© Перевод. А. Либерман, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
TO THE ONLIE BEGETTER
OF THESE INSUING SONNETS
Mr. W. H. ALL HAPPINESSE
AND THAT ETERNITIE
PROMISED BY OUR EVER-LIVING POET
WISHETH THE WELL-WISHING
ADVENTURER IN SETTING FORTH
T. T.
Сонет I
From fairest creatures we desire increase,That thereby beauty's rose might never die,But as the riper should by time decease,His tender heir might bear his memory:But thou, contracted to thine own bright eyes,Feed'st thy light's flame with self-substantial fuel,Making a famine where abundance lies,Thyself thy foe, to thy sweet self too cruel.Thou that art now the world's fresh ornamentAnd only herald to the gaudy spring,Within thine own bud buriest thy contentAnd, tender churl, mak'st waste in niggarding.Pity the world, or else this glutton be,To eat the world's due, by the grave and thee.От красоты расцвета люди ждут:У розы все должно быть впереди.Но годы зрелость к старости ведут —Лишь от наследника спасенья жди.Ты дивной красоты своей жених.Свеча горит, но тает воск в бессилье.Лучистые глаза – что проку в них?Запомни: голод сменит изобилье.Всем прелестям земли ты задал тон,Весны роскошый вестник и гонец,Но семя ты свое зарыл в бутон —О, как ты расточителен, скупец!Со смертью вместе, свой цветок пожрав,Ты мир лишишь его законных прав.Перевод А. С. ЛиберманаОт избранных существ потомства мы желаем,Чтоб роза красоты цвела из рода в род,Чтоб старому, когда к земле он пригнетаем,На смену возникал такой же юный всход.А ты, в себя лишь взор блестящий устремляя,Его огонь живишь из недр своих же благ,И, где обилие, там голод порождая,Нещаден к прелести своей, как лютый враг.Ты, мира лучший цвет и вестник несравненныйЛикующей весны, – хоронишь от людейВ сомкнутой завязи свой жребий драгоценныйИ разоряешься от скупости своей.Не объедай же мир чрез меру и чрез силу,Чтоб все его добро не унести в могилу.Перевод В. С. Лихачева Мы красоте желаем размноженья,Нам хочется, чтоб цвет ее не вял, —Чтоб зрелый плод, – как все, добыча тленья —Нам нежного наследника давал.А ты, плененный сам собой, питаяТвой юный пыл своим топливом, самТворя бесплодье вместо урожая,Сам враг себе, жесток к своим дарам.Ты ныне миру вешних дней отрада,Один глашатай прелестей весны,В зачатке губишь цвет твоей услады,Скупец и мот небесной красоты.Так пожалей же мир, иначе плодТвоей красы с тобою гроб пожрет.Перевод М. И. ЧайковскогоСонет II
When forty winters shall besiege thy browAnd dig deep trenches in thy beauty's field,Thy youth's proud livery, so gaz'd on now,Will be a tatter'd weed, of small worth held:Then being ask'd where all thy beauty lies,Where all the treasure of thy lusty days,To say, within thine own deep-sunken eyes,Were an all-eating shame and thriftless praise.How much more praise deserv'd thy beauty's use,If thou couldst answer 'This fair child of mineShall sum my count, and make my old excuse,'Proving his beauty by succession thine!This were to be new made when thou art old,And see thy blood warm when thou feel'st it cold.За сорок лет твой лоб затопчут годы;Поникнув, сдастся красота твоя,И яркий плащ, законодатель моды,Окончит век средь старого тряпья.И если скажешь: «Прежний блеск вельможныйИ страсти клад, дарованный судьбой,В потухшем взоре я храню надежно», —То это будет жалкой похвальбой.Поверь, ты б клад бесценный преумножилИ счеты свел с природою честней,Сказав: «Вот сын мой. В нем я снова ожил,В нем продолженье юности моей», —И видел бы, как расцветает в сынеВсе то, что так в самом прекрасно ныне.Перевод А. С. ЛиберманаКогда глубокие следы сорокалетьяЦветущий дол твоей красы избороздятИ нищенский покров из жалкого веретьяЗаменит юности блистательный наряд,Тогда-то на вопрос: что сделал ты с красою?Где все сокровища беспечно-добрых дней? —Постыдной было бы, нелепой похвальбоюОтветить: все они во впадинах очей.Не большею ли ты себя покрыл бы славой,Когда б ответить мог: «Прекрасное дитя,Мой долг вам уплатив, мне даст на старость право», —Кто возразил бы, вновь твой образ обретя?Вот от чего твое воспрянуло бы тело;Вот что остывшую бы кровь твою согрело.Перевод В. С. ЛихачеваКогда твой лик осадят сорок зим,Изрыв красу твоей роскошной нивы,То блеск его, теперь неотразим,Представится тогда мрачней крапивы.И на вопрос, где красота былая,Сокровище твоих весенних дней,Не прозвучит ли как насмешка злаяОтвет: «В глуби ввалившихся очей»?Насколько ж будет лучше примененьеТвоих даров, когда ответишь: «ВотМой сын, в нем старости моей прощенье…»И снова лик твой миру зацветет.Так, стариком, ты станешь юным вновь,Когда в другом твоя зардеет кровь.Перевод М. И. ЧайковскогоСонет III
Look in thy glass, and tell the face thou viewestNow is the time that face should form another;Whose fresh repair if now thou not renewest,Thou dost beguile the world, unbless some mother.For where is she so fair whose unear'd wombDisdains the tillage of thy husbandry?Or who is he so fond will be the tombOf his self-love, to stop posterity?Thou art thy mother's glass, and she in theeCalls back the lovely April of her prime:So thou through windows of thine age shalt see,Despite of wrinkles this thy golden time.But if thou live, remember'd not to be,Die single, and thine image dies with thee.Вот зеркало. Ты видишь отраженье?Пока одно, а быть должно вас двое.Создай в расцветших красках повторенье,Чтоб жили мы и женщины в покое.Где та, которой не вспахал ты клин,Не пожелавшая такого плуга?Где тот, кто прожил, как глупец, один,Влюблен в себя и не нашедший друга?Ты отраженье матери своей,В твоем лице ее апреля нега;Так ты в окне грядущих зимних днейВесну увидишь, а не гору снега.Но если сам ты сгинешь без следа,То образ тот исчезнет навсегда.Перевод А. С. ЛиберманаТы видишь в зеркале свое изображенье?Скажи ему: пора подобное создать;Иначе у земли ты совершишь хищенье,У юной матери отнимешь благодать.Где та красавица, чья девственная ниваТакого пахаря отвергла бы, как ты?Найдется ли глупец, чтоб скрыть себялюбивоВо мраке гробовом наследье красоты?Для матери твоей ты зеркало такое ж,Она в тебе апрель свой дивный узнает:Сквозь стекла старости в родных чертах откроешьТы также золотой звезды своей восход.Но, если хочешь ты посмертного забвенья,То умирай тогда один – без отраженья.Перевод В. С. ЛихачеваВот зеркало. Взгляни и отраженьюСкажи: пора преемника создать,Иначе ты лишишь благословеньяМир светлый и неведомую мать.Где та, чья непорочная утробаОтвергнет радость понести твой плод?Где тот, кто хочет быть подобьем гробаВ самолюбви, чтоб прекратить свой род?Ты отблеск матери, верни ж и ты ейАпрель ее красы. И пусть твой сынТебе вернет назад дни золотыеТвоей весны в дни грустные морщин!Но коль не хочешь памяти людей,Умри один с наружностью своей!Перевод М. И. ЧайковскогоСонет IV
Unthrifty loveliness, why dost thou spendUpon thyself thy beauty's legacy?Nature's bequest gives nothing, but doth lend,And being frank she lends to those are free.Then, beauteous niggard, why dost thou abuseThe bounteous largess given thee to give?Profitless usurer, why dost thou useSo great a sum of sums, yet canst not live?For having traffic with thyself alone,Thou of thyself thy sweet self dost deceive.Then how, when nature calls thee to be gone,What acceptable audit canst thou leave?Thy unused beauty must be tomb'd with thee,Which, used, lives th' executor to be.Красавец, не прижимист ты, но в толкЯ не возьму: где ж красоты наследство?Свои дары дает природа в долг,Вручая щедрым для отдачи средства.Скупец прелестнейший! Вопрос мой прост:Ты расточаешь на себя щедроты?Какой ты ростовщик! Не виден рост;Ответь: богатства тратишь на кого ты?Любить себя – самообман, игра;Ты вдохновенно лишь себя лелеешь.Что скажешь ты, когда придет пора,Какой отчет природе дать сумеешь?Прекрасное, не пущенное в дело,Как труп, как в гроб опущенное тело.Перевод А. С. ЛиберманаСкажи мне, красота, зачем ты расточаешьБезумно на себя все, что ни получаешь?Природа не дарит, а лишь взаймы дает,И то лишь тем, кто долг свой честно отдает.Зачем же ты, скупец, во зло употребляешьВрученное тебе и праздно расточаешь?Такие суммы, друг, не следует сорить,Когда и без того едва ты можешь жить!Имея дело лишь с одним самим собою,Себя же выгод всех лишаешь ты в борьбе.Когда ж твой бренный прах покроется землею,То что благого ты оставишь по себе?Бесплодной красота твоя сойдет в могилу,Тогда как по себе ты б мог оставить силу.Перевод Н. В. ГербеляПрелестный мот небесных чар, не тратьСам на себя дары благой природы!Свободная, она ведь может взятьТо, что дарует в долг детям свободы.И так, зачем ты, красота скупая,Не отдаешь с щедротой то, что щедроТебе дано, без пользы возвращаяСокровище в сокровищное недро?Имея дело только сам с собой,У чар твоих крадешь ты обаянье,И в день Суда, за гробовой доскойКакое ты предъявишь оправданье?Бесплодная краса умрет с тобой,Но, давши плод, останется живой.Перевод М. И. ЧайковскогоСонет V
Those hours, that with gentle work did frameThe lovely gaze where every eye doth dwell,Will play the tyrants to the very sameAnd that unfair which fairly doth excel;For never-resting time leads summer onTo hideous winter, and confounds him there;Sap check'd with frost, and lusty leaves quite gone,Beauty o'ersnow'd and bareness every where:Then, were not summer's distillation left,A liquid prisoner pent in walls of glass,Beauty's effect with beauty were bereft,Nor it, nor no remembrance what it was:But flowers distill'd, though they with winter meet,Leese but their show; their substance still lives sweet.Во всех шедеврах дней ушедших труд;Ликует взор, мила их красота нам,Но дни спешат и красоту крадут,Своим твореньям сделавшись тираном.Безостановочное Время шлетМертвящие морозы вслед за летом;Тепло – в темнице, всюду снег и лед,И стынут соки в дереве раздетом.Когда б не заключали мы цветыТекучим пленником в стекло флакона,О красках отошедшей красотыЗабыл бы мир в дремоте без урона.Но жив в духах разлитый дух цветов,И он сильнее зимних холодов.Перевод А. С. ЛиберманаТе самые часы, чьей силой властнойКраса весны так дивно расцвела, —Как злой тиран, разрушат вид прекрасныйИ уничтожат все свои дела.Не хочет время ждать! Отрада лета,Глядишь, сменилась скучною зимой,Замерзла жизнь, нет ни листа, ни цвета,И спит краса под снежной пеленой.Да, если б сок цветов мы в плен не брали,Чтоб сохранить следы весны в стекле, —С красой бы все дела ее пропали,Была б она забыта на земле;Сок извлечен, – и есть предел утрате:Хоть нет цветов, – есть жизнь в их аромате.Перевод Н. А. ХолодковскогоТе самые часы, что нам родятПрелестный лик, чарующий все взгляды,Как злой тиран в тиши готовят яд,Чтоб смыть с лица блеск вешнего наряда.Ведь время неустанно гонит летоК убожеству уродливой зимы,Где снегом все, как саваном, одето,Где листья и цветы – добыча тьмы.Когда в стенах хрустального фиалаНе жил бы вешний запах и зимой,То сладость бы его не оживала,И память бы о нем была немой.Но, извлеченный из цветов, зимоюХранит он хоть на вид – их суть собою.Перевод М. И. ЧайковскогоСонет VI
Then let not winter's ragged hand defaceIn thee thy summer, ere thou be distill'd:Make sweet some vial; treasure thou some placeWith beauty's treasure, ere it be self-kill'd.That use is not forbidden usury,Which happies those that pay the willing loan;That's for thyself to breed another thee,Or ten times happier, be it ten for one;Ten times thyself were happier than thou art,If ten of thine ten times refigur'd thee:Then what could death do if thou shouldst depart,Leaving thee living in posterity?Be not self-will'd, for thou art much too fairTo be death's conquest and make worms thine heir.Найди ж скорей прелестный тот сосуд,Где сохранить ты смог бы краски лета.В нем соки молодости не замрут,И злой зиме не сжить тепло со света.Все в рост пойдет, но ты не ростовщик:Приносят людям радость эти траты.Да! Десять к одному: процент велик,Зато умножишь в десять раз себя ты.И стал бы ты счастливей в десять разИ даже лучше: десять раз по десять.Ушла бы смерть. Потомство! Мой рассказИ мой совет не можешь ты не взвесить.Прекрасно все в тебе. Не будь упрям:Нельзя, чтоб весь достался ты червям.Перевод А. С. ЛиберманаСпеши сберечь для нас цветник благоуханный,Пока суровая зима не подошла;Наполни сладостью сосуд, тобой избранный,Пока в себе самой краса не умерла.Ведь ты ростовщиком того не называешь,Кому должник свой долг от сердца отдает:Другого лишь себя ты миру оставляешь,А за добавочных – добавочный почет,И счастье личное ты в десять раз умножишь,Коль, вместо одного, создашь десятерых:От смерти понести какой ущерб ты можешь,Продолжив бытие в наследниках своих?Так не упрямься же: с твоею ли красоюЧервям лишь кормом стать под сенью гробовою!Перевод В. С. ЛихачеваНе дай зиме жестокой известиТвой аромат весенний. Влей же счастьеВ какой-нибудь фиал, дай нарастиСокровищу красы до дней ненастья.И не считай такой прирост запретным:Плательщику ты радость принесешь.Сам для себя не умирай бездетным,Не раз, а десять раз себя размножь.Будь счастлив десять раз своей судьбою,Вкушая счастье десяти детей.Что, что похитит смерть тогда с тобою,Когда ты жив в чертах семьи твоей?!Кто так красив, не должен быть упрям.Не завещай красы твоей червям.Перевод М. И. ЧайковскогоСонет VII
Lo! in the orient when the gracious lightLifts up his burning head, each under eyeDoth homage to his new-appearing sight,Serving with looks his sacred majesty;And having climb'd the steep-up heavenly hill,Resembling strong youth in his middle age,Yet mortal looks adore his beauty still,Attending on his golden pilgrimage;But when from highmost pitch, with weary car,Like feeble age, he reeleth from the day,The eyes, 'fore duteous, now converted areFrom his low tract, and look another way:So thou, thyself outgoing in thy noon,Unlook'd on diest, unless thou get a son.Взгляни! Когда благословенный глаз,Слепя нас, поднимается с востока,Коленопреклоненно каждый разВстречаем мы божественное око.Все дальше по небесной крутизне;Еще кипит в нем сила молодая,И смертных взгляд прикован к вышине,Смертельный путь в восторге наблюдая.Но, позади оставив свой зенит,С дневной тропы съезжает колесница.Был этот путь недавно знаменит —Жаль: в сумерки им глазу не плениться.На полдне свет твой не сошелся клином,Но должен заменить ты солнце сыном[1].Перевод А. С. ЛиберманаКогда могучее светило нам с востокаЯвляет ясный лик, с восторгом на негоВзирает каждое в тот миг земное око,Приветствуя лучей победных торжество;Когда, как юноша в цвету, на холм небесныйВзбирается оно, все в золотом огне, —Им ослепленные, мы клоним взор чудесный,Подъем его следя по синей крутизне;Когда же с высоты полудня ковыляетОно по-старчески на отдых и покой, —Вниманья нашего оно не привлекаетИ одиноко путь доканчивает свой.Вот так же и тебя на склоне мир забудет,Коль старости твоей лелеять сын не будет.Перевод В. С. ЛихачеваКогда поутру благодатный светВздымает лик свой пламенный с востока,Все взоры шлют восторженный приветВеличию всевидящего ока.Достигнув до вершин пути, оно,Подобно юности в поре расцвета,Опять красой для смертного полно,Все в золоте полуденного света.Но чуть оно, как путник утомленный,Начнет сходить к земле, к разлуке с днем,То ум людской, бывало, восхищенный,Теперь уже не думает о нем.Так в старости умрешь ты, позабыт,Коль облик твой твой сын не воскресит.Перевод М. И. ЧайковскогоСонет VIII
Music to hear, why hear'st thou music sadly?Sweets with sweets war not, joy delights in joy.Why lovest thou that which thou receiv'st not gladly,Or else receivest with pleasure thine annoy?If the true concord of well-tuned sounds,By unions married, do offend thine ear,They do but sweetly chide thee, who confoundsIn singleness the parts that thou shouldst bear.Mark how one string, sweet husband to another,Strikes each in each by mutual ordering,Resembling sire and child and happy mother,Who all in one, one pleasing note do sing:Whose speechless song being many, seeming one,Sings this to thee: 'thou single wilt prove none.'От музыки ты делаешься строже.Свет ищет свет, мед тяготеет к меду;Ты музыка сама. Так отчего жеТебе аккордов сладость не в угоду?Гармония, но слышать ты не рад,Как стали в строй разрозненные ноты.Возможно ли, что нежный звукорядВ твоей душе мог заронить заботы?Струна к струне – как в браке их союз:Одна другой надежная опора;Муж, дети, мать, и нет прочнее уз,И нет на свете слаженнее хора.Как слитен хор! Прислушайся, молю:«Один без пары равен ты нулю».Перевод А. С. ЛиберманаТвой голос – музыка: так почему же внемлешьТы музыке с тоской? Ведь нега к неге льнет;А ты приятное нерадостно приемлешьИ не бежишь того, что скорбь тебе несет?Аккорды стройные твой чуткий слух терзают,Но их гармония – лишь ласковый упрек.Они, звуча в одно, тебе напоминают,Что вне гармонии земной ты одинок.Ты слышал ли, как две струны в согласном строеСвободно льющейся мелодией звучат?Так и отец, и мать, и их дитя – все троеОдну и ту же песнь в сердцах своих таят.И говорят тебе немые звуки эти:Кто одинок – того как будто нет на свете.Перевод В. С. ЛихачеваЗвук музыки тебе печаль внушает.Но почему? Цветок цветку ведь друг?Зачем же любишь то, что огорчает,И рад тому, что мучит, как недуг?Когда согласье сладкопевных звуковВ созвучьи нежном тяготит тебя,Оно ворчит, – как дед на милых внуков, —Что ты живешь, лишь сам себя любя.Заметь, что струнный звук всегда в другомНаходит отклик в стройном сочетаньи,Как мать, отец, дитя – всегда в одномСозвучьи шлют хваленье мирозданью.Слив голоса, без слов, все за одно,Они поют: «бездетный, ты ничто»!Перевод М. И. ЧайковскогоСонет IX
Is it for fear to wet a widow's eye,That thou consumest thyself in single life?Ah! if thou issueless shalt hap to die,The world will wail thee, like a makeless wife;The world will be thy widow and still weepThat thou no form of thee hast left behind,When every private widow well may keepBy children's eyes, her husband's shape in mind.Look, what an unthrift in the world doth spendShifts but his place, for still the world enjoys it;But beauty's waste hath in the world an end,And kept unused, the user so destroys it.No love toward others in that bosom sitsThat on himself such murderous shame commits.Из страха ль, что вдова слезу прольет,Ты холостяцкой жизнью не смущен?Но если в мире твой угаснет род,Тебя оплачут, как безмужних жен.Тогда вдовой и будет мир рыдать,Что нет подобья твоего меж нас —И сирых вдов коснулась благодатьОтца увидеть в блеске детских глаз!Растратчик мир плодами мотовстваВ других руках воспользуется шире,Но красота недолгий срок жива:Запри ее, и нет ей места в мире.Знай себялюбец: красота для всех;Скрывать ее – позор и смертный грех.Перевод А. С. ЛиберманаНе страх ли, что вдову ты здесь в слезах покинешь,Тебя принудил дать безбрачия обет?Напрасно! Если ты от нас бездетным сгинешь,Вдовою по тебе останется весь свет.Он, как вдова, о том скорбеть и плакать станет,Что отпечаток твой утрачен для него;Вдова же, в детские глазенки только взглянет,Вновь обретет черты супруга своего.Не разоряет мир добытых благ растрата:Сам промотаешься – других обогатишь;Но изжитой красе нет на земле возврата:Растратишь без толку – весь мир красы лишишь.Движениям любви то сердце непокорно,Которое себя изводит так позорно.Перевод В. С. ЛихачеваИз страха вызвать слезы у вдовыСебя ты истощаешь одиноко?Но, без потомства умирая, тыВдовой оставишь мир земной, глубокоСкорбящей, что унес ты, уходя,Твой несравненный лик с собой в могилу.Ведь плач у вдов при взгляде на дитя,В котором жив опять покойник милый,Сменяется улыбкою. Утрата,Случившись здесь, там прибылью всплывет.Но с красотой не так: ей нет возврата,Когда она бесплодно отцветет.В том нету места для любви к другим,Кто беспощаден так с собой самим.Перевод М. И. ЧайковскогоСонет X
For shame! deny that thou bear'st love to any,Who for thyself art so unprovident.Grant, if thou wilt, thou art belov'd of many,But that thou none lovest is most evident;For thou art so possess'd with murderous hate,That 'gainst thyself thou stick'st not to conspire,Seeking that beauteous roof to ruinateWhich to repair should be thy chief desire.O! change thy thought, that I may change my mind:Shall hate be fairer lodg'd than gentle love?Be, as thy presence is, gracious and kind,Or to thyself at least kind-hearted prove:Make thee another self for love of me,That beauty still may live in thine or thee.Позор! Ответь мне: ты любви не враг ли?Ты о себе не ведаешь заботы.Не спорь: любим ты многими, не так ли?Но ясно всем: не любишь никого ты.Ответ смертельный, злой ответ я слышу;Ты на себя готовишь покушеньеИ рушишь чудно сделанную крышу;Чинить ее – твое предназначенье.Не будь таким, избавь меня от казни;Пусть расцветет твоя душа, как внешность.Любовь не служит злу и неприязни.О, прояви к себе хотя бы нежность!Любя меня, на милость гнев смени:Свой блеск в себе и детях сохрани.Перевод А. С. ЛиберманаСознайся – стыд и срам! – собою беззаботноПренебрегая, ты не любишь никого;Другим себя любить позволишь ты охотно,Но тщетно ждать любви от сердца твоего.Питаешь к людям ты такое отвращенье,Что даже восстаешь на самого себяИ сокрушить готов прекрасное строенье,Которое хранить обязан ты любя.Одумайся, чтоб мог и я сказать иное.Краса лишь для любви должна служить жильем:Где доброта в лице, там кстати ль сердце злое?Хоть самому себе не будь лихим врагом!Хоть для меня, прошу, создай еще такого,В котором видеть бы я мог тебя второго!Перевод В. С. ЛихачеваНе говори, что любишь ты других,Когда ты сам себя так злобно губишь:Пусть ты любимец множества твоихДрузей, но сам ты никого не любишь.Ты так жесток к себе, так страшно лют,Что на себя же руку поднимаешьИ хочешь в прах стереть приютСокровища, которым обладаешь.О, изменись, чтоб изменил я мненье!Не гневу жить роскошнее любви!Будь, как твой вид, мил, полон снисхожденьяИ сам к себе участье прояви:Стань сам собой. И из любви ко мнеВ потомстве дай вновь цвесть своей весне.Перевод М. И. ЧайковскогоСонет XI
As fast as thou shalt wane, so fast thou growest,In one of thine, from that which thou departest;And that fresh blood which youngly thou bestowest,Thou mayst call thine when thou from youth convertest.Herein lives wisdom, beauty and increase;Without this, folly, age, and cold decay:If all were minded so, the times should ceaseAnd threescore year would make the world away.Let those whom Nature hath not made for store,Harsh, featureless and rude, barrenly perish:Look, whom she best endow'd she gave thee more;Which bounteous gift thou shouldst in bounty cherish:She carved thee for her seal, and meant therebyThou shouldst print more, not let that copy die.В цвету сегодня, завтра увядая,Смотри, как всходит брошенное семя,И кровь твоя, когда-то молодая,В твоих потомках побеждает Время.В них красота, и мудрость, и расцвет;Без них упадок, бредни, смрад дряхленья —Всему конец за шесть десятков лет,За жизнь единственного поколенья.Кто мертв в своей ущербности к желанью,Пусть гибнет злой, безликий, без приплода;Кто одарен, пусть сыплет щедрой дланью:Вручив дары, отдачи ждет природа.Ты, как печать, но помни: время кратко;Не уходи от нас без отпечатка.Перевод А. С. ЛиберманаКак вянуть будешь ты день ото дня, так будешьДень ото дня цвести ты в отпрыске своем;Ту кровь, что в юности отдать себя принудишь,Своею назовешь, сам ставши стариком.Вот в чем и разум наш, и красота, и сила;А вне – безумие, бессилье, вечный мрак:Тогда и время бы свой ход остановило,И род людской тогда невдолге бы иссяк.Кто на земле рожден не для продленья рода,Уродлив, груб, суров, – тот гибни без следа;Но, видя, как щедра к избранникам природа,Дары ее сберечь ты должен навсегда:На то в тебе и знак ее печати явлен,Чтоб миру в оттисках был подлинник оставлен.Перевод В. С. ЛихачеваТы в меру увяданья будешь вновьРасти в одном из детищ юных дней.Зачатую в пору расцвета кровьТы будешь, старясь, называть своей.В том мудрость, красота и размноженье:Вне этого ж – безумие, распад.И, если б все твое имели мненье, —Конец всему лет через шестьдесят.Пусть, созданный не для продленья рода,Урод-калека без плода умрет!Кому ж дала так много мать-природа,Пусть щедрый дар в обилии вернет!Ты создан был затем ее резцом,Чтоб быть потомству вечным образцом.Перевод М. И. Чайковского
