Вопросы практической магии

© Щепетнов Е. В., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

«Три доли серного порошка, две доли толченого демонского стекла, три капли крови колдуна, слеза однорога (примечание: можно заменить на слезу лошади, но тогда эффект будет слабее!)…»

Илар оторвался от чтения колдовской книги, хихикнул, помотал головой, вспомнив, как добывал эту проклятую слезу. Однорог категорически отказался плакать, и только когда Даран напал на него и защекотал до слез, пустил пару скупых слезинок. Их торжественно поместили в хрустальный пузырек.

Вздохнув, продолжил, перемещая упомянутые ингредиенты куда положено – в фарфоровый тигель, где они обречены на противоестественное смешение во славу великого волшебства.

Если быть честным – особо великого в мази от облысения не было, по крайней мере с точки зрения Илара, хотя Легана имела совсем другое мнение. Старая колдунья растолковала молодому подопечному, что если его волосы еще не собираются покидать не очень сообразительную башку, то у многих мужчин в возрасте существует такая проблема, они переживают, когда приходится укладывать три волосинки на две стороны. И если он, Илар, сумеет сделать настоящую мазь, выращивающую волосы даже на коленке (как было обещано в книге старого чародея, доставшейся Илару по наследству!), то он несомненно озолотится, что будет совсем не лишним для его семьи, тем более что Анара скоро должна родить. И еще добавила, что если он такой упертый и не желает принять помощь у родителей, то… ну и так далее.

Илар и правда не хотел принимать помощь от родителей. Ведь в таком случае он снова будет у них на иждивении, а этого Илар не хотел больше всего на свете. Ради чего он бежал в столицу? Чтобы стать самостоятельным, чтобы добиться всего самому! Ну да, кое-чего он уже добился – стал колдуном, купил дом, вернул поместье своей матери, поступил на государственную службу и недурно зарабатывает, но этого, со слов чернокожей бывшей колдуньи, еще недостаточно. Нужно заработать на совсем хороший дом, положить приличную сумму в имперский банк, чтобы будущее его жены и ребенка было защищено. Хотя Анара говорила, что любит его и без большого капитала и что не надо терзать себя в попытках заработать большие деньги, Илар понимал, что Легана права. Вот случись с ним что-нибудь – например, погибнет он при использовании какого-нибудь опасного заклинания, – и что Анаре тогда делать? Вернуться к своему народу, засевшему где-то в глухих джунглях и зализывающему раны после того ущерба, который нанес ему Илар? Небось припомнят Анаре тот недобрый час, когда она появилась у своих родителей с караваном чужаков, перебивших потом половину бойцов «Настоящих Людей»!

Нет, оградить от неприятностей могут только деньги. И не надо рассчитывать на родителей Илара. Они, конечно, не бросят без средств, скорее наоборот, ведь денег у них хватает, но… лучше самим. Все самим. Самим воспитать ребенка, самим научить его всему, чему считают необходимым научить. Мамина и папина любовь сильна, и… слишком сильна. Слишком. Она накрывает, как тяжелым меховым покрывалом, душит, под ней уютно, тепло, но не хватает воздуха. Свободы. Жизни.

Илар завоевал себе право жить так, как хочет. И не собирается отказываться от этого права. Ну… по крайней мере – он так для себя решил.

Сморщившись, кольнул палец иглой, побоялся тыкать сильно, и крови выдавилось мало. Выругался, на всякий случай оглянулся – нет ли рядом Дарана, тут же начавшего бы канючить на тему: «Мне по губам бьешь, когда я ругаюсь, а сам-то! Тебе можно, да?!»

Дарана рядом не было, да и не могло быть – он в это время суток находился в городской школе, куда его отправили со скрипом зубовным (его, Дарана, скрипом!), с воплями (тоже его!), посулами богатой награды (пирожки, пончики, варенье и пироги – ежедневно – от Устамы) и обещаниями выпороть ремнем (Илар, Легана). В конце концов сопротивление зловредного мальчишки было сломлено, и он начал ежедневно посещать источник знаний, и даже без особых проблем – учиться ему нравилось, а мысль о том, что за его обучение платят приличные деньги, приводила Дарана в благостное расположение духа – значит, он нужен, раз за него, сироту, отдают такие деньги! Вернее – не за него, а за его обучение…

Пришлось тыкать иглой еще раз, уже гораздо сильнее и больнее.

Отвратительно! Палец дергало от боли, кровь куда-то спряталась, не желая выдавливаться, в мозгу постоянно билась мысль: «А на кой демон я это делаю?! Неужели нельзя найти заклинание попроще, тем более что вот это, выбранное, скорее всего и не сработает!»

Да, стоило бы взять совсем простое заклинание, потому что, увы, практически ни одно заклинание Илара не срабатывало так, как положено. Что заложила природа в его голове, почему так случилось, но – любое, даже общеизвестное, обкатанное миллионами повторений заклинание в его случае могло сработать совершенно неожиданным образом.

Как? Не знал никто. Милостью богов Илар в свои юношеские годы был сильнее большинства, если не всех, колдунов, а с другой стороны – заклинания в его исполнении могли привести к непредсказуемым и даже плачевным результатам. Или наоборот – к великолепным результатам, это как посмотреть. Например, он умел поднимать мертвецов и управлять покойниками – чего не мог ни один известный колдун в обозримой вселенной.

Мог сделать из обычного клинка эпический меч, который режет камень как масло.

Мог… да много чего мог, если только заклинание хоть как-то срабатывало – обычно срабатывало со второго-третьего раза, иногда – с первого, а иногда с десятого.

Теперь Илар завел свой Асмунг – книгу заклинаний. Новая книга, с пергаментными страницами, укрепленными магией, – их ни спалить, ни прожечь кислотами, ни запачкать, их можно даже протирать влажной тряпкой. Заклинания записываются специальными чернилами, которые невозможно смыть, как и пояснения к колдовству – пояснения, для чего, собственно, предназначено заклинание.

Очень забавно – никто кроме Илара не может воспользоваться этим Асмунгом! Нет, не так: воспользоваться можно, но заклинания сработают совсем не так, как это описано у Илара. Например, заклинание контроля за воскресшими мертвецами так и будет простым заклинанием отпугивания злых собак. А ведь умение поднимать управляемых мертвых – именно то, что недоступно никому из нынешних магов, истово теперь завидующих молодому черному колдуну.

Илар смешал все ингредиенты, хорошенько размял получившуюся массу и с раздражением подумал о том, что для такой трудоемкой и неприятной работы выход собственно снадобья получается очень и очень низким – комок с куриное яйцо, не больше, хватит только на одного клиента. Сколько же за мазь брать денег? И тут же оборвал себя – еще сделаю! Палец вот только болит… гадкое заклинание!

И вообще, кто сказал, что оно сработает как надо? Нет, были такие случаи, когда заклинание срабатывало, как в книге старого колдуна, было такое, да! Например, изгнание муравьев. Одолели, проклятые! А после заклинания ушли! Правда, как-то странно ушли – вначале собралось целое море муравьев, аж черно стало, и все сразу ушли. Тогда по городу шум был – эти твари прошли по всем соседям и сожрали те продукты, до которых добрались. А добираться они умеют… Хорошо, что не дознались, что это он, Илар, устроил нашествие насекомых.

Впрочем, все равно какие-то слухи появились, иначе почему соседи шарахались от него, как от огня? Хотя, может, все-таки узнали, что он черный маг? Но что значит «узнали»? Теперь каждая собака в городе знает, что Илар черный маг. После тех событий, когда пришлось оживить мумию собственной бабушки, по городу не то что слухи – водопад слухов разнесся, и в них Илар представал эпическим черным магом, повелителем загробного мира!

Даран подслушал где-то на улице, как Илара называли демонским отродьем и самым могущественным волшебником в империи. Приятно, конечно (насчет волшебника!), но Илар подозревал, что тот опять шастал по грязным трактирам – подслушивал, подглядывал, – все в сыщика играет, вредный проныра!

Никак Илар не привыкнет к тому, что заклинание может сработать совершенно не так, как хочется. Ну никак, и все тут. Столько проблем добавляет эта гадостная особенность его колдовской сути! Нет бы, как все почтенные колдуны, – живи себе, колдуй, деньги зарабатывай, а он? Одно расстройство! С другой стороны – ведь интересно! Такие перспективы – закачаешься! Можно случайно наколдовать такое, что… и… что? Что наколдовать? Новое солнце? Новый мир? Такой он – Илар-Создатель! Новый бог! Создатель Сущего!

Илар даже хихикнул, представив себя в белых одеяниях, важного и… с бородой. Белой бородой! Почему с бородой? Ну… так положено богам! Или не положено? Да кто их знает, богов-то, чего им положено, а чего нет?! В любом случае – он теперь сможет отрастить себе бороду, ведь есть снадобье!

Может? Хмм… ну… а как еще проверить, действует ли снадобье? Осталось дело за малым – зарядить зелье добрым старым заклинаньицем, напитать, так сказать, магией! А потом намазать на подбородок, и выйдет Илар с бородищей до колен – вот смеху будет! Хе-хе-хе… а еще смешнее подкрасться и мазнуть Дарана – прямо по носу! Чтобы у него из носа волосы до колен выросли! Тогда, может, и перестанет подкрадываться и орать в ухо, пугать!

Паршивец мелкий… Опять набрался дурных манер где-то на улице! Ошивается с какими-то мелкими бандитами вроде него! До добра это не доведет!

Илар вздохнул, потер лоб, оглянулся по сторонам, готовясь к важному деянию. Внутри него сидел холодок – а если?.. Судьба магов-экспериментаторов очень даже противоречива… иногда они становятся очень богаты, а иногда отправляются на тот свет облаком дыма, в первую секунду сохраняющим очертания человеческого тела.

Комната для экспериментов отделана дубом, двери окованы сталью – темница, да и только! Когда Илар в первый раз вызвал огненного жиздра, именно она и уберегла от гибели весь дом. А возможно, и дома соседей…

Пододвинул фонарь к Асмунгу, зажал в руке гирикор – специальный амулет, усиливающий способности колдунов к загрузке заклинаний, – медленно, внимательно ввел заклинание в мозг. Теперь, пока он его не произнесет, заклинание будет лежать в голове, будто арбалетный болт перед стрельбой. Все готово.

– Андун оргна усна дар. Зантар угг анор газар…

Заклинание полилось из Илара, будто ледяная колодезная вода из кувшина. Он чувствовал, как мурашки бегают по коже, как волосы становятся дыбом, но старался не обращать на это никакого внимания. Теперь прекращать колдовство было опасно – отдача от незаконченного заклинания могла оказаться такой сильной, что колдуна не то что разорвет на части, но и вообще размажет по стене тонким слоем, таким, что только ножом соскребать. Бывали подобные случаи – Легана рассказывала. За ее семисотлетнюю жизнь она всякого навидалась.

Колдуны – как их ни назови, шаманами, магами, колдунами или магиками, – живут во много раз дольше обычных людей. Но зато и умирают гораздо тяжелее – их пропитанный магией организм сопротивляется смерти даже тогда, когда от него уже почти ничего не осталось. Особенно это касается черных магов, которые и помереть-то не могут, пока не передадут свои Силы тому, кому они предназначены. Часто – абсолютно случайному человеку, имевшему неосторожность попасть в поле зрения этих эпических «злодеев». Так и стал колдуном Илар, однажды забредший на полянку, где обосновался умирающий черный маг.

Что касается «злодейства» черных магов – оно было скорее для сказок и страшилок, в которых великолепный герой побеждает жестокого и злого черного колдуна, подвергая его особо мучительной, а значит, наиболее эффективной казни. На самом деле эти самые черные колдуны были злодеями не больше, чем другие маги и волшебники. Отличаясь от них лишь специфическими способностями – например, умением работать с неживой материей или же общаться с загробным миром.

Однако, кроме Илара, таких колдунов не нашлось. Как поговаривали в Ордене колдунов, вырождается искусство, нет уже настоящих, могучих магов. А те, что есть, – жалкое подобие своих предков, умевших поднимать на бой целые армии мертвецов.

Надо сказать, что Илар в армии мертвецов не верил. Как и многие из его коллег. Тут одного-то покойника никто не умеет поднять, а если и сумеет, не может подчинить своей воле. А чтобы целую армию? Оставьте эти страшилки детишкам нежного возраста! Только они поверят в такую глупость…

В воздухе разлилось мерцание, будто в комнату влетели сполохи далекой грозы. Цвета сменяли друг друга, на стенах закопченной огнем жиздра комнаты заиграли блики невидимых лучей, некоторые из них попадали на лицо Илара, и тогда он чувствовал тепло, как если бы лучи солнца пробили крышу дома, под которым находился подвал, пробили пол комнаты (он же подвальный свод) и ударились о лицо Илара, ровно и бесстрастно бубнившего длинное заклинание.

Он мог выпустить заклинание сразу, мысленно, бросив его в пространство как мяч, но в этом случае, как сказано во многих трактатах о магии, действие заклинания слабеет против положенного минимума раза в полтора, а то и в два. Если верить этим трактатам, конечно. Нет, заклинание должно медленно напитывать объект, выходя в мир плавно, мягко, и тогда эффект от снадобья будет в несколько раз выше.

После мелькания цветов наступил следующий этап – запахи.

Не у всех заклинаний во время активации возникают запахи, но у многих, в основном у заклинаний высшего уровня. Откуда запахи берутся, почему иногда пахнет розами, иногда дерьмом – не знает никто. Предположений много, но все они не стоят кожуры съеденного каука, как это обычно и бывает у мудрых исследователей, высасывающих умозаключения из пальца. Сидят старички и придумывают теории, которые другие же старички разбивают в пух и прах, попутно пройдясь по квалификации неуважаемых коллег и по их родословной – само собой, ведущей свое начало от дворового пса, всю жизнь сидевшего на цепи.

Илар уже столкнулся со всевозможными теориями, когда начал изучать книги из библиотеки Ордена. А также столкнулся с отношениями внутри Ордена, больше напоминающими отношения крыс, запертых внутри медного ведра без единой крошки пищи. Колдовские способности, а также ученая степень еще не означают, что их обладатель – приятный, воспитанный и со всех точек зрения порядочный человек. В этом Илар уже имел шанс убедиться и убедился, посещая собрания уважаемых мастеров магии.

Он был обязан посещать эти сборища по вызову от верховного мага: один голос – тоже голос. В последний раз собрание едва не закончилось побоищем – решали, какие взносы в Орден должен выплачивать каждый маг.

Свару, как обычно, начал противный старикашка Иссильмарон, утверждавший, что платить нужно в зависимости от стажа, возраста и уровня магии. Молодые бестолочи должны вносить больше. Самым старым, вернее, самым мудрым магам платить не нужно вообще.

Вылилось все в грандиозную свару, после чего на Иссильмарона наложили штраф в тысячу золотых – что по меркам империи очень и очень много. За тысячу золотых в империи можно откупиться даже от казни! Если, конечно, осужденный на казнь не совершил особо тяжкого уголовного или государственного преступления, а еще – если у него имеются влиятельные знакомые, способные договориться с продажным правосудием. В этом случае сумма гораздо больше.

Штраф наложили неспроста – старикашка был настолько гадок, что посмел колдовать во время заседания и вызвал в зал несчетное число крыс и мышей, попытавшихся загрызть всех, кто выступал против предложения старого мастера. По окончании своего злодейства, после того как совместными усилиями нескольких колдунов серую армию изгнали из пределов магического собрания, он еще и врал, утверждая: все получилось случайно, и вообще – недруги на него наложили заклятие помрачения рассудка, не позволяющее оценить последствия своего поступка. Прокляли, как говорят в народе. При этом старик хихикал и выразительно поглядывал на Илара, притихшего в нише, за растущей в кадке высокой пальмой, украшенной десятками сортов разнообразных плодов, никак не присущих данному виду растений (Илар попробовал один из них на вкус, оказалось – по виду все соответствовало оригиналу, но есть невозможно – горечь, сводящая челюсти. Как всегда в этом мире – несоответствие облика и содержания!).

В конце концов решили ограничиться патентом на коммерческую деятельность – несколько золотых в месяц, с последующим увеличением или снижением суммы в зависимости от доходов.

Илар не мог понять: как Орден собирается отследить доходы колдунов? Например, пришел кто-то за некой мазью, или заговором, или амулетом, сунул денег – как ты узнаешь, сколько получил колдун? На это ему ответил магистр Ордена, он же верховный маг Герен: «А на что шпионы? Всегда можно определить примерный доход! Да, точного дохода никто не узнает, но общую картину всегда можно установить. И если колдун очень уж занизит доходы и его поймают… в общем, не советую. Нынешний штраф этому поганцу Иссильмарону покажется одной медной монеткой! Может дойти и до худшего наказания… Орден строго следит за тем, чтобы в его закрома исправно тек ручеек полновесных звонких монет!»

И тут Илар совсем не понимал – зачем Ордену такие доходы? Куда деваются эти взносы? За те месяцы, что он состоял в Ордене, Илар так и не смог разобраться в его структуре.

Впрочем, и не особо желал разбираться. И без того забот хватает! Когда-нибудь будет время…

Заклинание закончило свое неспешное истечение, последнее слово будто припечатало комок, лежащий на столе. На самом деле припечатало, потому что снадобье вдруг расползлось в стороны, растеклось, как жидкий блин на сковороде Устамы. Образовался ровный круг диаметром с голову человека, и все пространство внутри этого круга светилось – довольно ярко, каким-то розово-серебристым светом, хорошо видным и в свете тусклого масляного фонаря.

Илар подозрительно вгляделся в пятно, протянул к нему руку и тут же отдернул – так, на всякий случай. Поискал глазами вокруг себя, нашел палку, чудом не сгоревшую в огне огненного чудовища, – черенок от лопаты. Взял его в руки, стараясь держать подальше от пачкающего сажей края, и медленно, осторожно погрузил черенок в розовое пятно, ожидая любой пакости, которую приготовило Провидение. Но… ничего не случилось. Палка легко нырнула в пятно до руки Илара, которую тот все-таки не решился сунуть в «дыру».

Выдернул черенок, осмотрел его – нет, все в порядке. Ни горячий, ни холодный – палка как палка. Ничего с деревяшкой не произошло.

Снова осмотрелся и не нашел ничего лучше, как взять в руки половинку пирога с ягодами, который дала ему Устама – «на дорожку». Она всегда старалась сунуть какой-нибудь пирожок или пышку в самое неожиданное место – в карман, в сумку, даже в пояс, и так ловко, что Илар мог поклясться – женщина могла бы зарабатывать себе на жизнь, очищая кошельки зевак на городском рынке, настолько ловки были руки и настолько тихо она подкрадывалась к «жертве». И это при ее габаритах – она была выше Илара на голову и шире его в плечах. Устама спокойно разгибала подкову и как перышком орудовала тяжеленным колуном, который Илар едва поднимал, не говоря уж о том, чтобы колоть им дрова. При всем при том она была довольно сообразительна, да еще и красива: мощные мышцы распределялись по телу так удачно, что Устама не выглядела громоздкой – просто крепкая красивая женщина, от которой екало сердце всех тех мужчин, что видели ее на улице. Кроме Илара, конечно, его сердце раз и навсегда захвачено любимой женой, волшебницей Анарой, дочерью Древнего Народа. Этот Древний Народ и сделал из глупенькой, страшной, косоглазой кухарки-рабыни могучую красавицу, теперь – любимую женщину Биргаза, императорского гвардейца, друга Илара. Некогда отец Анары, глава Древних, сказал: «Мы ненавидим уродство и любим все красивое!» Вот и сделал Устаму красоткой, не знающей пока, как пользоваться своей красотой. Если ты десятки лет живешь, зная, что урод или уродка, трудно привыкнуть к мысли, что сейчас ты завидный приз для любого человеческого существа противоположного пола. И не только противоположного…

Отломив кусочек пирога, Илар кинул его в пятно. Никакого эффекта – кусок исчез, как в воду канул. Еще кусок! Еще!

Не выдержал – откусил от пирога, прожевал, наслаждаясь вкусом свежих ягод, подумал пару секунд, решил – наука прежде всего! – и снова бросил кусочек в пятно.

Вдруг – кусок вынырнул обратно и заметался по комнате, будто обрел крылья! Илар вздрогнул, отшатнулся, вскочил с места, прижавшись к стене. Кусок пометался по комнате и с разгону приземлился, вернее, «пристолился» прямо перед Иларом, на столешнице, рядом с фонарем, и тогда Илар с удивлением увидел, что это не какой-то там кусок пирога, внезапно обретший крылья, а самый настоящий человек! Вернее, человечек, ростом с мизинец! Розовый, почти красный, он обладал всеми признаками человеческой расы: руки, ноги, глаза – все как у человека, даже… хмм… некоторые подробности строения тела, не оставлявшие сомнения в том, что это мужчина!

Вот только крылья – не такие, как у бабочки, нет – розовые, кожистые, похожие на птичьи или, скорее, на крылья летучей мыши. Он разводил их в стороны и во все глаза смотрел на Илара – эти глаза были большими, синими, будто их обмакнули в синюю краску, а рожа крылатого человечка была, казалось, довольной и даже ехидной. Запрыгав на месте, человечек вдруг что-то показал Илару, сложив фигуру из пальцев, а пока тот соображал, что же показал этот розовый кукленок, мгновенно нырнул в пятно, исчезнув, будто его никогда и не существовало.

Илар подождал минуты три, осторожно присел за стол и шумно выдохнул, чувствуя, как кровь бьется у него в висках. Что это было? Говорить, что человечек привиделся – проще всего и глупее всего.

Снова потрогал пятно – оно не уменьшалось и не увеличивалось. Мелькнула мысль: а если сунуть в него голову? Что будет? И тут же отбросил мыслишку с негодованием и стыдом: как такое могло придуматься?! А вдруг с ним что-нибудь случится? Оставить будущего ребенка без отца? Нет уж… Так что же все-таки делать?

Додумать не успел. Из пятна вдруг вылетели несколько фигурок – пять или шесть, потом еще пять, потом еще, еще! Через минуту комната наполнилась десятками крылатых существ, которые что-то бормотали, визжали, хихикали, пищали – это походило на безумный листопад. Или на северную метель, когда снежинки кружатся под порывами ветра, который не дает им упасть на землю! Несколько тварей вцепились в волосы Илару, повисли на ушах, а одна особо продвинутая дама повисла перед глазами, потом вдруг бросилась в лицо и засунула свою маленькую ручку прямо в ноздрю колдуну!

Илар громко чихнул, да так, что агрессоршу снесло к стене и она едва избежала удара о грубую каменную кладку, истово замахав полупрозрачными розовыми крыльями, как пчела. Разъяренная, она показала Илару кулак, потом повернулась и, выставив в его сторону круглый задик, подскочила и… издала тихий, но вполне узнаваемый звук.

Колдун рассердился, попытался схватить безобразницу, но она мгновенно увернулась, метнувшись в сторону с такой скоростью, что глаз едва уследил за движением.

Краем глаза Илар увидел, как остатки пирога поднялись в воздух и начали перемещаться к пятну, его несли четверо особей, при этом радостно бормоча и напевая что-то вроде победного марша. На них тут же набросилась вся остальная братия, и вокруг пирога началось настоящее сражение – существа хватали друг друга, оттаскивали в сторону, вопили, как скопище москитов, получилось что-то вроде вихря из розовых тел, и это все было похоже на вихрь еще и тем, что поднялся ветер, возникший от движения десятков, а то и сотен маленьких крыльев, и начал играть страницами Асмунга, подняв в воздух пыль и гарь, притаившиеся по углам подвала.

Из пятна выскакивали все новые и новые полчища тварей, и скоро они грозили забить комнату так, что в ней нельзя будет дышать…

Поняв это, Илар прихватил Асмунг и быстро выскочил в коридор, заперев дверь как мог – припер ее тем же самым черенком от лопаты. Сам не заметил, как тот оказался в его руке, когда выбегал из «лаборатории».

Две или три особи вылетели следом за ним и тут же унеслись вверх, вдоль лестницы, к открытому зеву подвала. Куда они делись потом – Илар не видел. Нужно посоветоваться с Леганой и решить, что же им делать! Вернее, ему.

Даже при первом рассмотрении проблема казалась очень серьезной: КУДА он открыл окно? Если в преисподнюю, то вот эти мелкие твари вполне могут оказаться демонами, а от демонов не жди ничего хорошего, это известно любому человеку, даже не колдуну!

Немного постояв и прислушавшись к тому, что происходит за дверью, Илар медленно побрел по лестнице, поднимаясь все выше и выше. Ступени давно не протирали – Илар запрещал Устаме спускаться в подвал, а она строго выполняла все, что ей говорил хозяин. Не потому, что она на самом деле была его рабыней – он давно уже отпустил кухарку и выписал вольную, просто Устама почему-то очень сильно его уважала и бросалась выполнять любую просьбу Илара так, будто это была не просьба, а приказ, отданный главнокомандующим своему солдату.