- -
- 100%
- +
© Божена Мицкевич, 2019
ISBN 978-5-0050-4855-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
МАРТОСЬКИНО УТРО
Мартоська проснулась со свежей идей бизнеса и решением покорять просторы интернетной родины. Нет, она хотела, как обычно записать все свои необычности на листке, и присвоить им номера, но решила, что это как-то устарело.
Началось все прошлым утром, когда Мартоська случайно обнаружила свое могучее «денежное» дерево, лежащим со сломленным толстенным стволом, на комоде. Дереву было пятнадцать лет, оно мужало вместе с семейным бюджетом Мартоськи. И вот этот символ сломлен! Повержен! Сказать, что Мартоська была в шоке – это не сказать ничего! Она быстро вспомнила как ночью услышала шум, подбежала и выглянула в окно. Ничего! Но подумать, что ее могучее дерево, которое она лелеяла целых пятнадцать лет супружеской жизни, дерево – символ, вот так рухнет!
«Вот началось», – подумала Мартоська, – это знак, теперь нам со Славкой надо искать новый бизнес!»
Надо сказать, что «Старого» бизнеса у Мартоськи со Славкой тоже не было, поэтому тут она замахнулась. Славка был «мент»! Нет он был, конечно, очень интеллигентный полковник, который занимался исключительно информационными технологиями, но Мартоське нравилось его дразнить и называть: «мой Мент». Сама Мартоська была частушечница – это по правде, а на бумаге она заведовала культурным центром небольшого городка в южной провинции могучей нашей Родины.
На этом описание жизни первого дня Мартоськи закончилось – надо было вернуться в реальность. Она посмотрела на жалкие остатки дерева – символа семейного благополучия и потопала на работу.
МАРТОСЬКИНЫ ПРИЧУДЫ
Утро било солнечными лучами в окно, раздирая плотные шторы.
Мартоська открыла глаза, поворочалась и ринулась на кухню рассказывать Славке о новом знаке Судьбы. Новый знак явился во сне! Мартоська снам верила. А как не верить, если сны эти сбывались раз через раз.
«Славка, мне такой сон приснился! Это – Знак! – Мартоська налила кофе и многозначительно посмотрела на мужа.
Сон и правда был необычный: в духе приключений Гарри Поттера. Роль злодея выполняла Мартоськина свекровь, роль искусителя брат Славки – Владик, а главное там была – Магия! Да, все так искрилось и бахало, когда змей-искуситель Владик пытался гладить Мартоськино бедро под столом. Про Владика Мартоська рассказывать не стала, а вот про Магию и срочную необходимость искать новый бизнес обязательно!
Вот дерево благополучия рухнуло в реальности, Магия полыхнула во сне – значит надо действовать!
Зная Мартоскины причуды, Славка только улыбался. У Мартоськи всегда так: живет, живет спокойно, а потом вдруг начинает брызгать безумными идеями как новогодний фейерверк.
«Вот уволят меня, тогда и будем искать новый бизнес, – улыбнулся Славка. Славка был большой пессимист. Это было славно, иначе с идеями Мартоськи, они бы уже жили на международной космической станции, а не в добротной двушке в зеленом районе.
Мартоська погруснела, стала скучно смотреть в окно. Думала!
КАК МАРТОСЬКУ НАЗВАЛИ МАРТОСЬКОЙ
«Раечка, – зашептала Мартоська, лежа на мягкой зеленой травке, и наблюдая как солнце пробивается сквозь листву, – ты помнишь моего деда Ивана Степановича?»
«Помню, конечно,» – отвечала вяло и разморено подруга Раечка.
«А бабушку Марию Федоровну помнишь?» – не унималась Мартоська.
«Помню, у нас что вечер воспоминаний», – перекатываясь на спину, вздохнула Раечка.
– Вот и имя мое ты помнишь, то что дед мне придумал – «Маркс то самое»! Представь только, если бы бабушка меня не переименовала, я бы сейчас могла бы точно партию возглавить!
– Какую партию, Мартоська? Ты что перегрелась сегодня?
– Какую, какую, конечно коммунистическую с таким-то именем! Вот сидела бы сейчас я в Думе, законы писала…
Раечка только вздохнула, с Мартоськой всегда так: ее фантазии как гейзеры кипятком до неба бьют, хорошо хоть не обжигают.
А Мартоська, закрыв рыжими ресницами свои пламенные революционные очи, напевала очередную частушку:
Вот я в Думе главная,
умная и славная,
только скучно там сидеть,
лучше людям песни петь!
Подружки захихикали, и стали наблюдать за облаками, которые мягкой ватой плыли по голубому небу.
Ах, хорошо-то как… – сказала Мартоська.
Да… – подтвердила подружка Раечка.
Чик… – вставил свое последнее веское слово воробей.
Раечка, перевернулась на спину и задумалась… А вот если бы Мартоську и в самом деле назвали Марксиной, я запросто могла бы стать Энгельсиной, что ли?
По щиколотке Раечки взбирался, как на пик Эверест, муравей. Раечка занесла над муравьем руку – спасательный вертолет, сняла покорителя вершин и опустила в траву.
А если бы Мартоська жила у моря? Её можно было назвать Матроська!!! Рядом лежало рыжее голубоглазое чудо и моргало рыжими ресницами. Мартоська, и есть Мартоська, подумала с нежностью Раечка.
МАРТОСЬКИНЫ СЛЕЗЫ
Мартоська плакала – ее обидели! Накричали, норугали не за что, ни про что. Теперь она сидела и плакала слезами внутри себя. Слезки капали и капали…
От маленького дождика разразилась целая гроза. Внутри Мартоськи гроза стрелялась молниями и крушила деревья.
Снаружи Мартоськи была подозрительная тишина.
Работа… спасай, помогай, – думала наша Мартоська, но противные мысли снова запускали воображаемую молнию в обидчицу.
Эхе-хе, что же делать, как достичь дзен-спокойствия?
Четверть шоколадки уже исчезла в Мартоське и не дала результата…
Блин, уволюсь, – подумал Мартоська и стала читать объявления о вакансиях, примеряя их как новое платье.
Столько труда, столько сил я положила, шмыгала внутри Мартоськи маленькая обиженная девочка, и что вот так все бросить…
Надо сказать, что грустить Мартоська умела. Грустить глобально, во вселенском масштабе! Чтобы все звезды засосало в черные дыры и Млечный путь стал половой тряпкой, чтобы океаны вышли из берегов и одна Мартоська взирала на это сверху вниз… Где вы там мои обидчики, где вы мои рыбки, козявочки…
После обиды на Мартоську накатывало упрямство, если честно оно и откатывало редко. А вот фигли, вам, – думала Мартоська, – еще посмотрим на вас!
Я девчонка хоть куда,
Мне обиды не беда,
Растопчу я вас на раз,
Ведь мой папа водолаз!
Папа Мартоськи водолазом не был, но частушка ей понравилась, глазенки ее слегка заблестели… и где-то вдалеке, внутри погромыхивал гром, посверкивала молния… но дождь прошел.
ЛЕТО ПРИШЛО!
«Батюшки, скоро Лето, – вскинулась Мартоська, – А на даче не пахано, не сеяно!»
«А все твоя работа разлюбезная, – ворчал муж Славка, – все твои праздники, да песенки! А морковку не посеяли, помидорки не высадили!»
Нет морковки, лука нет,
только мои песенки,
дай подруга мне совет,
куда ставить лесенки.
Я по лесенке взберусь
только вы и видели,
малой птичкой обернусь,
ах, почто обидели!
«Вот, снова поешь!» – улыбнулся Славка. Он был добрый и ворчал для приличия, для порядка, чтобы Мартоська не сильно ножками своими размахивала «сидя» на его голове.
«А давай вишню посадим, – мечтательно сказала Мартоська, – представляешь наступит лето, а у нас вишни! Спелые, знойные, сок тягучий, терпкий…»
«Да… наливка будет знатная», – мечтательно воздел глаза к потолку Славка.
Вишни, мои вишенки,
косточки да сок,
мой миленок Мишенька,
плюет в потолок!
«Это кто такой Мишенька, – притворно зарычал Славка, гоняясь за Мартоськой по комнатам.
Они смеялись, бодались, падали, вставали, забыли о даче, морковке и помидорках…
А, пусть, купят!
Главное они были счастливы сегодня, сейчас!
«РАССКАЗ О ТОМ, КАК МАРТОСЬКА ХОТЕЛА СТАТЬ ПОЭТЕССОЙ»
Раечка шла к Мартоське в гости, размахивая пакетом с духовитыми булочками. Ванильный аромат настырно лез в нос и щекотал, призывая откусить хоть малюсенький кусочек. Раечка прибавила шаг и звонко стукнула в зеленую дверь Мартоськиного домика. Дверь подалась и открылась, там в глубине как из пещеры доносился утробный вой. Раечка попятилась, но любопытство тянуло ее вглубь домишки.
«Тоська, где ты», – тонким голосом пискнула Раечка.
«Здесь», – донесся утробный жуткий вой откуда-то с чердака.
Раечка вздрогнула, но мужественно двинулась вперед.
«Где, здесь? Тоська, выходи, – пискнула еще тише Раечка. Ее храброе сердечко билось в районе горла и мешало говорить.
Вдруг с лестницы кубарем скатилась Мартоска, волосы всклокоченные, глаза зареванные, нос как помидор на грядке бабы Клавы.
Раечка сразу успокоилась и бросилась обнимать Мартоську.
«Тось, ты чего меня напугала, чего ты там на чердаке выла-то?» – настойчиво вопрошала ожившая Раечка.
«Ты б то же так выла, я может там умереть хотела, а ты приперлась, -Мартоська принюхалась. -Да еще и с булками моими любимыми.»
Мартоська опять взвыла так, что стропила на крыше дрогнули.
«Тось, ну хватит вопить, говори что случилось? Вот булочки съешь кусочек! – суетилась вокруг Матроськи Раечка.
«Я Раечка, бездарь! Ничтожество! Лишнее существо на этой планете!» – вдруг выдала отчаянно Тоська.
«Это почему ты так решила? Что за глупости! Ты же вот очень даже успешная! И в конкурсах ты побеждала и от твоих частушек у всех животы сводит от смеха или вон рыдают в голос», – затараторила Раечка, обмахивая Тоську своим платочком, и пытаясь запихнуть ей в рот булочку.
«Раечка, да причем тут эти конкурсы, – возмутилась Мартоська, – я на народный вокал пять лет училась в институте культуры и еще три в училище до этого. Ты не понимаешь – я бездарь! Без таланта я!»
Мартоська приготовилась выдать свой новый пронзительный вой одинокого кайота. Руки Раечки сами потянулись заткнуть уши, но она сумела все же пихнуть кусочек булки в открывшийся рот Мартоськи.
Тоська даже глаза выпучила.
«Раечка, ты что спятила совсем, что ты мне булку суешь. Я умереть хочу, а ты булку. Вот врачи будут потом смеяться: ха-ха страдалица бездарная натрескалась булок перед смертью…»
Тут уж Раечкино терпение лопнуло и она поволокла Тоську на кухню, плюхнула ее на красный диван, села рядом и требовательно сказала:
«Рассказывай!»
«Ну, что рассказывать… я стихи написала, – хлюпнула носом Мартоська, – и в интернете выложила». Слезы наполнили ее глаза и грозили вторым потом.
«И что дальше,» – спросила почему-то шепотом Раечка.
«Дальше мне написали, что у меня нет ритма, и рифмы тоже нет и вообще я дура набитая…» – Мартоська снова завыла, обхватив диванную подушку.
«И кто ж это написал?» – спросила удивленно Раечка.
«Да все! Все! Баба Надя написала, вот читай, – кинулась к ноутбуку Тоська, —
Нет автор определенно не Есенин!»
А это вот тетя Зина: " Блок прошел мимо этих стихов!»
Вот баба Клава: " Поэзия удел великих, и не стоит писать, если муза тебя не посещает!»
Раечка удивилась: «Это баба Клава так написала? Вот уж не думала, что она такой ценитель поэзии.»
Тоська замолчала и уставилась куда-то в угол мертвым взглядом. Почему-то эта перемена испугала Раечку еще больше.
«Тоська перестань, мы же знаем, что ты очень даже нужна! Ты ого-ого талантище какой! Да твои частушки вон вся область поет, скоро страна подпевать будет!»
«Раечка, – сказала замогильным голосом Тоська, – ты не понимаешь: частушки – это народное творчество, а поэзия -это…»
Тоська замолчала.
Раечка вдруг заметила, что она сама сжевала все булки и стала стряхивать крошки.
Я Ахматовой не стану,
не пишу как Блок я.
Только петь не перестану,
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.