- -
- 100%
- +
Глава 1
— Убери свои грабалки, козлина! — сказала я, когда почувствовала чью-то ладонь на попе. Хотя почему «чью-то», это муж мой бывший, Петр. Развелись мы всего пару месяцев назад, когда я застукала его со своей подружкой. Развестись развелись, а вот жилплощадь поделить все не можем. Тяжело сейчас квартиру разменять. А этот гад еще пытается что-то там мне объяснить, вернуть любовь, он-де несчастный человек, которому жена мало внимания уделяла… Хоть замок на дверь ставь.
— Еще раз дотронешься, останешься без лапы, — сказала я, открывать глаза не хотелось.
Я вчера допоздна работала, еле ноги до дома дотянула. Зато сегодня могу спокойно до обеда проваляться в постельке, девчонки сами всю выпечку расфасуют и отправят по адресам. Я вздохнула, странно, чужой запах, у меня отдушка на кондиционере совсем другая была.
Повернулась набок и нехотя открыла глаза, чтобы встретиться взглядом с самым прекрасным мужчиной, которого я видела в жизни. У него синие глаза, такого тёмного насыщенного оттенка, что я зажмурилась, чтобы прийти в себя. Привидится же такое. Выдохнула и опять открыла глаза, потом подскочила и задом поползла на край огромной кровати, надо сказать, не моей кровати.
— Это что такое? Ты кто такой? Что тебе надо?
— Альсун, — голос мужчины был божественным, — что с тобой?
Так, Алла, соберись, тебя точно чем-то опоили. Хотя кому ты нужна? Я доползла до края кровати и аккуратно спустила ноги, а потом и все тело. Быстро оглянулась. Комната большая, с огромными окнами, пушистым ковром на полу и мебелью с узорами. Все бело-синее, красивое. Послышался шорох, и мужчина в одних тонких подштанниках, которые не скрывали его стоящий орган, обошел кровать, становясь напротив меня. Я прикрыла глаза и села, прижавшись спиной к кровати.
— Это сон, — шептала я себе, — всего лишь сон, Алла. Сейчас ты откроешь глаза и проснешься в своей кроватке, в трехкомнатной квартирке.
Я открыла глаза, и… ничего не вернулось. Передо мной стоит мужчина моей мечты и, сложив руки на груди, смотрит на меня напряженным взглядом.
— Альсун, может вызвать лекаря, мне кажется, ты опять не в себе. Странные слова говоришь, меня словно не узнаешь.
— Не узнаю, — тут же сказала я, потом прислушалась к словам и поняла, что язык-то чужой. — Что за черт?!
— Вот опять! — Видимо, ругательство я сказала на своем языке. Мужчина подал мне руку. — Поднимайся, дорогая, тебе нужно одеться, чтобы я позвал лекаря. Не будешь же ты встречать его в нижнем белье.
Я посмотрела на свои колени, обтянутые белыми штанишками. Материал нежный, просвечивающийся, только внизу оборочки с кружевами. Мама дорогая, кружева ручной работы, уж я в этом разбираюсь. Сглотнула комок в горле, пытаясь осмыслить всю ситуацию.
— Ну же, дай мне руку, Альсун, — мужчина не уходил и тянулся ко мне. Я подала свою узкую ладонь и с ужасом поняла, что тонкая конечность с голубыми венками под тонкой кожей — не моя!
Мужчина поднял меня, а я вспомнила, что при осмотре видела зеркало, и ломанулась к нему, вырывая свою руку из теплой ладони.
Зеркало красивое, высокое и не мутное. В отражении тонкая, хрупкая фигурка, в маечке с рюшками и такими же штанишками. Я замерла, не в силах отвести взгляд от нежного видения. Такая точно не скажет матом и не отбреет наглую соседку. И это тело не Алла Скороходова тридцати пяти лет. Позади появился силуэт незнакомца, который взял меня за плечи.
— Альсун, ты переволновалась вчера, поэтому сейчас немного не в себе. — Его голос успокаивал и вводил в негу.
— Я… — сглотнула комок в горле. — Я хорошо себя чувствую, просто в голове все перемешалось и… все будет хорошо, мне нужно просто отдохнуть, не надо лекаря.
Я не знала, что говорить. Кто этот мужчина? Кто я? Что тут делают с такими, как я, кто занимает чужое тело. Почему я заняла это тело? Вопросов становилось все больше и больше, а вот ответов мне никто пока не давал. Я обычно не лезу за словом в карман, но сейчас мне не хотелось наглеть и требовать, впервые я потерялась. И думаю, все дело в мужчине, слишком он был красив. Нереально. Таких я только на обложках гламурных журналов видела.
— Хорошо, — мужчина придвинулся ко мне ближе, я почувствовала его твердое желание, которое уперлось мне в спину. Я замерла, а если он захочет…? Я посмотрела на широкую кровать, на которой явно не только спали. Его руки прошлись по плечам, а он нагнулся, чтобы коснуться губами моего уха. Я выскользнула из теплых объятий, чего он не ожидал:
— Постой, мне хочется есть, — с дрожью в голосе сказала я первое, что пришло в голову.
Тело не мое, и я не знаю, правильно ли будет отдаться этому мужчине. Но что самое удивительное, мне хотелось ему отдаться. Я постаралась загнать поглубже свое неожиданно взыгравшее либидо. У меня тут жизнь рушится, а я о сексе.
Мужчине не понравилось, что я выскользнула из его объятий, но он не стал настаивать, и я облегченно выдохнула.
— Пришлю к тебе Ариту, — сказал он, пожирая взглядом мое тело, вернее, не мое. От такого взгляда можно расплавиться, потечь густым сиропом согласия, но я не сдалась и кивнула:
— Буду благодарна.
Мужчина накинул роскошный халат, темного цвета, и дернул за колокольчик, который скрывался в шторах, прикрывающих дверь. Сам же повернулся и вышел в другую дверь, напоследок пройдясь по мне сожалеющим взглядом.
Как только он вышел, из меня словно стержень вынули. На дрожащих ногах я кинулась к кровати и, стянув кремового цвета простынь, закуталась в нее.
Выдохнула и оглянулась. Комната большая, несколько дверей. Одна ведет на улицу, потому что в небольшое оконце вижу синее небо. Сейчас мне важно знать, где я. Хотя что это меняет? Тело-то не мое. Ну, вырвусь я домой, заявлюсь в свою квартиру, и кто мне поверит, что я Алла. Вызовут машинку с бравыми молодцами в белых халатах и запакуют в рубашечку с длинными рукавами. Изо рта вырвался нервный смешок.
Не хочется мне прожить жизнь, доказывая, кто я. А если я не на Земле, что весьма вероятно, буду думать, что дальше делать. Нужно будет разузнать, кто я, где я и кто этот мужчина с синими глазами, от которого у меня мурашки по всему телу.
— Ничего, Алла, всё решим, всех победим, — сказала свою любимую присказку.
Прислушалась к новому голосу, нежный, приятный. У меня голос был хриплым, хронический тонзиллит и любимое мороженое дают о себе знать.
Кое-как доползла к двери на балкон и чуть приоткрыла, оттуда пахнуло свежим воздухом. Внизу был сад, а может, парк, а может, все же лес, так как был виден сплошной ковер верхушек деревьев. Кое-где листья уже начали желтеть. А потом я поняла, что нахожусь не на Земле.
Недалеко пролетел дракон! Я даже протерла глаза, роняя на пол простыню. Дракон лихо свернул вправо, а потом свечкой ушел вверх, теряясь в вышине синего неба. Вот тебе, Аллочка, и приключение. Кто недавно выл в подушку, что жизнь прошла, а дальше тлен и пустота. Что хотела-то и получила! Новую жизнь, тело как с картинки и невероятного мужика, который глаз с тебя не сводит. Но не верю я в сказки, не может быть всё так прекрасно. Должна быть ложка дегтя в моей бочке меда. Может, я его любовница, а не жена, или вообще рабыня. Нет, с рабыней так нежно бы не говорили. Я прикрыла дверь на балкон и вздрогнула, когда открылась совсем другая дверь, не та, через которую вышел полуголый красавчик.
— Донна Альсун, — вошедшая девушка чинно поклонилась, разглядывая меня любопытными глазенками. Она была одета в серое платье с белым передничком, ни дать не взять горничная в благородном доме, на голове чепец, который прикрывал черные волосы. — Дон Фернир просил подготовить вас к обеду. Вот!
Она поставила на столик небольшой поднос, на котором стояла чашка с горячим напитком и парочка хлебцев, намазанных маслом. Рядом белоснежная салфетка с кружевами. А я думала, как мне себя вести. Хозяйка тела была спокойной или взбалмошной. Стоит ли мне сказать, что я не она. Я не знала, что делать, так что решила подкрепиться. Если уж и умирать, то на сытый желудок. Девушка Арита, так вроде назвал ее Фернир, развела кипучую деятельность. Она разложила на кровати платья всевозможных расцветок, тряпочки какие-то и задумчиво на меня посматривала.
Я, оказывается, была голодна. Хрустящий хлеб был божественным, а кружка травяного чая просто прекрасна и хорошо бодрила.
— Ешьте, ешьте, донна Аль, — сердобольно сказала девушка, — совсем себя не бережете, всё о других печетесь.
— О ком это? — сразу спросила я.
Пусть я буду задавать странные вопросы, но упускать возможность хоть что-то узнать будет просто глупо.
— Так о людях, о ком же, все кому не лень идут к вам, а вы не можете отказать. Проходимцы и лентяи, я всегда вам это говорю. У вас доброе сердечко, а дон вам потакает, потому что жена, как не потакать.
Я слушала служанку, в нужном месте поддакивала и делала большие глаза, когда Арита выдавала какую-то мудрость. Пой, птичка.
Что из всего я выяснила. Я донна Альсун Арсейн, жена дона, хранителя ар-дона Катора. Мы с мужем правители земель, которые подчиняются только императору. Сейчас мы находимся во дворце императора, приехали на свадьбу его сына. Праздники высших уже прошли, теперь будут праздновать люди столицы. Муж мой хороший правитель, люди его любят, земли у нас плодородные, только я совсем слабая, не могу мужу ребенка подарить. Тут мне немного поплохело, не может быть всё так печально и здесь…
Да, и мужа своего я боюсь, так как он дракон. Дракон, мать его! У меня в руках давно остыл напиток, а Арита всё болтала.
— Вы главное госпоже Саржене не перечьте, сживет она вас со свету, не понравились вы ей сразу, так и сказала: «Порченая кровь у нее, император решил род наш уничтожить»! Ой! — Арита прикрыла рот ладошкой и, раскрыв широко карие глаза, огляделась вокруг. — Донна Альсун, ну что же вы меня не одернули, нельзя мне много болтать, я же остановиться не могу. А вдруг, как услышит кто чужой. Вы хотите, чтобы вашей Арите шкуру спустили!
— Нет, конечно. — Я замахала ладошкой. — Что ты, Арита, как я могу, — про себя подумала, что такой источник информации нельзя терять.
— А почему я порченая-то? — оглядела свое тело, прикрытое тонкой пижамой.
— Так, батюшка ваш больно охочий был до магии, да решил могущество свое увеличить, бездну проклятую призвал и погибли все в вашем поместье родовом. Все погибли.
— А я?
— Нешто вы не знаете? — Арита удивленно посмотрела на меня. — Вы тогда у бабушки с дедом гостили, вот и спаслись. Они вас и вырастили, но больно крепко вас держали в руках. Вы ж слова никому поперек не скажите, той же Райке.
— А что Райке? — я допила холодный чай и дохрумкала хлеб.
— Не Райке, а Райка, наложница дона нашего.
Тут я замерла, внимательно посмотрев на Ариту. Какая такая наложница?! Вот тебе и ложка дегтя! Словно почувствовав мой немой вопрос, Арита удивленно на меня посмотрела:
— Донна, вы ж сегодня не в себе, опять позабыли всё, говорила я вам, не пойдет вам на пользу столица. У вас здоровье слабое, кушаете как птичка, откуда ж силы?
— Что там с Райкой? — не сошла я со своего пути допроса.
— Так, беременная она, вот госпожа Саржена и злится на вас. Вы ж мужу до сих пор ребеночка родить не можете.
Я, наверно, побледнела. Сжала зубы, чтобы не заорать от злости. И тут такая же проблема, что в родном мире. Я не могу иметь детей! Может, поэтому и Петр стал от меня отдаляться, хотя раньше всегда говорил, что дети не главное в браке. Я выдохнула.
— Не переживайте так, донна Аль, будет у вас всё хорошо, а наложница хоть сто детей родит, не будут они наследниками. Только вы его жена. И жить будете столько же, сколько муж ваш, пятьсот лет.
Не хрена себе! Я удивленно посмотрела на Ариту, а та вдруг засобиралась:
— Ой, долго мы с вами тут разговариваем, — я чуть не хмыкнула. — Слышите, колокольчики звенят, на обед пора. Скоро придёт дон Фернир, а вы тут не готовы ещё. Хорошо, не поскупились на платья магические, ткнул искрой, и оно само на вас оделось. Красота!
Арита выхватила из кучи платьев нежно-голубое и положила его на стул, туда же сложила чулки белого цвета да тонкие тапочки, обшитые блестящими камешками, потом кивнула мне подойти к зеркалу.
— Давайте, донна, будем одеваться, вы будете самой красивой донной на обеде.
Я скептично хмыкнула, Арита увидела мою усмешку и покачала головой:
— Опять донна не в себе. Ах, беда-беда!
Я перестала слушать причитания служанки и успевала только поднимать руки, опускать руки, кружиться и приподнимать подолы юбок. Потом она усадила меня в кресло и расчёсывала золотистые волосы, накручивая их на странную загогулину. После неё волосы крупными локонами падали мне на плечи.
— Как небесная дева, — Арита прижала к щекам пухлые ручки.
Глава 2
Дверь, в которую вышел дон Фернир, открылась, и он показался собственной персоной. После откровений Ариты весь налет божественной красоты в моих глазах с него слетел. Ну красивый и что? Такой же козел, как все мужики. Подавай ему жену и наложницу, поверю, что кроме жены и наложницы у него еще штук двадцать по всем городам живут. Гад он, хоть и дракон. Тут же пришла мысль, а я почему не дракон. Вот была бы драконом, так ему по головушке шандарахнула…
Мой взгляд, видимо, был для дона непривычен, одна его совершенная бровь изогнулась в удивлении.
— Арита, иди скажи слугам, чтобы собирались и уходили в Картор, мы после обеда тоже вернемся домой.
Служанка присела в поклоне и, украдкой поглядывая на меня, быстренько упорхнула вон.
— Альсун, как ты себя чувствуешь, ты сможешь выдержать обед?
— Я нормально себя чувствую, — сказала я, — и хочу есть, или у тебя в порядке вещей жену голодом морить.
— Аль, — Фернир нахмурился, — ты странная с утра, прости, что я нарушил наши соглашения, но ты должна понимать, что нам нужен наследник. Тебе придется меня терпеть, хотя бы иногда.
— Что? — Я опешила.
Фернир подошел очень близко, вгляделся в мои глаза:
— Нам нужно идти на обед, после него вернемся домой в Картор. Ты точно в порядке?
Значит, у них соглашение и бывшая хозяйка тела не хотела дракона. Хм-м-м, не буду делать поспешных выводов, может, он извращенец какой.
— Я принес тебе это, — продолжил он и показал мне красивый кулон из цельного бирюзового камня, — это кулон моей мамы, под цвет твоих глаз, — Фернир подошел и встал за спиной, вызывая у меня табун мурашек по спине. Холодный камень коснулся ложбинки на груди, вызывая теплые эмоции. Он повернул меня к себе лицом, словно проверяя, правильно ли лег камень, глаза сверкали синевой, в которой можно утонуть.
Руки Фернира крепче сжали мои плечи, а лицо приближалось все ближе и ближе.
— Ты так приятно пахнешь, — выдохнул мужчина, а потом коснулся моих губ легким поцелуем. Я не стала шарахаться, а наблюдала, что будет дальше. А дальше был долгий страстный поцелуй. У меня ноги подкосились от слабости и неги, что разлилась по всему телу. Вполне нормальная реакция. Дракон рыкнул:
— Почему ты не отталкиваешь меня? Я нарушил наше соглашение и опять его нарушаю, тебе все равно?
— Я не Альсун, — решаюсь сказать, как только мое дыхание восстановилось. — Я Алла, утром проснулась в теле твоей жены. И ничего не знаю про ваши соглашения.
— Что ты такое говоришь? — Дракон перестал меня обнимать. — Ты опять бредишь.
— Я брежу? Я в твердой памяти и точно знаю, кто я, и понимаю, что это тело, — я дотронулась до груди, — не мое. Есть у вас маги, которые помогут мне вернуться домой.
— Альсун, прошу тебя, давай мы просто сходим на обед и вернемся домой. Ты примешь свои зелья, и твои иллюзии уйдут. Пошли.
Фернир был раздражен и пошел на выход из комнаты.
— Стоять! — я не хотела так просто сдаваться. Как это понимать, я боялась сказать правду, а когда сказала, меня принимают за сумасшедшую. Арита не сказала мне главного! Альсун считают сумасшедшей с какими-то иллюзиями. Гадство. Я догнала Фернира и вцепилась в его руку. — Я говорю правду!
— Неделю назад ты говорила, что в подвале дворца живут странные люди, которые питаются кровью других людей, а еще месяц назад ты говорила, что ты мать пауков, и тебе нужно вернуться домой в свою реальность. Альсун, прошу тебя, не делай из меня посмешище, давай спокойно пообедаем.
Я выдохнула, наши взгляды встретились, и мужчина, словно загипнотизированный, замер, рассматривая меня странным взглядом. Шумно сглотнул и подал мне руку.
— Пошли.
И я пошла. Смысл биться в закрытую дверь, если меня считают сумасшедшей. Вот Арита не могла сразу главное сказать. Хотя, может, она и говорила мне все это лишь потому, что считала меня сумасшедшей и старалась показать, что мир за окном простой. Пока разберешься во всем, голову сломаешь. Ну дракон, сам виноват, что мне не поверил.
Я подала ему свою руку, улыбнулась, отчего у него дернулся глаз, и мы чинно пошли по длинным коридорам. Вокруг все блистало роскошью, носились слуги в ливреях, встречались парочки, с которыми Фернир раскланивался и разговаривал. Я в такие моменты стояла рядом как истукан, стараясь не слишком выдавать себя за нездешнюю.
В принципе, ничего странного я вокруг не видела. Ходят все одетые, две руки, две ноги, разговаривают. Я вздохнула, как мне повезло, что я попала в такую красоту, а не к какому-нибудь крестьянину. Крутить коровам хвосты… мать честная, мне и в юности этого хватило по самое горло. В резиновых сапогах да по снегу… Я не стала вдаваться в свои воспоминания, лучше разобраться, смогу ли я вернуться домой и, если нет, думать, что делать дальше.
Сам обед я запомнила плохо, слишком много людей, слишком многое приходилось контролировать. Какая-то особа упала в обморок, увидев за окном дракона. Я сказала себе спасибо, что заранее посмотрела наружу и теперь уже спокойно воспринимаю летающих ящеров, но обморок и общее напряжение в зале натолкнули меня на мысль, что я тут могу быть не одна такая вселенка.
Стол был заставлен едой, а мне хотелось есть до одури, кусочек хлебца, что я съела утром, давно переварился. Я старалась следить за тем, как сижу, как ем, но чертовы ложки, вилки… тут их было море. Ну почему, если ты благороден, у тебя должно быть стопятьсот вилок, ложек и ножей. Р-р-р! Наблюдала за Ферниром и старалась брать те приборы, что и он. Муж мой, кстати, был сама вежливость, клал мне на большое блюдо все, что я желала, и периодически смотрел странным взглядом. Словно на свою тарелку он желал положить меня…
Из-за стола я вышла сытая и поэтому подобревшая, не только у мужчин любовь лежит через желудок.
— И как мы доберемся до своего дома? — спросила я Фернира.
— Порталом, — он нахмурился. Мы опять шли коридорами, но уже другими.
— А вещи не надо забирать?
— Альсун, комната во дворце наша и там наши вещи не пропадут. Ты опять все забыла. — Дракон сильнее сжал мою руку, которой я цеплялась за него.
— Я не забыла, я не знаю, — хмыкнула я.
Больше мне муженек ничего не сказал, сжал губы так, что они превратились в тонкую линию, и тащил меня к экипажу с открытым верхом. Я только успевала озираться и рассматривать все вокруг. На улице было прохладно, хоть и светило местное солнце, я поежилась. А потом впервые увидела магию. Фернир понял, что мне холодно, и щелкнул пальцами, с его руки сорвалась теплая пелена, которая легла на меня нежнейшим плащом. Сразу стало тепло, и, странно, я ощущала на себе эту магию, но не видела.
Порталом оказалась большая арка, в которую постоянно кто-то входил и выходил. Проход закрыт фиолетовой сверкающей пеленой, теперь я понимаю, что это магия.
Фернир помог мне слезть с подножки, задержав на талии руки на пару секунд дольше, чем положено, но я даже не обратила внимание. Новый мир обещал мне много открытий, и поползновения чужого мужика мне стали до лампочки.
— Готова? — спросил дракон и взял мою ладонь. — Надеюсь, в этот раз тебе не будет плохо. Мы шагнули в сверкающее марево…
Фернир
Я опять нарушил наши договоренности. Скорей всего, просто выпил лишнего, императорские вина самые крепкие. А нежное тело Аль манило, как пение русалок.
Моя жена, моя боль, я смотрел на нее утром и был рад, что пока она спит. Придется извиняться. Как же мне не повезло, побери бездна эти соглашения. Мы должны жениться на человеческих женщинах, чтобы люди были спокойны и не поднимали бунты. Слишком нас мало драконов, чтобы воевать с ними. По договору я женился на Альсун, внучке герцога Нортейма, одного из богатейших людей моего ар-дона.
Сначала было все прекрасно, тихая, невинная, мне было хорошо с ней. Но потом она стала странной, случались припадки, она видела какие-то иллюзии. Лекари разводили руками, не понимая, что с ней. В один день она чуть не убила себя, не хотела, чтоб я касался ее, говорила, что мои руки по локоть в огне и ей больно. Я устал бороться с ней, и мы пришли к договору, что будем спать один раз в месяц вместе. Нам нужен наследник. Мне нужен наследник. Она жила тихо на своей половине, занималась благотворительностью и не лезла в дела ар-дона.
Мне помогала моя тетушка, Саржена Никай. Сестра отца. Она давно овдовела и приняла ведение дома на себя, снимая с меня часть груза. Я был ей благодарен. А потом появилась Райка. Красивая, живая, темпераментная, я не скучал с ней в постели. Скоро у нас родится ребенок, и я жалел лишь об одном, что это ребенок не от законной жены. Мне нужен наследник. Конечно, есть еще время, но герцог Нортейм ясно дал мне понять, что будет разочарован, если его внучка не родит ему внука, пока он жив. Зная старого упрямца, могу с уверенностью сказать, что свои земли он, назло мне, отдаст какому-нибудь дальнему родственнику. А его наделы земли мне очень нужны. Туманные горы, где он добывает камни силы, золото, серебро, намного прибыльнее моих Золотых садов.
Моя рука сама потянулась к округлой попке, просвечивающейся сквозь тонкий материал. Я желал Альсун, такую нежную, хрупкую. Тонкий запах ее тела, мягкий, дурманящий, забивал ноздри, а внизу живота все колом встало. Может, плюнуть на эти соглашения и повторить ночной забег, подарю ей что-нибудь, успокою. А вдруг получится сделать наследника, я сглотнул комок в горле. Напряжение нарастало, я уже уверенней дотронулся до упругой задницы и легонько сжал.
— Убери свои грабалки, козлина! — Послышался нежный голосок, я не понял последние слова, они были сказаны на незнакомом языке. Еще раз дотронулся до Альсун, пытаясь понять, что меня так настораживало. Какая-то странная теплота поселилась внутри тела, и мне хотелось по-глупому улыбаться. Я еле сдерживал свои эмоции.
Аль повернулась, посмотрела на меня, потом прикрыла глаза, словно не желая меня видеть. Но следующее мгновение она уже отползает от меня с удивленным видом, задавая вопросы, которые указывали на еще один приступ. В такие минуты Аль становится сама не своя и несет всякую чушь.
Попытался ее успокоить, замер позади, всматриваясь в зеркало, в котором она себя рассматривала. До боли в чреслах захотелось взять ее прямо тут. Сжать полную грудь с вызывающе торчащими сосками, почувствовать ее плоть своею. Эти чувства накрыли меня неожиданно, словно я мальчишка, впервые увидевший нагую деву. Что происходит? Разум понимал, что эти эмоции мне несвойственны по отношению к жене. Хотя поначалу она мне нравилась. Я даже думал, что у нас все будет хорошо, пока она не начала сходить с ума. Тяжело любить девушку, которая бегает по дворцу и кричит от ужаса.
Она ускользнула от меня, на лице подозрительность и еще что-то, не могу понять. Мне кажется, она пахнет по-другому, двигается не так. Аль всегда сжималась рядом со мной, а сейчас уверенно уворачивается, смотрит прямо, не отводя взгляда. Моего дракона это нервирует, он то замирает внутри, то зудит эмоциями.
Зову горничную Альсун, она знает, что делать. Отвлечь разговорами, дать понять, что вокруг нее все родные люди и о ней позаботятся. Сам иду в свой будуар, чтобы привести себя в порядок перед обедом. В голове еще туманно от нахлынувших чувств и прошедшего празднования. Вспомнил вечерний разговор, когда собрались все доны империи, чтобы дать наставления новоиспеченному мужу. Напились, играли, болтали обо всем. Император спросил, чего мы желаем. Все разговоры, как всегда, свелись на женщин, жен. Мне стало чуть легче, когда я понял, что не только у меня проблемы с женой. Даже про истинных вспомнили, смех. В древности, может, и были истинные пары, теперь это просто сказка, которую рассказывают впечатлительным доннам, но мы же не они…
Иду за Альсун и замираю. Она прекрасна, легкий румянец покрыл всегда бледные щеки, глаза сверкают и смотрят вызывающе, грудь, сжатая светло-голубой тканью, вздымается так, что кажется, платье сейчас лопнет. Мне захотелось самому разорвать это платье и никуда не ходить. Сглотнул комок в горле, который не давал дышать.