Навязанный ритм
- -
- 100%
- +
«Жизнь – «минус время»…»
Жизнь – «минус время»; стало быть, прошлоДовольно кратких минус девять летГрядущего. С утратою покровов,Обличий, перспектив. РазочарованСчастливец; смертник жив; а борохлоБылого – свалка всевозможных «нет»И «невозможно» – перегнило в Слово,И семя пало, и уже взошло.Опять чернеет в золоте октябрь,И многодолгоноги переходыПо тротуарам, скверам и бульварам;И плавно убывает день – хотя бКипело Солнце; к охлажденью годаВсё радостней, без дела и без парыИспользуя нелётную погоду,Брести всё дальше городом сквозьводы—Не сквозь летейско-стиксовы, а так —Сквозь морось, что не требует ни брода,Ни лодки; и, печалясь на пятак,Увидеть Время – чтоб оно меняНе видело, позволив лёгким зверем,Бесцельно, мимо дома, мимо двериСкользнуть по поздней осени, сменяНа золото – медяк, углы срезая,Дыша до боли в рёбрах, не таяНи слёз, ни смеха – ибо жизнь моя,Упругая, поджарая борзая,Балласта не несёт. Ни капли жира —Одно движенье – городом ли, миром,На все четыре и во все края,И встречно ей – подобные же лица,Как под водою – рыбы, в небе – птицы.2006
Ствол
I
Всё-таки выстрел – обычно не то, что “в тебя”.Чаще ты сам – указательный палецна спуске,Карий прищур над стволом;самый ствол, слишком узкий,Чтобы вместить, что скопилось.Мишень возлюбя,Ты достаёшь её.Случка курка и бойка;Гильза – в песок. Ты на шагближе к миру и к дому,Вроде бы выжив. А вспышка, ещёбез щелчка,Свист и шлепок позадипричитались другому.II
Ни хвалы, ни награды,Ни прощенья не надо.Наши тени – не судят,Возвращений не будет.Как прошли перевалом —Половины не стало:Мы-то думали – стадо,Оказалась – засада,Бойня-каменоломня,Западня заказная.…Кто вернулся – тот помнит.Кто остался – тот знает.А дороги до домуНет ни прямо, ни криво.…Мы-то думали – громы.А прислушались – взрывы.III
Блудный сын, нежный брат,Безымянный солдат,Кем убит, как забыт —Не укрыт, не зарыт?Где травою возрос?– Прянул мартами в нос.– Оседлал первый шквал.– Занавеску сорвал.IV
Переправа, переправа.
Берег левый, берег правый…
А.ТВАРДОВСКИЙ.“Василий Тёркин”.Пью за тех, кого за переправойСорванной оставив, были правыТе, кто уберёг всех остальных,В бой не брошенных. Вопросы честиНе в чести, когда живущих – двести,А погибших – пять сынов страны.Вам теперь – межзвёздная разведкаТам, где под ногой не треснет ветка,Где не бросят и не предадут.Свято место, как известно, пустоБыть не может – но до блеска, хруста,Свиста Космос вымыт и продут,Вычищен, обставлен к заселеньюВами, други. Теми, кто ни тени,Ни пятна отныне ни на пол,Ни на знамя не отбросит. МалоЖили? Без толку? – Так вот, Валгалла —Рай полярный – холоден и гол:Заселяйте.V
Променяв коней на переправу,Словно грека, в реку угодив,Не найдя себе в варягах славы,Обрети на весь свой голос право —На гортанный хриплый переливНизких, полнокровных полузвуков —Полувыходов туда, где нетНичего, что может “цап за руку”. Вот туда – а ну ка! – влезь без стукаЭтак на десяток тысяч лет —До забвенья, то-есть – до свиданья,Излиянья – до судьбы: «ОднойКаплею дождя на мирозданьеПасть и обеспечить прорастаньеДеревца над брошенной стеной».VI
Путь в потёмках. Дело заполночь.Над землёю – тучья наволочь. Погляди, как бледен диск,Проплывающий над теменем.Ночь шуршит прошедшим временем:Что ни столб, то обелиск —К сожалению, желаниямЧаще, чем событьям. МанияУбывания манитЗа пределы поля зрения,Где, очнувшись, будешь менее,Чем частица, ибо видПерекрёстков образуетсяБез тебя, и через улицуНе в тебя плеснёт весна. А тебе – завет звучанияВека, что чудит с отчаяньяРостом веток до окна,Наполняя новой тайноюДом напротив, крики стайныеПтиц в рассвете и листве.Здесь и дальше – карты из руки.Здесь – рассеивает призракиЖизни светлый суховей.1999–2007
Плащ Деяниры
I
У ночи были плечи и ключицы.Черты лица, готовые напитьсяОчередной одышливой весны.Вселенная носилась в плоской раме,И только неба не было над нами,Чтоб уличить в наличии спины,И были тени синими на стенах;И в острых снежных волнахцвета пеныУ губ хрипящего уже вотщеРождался день пробежкой в бледнойхлябиЗмеящейся и предрассветной ряби,Скользящей по поверхности вещей.И хлопнуло окно, как сычье око,Когда схлестнулись, будто два потока,И с хрустом расцепились две руки —И всё плескалась щукой в складкахплатьяИ шторы ночь обычного зачатья —Случайного, как отмель у реки.II
Здесь жили – больше не живут.По белизне за край бумагиПоплыли лебеди, и крутИзгиб их горла; словно флаги,Их головы: ещё не взлёт,Уже – скольжение вперёд.И острый почерк быстрых строк,В которых в брызги раскололисьВысоколобый чей-то слог,Высоконогий чей-то голос,Шагнувшие до верхних нот —За голубое. Вверх-вперёд —Оттуда, где прохладный кров,Где выживали – в ус не дули,Где плеск продолговатых словВо влажной полночи июля,Где устаревшие листыПод стыком стен ещё синеютПронзительнее и яснееПрямоугольной пустоты.III
IX главаВ дорогу – дождь, слизавший плоский город.Сонливый полдень сталью рельса вспорот;Ворвётся в пустоту плацкартных споровТо степь, то лес —И станешь называть,как в прошлом, дальюПейзаж, линованный диагональюВоды с небес.Два дня безделья по дороге в лето.Воспоминаний, путевых заметокИ непутёвостей кордебалет,Да дождь в дорогу – добрый знак. Hо это —Из области несбыточных примет.Курящий в тамбуре – из “тех-которых”,Что десять лет назад в кухонных спорахСшибались, не щадя ни горл, ни сил,До срыва вверх, где в каменисто-чистомБродили, в сущности, из любопытства;И я бродил.И, явно чем-то с человеком схожий,Намного выше и чуть-чуть положе,Стократ плавней,С клыкастым горизонтом в жёлтом взоре,Из пышнотелой поросли предгорий,Прочь от тенейСкользил пернатый – некто соколиный.Под ним – отрава зелени долины,Цветущий склон,Движенье живности в траве – и то-тоВесь мир вершил подъём переворотом,Покуда онСтремился вниз, как бес во плоти птичьей,И – много медленней – назад, с добычей.Утраты тем безропотней, чем чаще —Закономерно. Сонмы уходящих,Ушедших и других, кто будет жить,Уже бредут по высохшему руслу.Июль и зной. В преддверьи Рая – пусто.Подъём тяжёл, но всё же легче спуска.Подвижный камень словом обложив,Вес переносишь на другую ногу.Движенье длится поперёк отрогаСквозь млечность облака и тела БогаТуда, где нетОпоры ничему, помимо зренья.И, ослеплён гордыней и смиреньемОдновременно, вышагнешь из тениНаверх и в светИ, вероятно, осознавши то же,Что прежние, мельчайшей клеткой кожи,Нутра и глазЗамрёшь в благоговении, посколькуЗдесь губы разлепляют, чтобы толькоСказать: “Кавказ”.Ты здесь затем, что бывшее любовьюСменилось пляской голых в изголовье—Возможно, истин. Это послесловье,Как страсть и смерть,Страшит не столь возможностью отказа,Сколь отрицанием другого раза —Основы детских и не очень сказок.И не судьба отнюдь и Неба твердь,Но хлябь и зыбь мозгов в тупой болтанкеНавяжут ритм и музыку гулянкиНа всю Европу – и катись на танкеДо Азии – чего не знамо для,И не понять тому, кто вечно молод,Как нежны дождь, и снег, и лунный холод,И жёлто-домовитый гул шмеля.На этом фоне пышные сравненьяНе к месту – как и чувствовыделенья,Неточность мысли, упоенье ленью,Незрячесть, вялость — в чём с теченьем днейЯ крупно преуспел. И, между нами,Всё называть своими именамиСтократ трудней,Страшнее. Так и с нынешней поездкой:Я – рыбарь, кинувший в минувшем леску;Тянуть легко —И, стало быть, крючок иль пуст, иль срезан.Мой колокольный звон резов и резок —И ни о ком.Не слышно наших стансов и романсовЖивущим там, где мерой постоянствуЛишь скорость. Свет – не ветер, и в пространствахУ музыки и слов иной закон,И за труды – ни платы, ни ответа,Зане переступивший эту метуС того момента – только сгусток света,Не дух – фотон:Волна, движенье – более, чем тело.Когда-нибудь до этого пределаБылая прытьМетнёт, минуя сферы и барьеры,Твой мозг, уже привычный к высшим мерам —Всё обрести.И только прежней верыНе возвратить —Закономерно! Возраст, знанье, опыт, Оседлость мысли. В слух вбивают топотНе кони – дети. Любишь тишину,Жену, собаку, дом. Увы, у царстваПокоя есть особое коварство —Непревышенье дозы счастья.СнуПрисущи беспричинные тревоги;Виденья ночи смутно-многоноги.“Куда идёшь?” —Не знаю. —Как-то утром у порогаЗмеёй подстережёт тебя дорога.В дорогу – дождь.IV
Ю.Фомину
Хор шорохов коротко смолкнет – и прорванРубеж, и с порога по комнатам в горлоБросается холод.Звук взвинчен до свиста. Всё бледно и чисто,И слепнешь, взглянув на встающий иглистый,Исколотый город.И немо под небом, как в неводе рыбам.И будто ты не был – безмолвная глыбаОтчаянья, знаньяИ прочего, что вышивают на этой,Прозрачной в лучах отражённого света,Немнущейся ткани,Скрывающей дней и часов очертанья.И холодно вороху мыслей на граниОтлития – будто впервые! —В слова. (Чуть точнее! Чуть выше! — Услышан.)Они уже тёплые, нежные, дышат —Ещё неживые.V
ИнструктажНе спуская хвоста рыбьих стоп с кровати,Отожмись на ладонях от ледяного пола,Оглянись на латунный отсвет на скулах в палате.Одевайся и медленно двигай из царства голых.Надевай спортивный костюм в палатном сортире,Чтобы молнией – вжиком застёжки – не потревожитьНи ушедших с миром, ни в этом (и лучшем) миреПреходящих. И вечно живущих, возможно, тоже.Покури у окна на втором этаже. А дальше —Млечный свет, козырёк и больничный двор. Наасф альте—Тень стволов и узорных крон, и твоя – как мальчик —Пятиклассник в толпе толстых тёток и дядек. В альтеВетра в ветках услышь прежний голос – похоже, твой же.Лунолико сито небес; освещенье из не —Былого, и час до дома пешком – дорожеПары туфель, плаща и лишнего года жизни.VI
Как писалось – взаправду в СудныйЭтот день на Земле, воде,Выше, ниже – кончились будниСмерти. Больше – никто нигде.Тех, кто в койках, в поле, в кельях,Тех, кто влип в известняк —Всех шарашит звёздной шрапнельюНеба продранного сквозняк.Репортажи со всех континентов:«Пульсы играют туш».—«Реанимаций конвейер. На ленту —Тел потоки. Для душЗаселенья». – «Ремонт аорты!»«Блеск зрачку!» «Язык в рот!»«Есть убитые». – Нет мёртвых.Бойня наоборот. —«Киноплёнку – назад.»«Все – в Сад!»…И, когда прошагали кониВосстающим по головам,И на темя медной коронойРухнул свет – тогда на балконеПервый в белом второго тронулЗа рукав. Врач недопонял.Ангел вымолвил: «Это – Вам».VII
Мне старческие очи во сто раз
Милей открытых небу юных глаз…
М.Цветаева…стыдно – когда не видно…
А.БашлачёвКак только резкий и сырой сквознякПротащит коридором, переходомИ, шарф срывая, вышвырнет меняВ родную городскую непогоду,В московский дым предокончанья зимК бульварам, тротуарам, мостовым —Мне радостно, сутулясь, как фонарь,Легко скользить от Пушкина к АрбатуИ далее – к Кольцу. Туман и гарьРассеивают свет окон и стен,И в сумерках не видно перемен,Налепленных повсюду, как заплаты.Сегодня я – один из тех гостейУ Времени, которым явно в поруКостюмчик для разрозненных костей.Не море мне, но лужи по колено,И, счёт открыв прозреньям и изменам,Брак пережил оттенки всех страстей;Настал черёд пространных разговоров,Дурных вестей, умнеющих детей;И в остальном – клинки не зазвенят.Всё сделанное делает меняСтолетию и Вечности по росту.Я связан с каждым бывшим из людей,И это – не зависимость, а простоПодобье вида с Бруклинского моста —Подвешенность, полёт меж двух твердей,И взгляду с этой новой колокольниПредстанет так же ясно прежний —дольний —Как этот – горний – мир; и в них —я сам,В той середине, где ничто не стыдно,А только видно, как бывает видноЛишь детским либо старческим глазам.1999–2012
«В дом или в храм мы вхожи…»
В дом или в храм мы вхожи,В норку ли, в путь-дорогу —Мы на людей похожи,Бывши – подобьем Бога.В занятых нишах – мыши,Круче, чем раньше – крыши;Кажется, жизнь – всё лучше;Слышится – всё же дышим.Видимо, так нас учат.Мало нам драли уши…То-то и рвутся душиМимо Эдема. Выше.«– Иди ты!.. – Не по миру. Градом – из виду…»
– Иди ты!.. – Не по миру. Градом – из виду.Наверно, так надо. Судьба Атлантиды,Увы, дело рук утопающих, мозгаСуществ сухопутных, для коих угрозаПотопа – пусть страшный, но всё-таки вымысел…Вот крысы бегут. Кто-то белое вывесил.В глазах, в голосах – волны. Море. Тревога.И воды. И Дух – над… И воздух.—…Как много!2005–2007
Ещё о сердце
I
Сердце (Соr) – полый мышечный четырехкамерный орган…
Анатомия человека…Радуясь милому сердцу, что сами осталися живы…
Гомер, ОДИССЕЯ.Пер. В.А.Жуковского.В годы покоя к философам многих причислят.Даже – меня. Интересно ж, Бездонноетро нув,Вникнуть в потёмки души и генетику мысли,Архитектонику мозга и гимны гормонов.Нервам, костям, потрохам уделяя вниманье,Мы их воспели – не в меру, увы, инев ш ут ку:Мышцы, хребет и печёнку; суставчикивба н е…А партитура симфоний во славу Желудка!Оды ушам и очам! Волосам и деталям,Ими прикрытым! И почки помянуты тоже.И восстаёт надо мной, ухмыляясь: «Нежда ли?!»—Стих дилетанта, на труп расчлененный похожий.Но, если страшно, и тошно, и душно, и тускло,Если просыпались звёзды и солью, и перцем,—Четверокамерный полый мой, трепетный мускул,Не подведи меня, милое, глупое сердце…II
Дай Бог нам жить лет до ста, старина!Уж если стану старым – непременноПить буду вёдра водки и вина,Врать бескорыстно и самозабвенно,И, может быть, услышу: —Буд ьздо ров!– Эй, дед, дыши! – Врача! – Уже не к спеху, —Когда в один из светлых вечеровСорву сердечный ритмприпадком смеха.2006
«Небо в цвете полусвета…»
Небо в цвете полусвета.Город спрятался у ветраЗа спиной.Мир пропитан недопетым —Хриплым бегом, рваным метром,Белизной.Ни пути, ни остановок;Воздух вязок, воздух колок,Воздух – стон;Снег – прямыми и кривыми,Словно те, которым имя —Легион.Нарастая по спирали,Вихри скручивают далиВ пустоте;И гонцы к концу погониЧуть крупнее на ладониПеред тем,Как расстанутся, растают,Превращая каплю в стаю —В белый полкВ миг, когда за поворотомКто-то будто понял что-то —И умолк.1997
«Ни слова – от себя; ни о себе…»
Ни слова – от себя; ни о себе —С тоскою или без. Над головоюСветило плещется в сети небес.Ты, невод Деда с рыбой золотою —Привет, октябрь! Гори теперь дотла!Вершится год – всех прошлых високосней.Коровьим языком прошлась метлаНепоздней осени по жизни поздней —Жить вовремя, увы, не довелось!Вольно же нам, живя во время оно,Как в отрочестве, мышцей двигать кость,Вставая в рост в строю стволов и звонов —Долой балласт! Ни нимба, ни венца,Ни шапки. Выгребай туда, где не был,Пляши до непобедного конца,Разбрызгивая над Землёю небо — Транжирь и разбазаривай, пока Не протаранишь сети Рыбака…2004
«Вот это – я, а это – ты…»
С.ГЕВОРКЯНУ
Вот это – я, а это – ты,Как будто мартовы коты —Среди бесслёзной чистотыПризвёзднуты, прибезднуты.2007
Диалоги
I
«…Ибо всё начиналось когда-тоС нерасчёта на долгую жизньПешехода – (поэта, солдата —Вам-то что в том?) — теперь, развяжисьЛинчев узел сожитий, событий(Со-вытья – всем полканьим полком) —Вы б не плакали (было б о ком!),Я б не знал, где канаты рубить. И,Пережив не желанья (мой Бог —Я желаю такого, что прежде…) —Но привычку ступать на порогВсё в одёжке, а также в надежде,Вызывающей долю насмешкиНад ферзём, сотворённым из пешки —(«А прошёл бы ты, брат, в короли?») —Я готов дальше края Земли.Но один и без Вас. Не на счастьеСмертным путь в заколдованный сад,Что под Млечным. Полжизни назад,Выбирая мороз и ненастье,Я забыл о светилах. Они жеНе прощают такого. Не ждуОт Судьбы ли, от Бога – и ниже —Ничего. Ни в Раю, ни в Аду.Ни добавки, ни правки, ни книжек.Это всё я вам должен – не мнеЗадолжали!» – Ни ветки в окне,И ни птицы. – И с этим живут!Взгляда вниз, вслед понурой фигуре,Не случилось. К чему? На травуЛяжет снег, след – на снег, и, прищуряНам глаза – Солнце смоет следы.И того, уходящего – тоже.Всё не ново, хотя непохоже —Каждый раз. Так две капли водыПопадают – одна в океан,А другая… пускай – в Ниагару.…А в меня – что попало!? – На паруС тем – попавшим — я мыла стакан,Вилки, ложки – и то, что во мне,Созревало, как озимь к весне.II
– Мама, мама, не пойму —Объясни… – Что? – ПочемуВсе всегда уходят люди?– Потому что Бог так судит,И живущие – все смертны.Видишь, милый: звёзд – несметно,Их же нужно заселять!Спи, сынище. – Плоско, гладко,Лампа; узкая кроватка;Пушка – “заряжать-стрелять” —Под подушкой. Точка света.Кухня. Мама с сигаретой.– Всё не спишь?– А ты опятьКуришь… – Папу жду. – ГулятьВыйдем завтра? – Я не знаю…— Продувная, навеснаяВ окна ломится метель.“Не кури.”– Не пей. — Не те льПризраки былых уютовРежут полночь на минутыПониманья: всё. Одна.Мать. Подруга. – Не жена.—“Вы не курите, не пьёте?Значит, будет смерть на взлёте!”… На изломе белых крыл…– Это папа говорил,Что на взлёте!? Всё вы врёте!Этот папа – на работе —С тётей… – Это – ничего.Это… ангел был его.2003
Навязанный ритм
I
1. Л. БолдовуКак во гробе либо в утробе,Вечность мечется наугад:Плыть в горячке, трястись в ознобе —Из двух бед выбирают обе.Выбор более чем богатВ тесном братстве наоборотов,Где, похоже, и страсть, и страхПридают пустоту полётаБормотанию рифмоплёта,Соловеющего в словахСоловьиных – без дна, без меры,Прочь из такта, лучом к луне,Мимо времени и барьеров,Ибо не удержать размераБезразмерной величине.2. С. ГеворкянуМиг забрасыванья камнями,Время сбора их – на себя.Всё, случавшееся не с нами,Ныне катится валунами,Составлявшими стены в храмеВсех скорбящих во всех скорбях.Здесь – не вскрытое рифом днище,Не досадный страховки срыв.Грязекаменный смыв – почище:После этаких дел не ищутНи погибших, ни тех, кто жив,Ни героев, ни виноватых.Да и звук того слова кратокИ ползуч по-змеючьи: сель.И ни грома тебе, ни вспышки,А равно – ни дна, ни покрышки —Пух-перина земля! ПостельНа скале. А вода провьётсяСквозь завалы, и лозоходцу,Обнаружившему родник,Слово явится: «Сладко пьётся!»– Он смолчит, как по руслу бьётсяЧей-то плач – или смех и вскрик.II
Не ходи, малыш! Там холод.Золотой иглой исколотГоризонт у края вод.Тишь – всего лишь звук на взводе,И созвездия заводятНехороший хоровод.Не ходи хотя бы нынче!В печке вой до визга взвинчен,Дни – на убыль, зори злы,Сетка дней плетётся криво.И почти что до обрываПеретянуты узлы.Что ты? Где ты? – Нет ответа.Только веток силуэты,Только леденеет светВ затканном зимой оконце,И обвалом всходит солнцеТам, где рвётся хрупкий след.«…Это – кукла, это – мишка…»
– …Это – кукла, это – мишка,Это – карточный домишко.Просит чаю внучья стая.Шепчет бабушка, гадая:«Туз, король, шестёрка, дама!Тот – налево, этот – прямо,Эти – будут, это – было…»– Это братская могила.Это – Стикс, а это – Лета.Это – пусто там. – А это?..III
ВРЕМЕНА
ПрологЗвучанье пожизненно, муза надменна,Пристрастья и низменны, и неизменны,И третьестепенны, когда говоритМежзвёздный, извне навязанный ритм,Который хоронит всю суетность дня.И место на троне – не троньте меня! —Пустует, как прежде. Читай партитуруДля нервов в надежде на дуру-натуру,Что криво – да выведет, не подведёт.И в предокончании междусезоньяНочь от ночи – всё и ясней, и бессонней,И знаешь, что в жёсткий попал переплёт:Что волосы нищенки, спутаны мысли,Но март – на дворе, и в забытомне числят,Что свистнуто было безвестным нахалом:«А вечер был тих… А земля отдыхала…»
1
Минувшее мнимо, грядущее немо,Пожизненно времени бремя. И все мы,В плену этих формул, у бед в поводуИль ждём, или просим у моря погоды.А в мире – закаты, светила, восходы;Прохладно в Эдеме и душно в Аду,Поскольку последний намного теснееВвиду положения – в центре Земли. Земля галопирует, мы — вместе с нею.И – ось ли звенит, или в звёздной пылиРождаются вихри, ворочая камниВ основах знакомого наммирозданья —Но – с л ы ш н о! И лишний — комок или кол —Вдруг рвётся из горла, вторгаясьв глаголВо всех временах —Во все «ныне» и «присно»,И, неописуем (не теми описан?)Восходит сверхновой на нёбе небес.И мир укрупняется. Ибо СоздательБерётся за циркуль, линейку, отвес,Резец – и поверх тираний – демократий,Союзов и прочей подзвёздной возниТворит, восстанавливая равновесье.И воздух тревожит за выдохом – вдох,И вот уже видно – над миром возникЧертог – порождение камня и песни;Светила по стенам его – как горохИз банки, расквашенной об пол хозяйкойВ мечтах о былом; и мальковоюстайкойНесутся кометы, и свод всему — Млечный.И пляска от печек его бесконечна,Поскольку, погибнув, рождаются сноваВ минувшем – грядущем и слава, и Слово.2О том, что взаправду темно и тревожно,Грешно говорить, написать —невозможно,И подло – молчать.Так летит с языкаТо лепет, то брань; и во многих строкахТолпятся, как в клетке, забытые лица.Но призрак был вызван и должен явиться;И ломится к полночи в твой Новый годВидений просоночных водоворот;В их калейдоскопе, как Шлиман в раскопе,Увидишь быстрины, излуки и токиПотока, которого быть не могло —Да он бы то знал! – Не Добро или Зло —Один Вечный Взлёт дирижирует хоромСветил и пустот; истомясь без опоры,Мир встанет в единственно истинный рядСудеб и их связей – безмолвный парадУбывших улыбокВсех тех, кем ты не был.Минувшее – глыба.Грядущее – Небо.3Расхристанный город – посаженный голос,Распахнутый ворот, всклокоченный волос,Сыреющий ветер, апрель на ветру,Сугробы горелые не ко двору.В расставленных окнах ворон пересудыВесеннюю одурь рифмуют с простудой;И полночь, и утро идут по рукам.Привольно премудрым, вольно дуракамТо вляпаться в Солнце, то плюхатьпо лужам.И всё-то-что-помнится —нынче не нужно,И канул бы хором в разинутый ротВесны сброд заборов, заводов, забот;Но где-то над гнёздами копятся воды;И снова невнятны прогнозы погоды;И, как ни светло между явью и сном,Подмоченный опыт твердит об ином;Так, полубеззуба, темна, тугоуха,Клюкасто шипит на подростка старуха,Приросшая к дому,утопшему в землю.Минувшему громуГрядущее внемлет.4Минувшие громы грядущее слышит:«Не больше вы – дома! И крыши —не выше!Без племени-роду плодятся —уроды!Не будет исхода. Не будет дохода!!»…Пока не черно то, что было зелёным,Пока пустота не затронула кроныБерёз и дубов – над пылающим клёномСкорей глубиною, чем высотойПохвалится ныне провал небосклона,И вечер, стучащий в окно на постой,Не очень настойчив. Но зыбкая сфераКачнулась и села; и сумерки —серы,И серые кошки снуют переулком;Их уши остры, а безмолвие гулко,Как холод колодца, исполненный звёзд,Когда над водой поднимается в ростМотив, наплывающий к теме и в темя,Медлительно-мощный и ровный, как Время,Растущий, пока не охватит вокруг,Вмещая иные, подхваченный всеми,Как лезвие чистый, отточенный звук —Аккорд отделения зёрен от плевел.И, если смотреть в наползающий Север,Как в школе учили, узришь белизну,Сокрывшую бывшую бурую поросль.Закроешь глаза – и увидишь весну:И год неисчислен, и помыслы – порознь;Но тополя ствол — словно в облако мост,И разные вещи — закат и норд-ост,И звук будет справа, а свет будет слева.Минувшее – травы. Грядущее – древо.5Поминки, обновки ли – перестановки.Обмолвки и толки – былого осколки —Вповалку на полке. Покойники смолкли.Обвисли и мокнутИ листья, и окна,С Востока приносятне вести, но осень,И воздух снаружинатужно-простужен.Невнятны движенья в сетях непогоды,И ждёшь не рожденья пока что, но родов,За предокончаньем не видно начала,И в ритме дыханья ещё не звучалоТрубы или Слова. Ни вскрика, ни зова,Ни света, ни силы. Квартира – могила,А может, утроба, где скрыты мы обаДо первого снега, до белого бега. Вот стульчик без спинки, вот дверь от подковки.Ушедших – поминки; нашедшим – обновки —Водой в решето: вроде – в цель, всё же мимо —Неточно, не то — словно речи к любимой;И, как пузыри в закипающей каше,Пока что незрима, за тактом пока что,Едва уловима ведущая тема:Минувшее – мнимо.Грядущее – немо.2001–2002
Памяти Ю.Ю. Фомина
Две-три звезды
упали вниз …
Ю.Ю.Фомин1.Что там – в струях Водолея?– Жилы горла, мышцы шеиДа булыжник головыС трубным взвывом: “Что там — вы нам?”—С свеклогубым, непрерывным(Зубы выбиты) “Ыы”?– Средний палец – хвост трубой — жестВ нюх скоплению убожеств,Оскопленью божества,Или – долгий бег по лужам,Чей-то смех: “Кому ты нужен!?”—В мозг, минуя слух? —Москва—Питер. Рельсы. Ясный вечер.Стыки, стрелки. Время лечит.Хлещет вечность из горлаЛенинградским, Невским, Млечным —Откликайся, человече!Здесь – была да не сплыла —Вся любовь твоя; весь – слышь ты?—Звук – всех выше: чёткий выштопНа прорехах бытия.Отзовись! Отходят годы,Словно воды!..