Неправильная. Эликсир ректора
- -
- 100%
- +
Он подошел и остановился рядом, возвышаясь надо мной, как столетний дуб. Такой же могучий и несгибаемый. Но все же он не внушал такого страха, как ректор.
— Подполковник Дроган. Куратор первого года обучения, — представился он. — По всем вопросам вы обращаетесь ко мне.
Следом за ним семенила девушка. В похожем на мое стареньком пальто и неброском шерстяном платье. Ее большие зеленые глаза были испуганно распахнуты, губы искусаны почти в кровь.
Похоже, и для нее это зачисление оказалось внезапным.
— Эйра Фростгард, Марта Оакс. — Куратор кивнул нам. — Следуйте за мной.
Пока мы шли по прямым, вымощенным камнем дорожкам, девчонка во все глаза рассматривала меня.
— Фростгард? — не выдержав, прошептала она. — Как…
— Да, — ответила я, сжав зубы: смысла отпираться не было.
Фамилия отца так или иначе была известна всем, кто поступал в академию: «подвиг» отца был в одном из вопросов вступительных билетов. А то, как он поступил с собственной семьей, ни для кого не имело значения.
Марта раскрыла было рот, чтобы еще что-то спросить, но я посмотрела на нее так, что она передумала. Однако стало очевидно: мне нужно готовиться к вопросам. И если те, кто попроще, могли восхищаться отцом, то большинство аристократов знают про наше положение. И не побрезгуют возможностью пройтись по мне.
Я собиралась вытерпеть все и зубами держаться за место, чего бы мне это ни стоило.
Серые корпуса высились по бокам безмолвными громадами. Практически никого из кадетов не было видно. Я за весь наш путь заметила только две пары дежурных.
— Куда мы идем? — робко пискнула Марта.
— В казарму, — сухо ответил Дроган. — Положите свои вещи. Сейчас по расписанию вечерняя строевая подготовка, поэтому у нас есть время, чтобы не привлекать лишнего внимания к вашему прибытию.
Мы вошли в серое пятиэтажное здание, такое же, как и все остальные. Узкие окна первого этажа напоминали бойницы. Двери — большие, двустворчатые, с массивными чугунными кольцами вместо ручек.
В огромном мрачном холле с широкой лестницей в центре пахло мастикой и чистотой. Мне показалось, что эти каменные стены и полы мыли даже чаще, чем в нашей больнице. И сомнений в том, кто этим занимался, тоже не возникало — сами кадеты.
— На первом этаже комнаты дежурных, комната хранения вещевого довольствия и кладовая, — неопределенно махнул рукой куратор. — Здесь, — он махнул левой рукой, — вывешиваются все срочные приказы. Ваши спальные помещения на втором этаже.
Мы посеменили за ним по каменной лестнице, отполированной за многие годы существования академии. Она освещалась рядом окон, расположенным по вертикали вдоль всех лестничных пролетов — чтобы максимально использовать дневной свет.
Лестница вывела нас на просторную квадратную площадку второго этажа. Здесь были лишь две двери, над каждой из которых прямо в камне стен выбиты надписи на древнеэстерлинском языке. Я не смогла их прочесть. Но этот язык обязателен в программе обучения. Смогу когда-нибудь.
Рядом с надписями темнели немного щербатые цифры: слева — единица и справа — двойка. Похоже, номера курсов. Подполковник свернул к левой двери.
— Это комната первого курса, — произнес он и распахнул дверь, пропуская нас в просторное помещение с высокими сводчатыми потолками и двумя рядами окон. — Ваши койки двадцать и двадцать девять.
Я замерла. Что я ожидала увидеть? Ну точно не два ряда двухъярусных черно-белых металлических кроватей вдоль стен. Над каждой — своя лампа, но я была уверена, что все они загораются и гаснут одновременно — по режиму. Около каждого спального места — привинченная к стене полка и… все. Никаких ширм-занавесочек. Неужели?..
— Вещи можно сложить в шкафы с вашим номером у дальней стены, — продолжил инструктировать Дроган.
— Это спальня для… девочек? — произнесла вслух мои опасения Марта.
Подполковник усмехнулся и покачал головой.
— Кадет Оакс, здесь нет девочек и мальчиков, здесь будущие военные медики. И никого не смущают анатомические особенности. Вам все ясно?
Марта странно всхлипнула, а я сжала зубы. Но куратор все же решил сжалиться над нами и добавил:
— Санузлы раздельные, в дальнем конце спальни. Женский — налево, мужской — направо. Подъем в шесть ноль-ноль. Отбой в двадцать два ноль-ноль. За опоздание на построение — наряд вне очереди. За нарушение устава — гауптвахта. Здесь нет леди и простолюдинок, здесь есть кадеты. Это понятно?
Мы не сговариваясь кивнули.
— Да, подполковник Дроган.
— Форму и постель получите в комнате хранения вещевого довольствия после ужина. А сейчас приведите себя в порядок. У вас пять минут.
Я машинально одернула свое платье. Марта рассеянно посмотрела на ряды кроватей.
— А дальше? — все же решила уточнить я.
— Дальше я сопровожу вас в административный корпус. — Подполковник посмотрел на нас как будто бы с сочувствием. — Ректор академии, профессор Рейвен, желает лично проинструктировать тех, кого он зачислил на курс посреди семестра.
Воздух застрял у меня в горле. Мир на секунду покачнулся. Левый глаз дернулся.
Если Рейвен меня узнает — мне конец.
22. Альтер Рейвен
День тянулся бесконечно. К вечеру головная боль наконец притихла, оставив тупую муть в мыслях и ощущение, будто в череп насыпали сырого песка. Тоже, видимо, устала бороться с бумажной волокитой. Единственным светлым пятном стал спецкурс по генетической хирургии у выпускников. По крайней мере они стали уже почти полноценными личинками целителей… но только годы практики сделают из них взрослых особей.
Из тех, кто доживет.
Шнаус-старший едва не пережег кристалл связи, пытаясь добиться от меня личной встречи. Даже пытался угрожать. Дело о краже тут же оказалось в полиции. Нет, до суда дело не дойдет — я не настолько наивен. Но нервы потреплют знатно, и банковский счет облегчат. Сын человека, снабжающего армию, — вор! Он сделает все, чтобы эта история не попала в газеты… Плевать на репутацию, какие убытки — желающие его подсидеть и самому погреть руки на армейских контрактах найдутся мгновенно.
А я позабочусь о том, чтобы его конкуренты об этом узнали. Одна-другая нечаянно оброненная рядом с нужными ушами фраза — и никаких газетчиков не понадобится.
Я предупреждаю только один раз. Не захотели услышать — ваши проблемы.
Сам я этого недоумка не допрашивал, однако стенограмма отчета подтверждала предварительный диагноз: хронический дефицит серого вещества мозга. Который сам кадет трактовал как острую нехватку адреналина.
Он поспорил. Этот идиот решил, будто умнее всех остальных и сможет пронести селективный кристалл за КПП. Думал — если это слово применимо в данном случае — что легче всего провернуть кражу, когда все завтракают.
Что ж, полиция компенсирует ему недостаток адреналина с лихвой.
Вместо анатомии по расписанию первый курс вывели на построение. Двадцать восемь кадетов, уже сейчас считающих себя элитой только потому, что прорвались сюда. На самом деле — кучка перепуганных щенков. Кто-то из них, может, и станет элитой. Если дотянет до диплома.
Осенний ветер мигом выдул из этих голов спесь и мечты о том, как они, облачась в расшитые золотом мундиры, станут вершить судьбы империи. Кадеты ежились, переминались с ноги на ногу и откровенно не понимали, за что их выволокли на улицу.
И, конечно, мне они не обрадовались.
Я прошелся вдоль строя. Медленно. Шепотки стихли, только дыхание вырывалось облачками пара и тут же таяло в серой предвечерней мути.
— Сегодня кадет Шнаус покинул академию. — Я не повышал голос, но тишина и акустика плаца донесли его до каждого. — Отчислен. Без возможности восстановления.
Кто-то дернулся, кто-то судорожно вздохнул, кто-то переглянулся с соседом. И снова все притихли.
Я остановился в центре, заложил руки за спину, оглядел строй. Те, кто обычно стоял по обе стороны от Шнауса, сдвинулись друг к другу, будто пытались заткнуть дыру, на месте которой еще сегодня утром был их товарищ.
— Некоторые из вас уже наверняка знают, что он натворил. Остальным сообщаю: он пытался украсть государственное имущество. Забавы ради. Видимо, учебной нагрузки оказалось недостаточно, чтобы его развлечь. Кадет Шнаус заключил пари.
Я снова замолчал. Ветер прошелся по деревьям, закружил у меня под ногами маленький смерч из листьев.
— Идиотам не место среди тех, от кого будут зависеть чужие жизни.
Я снова оглядел их — одного за другим. Кто-то побелел, кто-то пошел красными пятнами, и ни один не выдержал моего взгляда. Возможно, им было стыдно. Возможно — просто боялись. Единицы, наверное, начали понимать: шутки давно закончились.
Но мне надо было, чтобы это поняли все. А потому — придется преподать еще один урок.
— Для пари нужны как минимум двое. Тот, кто подбил Шнауса на это дерьмо, — три шага вперед. Немедленно.
Тишина. Ни один не шелохнулся.
— Даю десять секунд на то, чтобы найти в себе остатки яиц.
Подполковник Дроган за моей спиной щелкнул крышкой карманных часов. Я бросил короткий импульс, усиливая звук.
Тик.
Звук ударил по плацу, как молот по наковальне. Один из кадетов в первом ряду вздрогнул.
Тик.
Десять ударов, отсчитывающих их коллективную трусость. Никто не вышел. Тот, кто подговорил Шнауса, сейчас молился, чтобы его не сдали. А остальные... остальные решили поиграть в героев.
— Считаете, что прикрывать своего, — это доблесть? Разочарую вас. Это — круговая порука. Попытка скрыть преступление на передовой оборачивается братской могилой для всего отряда. Попытка скрыть свою ошибку… даже свою слабость погубит не только вас. В прямом смысле. Целитель, скрывший, что истощил резерв, убьет всех, кто от него зависит. Вы сейчас не кучка кадетов. Вы — единое тело. И если в нем завелась гниль, плохо будет всем.
— Подполковник Дроган, — произнес я в пространство.
Куратор первого курса, чеканя шаг, вышел у меня из-за спины и вытянулся напротив.
— Слушаю, ваше превосходительство!
23.
— Сопроводите кадетов на склад и проследите, чтобы им выдали полную боевую выкладку. Далее сопроводите их на полосу препятствий.
— Есть!
Он отошел к строю дожидаться возможности выполнить приказ. Кадеты позеленели — кажется, до них начинало доходить, что добром все это не кончится.
— Рассчитаться на первый-второй! — рявкнул я.
Расчет пронесся по ряду, и снова стало тихо.
— Первый — условно тяжелораненый. Второй — эвакуирует. Задание: преодолеть полосу препятствий. Раненый коснулся земли — возвращаетесь на старт. Попытались смухлевать — возвращаетесь на старт. Раненый решил помочь товарищу — возвращаетесь на старт. После финиша возвращаетесь на старт, меняетесь и проходите дистанцию заново. Не уложитесь в полчаса — весь курс вместо ужина отрабатывает строевую подготовку до отбоя. Всем ясно?
Ни звука. Только обреченный выдох двадцати восьми парней.
— Всем ясно? — повторил я.
— Так точно, ваше превосходительство! — хором рявкнули они.
— Исполнять.
— Нале-во! — скомандовал Дроган. — Шагом марш!
Я не стал смотреть им вслед. Не они первые, не они последние, из кого приходится выбивать дурь сытой и ленивой жизни. Привыкли, что прислуга целует им задницы, а родители всегда прикроют.
В полевых условиях прикрывать будет некому.
И, если уж начистоту, я бы сейчас предпочел сам пробежаться по полосе препятствий вместо того, чтобы снова зарабатывать геморрой, разбираясь с бумагами.
Однако пришлось. Я не разгибался до самого вечера. Уже после шести Горнет принес письмо. Пометка «Срочно», министерский штамп. Итог того самого заседания в министерстве санитарии, которое я сегодня благополучно прогулял. Обсуждать с тыловыми чиновниками очередное постановление об ужесточении контроля за расходованием спирта я не собирался: здесь, в академии, хватает дел поважнее.
У машинописного текста нет особых примет. Вот только имя в конце отозвалось вспышкой боли в затылке.
«В связи с участившимися случаями возникновения новых очагов колониального мора в южных провинциях постановляем откомандировать пятерых лучших кадетов выпускного курса на стажировку в колониях. Донести распоряжение до генерала А. Рейвена.
Ответственным за исполнение назначить генерала О. Фростгарда».
Пальцы смяли листок, чтобы отправить эту писульку в камин. В голове снова зазвучал равнодушный голос офицера связи. Казалось, от бумаги несло той едкой гарью, которую невозможно забыть даже за годы.
— Готовлю приказ о стажировке? — спросил Горнет.
Я усмехнулся. Размашисто написал поперек листа: «Отказать». Поднял голову.
— Пусть сам едет и покажет, как надо работать, а не отправляет в чумной город моих лучших студентов.
Горнет ушел. Я с хрустом потянулся в кресле и ругнулся, услышав стук в дверь. Кого еще принесло?!
— Разрешите, ваше превосходительство? — В дверях стоял подполковник Дроган.
Точно. Новые кадеты. Велел подготовить приказ, привести их вечером — и забыл.
Я вытянул его из стопки бумаг на столе. Как раз и познакомимся.
Я пропустил стандартный текст и остановился на фамилиях зачисленных. Марта Оакс и…
Эйра Фростгард.
Воздух застрял в груди. Твою. Мать.
Буквы заплясали перед глазами.
— Входите, — приказал Дроган, не оставляя мне времени подумать. Я натянул на лицо равнодушную маску.
В висках колотилась кровь. Я сам, собственной рукой, приказал зачислить на факультет дочь Фростгарда. Я хотел талантов из списка ожидания. Я получил… Талантище.
В кабинет вошли двое. Трясущаяся белобрысая девица.
И вторая.
Гладко зачесанные темные — наверное, в мать, которую Фростгард привез из колоний, — волосы. Белая, почти прозрачная кожа.
Признак породы у аристократов. Или недоедания у…
У слабоумной уборщицы, которая утром драила мой кабинет и разглядывала мои причиндалы.
2
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.