырскую книгу. На полях страницы 1912 года монах записал одиннадцать имён утонувших и добавил: «Колокол молчал, ибо язык его лежал в воде». После паводка жители Лоу-Мира стали говорить, что затопленный колокол звонит перед новой смертью.

Селия Венн рисовала башню. На её акварели вода доходила до второго ряда камней, хотя в действительности скрывала уже третий. Художница призналась, что начала работу утром. Уровень поднялся быстрее, чем она ожидала.

Гидеон Марш вернулся с лодочной станции и сообщил, что обе лодки повреждены. У одной перерезана топливная трубка, в другой пробито днище. Телефон не работал, радиопередатчик принимал, но не посылал сигнал.

— Значит, угроза была не театром, — сказал Грей.

— Или театр требует, чтобы публика не ушла до последнего действия, — ответил Роуэн.

В книге не хватало одного листа. Амос объяснил, что его вырезали недавно. На следующей странице сохранился отпечаток фразы: «Двенадцатый спасён у северной стены».

Хелена Норкотт закрыла книгу. Двадцать лет число жертв считалось окончательным. Если существовал спасённый ребёнок, любой человек подходящего возраста мог оказаться связан с Лоу-Миром гораздо теснее, чем утверждал.

Глава 8

Комнаты над клуатром

До полуночи Грей осмотрел комнаты двенадцати жителей острова. Он просил Роуэна идти рядом, потому что вещи рассказывали о людях иначе, чем их ответы.

У Хелены в шкатулке лежало письмо Элая Пелла, адресованное «дорогой Элен». Она призналась, что знала инженера до замужества и помогала ему собирать средства для сирот Лоу-Мира. Сэр Феликс сохранил письмо как доказательство её неверности, хотя отношения закончились до брака.

У Мартина обнаружили фотографию Грейс на метеостанции. На обороте он написал дату, когда собирался сделать ей предложение. Грейс носила в блокноте ту же дату, но оба скрывали связь от сэра Феликса.

Рут хранила копию завещания, где остров переходил ей при условии брака с Дэвидом. Гидролог не знал условия. Их помолвка могла показаться сделкой, хотя Рут утверждала, что любит его и собиралась отказаться от наследства.

В комнате Дэвида лежала схема западного затвора с новой рукоятью. Он разработал её для предотвращения обратной волны, но сэр Феликс запретил установку: исправный затвор сделал бы невозможной демонстрацию старого паводка.

Гидеон Марш спрятал в матрасе договор на лодочную станцию. Хозяин обещал подарить её, если лодочник подтвердит, что в ночь гибели Элая Пелла ни одно судно не выходило к шлюзам. Гидеон тогда был ребёнком и ничего видеть не мог.

У Агнес Флинт в хозяйственном шкафу нашли две пустые ампулы морфия и набор ключей. Она вела безупречный журнал, но одна дата была вписана другими чернилами. Управляющая объяснила, что сэр Феликс заставил её исправить запись о лекарстве Хелены.

Питер Ларк держал под радиоприёмником вырезки о деле Пелла. В одной статье говорилось, что ложная телеграмма пришла за час до паводка. Радист собирался доказать: передатчик на острове мог отправить её, хотя официальный отчёт это отрицал.

Саймон Кроул хранил три варианта будущей статьи. В первом виновником был Элай Пелл, во втором — сэр Феликс, в третьем — «неизвестная женщина-метеоролог». Журналист приготовил сенсацию на любой исход.

Амос Куилл спрятал страницу монастырской книги. Он объяснил, что хотел защитить имя двенадцатого ребёнка. На странице сохранилась буква «М» и пятно голубых чернил.

У Селии Тарн стояли две акварели башни. На первой темная фигура была правшой, на второй — левшой. Художница призналась, что сэр Феликс заплатил ей за изменение руки: хотел, чтобы картина указывала на Элая Пелла, который писал левой.

Гарольд Восс привёз пустой цилиндрический футляр для документов. В подкладке портфеля лежал счёт от сэра Феликса и записка: «Подпись Пелла будет признана подлинной». Адвокат должен был заверить копию журнала, не видя оригинала.

Наконец у Грейс нашли сапоги с треугольной выемкой, катушку тонкой лески и французский барометр. Она сказала, что леской чинит приборы, а сапоги носит половина метеорологов Англии. В кармане куртки лежала полоска слюды.

— Такая же может вывести из строя передатчик, — заметил Питер.

— И защитить контакты анемометра от влаги, — ответила Грейс.

Каждая комната содержала мотив или будущую улику. Роуэну не нравилась равномерность. Настоящие тайны распределяются беспорядочно; здесь словно кто-то заранее положил по одному обвинению на каждого.

В комнате сэра Феликса они не нашли ничего личного. Письменный стол был заперт, шкаф пуст, кровать не разобрана. На подушке лежал список вещей, обнаруженных у остальных, составленный рукой хозяина.

— Он обыскал комнаты до нашего приезда, — сказал Грей.

— И оставил каждому именно то, что хотел предъявить за столом, — добавил Роуэн.

Однако в списке не было полоски слюды Грейс. Эту вещь положил другой человек. Кто-то воспользовался подготовленным сэром Феликсом спектаклем и добавил собственную роль.

Под последней строкой стояло: «Часовня. Плита под колоколом». Амос прочёл и перекрестился.

— Под часовней нет колокола.

— Над ней тоже, — сказал Роуэн. — Значит, искать следует путь, по которому проходит звук.

Они спустились в клуатр. Каменная плита под алтарём была мокрой, хотя крыша не протекала.

Глава 9

Часовня под полом

В часовне Амос Куилл показал каменную плиту с бронзовым кольцом. Под ней находилась лестница к затопленному склепу. Во время отлива туда можно было спуститься, но теперь вода стояла у третьей ступени.

На стене сохранились зарубки прежних паводков. Самая высокая относилась к Лоу-Миру. Рядом кто-то недавно провёл свежую линию углём и подписал дату завтрашнего дня.

— Угроза? — спросил Томас.

— Прогноз, — ответила Грейс. — Если западный затвор открыт, к утру будет именно так.

Она определила это, не сверяясь с приборами. Дэвид заметил ошибку: при указанном уровне вода затопила бы генератор на час раньше. Грейс исправила расчёт и объяснила, что устала.

В склепе плавала деревянная доска. Гидеон достал её багром. На доске лежала пачка промасленных спичек и кусок верёвки с новым узлом. Кто-то заранее подготовил путь через воду от часовни к башне.

Селия Венн призналась, что утром спускалась рисовать отражения и оставила доску. Верёвки тогда не было. В её альбоме Роуэн увидел набросок: у западной стены стоял человек в длинном плаще, держа цилиндрический футляр. Лица художница не нарисовала, но фигура была левшой.

Из двенадцати жителей острова левой рукой писали Грейс, Рут и Гарольд Восс.

Глава 10

Последний ужин

В половине одиннадцатого сэр Феликс велел подать холодный ужин. Длинный стол в трапезной стоял на месте монастырских скамей, и свечи отражались в чёрных окнах, за которыми вода уже покрыла двор.

Хозяин разложил перед гостями одиннадцать карточек с именами погибших Лоу-Мира. Двенадцатую оставил пустой.

— Сегодня мы узнаем, кого спасли и кто за это заплатил, — сказал он.

Хелена потребовала убрать карточки. Мартин поднялся, но Грейс коснулась его руки. Это движение заметили Рут и сэр Феликс. Отец улыбнулся так, будто получил новый инструмент.

Он начал читать старую телеграмму. В ней Элаю Пеллу приказывали открыть северный сброс и закрыть западный затвор. Грейс прервала: формулировка была технически бессмысленной, потому что оба действия направили бы воду к посёлку.

— Поэтому Ваш отец и виновен, — сказал сэр Феликс.

— Поэтому приказ подделан человеком, который не понимал систему.

Дэвид поддержал её. Сэр Феликс предложил ему вспомнить условие завещания. Рут впервые узнала, что их брак связан с наследством, и вышла из-за стола. Дэвид последовал за ней.

Саймон Кроул записывал каждую фразу. Восс требовал прекратить обсуждение без оригинала журнала. Амос произнёс имена погибших вслух. Селия рисовала руки гостей на полях меню.

Роуэн наблюдал за часами. В десять сорок стрелка дёрнулась и остановилась. Через минуту часы снова пошли. Хью Белла на острове не было, но Элис знала механизмы после Рэйвенхолла и заметила возле корпуса тонкую леску.

Леска уходила под стол к ноге сэра Феликса. Хозяин сам остановил часы, чтобы проверить реакцию гостей. Однако дальше леска соединялась с маленьким рычагом водяного барабана. Дёрнув её второй раз, он открывал клапан в стене.

— Что произойдёт? — спросила Элис.

— Услышите колокол, — ответил сэр Феликс.

Он потянул. Из глубины пришёл глухой удар. Мартин вскочил, Грейс закрыла глаза, Амос прошептал молитву. Сэр Феликс наслаждался результатом.

— Элай Пелл построил сигнал, а затем заставил его замолчать в ночь паводка.

— Неправда, — сказала Грейс. — Колокол зависит от уровня в аварийном канале. Вы сами подняли воду, чтобы он ударил.

Дэвид вернулся и подтвердил: звук означал открытый западный затвор. Кто-то уже направлял поток под монастырь.

Сэр Феликс заявил, что демонстрация безопасна и вода не поднимется выше склепа. Но на его манжете была свежая чёрная грязь из канала. Он лично проверял затвор после обеда.

Гарольд Восс наклонился к хозяину и что-то прошептал. Тот побледнел. Адвокат показал край конверта с красным сургучом. Саймон заметил и попытался сфотографировать, но вспышка не сработала.