Сказки под луной

Как большие глаза и серый хвост про сон говорили

Когда над соснами поднялась луна, в лесу словно произошла смена жизни. Дневных обитателей сменили ночные. Этакая маленькая мирная революция, происходящая регулярно. Возможно, именно она позволяла этому лесу жить и расцветать. А также создавать невероятные события в этом небольшом природном мирке, как и образовывать не менее невероятные дружеские союзы.

Возле одного заросшего пня в глуши как раз встретился один из таких союзов.

Два больших глаза хищно смотрели по сторонам и спокойно в морду своему приятелю, хвост которого абсолютно безразлично был опущен на землю вместе с местом, из которого он рос.

После очередного глотка и вздоха прозвучал внезапный вопрос, абсолютно не связанный с предыдущей темой разговора.

– Вот скажи мне, волк, почему мне не спится ночами? – задумчиво спросила птица, глядя на луну.

– Совушка, так ты же ночная птица, у тебя основная жизнь ночью, – чуть усмехнувшись, хрипловатым голосом ответил волк. Проследив за взглядом совуньи и увидев луну, тот с трудом сдержался, чтобы не завыть. Вместо этого отпил мятного чая, которым его угостила собеседница.

– А вот и не угадал, я на самом деле каждый раз хочу поспать ночью, а днем пролететь над лесом в лучах солнца, ведь наш лес так красив зимой, снежок так и блестит, – мечтательно закатив глаза, отозвалась совушка.

– Так в чем проблема? Вот сейчас допей чай и ложись спать! А утром сможешь полетать! – логично высказался серый.

– Иж ты, волчара сутулый, просто как оно у тебя. Да разве я смогу сейчас уснуть? То ты тут вопишь на луну, то твоя… – оглядевшись вокруг, глазастая сделала голос потише, – то твоя стая воет хором. Да и есть хочется, а еды сейчас мало, накопить все не успеваю.

– Как по мне – это всего лишь оправдания, хотела бы – давно бы накопила и полетала. А так просто ноешь. Но все это не касается твоего вопроса. Почему именно ты не спишь? Может, потому что на самом деле не хочешь, – немного поёжившись, как и каждый раз, когда видел этот оборот головы вокруг туловища у своей старой подруги.

– Возможно, ты и прав. И действительно ведь не хочется спать ночами. Но почему? Генетику и привычку сейчас не берём, сочтём их по твоей логике тоже оправданием. Тогда, может, у меня человековирус?

– Человековирус? Это что такое? Та беда, что из китайского леса что ли?

– Да неее. То другой вирус вроде. Мне подружка рассказывала, грачиха. У людей он вирусом не считается, они с ним нормально живут. А вот животные могут от него страдать.

– Рассказывай уже нормально, что за вирус такой. Любопытно же.

– Люди называют его по-разному, но чаще всего как-то… Ща, подожди, вспомню, вспомню. Неспитница! Нет, не так. Как же там, чет с бесами еще связано. Бес, бес… Бессонница! Вот! Точно! Бессонница! Они из-за него тоже ночами не спят. И ведь мало кто лечится от этого. Многие по-всякому его объясняют. Себя с нами, совами, сравнивают, оправдываясь. Но грачиха говорила: бред все это. Типа, дело чаще всего в другом. Она много у окон людей сидела и заметила, что этому вирусу подвержены несколько групп.

Первая группа – это у кого мало свободного времени, и именно свободного времени в одиночестве и спокойствии. Такие чаще всего на весь день куда-то уходят из дома, а когда возвращаются, все что-то носятся по своей норке, и лишь ночью, наконец, могут заняться, чем хотят.

Вторая группа – это те, которые вынуждены быть кем-то другим, вечно хитря и не показывая себя настоящих. То они делают вид, что счастливы в своей стае, то что чего-то стоят, то еще что-то. Прямо как та твоя лиса, что вечно вертит всеми, как хочет, делая вид, что она всех сильнее и умнее, а ночью слушает грустную музыку у окна, стараясь не думать о том, какая она плохая и как устала.

А вот третья группа самая интересная. Это те, кто несчастлив в жизни, но думает, что должен быть счастливым, так как все условия, по мнению окружающих стай, и даже, возможно, по мнению их собственной стаи, для этого выполнены. Типа там нора, еда, уважение, статус и прочее. А вот что им нужно для счастья, грачиха так и не поняла. Думаю, что они просто достигли выполнения не тех условий для счастья. И у них они другие, чем у остальных особей их вида.

– Что-то какая-то слишком наблюдательная и крайне «умная» у тебя подруга! – ехидно заметил серый.

– А! Неудивительно. Ей же целыми днями делать нечего, она или тырит все подряд у этих людей, или делает вид, что работает агентом по норкам! Как будто можно действительно называть это «работой». Вот она целыми днями и пялится, куда придётся! – язвительно усмехнулась совушка.

– И что, ты тоже получается в одной из этих групп? Свободного времени у тебя много. Ты же ведь охотишься всего часик за ночь. Если вообще охотишься, чаще тебе твой муженёк всю еду приносит. Ко второй группе тебя тоже не отнесёшь, ты ведь простая и прямая, как ветка, на которой сидишь. Остаётся только третья. Ты несчастна несмотря на то, что у тебя все есть? И норка самая лучшая в лесу, и муж твой в тебе души не чает, и отношения со всеми хорошие, и дети тебя любят, – стал спокойно хрипеть волк, немного уже засыпая от расслабляющего чая.

– Нет. Я счастлива. Слушай, а ты ведь прав, значит, нет у меня этого вируса. Значит, просто надумала. Ладно, полетела я на охоту! Доброй ночи тебе, серый, – заметив, как её друг стал засыпать, решила согласиться, чтобы больше не мучить его разговорами.

– Значит, надумала. Доброй ночи, тебе крылатая, – отозвался хвостатый, засыпая и еле держась на лапах, направился в сторону своей норы с чувством выполненного дружеского долга.

Совушка же на самом деле не полетела в поисках мышей или другой еды. Взлетев как можно выше и пролетев под светом луны, крылатая уселась на самую верхнюю ветку самой высокой сосны.

В голове ночной охотницы мелькали мысли, что зря соврала своему другу про счастье. И что надо было все же сказать, что на самом деле настроение у неё портится от одного только пробуждения и взгляда на звёзды и луну через пустую и грязную тьму ночи.

А все эти норка, муж, дети и остальное, конечно, важны для неё.

Но каждый раз, когда она закрывает глаза, она видит один и тот же сон.

И большую его часть – это просто свет.

Яркий, чистый свет солнца.

Среди дневного, голубого неба…

Как ухо и нос молоко делили

Чёрный носик аккуратно обнюхал дверцу, что была приоткрыта.

Почувствовав тепло и вкусный запах, носик потянулся внутрь, заставляя идти за собой все тело.

Войдя внутрь, носик отправился направо, именно оттуда шёл вкусный запах.

Перебежав под стул и надеясь, что его никто не заметил, обонятельный орган передал свои полномочия глазам. Чёрные глазки с благодарностью приняли на себя ответственность и стали искать вкусненькое, наконец, увидели блюдце с молоком. Но не спеша отдавать приказ ножкам, глаза искали опасность. И лишь когда убедились в её отсутствии, маленький топотун добежал до блюдца и жадно принялся пить.

В это время чёрные ушки другого зверька уловили топоток из прихожей, но, прислушавшись и не услышав продолжения, собрались уже лечь обратно спать, как топоток раздался вновь, и уже со стороны кухни. Инстинкты взяли свое и разбудили охранницу сходить проверить, кто же посмел проникнуть внутрь.

Когда чёрная кошка зашла на кухню, первое, что она увидела – это комочек иголок, что допивал её молоко.

Понимая, что иголки неспроста, и подойти просто так не получится, кошка зашипела, скорее привлекая внимание, чем злясь.

Ёжик оторвался уже почти от пустого блюдца и повернулся.

– Доброе утро и спасибо за молоко. У вас очень уютно, – стараясь не выдавать волнения, произнёс топотун.

– Не очень доброе, когда тебя будит наглый гость, выпивающий твою вкусняшку, – осторожно отвечала кошка, которая на самом деле не так уж сильно любила молоко, оно скисало быстрее, чем она его выпивала, но она была жуткой собственницей.

– Не злись, я очень хотел кушать и тепла. Я ищу дом. И я не хотел тебя будить, – немного виноватым голосом отозвался ёжик.

Кошка посмотрела на рожицу ёжика с виноватым видом и улыбнулась. Он ей показался смешным, особенно когда был с такой виноватой моськой. Она решила схитрить.

– Молоко, что ты выпил, было моим. Но раз ты его выпил, то теперь моим будешь ты! – хитро и, стараясь все показать логичным, заявила она.

Ёжик не до конца понял, из-за чего он стал её. Но этот факт ему понравился. Внутри него появилось странное чувство, что убивало его внутреннее одиночество.

– Это значит, я могу остаться? – решившись, уточнил игольчатый.

– Можешь и должен! Только никогда мне не ври. Я все равно узнаю, ведь кошки волшебные. И не хитри, потому что меня не перехитришь! – тоном начальницы заговорила чёрная представительница кошачьих.

Ёжик был согласен. Ему понравилась пушистая. Особенно тем, что не напала на него и не потребовала вернуть выпитое.

Но ему ещё предстояло привыкнуть к этой своенравной кошке, как и к тому, что поселилось внутри него.

Как два маленьких крылатых успеха добивались

Сосны в этот день казались особенно высоки. Особенно, если смотреть на них с их верхушек. Они, как любые деревья, стремились ввысь, как и люди, они любили загорать под лучами солнца, и те деревья, что были выше остальных, получали побольше внимания этой дневной звездочки.

Мало желающих найдется забраться на такую высоту не ради красивой картинки на память. И еще меньше захочет в таком месте селиться. Но вот несколько желтовато-зеленых птичек два-три полумесяца назад именно на вершине нескольких сосен и устроили себе домик. Им нужно было вырастить своих детишек. Маленьких чижиков.

Они уже успели вылупиться из беловато-голубых с бледно-красными крапинками и штрихами яичек одним июньским днем. Недаром же этот месяц называют месяцем птенцов. Ведь именно в этот период большинство птичек растят своих детишек.

После этого мамы-птички долго кормили своих детишек. Пока те, наконец, не подросли. С каждым днем их самостоятельная жизнь была все ближе и ближе.

Сегодняшний день был особенный, ведь именно сегодня уже настала пора учить птенцов летать. Но никто не собирался выталкивать птенцов из гнезда на манер спартанцев. Это известное заблуждение. Родители поступают хитрее. И каждая мама придумывала свои собственные способы обучения.

В одном из гнезд один чижик был очень любопытным. Ему уже давно стало тесно в одном гнезде со своими братьями и сестрами. И он глядел по сторонам в поисках вариантов собственной комнаты. Он уже успел увидеть, как на соседних деревьях другие его сверстники смогли из подручных веточек и листочков сделать себе отдельные комнаты. Но, увы, в их гнезде таких лишних штучек не нашлось.