Маршал Победы Жуков – Каин? Серия «Бессмертный полк»

– Провалом и большим кровопролитием закончилась операция «Марс» при попытке окружения 9 немецкой армии на Ржевском выступе.

– Битва под Москвой, где Жуков, вроде бы, играл первую скрипку. Официально заявляется пропагандой, что наши потери, якобы, при обороне составили 900 тысяч человек, у немцев 500 тысяч. Хотя, при таком раскладе в оборонительных боях, наших должно было быть раз в 5—10 раз меньше! Кто врёт и искажает? А может быть, это мы всё безуспешно атаковали, списывая величайшие жертвы на героическую оборону Москвы? Априори, такая пропорция существовать не может. Однако властьимущие так сказали, значит именно такая версия и пошла гулять по просторам родины.

Продолжать?..

Кровопролитная драма, устроенная Жуковым на Зееловских высотах в апреле 1945 года, уместилась в биографии маршала, как одна из самых жертвенных.

14 апреля началось грандиозная, беспрецедентная и трагическая для нас Берлинская наступательная операция.

2,5 миллиона советских военнослужащих начали последний штурм фашистского логова. Для Жукова это был звёздный час, венец его блистательной карьеры военачальника.

Г. К. Жуков, из «Воспоминания и размышления»: " Следует подчеркнуть значительную роль 1 гвардейской танковой армии, которая пройдя через Зееловские высоты, отрезала пути отхода немецкой 9 армии в Берлин. Это облегчило дальнейшую борьбу в самом городе».

Немецкий генерал Йодль, на Нюрнбергском процессе: «Для Генерального штаба было понятно, что битва за Берлин будет решаться на Одере, поэтому основная масса войск 9 армии, оборонявшая Берлин, была введена на передний край».

А надо ли было за несколько дней до победы умудриться погубить более миллиона советских жизней (В. Голота), фактически «умыться кровью»? Сколько достойных людей не встретила на крыльце своего дома великая империя СССР?

А могли бы жить, повернись всё иначе…

7 апреля 1945 года на заседании Объединённого штаба союзников Дуайт Эйзенхауэр сделал заявление: «Если после взятия Лейпцига можно будет без больших потерь взять Берлин, я готов это сделать». Для всего цивилизованного мира здесь ключевая фраза «без больших потерь». Надо знать Запад, чтобы понять эту корректную фразу.

Фактически союзники к штурму не были готовы, так как предполагались очень большие потери. Что и произошло впоследствии.

Для Эйзенхауэра «большие потери» однозначно гарантировали отставку. А советскому маршалу миллионные жертвы принесли бессмертие!

Да кто сейчас помнит в Европе о большой крови советских воинов, пролитой при штурме Берлина?

А имя Жукова навечно вошло в мировую историю.

Такие вот, дела.

Г. Е. Марченко, командир 39-й гвардейской стрелковой дивизии, входившей в состав 8-й гвардейской армии генерала Чуйкова, вспоминал, что его дивизии был придан танковый корпус. Танковый командир, уже возрастной, умный, интеллигентный человек понимал, что бронёй в лобовую атаку на противотанковые железобетонные доты немцев идти штурмовать бессмысленно.

Совместно командиры придумали создать боевые группы по 3—4 человека и перед атакой перебросить их через линию фронта. Сколько-то бетонированных дотов они по любому смогут уничтожить, а в образовавшиеся бреши предполагалось бросить весь танковый корпус. В «затылок» танк за танком. Так уже неоднократно было испытано в разных сражениях.

Как раз в ночь перед атакой и заброской боевых групп, в штабе раздался звонок.

С наблюдательного пункта армии звонил сам Жуков. Пригласив танкиста к телефону, он в истерике стал ругать его матом. Орал так, что земля с потолка землянки сыпалась. Главным мотивом боевой вздрючки звучало то, что и Марченко уже заранее был записан в предатели, изменники Родины. А если танкист-командир не выполнит поставленную задачу, то маршал застрелит его собственной рукой. Собственноручно.

Звучал главный вопрос, почему в атаку не идут танки?

Потом трубку взял Чуйков и то же самое в угрожающе-расстрельной форме повторил для Марченко.

Что делать? Не подчинение-это будет верный расстрел.

В результате вопреки здравому смыслу танки пошли на хорошо укрепленные рубежи противника. На противотанковые доты. На сплошняком установленные ежи. На мины.

Всё смешалось в огненном смерче атакующих войск. Управление и связь были отвратительными. Жуков из своего командирского лежбища никак не мог повлиять на ситуацию. На поле боя царил хаос.

Штурмовики «Ил-2» раз за разом заходили на цели, но бомбы точнёхонько падали на головы атакующих. Потери были ужасными. В результате пришлось открыть огонь из всех имеющихся зенитных орудий по своим же самолётам, чтобы отогнать от неправильно выбранных целей.

А с танками всё выглядело ещё хуже. В облаках пыли, дыма, огня они беспомощно выкатывали на прямую наводку немецких противотанковых орудий, а другие сваливались в глубоко вырытые ямы. Одна фашистская пушка могла расстрелять, не меняя позиции до советских 20—30 танков.

Вот и смотрите сами, какая это была бойня.

Все мало-мальски значимые командиры понимали, что Зееловские высоты, это не самоцель, а всего лишь участок жуковского 1-го Белорусского фронта. Может быть, и не стоило жертвовать простыми русскими людьми, а обойти позиции фашистов с юга и севера, оставив неприятеля в котле?

Ведь было известно начальству, что Берлин защищали пожарные, безусые юнцы, полицейские. И взяли город всего-то за 10 дней. А как его было не взят? Все рокадные улицы были свободны.

Разведка доносила, что в городе к обороне подготовлены лишь отдельные, стратегически важные здания. В последующем, с прямой наводки их-то и разнесли в первую очередь. В щепки и до основания.

Но зачем надо было на Зееловских высотах проливать реки солдатской кровушки? Под самый конец войны!

Вопрос остаётся без ответа.

…В 60 километрах от Берлина раннее утро было на редкость тихое и ясное. На дворе стояла цветущая весна. Голубое небо было обворожительно по своей красоте. На склонах высот зеленела трава, а кроны деревьев распустили первые зелёные листочки. Только вот идиллию и гармонию природы перечёркивал сюрреалистический штрих.

На склонах Зееловских высот стояли мертвые, горящие танки. Дым от них, ровными столбами, расширяясь кверху, поднимался в небесную высь, как будто это стояли черные деревья с большими кущами наверху.

Казалось, что весь этот склон покрыт шапкой из дымного леса.

На этом рубеже атаки ни один из 400 советских танков Марченко не прошёл за горизонт Зееловских высот.

Так же и люди. Не попрешь на дзоты, а позади заградотряды. Трупы лежали штабелями.

В историю войны вошёл рассказ одного командира батальона, штурмовавшего Зееловские высоты.

Они атаковали всего один дзот. Комбат потерял всех командиров рот, почти всех командиров взводов. Когда он поднял бойцов в последнюю атаку, из более, чем семисот человек усиленного батальона, в живых осталось менее ста.

Но тут вражеский пулемёт внезапно смолк. Ворвавшиеся в дзот красноармейцы закололи штыками второго номера пулемёта. А первый номер, как, оказалось, просто сошёл с ума. Он не выдержал зрелища наваленной перед ним кровавой горы русских трупов.

По разным подсчётам на Зееловских высотах полегло до одного миллиона советских солдат (В. Голота).

Кто её сейчас разберет, эту правду. Понятно, что амбициозный Жуков хотел быть первым на финише.

Это была победа, завоёванная за 3 дня, но которую мы потерпели.

А маршал в это время готовил новый китель для торжественного вступления в поверженный Берлин и вертел на груди очередные дырочки для наград.

Не Павел Грачев, министр обороны 90-х первым ввел танки на городские улицы Грозного. Впервые в истории на городские кварталы именно Жуков бросил в бой бронетанковые войска.

Две танковые армии, а это как ни крути почти 1500 танков и 500 САУ (самоходная артиллерийская установка) сгинули в руинах Берлина! Неэффективно и бесполезно.

Фаустпатронники их уже поджидали. А мальчишки из гитлер-югенд спокойно поджигали их пачками, по нескольку штук на улицу. Так, что мыши негде было проскочить от покорёженного металлолома.

За 22 дня боёв на Зееловских высотах, свыше 362 тысяч человек официально (1 миллион человек-В. Голота) погубил маршал Жуков, чтобы приурочить победу к 1 мая!

Как верный пес побежал докладывать товарищу Сталину.

Кажется, Жукову показалось, что крови советского народа было пролито маловато и, впоследствии уже нечем будет метить кровавые следы своих подвигов.

Мне достаточно долго пришлось рыться в архивах. Но, всё-таки, я подсчитал цифры и по итогам двух общеизвестных военных кампаний вывел ужасающую и страшную статистику Жукова.

Смотрите сами.

На всех вместе взятых фронтах 1941 году за 6 месяцев боёв, убитых и умерших от ран в госпиталях было 567 000 человек (официально). Безвозвратных потерь получается 3 098 человек в день (официально).

За 22 дня весны 1945 года в одной только Берлинской операции на Зееловских высотах Жуков убитыми положил 362 000 человек (официально).

Получается, что без умерших от ран (а это как минимум ещё раза в 2 больше) безвозвратно потеряно 16 455 (32 910) человек в день.

Здесь потери в 5,32 (10,64) раза выше, чем потери на всем театре военных действий 1941 года!

Если полученные цифры вы умножите на 10 (по количеству фронтов 1945 года) получите более-менее реальное сравнение.

В этом случае пропорция будет просто удручающей.

Потери РККА весной 1945 года в 53,2 (106,4) раза больше, чем провальным летом 1941-го года (официально)!

Если бы немцы воевали так, как «воевал» Жуков и его шеф, кавказский «гений».

Но пропаганда долдонит «диванным стратегам», то есть нам, что сам Берлин защищали всего лишь 5 немецких дивизий, а могло быть 23, если бы не операция на Одере, когда все боеспособные единицы Вермахта сгорели в «котле» и не смогли отойти на улицы города.

Благодаря этому, якобы, Берлин удалось взять с наименьшими возможными для операции такого масштаба потерями.

Ну-ну. Можно сейчас вещать всякое, оправдывая глубочайшее пренебрежение к жизни советского человека, когда отдельная судьба и пылью-то на полках истории не была.

Постарайтесь понять меня правильно.

Жуков, Сталин и многие другие генералы Красной Армии формировали свой менталитет во время и на уроках Первой мировой, а затем и гражданской войн. Миллионы тогда погибли. Миллионы.

О какой жалости можно было говорить.

Душа лидеров страны была настолько чёрствой, приученной к высочайшей жертвенности, что никакого другого выбора просто не могло существовать.

И простой солдат здесь уже ничего не мог поделать. Для достижения цели он изначально воспринимался пушечным мясом.

Без вариантов и однозначно.

Язык не поворачивается здесь винить кого-либо. Сложилось, как сложилось.

Однако, в любом случае, каким кощунственным надо было быть Сталину и его дворняжке, чтобы не понимать к какой гуманитарной катастрофе они толкают русскую нацию.

Пропаганда одно долдонит, что в последнем периоде войны мы научились воевать.

Однако, цифры говорят об обратном. «За 4 месяца 1945 года мы потеряли на полях боёв убитыми, раненными и пропавшими без вести более 3 000 000 человек.

Общие среднемесячные потери составили более 750 000 человек.

В 1941-м было меньше, примерно 740 000 человек.

Для сравнения: поляки и чехи в рядах Красной армии несли потери в 3—4 раза меньшие».

Я дважды бывал в Берлине. Стоя на Александерплац, смотрел на стеклянный купол бывшей рейхсканцелярии, размышлял. Никак не мог взять в толк, зачем надобно было погубить на небольшой транзитной площади у Бранденбургских ворот тысячи солдатских жизней? Рейхстаг-то, с 1933 года, после пожара не был восстановлен. Не работал, был весь в продуктах горения, саже, копоти и вообще был законсервирован.

Поэтому, когда солдаты расписывались на нём, белые буквы были особо чётко видны на чёрных, закопченных стенах, колоннах. А, в общем и целом он не представлял собой никакой стратегической ценности.

Можно было и не заходить в него, в сгоревший сарай этот.

Кто помнит, у нас был пример великого киномонтажа в виде «штурма Зимнего дворца», которого в жизни не было. На тот момент Зимний дворец был превращен в госпиталь, а царь находился в Царском селе. От мародеров и не больше, защищали дворец малолетние юнкера. Женский батальон внутренней охраны к тому времени уже вышел из дворца. А залп «Авроры» был пустышкой. Если, он был вообще?

Здесь же, в Берлине, было почти то-же самое.

Немцы ещё до нашего прихода сбежали из рейхсканцелярии и в реальности Рейхстаг защищали французы, батальон СС «Шарлемань».