Тени Сатаны

Глава 1

Пролог

Пролог. Сцена: Детство и юность.

Детство моё прошло как в тумане. Родители разошлись, когда я появился. А появился я через «спираль», что у женщин стоит. Но, наверное, на всё воля Божья. Был праздник, поэтому женщины в роддоме напились, и принимал меня мужчина. Когда я открыл глаза, то увидел таинственного незнакомца с огненными глазами, в которых грешники кричат от боли. Он мне и сказал: «Вот как работать на папку, а теперь лежи и агукай». Затем он исчез. В помещение вошла женщина и сказала, что малышей нужно отнести к роженицам. Меня понесли к женщине с чёрными волосами, у которой я начал жадно пить молоко. И тут в палату зашла моя мать и потребовала меня вернуть. У моей матери, кстати, было вкусное молоко с золотистыми прожилками.

Меня выписали из роддома. Шёл снег, и меня отнесли домой. В частном доме было очень натоплено, и мне было жарко. До сих пор не люблю, когда меня плотно завязывают, – очень тесно. Я кричу, но меня не слышат, ведь говорить я ещё не мог. Потом я стал ползать, и мне было всё интересно. Однажды я засунул в рот кошачью какашку – вкус пошёл такой противный. Потом я начал вставать на ноги. Сестра протягивала мне ручки, пока мать была на работе, и говорила: «Иди сюда, сыночка». И я пошёл.

Позже я вышел во двор. Сёстры перелезли через забор, а я не мог – впереди меня ждал грозный сторож, который охранял дом и огород. Я взял молоток и ударил его по голове. И тут я увидел шестиметровую женщину, которая сказала: «Мой мальчик. Мой Тор возрождён на планете». Это была Хель, богиня царства мёртвых. Как я кусал пса, не помню и боли не помню, но собак боюсь, потому что хожу с голыми руками и без оружия.

Потом мать моей бабушки заболела, и мы вернулись в нашу деревню. Но перед этим я поцеловал яйца козла, думая, что это сиська. Пришёл Сатана и сказал: «Мой парень!» По приезду домой мы обнаружили мать моей бабушки за банкетом и моего отца. Потом из-за придирок к матери брат матери построил ей домик по соседству с домом бабушки. Но всю тяжесть мать несла на себе: работа, где больше платили, и дом. Она бралась за мужские работы, где больше платили. Так и росли.

Затем, живя в городе, мать отвела меня в школу боевых искусств, где я изучал азы рукопашного боя. Там мастер был из России и показал, как остановить человека пальцами. Было забавно, на грани фантастики. Он говорил: «Вот так. Это касание смерти. Но вам сначала нужно изучить позы зверей, это необходимо». Вот так я и ходил.

Потом у матери была странная встреча с колдуном из КГБ. У него была книга, где было написано, кто кем станет. И было немало детей в той книге. В ней значилось два сына: один будет попом, другой – колдуном. Я стал колдуном. Но брат отвергает поповское от слова «совсем», поэтому у нас своя судьба и своё предназначение. В общем, с братом поп ошибся, а я стал колдуном. Наверное, согласно натальной карте, что производилась в недрах КГБ, – кто знает, что двигало этими людьми? Однако маг из Комитета видел во мне чёрного с четырьмя рогами. А такому дорога открыта везде, куда бы ни пошёл.

В общем, зал, где я тренировался, отпал, потому что мы переехали в другой район, и пришлось ходить в зал «Строитель». КГБ отступило на время от меня, так как был распад страны, и им было просто не до меня. Мать тем временем собрала много книг по белой и чёрной магии, что я и читал. Потом всё повыкидывала, оставив только одну книгу известной сибирской ведьмы, которую я и изучил. Она, кстати, очень рада, что я с рогами стал её учеником, – с того света стала помогать, потихоньку меня обучая.

И вот я изучаю греко-римскую борьбу. Мать с отчимом ведут бизнес, но их обманули, и я чуть не умер с голоду. Потом, спустя годы, парк, где мать брала автобусы, сгорел дотла и, наверное, разорил предпринимателей, что меня обманули. Мой отец там, в тех мирах, с четырьмя рогами, способный останавливать время для смертных, и у него пятьдесят три легиона в аду. Затем родственник, что меня пытался убить, сошёл с ума и бомжевал.

Спустя время, после отравления спиртом, меня доставили в больницу – скорую вызвал отчим. Там ночь меня промывали. Я лежал на боку, и шланг в желудке был. В это время зашёл Тёмный Отец, которого не видели врачи, и я пошёл на поправку. Потом всё детство меня пытались убить.

Помню тот случай. Положили меня как-то в больницу с желудком и печенью после отравления и, свозив на обследование в другую больницу, я начал выходить из машины и вовремя поставил ноги назад, на пол машины. Какой-то придурок пролетел, выломав дверь, – она осталась у меня в руке. Потом Тёмный Отец побежал за той машиной, и они утонули в реке.

Потом я выписался из больницы. Наступил голод, когда мать обманули, а отчим попал в тюрьму. Настала пора выживать. Очень тяжёлое время было. Друзья со двора звали меня ограбить склад, но я не пошёл, сославшись на тренировки. Затем друг семьи принёс еду. Какое счастье для человека, умирающего голодной смертью, – эта сумка еды! Как бы вы знали. Рогатый Тёмный Отец потом дал спутницу этому человеку, и она нарожала ему детей, о чём он так мечтал, – его желание сбылось.

Жил, что найду. Однажды я ел в автосервисе собаку, куда сестра завела общение. Я навязался за ней, и мы пошли. Там был гуляш из собачьего мяса – очень вкусное, вкуснее в жизни ничего не пробовал. До сих пор, хоть прошли годы, а я помню этот вкус на языке. Может, потому что был голод и я чуть не умер от голода. На этот вопрос ответит лишь тот, кто голодал. Сытый голодного не поймёт.

В общем, из-за голода пришлось прекратить тренировки. Но пионерский лагерь я помню, правда тогда он не был пионерским, а оздоровительным – туда тренер достал путёвки. Ходил на дискотеки вечерами, а днём мы играли в разные игры. Потом провели чемпионат лагеря, где я занимал значимые места по шахматам. С тех пор мне и полюбился этот вид спорта. Сидишь, пытаешься переиграть соперника. В общем, игра не азартная, но заставляет задуматься над обстановкой в целом. Для кого-то это просто фигурки, а для меня – люди и их судьбы. И с тех пор я стал ценить каждого бойца и использовать каждую возможность для управления людьми с наименьшими потерями, но большей эффективной отдачей с их стороны. В общем, увлекательная игра – шахматы.

Вернулся домой после лагеря. Мне там давали витамины роста, и сантиметров на двадцать я вырос. Мои детские влюблённости описывать не буду – их было много, и если всё описывать, не то что места на страницах не будет, так и времени тоже. Но вот одну вспомнил – день Ивана Купала. Обливаем людей, как в древности, чистой водой на их богатство – по поверьям, заодно и грехи смываются, как у древних славян. После обливания прохожих я подустал. И шла как-то девочка без лифчика, в футболке. Ну я, пацан, плеснул на неё ведро воды. Само собой, от воды обнажилась грудь. Она – в слёзы. И пошла, сказав: «Так не хорошо обливать девочек». Но соски её помню до сих пор. Так забавно вспомнить детство, весьма, надо сказать, непоседливое. Собственно говоря, Гедеону тоже нравится, что я делаю, – от этого он получает эстетическое удовольствие от моих проделок.

У всех пацанов был велосипед, а у меня – нет. Мать денег не давала. Пацаны с помойки притаранили мне велосипед, колёса по знакомым пособирали. Вот только я не знал, что к рулю нужно было приделывать болт, – так на изоленту прикрепил и катался. Вот так и въехал в одну женщину и побил у неё в сумке яйца. Женщина, к слову сказать, вышла из магазина и была весьма довольна собой, пока не встретила меня. Потом сильно ничего не сказала, но обида у неё на меня была. Ну что есть, то есть – такое детство.

Из воспоминаний: я учился в первом классе и на стихийном рынке нашёл подушку, оставленную цыганами. Никто особо не переживал. Это, наверное, была плата за отца, который никак мне не помогал – ни одной копейки не присылал. Мать потом на эти деньги купила нам одежду. Жили-то мы небогато. В общем, мзда от цыганских баронов, потому как я – «род барона». Моя бабушка – дочь цыганского барона. Да к тому же я ещё из знатного татарского рода, что до революции дружил с потомками пророка Мухаммада в России, ещё Царской.

А потом был Закир – азербайджанец по национальности, мент из ППС, которого выгнали с работы за обирание стариков и бездомных. Мать, к слову, с ним поругалась, когда он меня, ребёнка, поднял за уши. Мой крик долетел до мечети – и озлобленного мента не стало. Так появилась «Переходная ментовская фуражка». И как знать, кого фуражка ждёт в этот раз в нашем времени? Пока служите под защитой, а после службы всегда найдётся тот, кого вы обидели.

В общем, мать из больницы пришла, отчим в тюрьме, а я выживал – мыл машины. Потом мать устроилась в школу, где я учился. Там учителем физкультуры оказался криминальный авторитет, как потом выяснилось. Там я помогал матери мыть полы и так платил за своё образование. Ну и у авторитета, что было в холодильнике, нам перепадало. Мужик, кстати, был хороший, поднатаскал меня. И я отправился в военкомат.

Глава 1. Тени прошлого.

И вот мне шестнадцать лет. Пора становиться на воинский учёт в военкомат. Придя в военкомат, я взял листок. Сижу, слушаю, как взрослые дяди со змеями разговаривают за дверью. А потом держат листок, радостно, с любовью, чуть не обнимая, в трусах идут к своим вещам, чтобы одеться. Я стою, смотрю на них и думаю: «Трусы испугались, что война в Чечне идёт, и готовы на всё, лишь бы в дурку лечь и получить "белый билет"». А военник красного цвета символизирует кровь патриотов. Тоже видели и души покойных, чьи лица изображены при входе в военкомат. И Саталла тоже их видела – возлюбленная Гедеона (Сатаны).

В общем, пройдя необходимые процедуры, меня направили в РОСТО учиться и осваивать военную профессию. Вернулся из военкомата и пришёл в школу, где мать была ночным сторожем. Туда же любил захаживать ФСБшник, который звонил своей любовнице. Мы ему не мешали и, взяв вёдра, пошли в другое крыло здания мыть рекреацию – его дело, как с возлюбленной говорить. Матери часто названивали в школу, и мне это надоело. Я взял трубку и ответил хулиганам: «Гехайме Штатс Полицай». Я с детства такой приколист. Звонки прекратились.

В общем, спустя время меня и группу человек провожали на перроне. Мать плакала, стоя с братишкой, думая, что я еду на войну.

«Не плачь, мать, всего два года – и я вернусь», – сказал я.

Саталла с крыльями сидела напротив меня в вагоне. Кормили сухпаем, и там первый раз я поел хлеб в консервной банке. Сержант говорил: «Так кормят, потому что мамины пирожки должны выйти из зада. Поэтому скудное питание».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.