Пегги-партизан

Пегги-партизан

Пудель Пегги сидел у двери и рычал на таракана, бегущего мимо сапога хозяйки.

– Что ты сердишься? – спросила она.

– Ры-ы-ы, ры-ы-ы, – повторял пёс.

Хозяйка схватила сапог и замахнулась на таракана. Тот ускользнул через открытую входную дверь.

– Всё надо прятать, убирать, – причитала хозяйка. – Тараканы чуют всё новое и бегут на это, чтобы поесть, прогрызают даже резину. Ужас какой-то!

У Пегги началась дрожь, он поскуливал от нетерпения. Этой ночью ему пришлось понервничать, на улицах взрывали петарды и ракеты. Пудель требовал внимания.

– Ладно, ладно, сейчас пойдём, – успокаивала хозяйка наскакивающего на неё пса и торопливо надевала сапоги на голую ногу.

Неожиданный звонок по телефону остановил её. Она приняла вызов и попутно обнаружила несколько сообщений. Вздохнула:

– Сколько рекламы нужно удалить из телефона!

Хозяйка села на тумбочку и принялась вычищать переписку. Сиреневый цвет от экрана неестественно освещал её лицо. Она вела пальцем по кнопкам, и вдруг со стороны пронзительно запикало. Хозяйка подумала, что это очередной звонок. Но оказалось, что Пегги скулит на мышь, он поднял лапу, чтобы отогнать нарушительницу порядка. Однако чёрная мышь нахально смотрела на него, она явно не испугалась собаки. Пёс спасовал. А вот появление хозяйки перепугало мышь. Словно чёрная картофелина на ножках, она убежала в комнату с тренажёрами и забилась под беговую дорожку.

– Теперь лови её, ищи – не найдёшь, – отчаялась хозяйка.

Пегги у двери скулил от нетерпения, так хотел на прогулку, даже вытягивал высокие ноты.

Хозяйка оделась, взяла ключи и у самой двери подумала: «А ведь мастер по люку предупреждал: если в санузле оставить просвет на кухню, то может прийти мышь. Надо это хорошенько обдумать. А пока срочные дела не ждут».

Она потопталась у двери и, вспомнив бабушкины слова, проговорила:

Она выбежала с собакой во двор, будто кто-то поспешно вытолкнул её туда. Пегги с силой потянул хозяйку к ближайшему дереву.

– Ну-ну, оторвёшь мне руку! – кричала она.

Рядом на дорожке валялись цветные бумажки от использованных вчера петард и хлопушек. Пегги запустил нос под берёзу, изучая посторонние запахи, оставленные там другими собаками.

Хозяйка с нетерпением требовала отойти от берёзы. Пегги отскочил в сторону. С другой стороны дорожки лежала спиленная ветка старого дерева. Пегги насторóженно присел, будто считал ветку сваленным гигантом, который может напасть на него.

– Что ещё может померещиться в тёмном дворе? Уйдём-ка! – словно прочитав его мысли, одёрнула хозяйка пса.

Рядом работала машина, убирала снег. На горке у леса стояла группа людей. Лес как-то посерел за ночь, будто затаил тайну.

Прежде там была свалка, окрестные жители выносили в лес всё сломанное или ненужное. Потом отряд волонтёров расчистил территорию, озеленители посадили несколько рядков елей и канадских клёнов. Трактор ровнял старый большак, летом рассыпал щепку, зимой разгребал на нём снег. Упавшие деревья убирали, пни относили в сторону. Когда проложили тротуар у леса и поставили фонари, стали ездить машины, а молодёжь каталась на велосипедах в лесу, владельцы собак, гуляя со своими питомцами, уходили далеко в лес.

А что там сегодня?

Лес будто опустел, засыпанный снегом в высоких сугробах. Даже собаки не бегали. Остались одна-две узкие тропки, чтобы пройти к кормушкам и поляне. Уже к полудню проложили лыжню. Спортсменов-энтузиастов стало больше в этом году: не только работники парка и физкультурники – бывшие покорители горных высот, даже пенсионеры, встали на лыжи или вышли на новую тропу в лесопарке. Это постепенно входило в привычку.

Солнце в зените, и собаки собираются на поляне, играют, резвятся, перепрыгивая через овражек, словно пони. Большие – чуть не стирая когти, а мелкие, похожие на мягких плюшевых мишек, – осторожно семеня.

Пегги валяется в снегу, выпрыгивает, бежит вперёд, напирает на сугробы, застревая задними лапами в них, чтобы преодолеть новую груду снега. Весь нос в снегу. А то остановится возле куста или коряги, запустит нос глубоко в снег, как лиса, и начинает рыть. Нос работает как насос, Пегги заглатывает воздух, чтобы нырнуть опять глубоко в снег.

Хозяйка ушла с ним на значительное расстояние от большой тропы. Думала встретить белок у кормушек. Но оказалось, что кормушки перевесили на другую сторону поляны, а на бывшем месте озорных хвостатых попрошаек не оказалось.

В лесу тихо, будто всё уснуло, укрывшись сугробами. Впереди старое дерево, ему спилили крону, оставив только ствол. От него большой поворот. Но основная тропа идёт дальше прямо.

Сейчас, на белом нетронутом снегу, лес виден, словно на карте, не считая сухих зарослей прошлогодней крапивы и поросли берёзок. Параллельно замёрзшему ручью, видимо, была дорога на месте бывшей деревни, где росли яблони, черёмуха, малина, смородина. Эта дорога уводила к баням у ручья, как обычно бывает в деревнях. Сейчас там химчистка и прачечная, а совсем дальше – широкий пруд. Во время войны здесь, на задах забытой деревни, оставили окопы и блиндаж. Осенью они сильно засыпаны листьями. Недавно возле них под парковыми кустами и орешником поставили скамейки.

– Пегги, пойдём искать прежний лес! – требует хозяйка.

Пёс поворачивает ухо, прислушивается. На высоких деревьях видны резные кормушки, похожие на сказочные домики в Абрамцево. Можно ли здесь разгадать путь без компаса? Старая дорога заложена поваленными деревьями, и поперёк, как шлагбаум, опустилась ветка. Но эти деревья можно обойти. В кустах внезапно обнаруживается какой-то стул. Хозяйка вздрогнула: раньше, в период новостроек, здесь обитали бродяги. А нынче всё на виду и сразу можно выйти на обычную дорожку к людям. Рядом спортплощадки для волейбола. И дальше – поляна с вербой, где обычно играют собаки. На маленьких холмах проросли милые берёзки, осинки и ёлочки.

Пегги подобрал что-то, зажал в пасти, слабо порыкивая. Это был твёрдый, как карандаш, сучок, и пёс сосал его, как конфету.

Хозяйка быстрым шагом направилась к большому оврагу. Под ёлочками изредка мелькали белки, рыли снежные норки. С ветки на ветку перепархивали синички.

У оврага раньше висела тарзанка на высокой берёзе. Ребята перепрыгивали с нею широкий ручей. С той стороны ручья другой лес, другой овраг, другие ручьи: сосновая чаща и святой родник. Пройти туда можно по узкому мостику. От времени холмы замылись ручьями, засыпались листьями и сухими палками – валежником. Там тоже были окопы и блиндажи.

Лес поднимается вверх, к роднику. Стоит высокий старый дуб с дуплом, как ниша, размером с человеческий рост. Рядом растёт голубая сосна. Хозяйка вспомнила, как в школьные годы ходила здесь на лыжах, видела кабана и даже лису.

В овраге раньше катались на санках и лыжах, а где круглая лужа – на коньках. Будто специально такой склон был задуман для детских забав. А сейчас за часовней у родника это место завалено сухостоем, заросло ветлóй. А уж дальше, высоко, в сосновой чаще и за рощей, где пройти можно только «лесенкой» и тихим шагом, начинается берег пруда. Между ними пологий и длинный спуск, а поляна зимой будто спит.

Хозяйка не хочет идти далеко на пруд, где прорубь и купаются «моржи», и поворачивает обратно. Только зяблики и синицы прыгают рядом. Пегги немного утомлён прогулкой, хочет домой. Под самые ноги им отскакивает щепка, похожая на осколок. На дереве слышится цоканье.

– Пегги, вот она! Гляди, белка!

Пёс обрадовался, чмокнул хозяйку в нос и подбежал к дереву. Белка перепрыгнула на другую ветку и скрылась. Пёс привстал, подождал белку, но лесной попрыгуньи уже было не видно.

Извилистая обратная дорога казалась дольше прямой. Позади оврага раскаркались вороны. Чёрные тучи этих птиц суматошно взмывали с крон деревьев. Вот уже из-за леса показались дома. Услышав гул автотрассы и сирену, хозяйка так и зажмурилась: там, у подъезда, опять толчётся молодёжь и детвора, хлопают ракеты.

Возле спортплощадки к ним подбежал пёс породы боксёр, хотел потрогать Пегги лапами. Но остановился и стал играть с другими собаками. Те отбивались и скулили от его резких напрыгиваний.

Поворот к дому хозяйке и Пегги преградила старушка.

– Иди! Иди! – закричала на боксёра она. – И вы тут ещё со своей собакой! – недовольно высказала старушка. – Чего людей полошите!

Пегги недоумевал: где же им ещё гулять? Но хозяйка будто набрала в рот воды.

Домой они донеслись без оглядки. Навстречу выбежал соседский спаниель Вайс. Летом он обучался в лагере специальной борьбе и в несколько приёмов помесил Пегги своими широкими лапами. Пудель спасовал и приосел перед ним.

– Куда делся твой азарт?! Ведь по героическим местам гулял, – упрекнула хозяйка Пегги и увела домой.

Пегги поскуливал и ждал вкусного обеда после долгого лесного похода. Как всегда, он поднялся на задние лапы, чтобы проверить кастрюли на плите. Хозяйка дала ему ломоть хлеба и колбасу. Пёс с нетерпением подпрыгнул до самого плеча своей кормилицы. Почуял, что дело пахнет не только колбасой, но и тушёнкой – хозяйка открывала консервную банку.

– Тише, тише, – попыталась остановить Пегги хозяйка, но тот даже залаял от нетерпения.

Хозяйка выложила в миску Пегги вожделенное угощение:

– Держи, в следующий раз не будем искать старый лес. Пойдём протаптывать свою зимнюю тропу. Большие собаки давно бороздят дорожки в лесу.

И тут хозяйка заметила на столе размётанные косточки черешни.

– Странно, ведь вчера я съела ягоды и помытые косточки специально оставила в чашечке. А теперь они разбросаны по столу.

Послышалось тихое, но отчётливое постукивание.

– Как! – воскликнула хозяйка. – Неужели мышь повадилась за косточками? Придётся тогда закрыть все двери, дверцы и шкафы, а в цветочных горшках расставить колышки.

Пегги поднялся на задние лапы, а переднюю закинул на стол, выпустив когти.

– Думаешь, воспитанный пёс так себя ведёт? – спросила у пуделя хозяйка.

Тот непонимающе опустился на четыре лапы, как медведь.

«И что от меня нужно? Я был сегодня начеку, когда подымались к роще», – выражал его взгляд. Будто танцор на высоких каблуках, Пегги прошагал мимо хозяйки, зашёл в её комнату, лёг на подушку и задремал.

Иногда его тревожил шум за дверью, и он лаял. А солдатские песни по радио будили его, пёс порыкивал им в такт, будто подпевал.

Дайте собаке газету почитать

Каждый день Пегги подходил к стоечке с корреспонденцией, вытаскивал газету и рвал её.

Хозяйка сердилась:

– Я вот проучу этого читателя!

Пёс не двигался с места, даже не чувствовал вины в том, что намусорил в коридоре, и рычал, прижимая газеты лапами. Ни за что не отдаст такую ценную литературу!

Хозяйка шла на компромисс:

– Настоящий профессор, без газет ему никуда.

Конечно, до настоящего профессора ему было далеко, как и до профессора кислых щей. Обеды Пегги были самые свежие и наилучшие.

Однажды хозяйка хотела угостить его пряником. Только пряник оказался вчерашний. Псу, напротив, хотелось чего-нибудь свеженького. Новости вполне подходили. Не желая есть вчерашний пряник, Пегги побежал отыскивать прессу. Выбрал самый широкий газетный лист, чтобы разодрать его на коврике.

Когда пёс играл с тапками, они валялись где попало: на диване, на подушке, в другой комнате. Газеты же он ценил особо, хранил между лапами, ещё и полаивал на кого-либо за дверью, сторожил.

Разбросанные клочки бумаги валялись как попало. Да, это не книги. Книгу тронуть нельзя. У пса профессорское мышление. Не всякий человек оценит книгу, а газету – да, прихватит. А пёс, наоборот, книгу не тронет, а газету раздерёт – так в его понятиях. Читта-дритта!