Влюблённый социопат
- -
- 100%
- +
Наконец, спустя долгие нервирующие минуты, прозвучал задумчивый голос Юны, в один миг похоронив ту неловкость, что расцвела между ними пышным цветом:
– Я бы назвала это место раем для «не таких, как все». Вот только в рай (в исконном смысле этого слова) мало кто из «не таких, как все» на самом деле желал бы попасть.
– Довольно абстрактное определение, но мне, пожалуй, оно по душе.
– Пойдём, угощу тебя кофе, – на пухлых губах растянулась довольная улыбка, и она двинулась к двери лавки.
Увидев её в полный рост, в чёрном до пола аскетичном платье с длинными рукавами, Лиа нахмурилась, пытаясь понять, почему одежда выглядела до боли знакомой. Словно она её частенько замечала на ком-то, но этот кто-то ей всегда был абсолютно не интересен.
Огромные книжные стеллажи растянулись на два этажа. Их разделял удерживаемый металлическими опорами помост, огороженный едва доходящими до пояса перилами. Он шёл вдоль всей стены и заканчивался расположенными по обе стороны от входа лестницами. По центру же на первом этаже стояли квадратные раздвижные столики в окружении мягких на вид стульев и высокая барная стойка, за которой трудилась занятая приготовлением кофе Юна.
– Довольно уютное место, – оглядываясь по сторонам, произнесла Лиа. – Я бы осталась здесь жить.
Приглушённый желтоватый свет, исходящий от многочисленных подвесных лампочек и торшеров возле скамеек, стоящих напротив стеллажей как на первом, так и втором этаже, создавали особую атмосферу в лавке.
– Как видишь, это в первую очередь книжная лавка, но с небольшим кафе и ограниченным ассортиментом художественных принадлежностей, – Юна мотнула головой в сторону угла со стеклянной витриной и отдельно стоящим двухстворчатым шкафом. – Там самый минимум: кое-какие краски, карандаши, мелки и кисти. Бумага, к слову, вся отстойная, но я скоро возьмусь за это дело, как только прибыль позволит.
Какое-то время Лиа блуждала возле стеллажей, разглядывая пестрящие разноцветными корешками букинистические книги: одни изрядно потрёпанные, с помятыми или даже ободранными уголками, другие практически новые. И встречались даже ни разу не открываемые, с приятным для уха хрустящим звуком, стоило ей попробовать одну из таких полистать.
– Ваш кофе, – шутливо-формальным тоном оповестила Юна, опуская высокий стеклянный бокал на специальную деревянную подставку. – Я надеюсь, латте тебе по вкусу?
– Капучино, мокачино, латте, глясе – да я практически всеядна в кофейном разнообразии, – она подошла к столику и, стараясь не шуметь, аккуратно отодвинула стул. Сидение оказалось и правда мягким, а свежесваренный кофе настолько ароматным, что мгновенно её одурманил.
– Ты откуда переехала?
– У меня на лице написано: «нездешняя»?
– Не совсем, – коротко усмехнулась Юна. – Я живу в доме напротив, поэтому видела, как вы въезжали.
– Так мы соседи… Ты дочь Хьюго Бьёрка?
– Да, как-то так уж получилось, – отстранённо кивнула она и перевела взгляд куда-то наверх, к стеллажам на втором этаже.
– Не ладишь с ним?
– Мы хорошо друг друга понимаем, но его немного раздражает моё самовыражение, так как это слишком привлекает внимание. Но он успокаивает себя, что это затянувшийся переходный возраст и скоро я перестану ребячиться, осознав все риски.
– А что плохого во внимании? – равнодушно поинтересовалась Лиа, слизнув с верхней губы пену. Она ощутила, как язык пробежался по шершавому рельефу потрескавшейся кожи и во рту появился знакомый привкус крови. – Тем более если тебе комфортно в этом образе.
– Репутация. Людям не надо с тобой говорить, достаточно посмотреть на яркие волосы, пирсинг и татуировки, чтобы составить впечатление и пустить слухи.
– Да и плевать. Подобные люди всегда найдут, обо что почесать языками. Тот, кто умеет самостоятельно мыслить, не обратит внимания на слухи – это как судить книгу по обложке.
– А если бы ты услышала, что я кого-то убила?
– Ну, я, конечно, не побежала бы к тебе в тот же день знакомиться, чтобы узнать, правда это или нет. Но и шарахаться, как от прокажённой, при случайной встрече не стала бы.
– То есть ты бы всё равно захотела познакомиться поближе? И сейчас сидела бы напротив меня, спокойно попивая свой кофе, не мучаясь от тревожной мысли, что я, возможно, что-нибудь туда подмешала?
Лиа не сразу отреагировала, какое-то время молчаливо изучая собеседницу взглядом. Она, наконец, вспомнила, где и на ком видела подобный наряд, за исключением одной броской детали. Не хватало апостольника, поэтому она сразу и не признала монашеский подрясник.
Демонстративно отпив очередной глоток, Лиа сдержанно улыбнулась и без всяких околичностей спросила:
– Ты кого-то убила?
– Допустим. Из этого следует, что я – монстр? Потеряна для общества?
– Для начала – ты не сидишь за решёткой, а значит, у твоего убийства были сложные обстоятельства. Самооборона? Несчастный случай? Ещё многое зависит от мотивации: кого и почему убила?
– Месть – достаточно благородный повод для убийства?
– Вполне. Смертная казнь отменена в большинстве цивилизованных стран, и как по мне, двадцать лет или даже пожизненный срок для многих уродов – слишком гуманное наказание.
– Под уродами ты подразумеваешь серийников или поехавших по фазе, что с наслаждением вырезали сразу целую семью?
– Нет, эти совсем отбитые – они скорее как само собой полагающееся. Мой список людей, заслуживающих смерти, гораздо шире. Знаю, у меня не совсем зрелые мысли в этом вопросе и даже немного больные, но я искренне считаю, что наш мир прогнил до основания.
– Прогнил до основания… – задумчиво повторила Юна, отпила глоток своего двойного американо и откинулась на спинку стула. Её взгляд приобрёл игривый оттенок, скользнул по полкам с книгами и на секунду снова задержался на втором этаже. – Почему ты так считаешь?
– А ты так не считаешь? – пробубнила на автомате Лиа, оборачиваясь, чтобы проследить за чужим взглядом, но, не увидев на помосте ничего интересного, снова посмотрела на собеседницу, кокетливо хлопающую накладными ресницами.
– Мне интересно послушать твоё мнение.
– Моё мнение состоит в том, что слишком много человеческого отребья развелось: эгоистичного, циничного и безразличного к чужим бедам. И именно это отребье диктует, как нам жить. Что хорошо, что плохо. Устанавливает удобные им рамки нормы. Какие сейчас люди служат примерами для подражания? Амбициозные, целеустремлённые и, в конечном итоге, реализованные. Те, кто при необходимости и по головам пройдут, и на колени встанут, чтобы чмокнуть задницу.
– Да, позитивное мышление и розовые очки – явно не про тебя.
– И знаешь, что самое обидное? Во время всяких критических ситуаций: природных катаклизмов, а в фильмах захвата пришельцев или восстания нечисти, – дохнут в первую очередь безобидные персонажи, будучи подставленными как раз таки отребьем. А эти сволочи умудряются либо уцелеть, либо до последних сцен фильма дожить.
– Есть в этом некая ирония, – протянула Юна, сосредоточенно разглядывая её лицо, волосы, шею. А затем вдруг совершенно огорошила признанием: – Ты мне нравишься.
– В смысле?.. Как человек?
– Было бы неплохо, если бы появился хищник, охотящийся на других хищников, да?
Она так резко перевела тему разговора, что Лиа на мгновение растерялась, не зная, как реагировать на её слова. Сконфуженно покрутила в руках полупустой бокал и тихо усмехнулась:
– Я знаю одного такого хищника – это человек.
– Да, верно подмечено. Но я немного о другом. О судье и палаче в одном лице, о благородном мстителе от народа, серийном убийце, что охотился бы на негодяев, ставших ему впоследствии славной трапезой.
– Звучит, как добротная затравка к триллеру.
Допивали кофе они в тишине. На удивление Лиа ощущала себя комфортно в компании новой знакомой, даже в обоюдном молчании не чувствовалось свойственной в подобных ситуациях неловкости. И от мысли, что она, возможно, встретила близкого по духу человека, первую в жизни родственную душу, что-то приятное заклубилось в груди.
Колокольчик на двери брякнул, и в лавку зашла компания из трёх шумных девушек, в одночасье разрушивших царившую до того идиллию. Бесцельно бродя возле стеллажей, они поочерёдно поглядывали то на неё, то на Юну, после чего неразборчиво шептались и хихикали.
Вот и представители отребья пожаловали собственной персоной. Бестактные, чёрствые чудовища. Хотелось их осадить, пристыдить, послать, но на деле выходило лишь притворяться, что ничего не замечаешь.
Лиа подняла взгляд с зажатого между ладонями пустого бокала на Юну. И не узнала её. Вернее, оказалась не готова столкнуться с холодной яростью, что застыла восковой маской у неё на лице, со скосившимися к посетительницам расчётливо сощуренными глазами. Но стоило ей заметить, что Лиа смотрит на неё, как она тут же переменилась в лице: взгляд потеплел, а уголки губ приподнялись.
– Я пойду, хочу прогуляться до пляжа, – произнесла Лиа как можно беззаботнее и встала из-за стола. – Завтра загляну, но уже за покупками. Спасибо за латте, очень вкусный.
– Буду рада видеть тебя в любое время.
Юна проводила её до самой двери, и не успела она отойти достаточно далеко, как услышала щелчки замка. Обернулась, но никого не увидела за собой.
***
Скрип песка под резиновой подошвой слипонов заглушал шум ветра, безжалостно трепавшего полы расстёгнутого кардигана. Морской воздух оседал на языке привкусом соли, йода и водорослей; осязаемая кожей влага обвивала волосы, заставляя их нелепо топорщиться во все стороны. Вид же рябого моря с мелкими шелестящими волнами дарил чувство душевного равновесия, успокаивал куда лучше всяких медикаментов, которыми её пичкали в психиатрическом стационаре.
Вокруг царило спокойствие. На пустующем, сером из-за заполонивших весь небосвод облаков пляже кроме неё вдалеке маячил силуэт пожилой пары, идущей под руку в противоположную сторону.
Ступив на влажный песок, она не остановилась, продолжая идти вперёд. Сначала прохладная вода приняла в свои объятья обувь, пропитав насквозь грубую хлопчатую ткань, отчего пальцы закололо сотней крошечных иголочек, а по телу пробежала волна зябких мурашек, дотянулась до голой щиколотки и замерла на середине голени.
– Привет! – донёсся из-за спины возглас, приглушённый шумом ветра. Лиа не рассчитывала, что приветствие было адресовано ей, но всё равно оглянулась через плечо и удивлённо уставилась на одиноко стоящего на границе сухого песка юношу. До носков его кед дотягивались редкие волны, омывая своими водами разве что подошву. – Ты не замёрзла?
– Нет, всё нормально, – опустив взгляд, она двинулась к берегу. Стало не по себе от того, что за ней подсмотрели. Вторглись в личное пространство самым наглым образом. И чем больше мыслей одолевало её голову, тем более абсурдным казалось происходящее.
Выбравшись из воды, Лиа прошла мимо парня, не сводящего с неё глаз. И, собирая песок на влажную ткань слипонов, направилась к широкой лестнице, ведущей в город.
– Нравится рефлексировать, стоя в воде? – он с лёгкостью нагнал и теперь вышагивал рядом, подстроившись под её темп.
– А тебе нравится задавать неуместные для незнакомых людей вопросы?
Парень улыбнулся, точно услышал заслуженный комплимент, и поспешил исправиться:
– Я – Нейл. Нейл Локксен.
Глава 3. Оперный театр
Возможно, странно повстречать за день из сорока тысяч людей именно тех двоих, что жили в соседних домах. Кому-то это могло показаться даже подозрительным: заслуживающим особого внимания и некоторой настороженности в общении. Однако Лиа не то чтобы не попадала в число мнительных параноиков, сейчас её скорее едва волновал сам факт существования нового знакомого, не говоря уже о его соседстве и явном желании сблизиться.
После того как она выбралась из воды, температура воздуха словно упала на десяток градусов. Резкие, злые порывы ветра вынуждали ёжиться от холода: они пронизывали насквозь длинный летний кардиган крупной вязки, обдували своим прохладным дыханием мокрую ткань джинсов и слипонов – делали всё, чтобы её зубы отбивали рваную чечётку.
Посильнее укутавшись в кофту, Лиа взбежала по лестнице, оставив за собой на ступеньках дорожку из влажных оттисков подошвы и сырого песка. Она старалась держать рот приоткрытым, чтобы так очевидно и громко не привлекать к себе внимания.
В свою очередь Нейл не отставал ни на шаг, практически наступал ей на пятки и дышал в спину. Он всякий раз умудрялся перехватить взгляд, стоило мимолётно из-за плеча оглянуться на него, будто сам ни на секунду не отводил от её затылка глаз.
Неприлично откровенный интерес со стороны симпатичного парня льстил большинству девушек. И даже если они были не заинтересованы в конкретном молодом человеке, будучи, например, в отношениях, им это вовсе не мешало распушать хвосты с видом: «я вся такая недоступная». Лиа же относилась к той категории чудачек, которым такого рода вещи совсем не доставляли удовольствия. И в любой другой день она искренне негодовала бы, что снова оказалась мишенью для похотливо-сверлящих бусинок глаз под расслабленными дугами выразительных бровей. Но утренние воспоминания о мозговом штурме, что устроила мать из-за неопрятного внешнего вида, лёгкими отголосками всё ещё звучали в памяти, взывая к её тихому злорадству.
– Я так понимаю, ты меня до самого дома будешь преследовать? – не оборачиваясь, бросила Лиа.
– Зачем мне это? Я и так знаю, где ты живёшь.
– Преследование подразумевает наличие иного умысла, нежели банальная слежка.
– Если бы хотел причинить вред, то не стал бы упускать уйму возможностей. К примеру, ты могла совершенно случайно поскользнуться на этой лестнице.
– Ну, сломать шею здесь сложно, – с усмешкой заметила она, оглядываясь назад на крутые деревянные ступени в окружении высоких перил. – Но я сделаю вид, что немножко испугалась.
– Пугать тебя не входило в мои планы, – загадочно отозвался Нейл, ловко поймав её ускользающий взгляд.
Он явно дожидался, когда Лиа захочет уточнить, что же тогда входило в его планы, тем самым давая добро на то, чтобы пуститься в увлекательную игру по заигрыванию друг с другом. Удивительно, как один с виду безобидный вопрос мог послужить прямолинейным приглашением к флирту.
Остановившись около металлического столба неподалёку от перекрёстка, она непроизвольно дотронулась до выпуклых букв на нижнем указателе, пока читала незнакомые названия. Смотрящие в разные стороны заострённые таблички отсылали, по всей видимости, к соседним городам в радиусе двухсот километров. Куда больше толку от этих столбов было бы, если бы они помогали ориентироваться внутри города, а так – бесполезный аксессуар, возле которого разве что туристы могли сфотографироваться.
– В общем-то, я только одну дорогу до дома знаю и сомневаюсь, что она из коротких, – честно призналась Лиа.
Неожиданно Нейл рассмеялся. Его смех отдавал чувственной хрипотцой, от которой у неё по рукам скользнула приятная дрожь, устремившаяся в замершее на миг сердце. А последующий за смехом взгляд окончательно её обезоружил. В нём ощущались по-детски искренняя радость и неподдельное восхищение – подобными взглядами смотрели на желанных щенков, пышные фейерверки и скромные, но приятные выигрыши в лотерею.
– Не хочешь сначала прогуляться до одного места? – он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, словно к чему-то принюхивался, и коротко прокомментировал: – Стало сильнее пахнуть озоном.
Лиа осмотрелась по сторонам, подмечая, что на улицах нет ни души. Город вымер, а понять почему ей помог прогремевший раскатистым крещендо гром.
– Побежали, сейчас ливанёт, – схватив её за запястье, спрятанное под длинным рукавом кардигана, Нейл кинулся наискось по непривычно пустой дороге. И плевать, что в любую минуту могла появиться машина, вынырнувшая из-за плотного ряда миниатюрных домов.
Город построили на сопках. Оттого, гуляя по узким улочкам, постоянно то взбираешься на гору, то без особого усилия летишь вниз. И только со стороны пляжа можно было полноценно насладиться чудесным видом. Видом, от которого чесались руки, предвкушая работу над картиной. Затерявшийся между высокими разросшимися деревьями городок заползал на сопку со множеством мелких перевалов и ступенчатых склонов. А серые и рыжие черепичные крыши зданий удачно разбавляли сочность ещё не тронутой осенью зелени.
На противоположном тротуаре они пробежали ещё несколько домов. Свернули к огромному на фоне остальных зданию и едва успели нырнуть под козырёк у двери заднего хода; дождь хлынул плотной стеной. Не найди они укрытия, промокли бы до нитки за считанные секунды.
Нейл достал из-под камня, спрятанного за цветочным горшком, ключ и открыл дверь, пропустив первой в тёмное и пыльное помещение недоверчиво озирающуюся назад Лию.
Она неуверенно шагала в кромешной тьме после того, как её лишили единственного источника света – открытого дверного проёма, и ожидала, что ногой вот-вот наткнётся на ступени или хотя бы стену. Но сколько бы она ни сделала мелких шажков, всё ещё оставалась в полном неведении, с медленно крепнущим чувством тревоги.
Однако мало того, что Лиа даже силуэтов не могла различить, так и слух ничего не улавливал, кроме собственных шаркающих шагов и глубокого дыхания. Нейл точно остался по ту сторону двери, бросив её один на один с одиночеством и тьмой, окружающей и внутренней.
– Далеко собралась? – сиплый шёпот опалил ухо горячим дыханием.
Вздрогнув, она круто развернулась и попыталась его оттолкнуть, но на деле получилось лишь махнуть в пустоте испуганно вскинутыми руками.
– Я смотрю, ты неравнодушен к шуточкам, пугающим других, – стараясь придать голосу безразличия, медленно произнесла Лиа, одновременно ощупывая вокруг себя пространство.
Наконец, кончики пальцев едва дотронулись скользящим движением до чего-то мягкого и гладкого. И она, словно боясь потерять нечто осязаемое в царстве мрака, прижала ладони к тёплой хлопчатой ткани. Но стоило ей нащупать под ней твёрдую мужскую грудь, тут же смущённо отдёрнула руки.
Лиа и пискнуть не успела, как в следующее мгновение Нейл подался вперёд, и она оказалась прижатой чужим телом к шершавой стене.
– Кто знает, к чему я неравнодушен, – хрипло произнёс он.
Клацнул выключатель, и флуоресцентные лампы, шумно мигая, постепенно зажглись, осветив длинный коридор, в начале которого они стояли.
Какое-то время потребовалось, чтобы глаза адаптировались к яркому свету после длительного пребывания в темноте. И первое, что она смогла отчётливо различить – растянувшиеся в плутовской улыбке ярко очерченные губы: верхняя тонкая, но выразительная, а нижняя – пухлая и слегка обветренная.
Нейл не сводил с неё взгляда гипнотически воздействующих глаз, до того бездонно-чёрных, что с трудом верилось в существование настолько тёмной радужки.
По щекам разлилось тепло; Лиа повернула голову, сгорая от желания спрятать предательски вспыхнувшее румянцем лицо за ладонями, и лаконично спросила:
– Линзы?
– А у тебя?
– Ну да, гетерохромия же нынче в моде.
Тихо усмехнувшись, он отступил на шаг и дождался, пока она, всё ещё борясь с признаками смущения, отстранится от стены, кинув на него быстрый взгляд – возможно, слишком красноречивый, тешащий его самолюбие. Но, увы, со стороны себя не увидишь.
– Пойдём, – Нейл засунул руки в оттопыренные карманы джинсов и направился вперёд по коридору.
Идти позади Лии нравилось куда больше, имея возможность незаметно разглядывать его со спины. От затылка с примятыми после сна волосами до протёртых до бахромы кончиков штанин, что прикрывали пятки кедов. С какой стороны ни глянь – он в её вкусе.
Опрятность в одежде, консерватизм в причёске и прямая осанка давно утратили свою популярность в кругах молодёжи. Им на смену пришла искусственная неряшливость и беспечная небрежность в движениях. Возможно, она была типичным продуктом своего времени, укутываясь в безразмерные свитера да кардиганы, сочетая несочетаемое: шифоновое платье в цветочек с грубыми берцовыми ботинками, от которых у матери нервно подёргивалось веко, – но у неё уже сформировалось своё чувство прекрасного.
Однако, в отличие от Кейлы, она не стремилась никому навязывать свои вкусы. Не косилась с презрением на девушек и женщин, что натягивали на себя настолько короткие платья, что те едва прикрывали трусики, и не смотрела свысока на аккуратно одетых отличников в идеально выглаженных и застёгнутых до последней пуговицы рубашках. Она уважала чужой выбор. И ждала того же по отношению к себе.
Притормозив у двери, Нейл приоткрыл её и выглянул через небольшую щель. Распахнул пошире и шёпотом произнёс:
– Постарайся не шуметь.
Он клацнул по другому выключателю; все лампы в коридоре потухли. Снова по-хозяйски схватил за запястье и потянул Лию к огромной мраморной лестнице.
Вопреки ожиданиям, они не стали подниматься до самого верха. Нейл привёл её в огромный зал с высокими арочными окнами, заставленный дорогими на вид деревянными столами, мягкими стульями, вельветовыми креслами и диванчиками. Неподалёку от входа расположилась длинная барная стойка, пустующая линия раздачи и шкафы с открытыми для товара полками – именно к ним он и двинулся.
– Я так понимаю, законностью твои действия и не пахнут? – равнодушно поинтересовалась Лиа, присаживаясь на высокий стул у барной стойки.
– Они пахнут риском и весельем, – не оборачиваясь, ответил Нейл, усердно роясь на полках с шуршащими пакетами. – Совсем не будоражит происходящее вокруг? Так флегматично себя ведёшь, будто подобные вылазки для тебя – обычное дело.
– А должно?.. Если нас поймают – прикинусь заложницей.
– Хитро. Но нас вряд ли поймают. Видишь ли, по средам тут законный выходной, и никого, кроме охранника на первом этаже, во всём здании нет. Видеокамеры установлены только перед центральным входом, а обход старик делает редко.
– Что это за место? Всё вокруг такое дорогое и роскошное. На потолке разве лишь лепнины не хватает.
– Главный культурный центр нашего региона, – выпрямившись, Нейл положил на столешницу пару банок с газировкой и большую плитку молочного шоколада с ягодной крошкой. Посмотрел на Лию и с игривой улыбкой пояснил: – Грубо говоря, первые четыре этажа разделены на два огромных зала: справа – театр, слева – опера. Что-то из этого интересует?
– Не особо. Ты раньше тут работал?
– Ага, летом как-то подрабатывал.
– И всем плевать, что ты подворовываешь у местного кафе? Да и вообще, никаких замков… У вас, должно быть, очень мягкие законы.
– Ну, как сказать. Если сравнивать с другими странами, то у нас намного ниже уровень преступности. Ограбления случаются настолько редко, что многие люди, особенно в провинции, даже не запирают входные двери. Насилие и убийства тоже явления нечастые. Правда, иногда люди пропадают без вести, но ты и сама видела – вокруг леса, моря. Либо утонули, либо дикие животные сгрызли. Обычно остатки тел кто-нибудь находит.
Услышав о животных, она встрепенулась:
– А какие хищники в ваших лесах обитают?
– Всякие. От куниц и лис до рысей и медведей. Но конкретно в нашем регионе таких крупных хищников, как медведи, нет. Стаи волков держатся поодаль от города – не приближаются. Зато рыси иногда забредают. Есть даже одомашненные, которые регулярно являются за подачками от любителей подкормить дикую живность свежим мясцом. Есть ещё еноты, на которых у нас полномасштабная охота идёт, а их популяция даже и не думает редеть.
– Бедные еноты. За что вы с ними так?
– Еноты – известные вредители. Ко всему прочему, встречаются слишком сообразительные мастаки по части пробираться в чужие жилища. Притом не боятся ведь никого: ни людей, ни домашних животных. У нас в городе в прошлом году случился один инцидент: окно в детской на первом этаже мать оставила открытым, и, как следствие, пробегающий мимо енот счёл это за приглашение. На крики новорождённого ребёнка она прибежала не сразу, а к тому моменту, когда у него уже отгрызли нос и верхнюю губу.
– Это, конечно, полная жесть, – Лиа нахмурилась и постучала ногтем по столешнице. – Но я читала, что еноты не нападают первыми, и вообще они довольно безобидные животные. Я одно время очень хотела завести полоскуна… Может, у этого было бешенство? Тогда несправедливо из-за единичных особей убивать тысячи славных зверьков.
– На них объявлена охота вовсе не потому, что они такие злые – нападают на людей. Ты же знаешь, что еноты – всеядные хищники, хорошо адаптирующиеся к любым условиям жизни? Вот поэтому увеличение их популяции, а они плодятся в бешеном темпе, грозит экологическим дисбалансом. Они вытесняют других животных. Являются переносчиками многих болезней. Так ещё и умны: особенно хорошо их мозги развиваются в условиях городской среды.
– Знаю, что пристрастна, но мне их всё равно жалко.