Рядом. Без права собственности. Книга о наставничестве над детьми-сиротами
- -
- 100%
- +
— Класс! А как ее зовут?
— Ой, не знаю! А я не спросила. Но она мне понравилась.
Не сторонник теории о том, что с наших детей надо сдувать пылинки, чтобы на уже имеющиеся психологические травмы не наложились новые. Ребят не так просто задеть, как кажется. И для воспитанников детских домов в какой-то момент становится нормой, что участливым взрослым, которые делают подарки и общаются, абсолютно нет дела не только до того, что в душе у детей, но и до базы — имени. А если вдуматься, это неправильно. И такое отношение волонтеров к ребятам во многом формирует и восприятие детьми будущих наставников. Подопечным сложно поверить, что они могут стать для взрослого кем-то важным и имеющим имя, а не просто «девочкой/мальчиком в зеленых колготках». Показательная история «изнутри» про опыт взаимодействия с волонтерами вспомнилась и Оле.
Оля, волонтер в детских домах
«Мой опыт волонтерства начался задолго до вступления в программу наставничества. Когда мне было двадцать, каждую неделю ездила с мастер-классами по журналистике в детский дом на севере Москвы, и мы с группой подростков пробовали составлять тексты и записывать выпуски новостей на местном «батерском» радио. Дети были непростыми: с ними периодически было и страшно, и больно, и непонятно, но они ни разу не шокировали меня так, как волонтеры. Однажды мы с ребятами поехали сопровождать танцевальный коллектив детского дома на мероприятие, где старшие девочки должны были выступить. Волонтеры приняли меня за одну из воспитанниц учреждения, и общались соответствующе. Это одно из самых ярких негативных впечатлений в моей жизни. Сначала нам предложили облачиться в одинаковые футболки с логотипом. Причем каждая вещь без бирки вручалась так торжественно, будто этот подарок должен нас осчастливить до конца жизни.
Затем волонтеры проводили группу в актовый зал, где мы слушали поразительно скучный концерт. Наши девочки выступали последними, после школьников и бабушек, и их номер объявили так (помню каждое слово, хотя прошло больше 10 лет): «Когда концерт закончится, вы все пойдете домой, где вас ждут мама и папа, будете пить чай с конфетами и рассказывать, как прошло выступление. Но есть дети, которые лишены этого — дети из детских домов. У них нет родителей, их дома никто не ждет. И они пришли поздравить вас с праздником. Поддержим их аплодисментами. Испанский танец!»
Мне хотелось разреветься и убежать. Это было так унизительно. Дальше — больше. После того, как все разошлись, нас оставили пить чай с волонтерами. Я попыталась уйти, потому что продолжать знакомство не очень хотелось, да и планы были другие. Но волонтер остановила меня словами: «Ну, куда же ты? Одним уезжать нельзя. Новенькая?», и я решила прожить этот опыт до конца. Если бы знала, что впереди, решила бы иначе.
Волонтеры достали торт и пыльные блюдца, сдвинули столы. Старшая проводила нас с ребятами в уборную «помыть ручки», а когда увидела, что я взяла с собой сполоснуть блюдца, очень хвалила за хозяйственность. Старшие девочки все-таки умудрились сбежать, а мы с остальными ребятами сели за стол. Концентрация волонтеров была опасной: один взрослый на пару детей. Нам с «напарником» досталась волонтер, которая спрашивала про впечатления от концерта и будущие профессии. Мне рекомендовали стать поваром, потому что работа хорошая, а я послушно кивала. Говорить, что второй год учусь в университете на другую специальность, было поздно.
А самой бойкой девочке из нашей группы повезло меньше — с аппетитом уплетая торт, волонтер спрашивала ее, сразу ли та попала в детский дом или из приюта, то есть сдали ли ее родители, или изъяла опека. Надо отдать ребятам должное, все время поездки они вели себя очень доброжелательно. На вопросы отвечали односложно, но никто не грубил и не огрызался. Я, кстати, тоже, хотя такого уровня внутренней агрессии и приливов кортизола не испытывала никогда в жизни.
Правила игры с волонтерами быстро стали понятны: тебя бьют в самое больное, а ты терпишь. Тебя унижают, ты держишься. Если справляешься достойно, выигрываешь торт из пыльной тарелки и бонус — тебя не везут в «психушку» и не называют «сложным» подростком. В тот день забрала выданную волонтерами уродливую футболку домой. И она стала для меня символом благотворительности, которой я заниматься не хочу».
Программы наставничества принципиально отличаются от того волонтерства, с которым познакомились дети. Если ребенок не успел составить о добровольцах мнения, то наставнику может быть полегче. А если подросток уже столкнулся с феноменом безразличных волонтеров, то наставнику придется продираться сначала через этот психологический бастион и терпеливо объяснять, что наставник — это не спонсор и не взрослый на один раз, а человек, с которым можно быть собой. Тем более, что для многих наших ребят наставник — один из немногих шансов на собственного взрослого и индивидуальное внимание.
Глеб, выпускник детского дома
«Сегодня существует масса вариантов забрать детей из детского дома, в том числе система наставничества. Однако еще 20 лет назад, когда я сам находился в сиротском учреждении, все было совершенно иначе. По сути, тогда имелось всего два пути: усыновление/удочерение или опека. И только ближе к концу нулевых появился патронат. Неудивительно, что ребята нечасто покидали стены детского дома раньше 18 лет. Вот и мне этого сделать не удалось, хотя я считался хорошим талантливым ребенком, пока не открывал рот и не начинал задавать по сто вопросов в минуту.
Если серьезно, шансов попасть в семью изначально практически не было, поскольку у меня есть сестра-двойняшка. Разлучать нас было нельзя, да мы бы и не согласились. К счастью, у меня установились близкие отношения с одной из воспитательниц в детском доме, которая фактически заменила мне маму, и потому уходить куда-то в семью уже не хотелось. Тем неожиданней оказалось появление в моей жизни Натальи Ростиславовны. По сути, тогда института наставничества как такового не существовало, но она стала для меня тем самым значимым взрослым».
О том, насколько готов наставник к тому, чтобы ребенок проявлялся по-разному, мы еще поговорим. А пока почитайте сказку об опыте, который в глубине души желает получить практически каждый ребенок из детского дома, но за невозможностью довольствуется новыми гаджетами от спонсоров.
Сказка про девочку, которая разучилась завязывать шнурки
Жила-была девочка. Довольно долго жила, многое умела. В школе считалась одной из лучших и у воспитателей была на хорошем счету. Отлично готовила, когда приезжали волонтеры с мастер-классами и рисовала, когда было много свободного времени. Но была у девочки одна маленькая особенность: как только приезжала ее наставница, она забывала даже, как завязывать шарф и шнурки.
— Помоги мне! — дула девочка губки.
— Давай, — отвечала наставница. — Неужели, разучилась?
— Это дурацкие шнурки, все время развязываются! — упрямилась
девочка.
Наставница удивлялась такой нерасторопности пятнадцатилетней подопечной, но раз за разом помогала справиться с ненавистными шнурками, игнорируя сетования воспитателей и насмешки детей в группе. Со стороны это выглядело странно. Казалось, девочка просто ленится, манипулирует, играет в «маленькую», да просто стебется. Но дело было совсем не в шнурках.
Каждый приезд наставницы будто возвращал девочку в тот возраст, в котором ей однажды не хватило тепла. Когда наставница снова и снова опускалась перед ней на колени и ковырялась в ботинках, девочка получала то, чего когда-то не хватило — простую заботу в мелочах.
В такие минуты девочка была на вершине блаженства. Это даже круче первого места на выставке рисунков и первого поцелуя под лестницей детского дома. Тепло разливалось по телу и румянило щеки. Девочка не хотела никого злить и быть маленькой. Она просто хотела догнать то, что безвозвратно упущено и на секундочку позволить себе быть слабой.
В каждом обороте петли грязного шнурка, превращающегося под пальцами наставницы в аккуратный бантик, девочка слышала: «Я с тобой. Даже когда ты маленькая. Даже когда ты не соответствуешь ожиданиям». Девочка выдыхала, улыбалась и шла гулять. Она снова становилась почти взрослая, только теперь на одно счастливое воспоминание сильнее.
ЧАСТЬ 2
Вы здесь? Вы рядом?
Мы подходим к нашей любимой части книги. Кажется, в эти страницы вложено больше души, чем в нас осталось. Во всяком случае, над их созданием работали люди, которые не только разбираются в теме, но и искренне любят детей. И это ощущается.
Я попросила поделиться своим взглядом на актуальные для наставников темы психологов, координаторов наставнических проектов, бывших и действующих воспитателей учреждений для детей-сирот. Обещаю, вы не увидите банальных советов и обобщенных образов. Потому что за каждой главой — история человека, прошедшего часть пути рядом с детьми, которым очень не хватило любви, возможности довериться и своего взрослого. О таком опыте невозможно рассказывать формально.
Моя гордость и моя боль — живые голоса выросших в системе детей и наставников, которые иллюстрируют
Готовы? Местами может быть больно. Но Артем все разложит по полочкам, а я буду рядом — в каждой сказке, в каждом абзаце. Заранее обнимаю. Перелистывайте страницу.
Ваша Оля.
Глава 6
Ребенок есть. Что с ним делать?
Знакомство и первые встречи с ребенком традиционно становятся довольно яркими впечатлениями для наставников. Когда был куратором пар от фонда, мне рассказывали много о первых впечатлениях о ребенке и первых шагах навстречу друг другу. Попробую обобщить основные моменты. Кураторам важно оценить общее эмоциональное ощущение первой встречи. Когда мы спрашиваем наставников «Как все прошло?», мы, как правило, интересуемся не столько конкретными событиями или темами бесед, сколько успешностью контакта. Наставники часто рассказывают именно о том, был ли ребенок напряжен или спокоен, заинтересован или подчеркнуто безразличен.
На что стоит обратить внимание при первом контакте:
1. Смотрит ли ребенок в глаза
2. Как реагирует на инициативу взрослого
3. Проявляет ли инициативу сам
Понаблюдав за поведением подростка, очень важно умудриться не сделать из него выводы о себе или перспективах контакта. Наши дети — гении перевоплощения. Они раскрываются далеко не сразу. Поэтому наставники должны учиться наблюдать, не делая поспешных умозаключений.
Логика не главный рычаг воздействия на поведение наших подростков. Нередко долгие продуктивные отношения складываются в парах, где ребенок на первых порах, если не кричал наставнику напрямую о ненависти и безразличии, то выражал их каждым вторым взглядом. Бывает, что у наставника не получается познакомиться в первый приезд.
Если ребенок именно сегодня не в том настроении, он может не пойти на контакт, даже если до этого неделями спал и видел перспективу пообщаться с наставником. Когда подросток не готов, наставник все равно не сможет с ним сходу сблизиться. И это тоже надо понимать.
Первые шаги к сближению редко бывают симметричными. При знакомстве один из участников делает больше шагов навстречу. Как правило, это наставник.
Но и взрослому бывает непросто, поэтому обычно первая встреча проходит не один на один, а в формате тренинга с другими участниками или в присутствии куратора/воспитателя, которые смогут помочь развить беседу и наладить общение.
Мы рекомендуем наставникам продумать на основе интересов ребенка пару направлений для разговора, подготовить для себя вопросы, истории. Не факт, что это все пригодится: есть пары, где наставник успевал только сказать «Привет» и представиться, а дальше диалог выстраивался сам собой. Но большинство действующих наставников рассказывают, что «заготовки» для беседы у них были, и это придавало уверенности.
Юлия, наставница девочки
«Хорошо, что первая встреча не была индивидуальной. Мы с Асей познакомились на тренинге от фонда. Было много взрослых, много подростков. Я ее сразу увидела, мы пообщалась. И на первую встречу тет-а-тет я шла уже с пониманием что да как. Было все равно неловко поначалу. Но не было ложных ожиданий или скованности».
Светлана, наставница девочки
«Я познакомилась с Аней на тренинге «Компаса». Перед встречей с детьми я очень волновалась, меня мучили вопросы. Как понять кто из них «твой»? Как будет происходить это объединение в пары? А если мне никто не понравится или не понравится выбор психологов? Много переживаний.
И вот, стоя в коридоре фонда в таком взвинченном состоянии, я увидела толпу детей. Мое внимание привлек симпатичный мальчик, и я уже не спускала с него глаз. Когда зашли в аудиторию, наставников представили и начали знакомить с детьми. Мой «мальчик» оказался девочкой — колючей неформалкой, которая демонстративно воткнула наушники и села в стороне, мол, ее это все не интересует.
Я не знала, как подступиться, для очистки совести оглядела всех детей, но пришлось признать, что мое внимание уже отдано ей. И, конечно, я сомневалась в себе, как подступиться к этому подростку, огородившемуся ото всех и демонстрирующего свое презрение ко всему происходящему.
Дальше начались задачи в парах, мы должны были нарисовать совместный рисунок. Для себя решила — если у нас получится взаимодействие, то шанс есть. И все получилось, Аня пошла со мной на контакт, мы выполнили задание, в процессе она ко мне прислушивалась, вместе находили решение. Больше я не сомневалась.
Дети ушли, и я сказала кураторам о своем выборе. Меня начали отговаривать. Аня была «сложной». С непростым характером, с трудным поведением. Ни с кем из персонала у нее не складывались отношения. Ей 16 с половиной, до совершеннолетия рукой подать. Кроме того, Аня была не из московского детского дома. Она приехала временно и ожидала сложнейшую операцию, результат которой неизвестен: все может кончиться летально, и я сама могу об это травмироваться. Но для меня это был скорее решающий фактор «за». Ведь если ребенок ждет такую операцию, вырван из привычного мира, то ему тем более страшно, одиноко.
Я несколько месяцев ждала ответа от «Компаса», звонила, спрашивала результат. И наконец они пригласили нас на знакомство. Это происходило в детском доме, под присмотром психолога, но потом нас оставили одних. Мы час общались, у Ани была потребность выговориться, рассказать о себе, и я увлеченно слушала. Далее нам дали задание пойти на почту и отправить мне открытку, зайти в магазин, рассчитать продукты на какое-нибудь блюдо.
Мы ушли, открытку мне подписали и отправили, а дальше несколько часов гуляли и говорили. В детском доме даже начали волноваться, нас уже потеряли. А мы не хотели возвращаться, не могли наговориться. Думаю, потребность в своем личном взрослом очень важна, даже если в начале ни ребенок, ни взрослый это не осознают.
Со старшими подростками бывают и прогулки в день знакомства. Но в большинстве случаев мы не рекомендуем выходить за территорию детского дома на первых встречах. Раньше речь шла о том, чтобы встречаться в учреждении хотя бы первый месяц, а дальше смотреть. Сейчас сроки условные: когда наставник почувствует, что достаточно понимает ребенка и может предсказать его поведение — на выход!
Но перед этим самым выходом важно успеть сформировать базовый наставнический альянс. Общение в пределах привычной среды нужно подростку для того, чтобы привыкнуть к новому человеку и успеть «прощупать» его границы. В «большом мире» очень много отвлекающих факторов, а в детском доме все уже понятно, поэтому ребенку легче сфокусироваться на наставнике. Наставник спит и видит, как будет знакомить подростка с миром возможностей и откроет ему целую вселенную, а подростку больше всего хочется вырваться из детдомовской рутины под руку с человеком, который может обеспечить какие-то его «хотелки». Поэтому период от знакомства до первого выхода за территорию часто недооценивается. Его не терпится «перешагнуть», но он очень важен. Как раз в этот момент наставник создает безопасное пространство, в котором в итоге и вырастет контакт. Задача наставника на этом этапе — не понравиться любой ценой, а проявить себя понятным, предсказуемым и устойчивым. На достижение этой цели хорошо работает спокойный тон, уважение к дистанции и личным границам, отсутствие давления.
Сабрина, выпускница детского дома
«Мне кажется, наставнику важно быть честными и задавать вопросы. Спрашивать, что интересно ребенку, в чем он хочет развиваться. Можно и глобально о вопросах дальнейшего обустройства, можно точечно про какие-нибудь походы в МФЦ и кино, и чистку зубов. Но это должен быть интуитивно уместный разговор и искренняя заинтересованность. Думаю, было бы хорошо, если бы наставник не пытался действовать по шаблону, а присмотрелся к подростку: одному будет важно про эмоциональные трудности говорить и развивать софт скиллс, а другому что-то более прикладное. Если взрослый сможет по-настоящему увидеть ребенка, то контакт установить будет просто».
Ситуация знакомства ребенка и наставника — это обычное человеческое взаимодействие. Не стоит вкладывать дополнительных смыслов. Если ты человеку нравишься, у него расширяются зрачки, он начинает глубже дышать, и его тело направлено по направлению к тебе. А если человеку не нравишься, он постоянно от себя отворачивается и не приводит интереса. Это обычная история. Нет особых лайфхаков, наши ребята — это человеческие дети, они ведут себя в целом так же, как и мы. Макаренко был бы в шоке, но так и есть.
Глеб, выпускник детского дома
«Несколько лет назад моя подруга решила стать наставником и пришла посоветоваться, как вести себя при знакомстве с подростком из детского дома. Мне было проще рассказать, чего делать не надо. Я составил памятку.
Семь шагов к тотальному провалу: как никогда не получить сироту
1. Подарить свой телефон / подарить новый телефон
2. Дать / одолжить денег
3. Позвать в семью / уточнить, хочет ли он стать твоим сыночком
4. Спросить, как умерли его родители
5. Упасть в обморок, когда ответит, что родители не умерли, а спиваются
6. Сказать все, что думаешь о его маме, когда очнешься
7. Написать на него заявление в полицию, когда получишь по лицу за мнение, которое не спрашивали
Ваш результат: Вы великолепны! Вас выгнали из программы. Освободилась куча свободного времени на себя и реабилитацию после перелома носа со смещением. А подросток получил бесценный опыт общения с полицией.
А если серьезно, очень сложно давать общие рекомендации. Дети разные. Надо держать в голове, что может ничего не получиться из этого общения. Не нагружать ребенка своими ожиданиями и вести себя естественно».
«Вредные советы» Глеба ироничны, и на первый взгляд кажется, что по такому пути не пойдет ни один здравомыслящий человек. Но мы с вами прекрасно знаем, что забор ставят только там, где есть вторжение. Если есть правила, то были попытки поступить так, как запрещают.
Довольно частое явление в волонтерстве — систематическое нарушение личных границ ребенка. Если наставник будет действовать не так, как приходящие-уходящие благотворители, подростку будет проще сформировать к нему особое отношение и быстрее поверить в то, что этот взрослый «свой». Поэтому мы категорически не рекомендуем спрашивать о семье, родственниках до того, как ребенок захочет поделиться этим сам. Первая встреча не должна быть похожа на допрос с пристрастием.
«Красный флаг» и подарки на первых порах. Можно принести с собой UNO, Alias или какую-то еще игру для организации общего досуга, но не более. И то, если у вас подросток младшего возраста. Старшие ребята даже на «Взрывных котят» и «Ерша» отреагируют скорее негативно. Важно держать в голове, что ты идешь не себя продать, не его изучить, не спасать несчастного сиротку и показать, как жить правильно. Ты идешь познакомиться с человеком, идешь узнать человека, и то есть тут самое главное, это именно твой настрой.
Ключевая задача — поделать что-то приятное вместе, пообщаться, но никак не развлечь или задарить ребенка. К слову, чтение книг в представление детей о приятном досуге не входит. Наши ребята могут рассказывать о том, что увлекаются чтением, но это обычно делается для того, чтобы «заработать баллы» и понравиться взрослому. Каждый первый подросток предпочтет совместному чтению болтовню ни о чем. И это нормально. Так что книги на первые встречи можно не приносить — 100%.
И помните, что лучше иметь вариант «ничего не делать», чем перегрузить активностями встречи, которые должны стать островком безопасности и спокойствия. Подростки при общении на территории детского дома обычно с удовольствием проводят экскурсию по комнатам, показывают свои медали, рисунки, игрушки, гаджеты. Они сами «развлекают» волонтера, и необходимость «изобретать велосипед» отпадает. То, что стоит сделать до первого выхода за территорию — сформулировать основные правила и границы пары. Зуб даю, это пригодится.
Важно с самого начала обозначить ключевые правила взаимодействия между наставником и подопечным.
На старте мы с кураторами приглашаем пару заключить своего рода «договор». Конечно, это «филькина грамота» и никакой юридической силы он не имеет. Но это возможность впервые поговорить о границах. Понять, где они будут у каждой конкретной пары — личное дело участников, но мы помогает фиксировать базовые принципы:
• не воровать друг у друга
• не звонить после полуночи
• и прочие очевидные, но критически важные границы.
Это соглашение наставник и подросток по-настоящему подписывают, и именно после этого становятся парой. Понятно, что можно и без этих «бумажек». Знаю, что далеко не все фонды и даже коллеги внутри моего учреждения такое практикуют. Но на мой взгляд, формальный договор на начальном этапе крайне полезен: он задает четкие рамки, снижает тревожность и помогает обеим сторонам понимать, «где можно, а где нельзя». Но даже если не хочется фиксировать «кровью на бумаге», неформально обозначить общие моменты может быть важно.
Даша, выпускница школы-интерната
«Дядя Андрей подсел ко мне сам, спросил, почему я одна, что с настроением. Мы с ним разговорились: про театр, про музыку, про рисование. Он спрашивал про все мои увлечения и что-то интересное про это рассказывал. Он вообще много знает, его приятно слушать. Ну и все. Когда дяде Андрею пора было уезжать, он говорит: „Дай мне свой номер, мы с тобой созвонимся, поговорим еще. Если какие-то проблемы будут, звони в любой день“. Понятное дело, я не бросилась никому звонить. Это вообще табу. Не могу, для меня тяжело проявить слабость, попросить помощи. Уж лучше самой. Но факт того, что дядя Андрей такое сказал, вот так обозначил правила, я до сих пор с теплом вспоминаю».