Скелет в шкафу

Тася ушла, а Юрай никак не мог сообразить, о чем он у нее не спросил. О чем-то хотел, а из головы вон. Это с ним теперь сплошь и рядом – забывчивость, а одновременно и другое: врежется какая-нибудь хреновина в память и колом ее оттуда не выкинешь. Сколько сидела у него Тася в своем затрапезном одеянии, а он все вспоминал этот ее жест с примеркой перчаток. Жест наповал. Даже пришла в голову мысль – написать что-нибудь мистическое о переселении душ, о том, как досталось бывшей королевне тело медсестры, и никоим образом ей в нем не проявиться, потому как жмет оно королевну со всех сторон раздутыми суставами, мощными костями, нешелковой кожей, когда-когда ей, аристократке, повезет нырнуть в достойную ее перчатку. Когда еще…

Юрай прямо-таки загорелся мистической темой. А что? Она сейчас вполне в ходу. Тут и Кравцова со своим треугольным огнем, и тайное посещение закрытых дач, и смерти, до которых как бы и дела никому нет… В конце концов, надо деньги зарабатывать, как там Нелка крутится, одному богу известно.

Да и писание – дело куда менее травматическое, чем сыск. Последний ему не просто вреден – противопоказан. И называться роман будет «Тайна лайковой перчатки».

В первый же сухой и теплый день Юрай решил прогуляться в лес, совершить, так сказать, первый пробный выход за околицу.

В лесу было сыро от долгих дождей, но сверху уже парило, кочегарилось вовсю, прогноз обещал жару и бездождье. Это получилось случайно, само собой, что он вышел к тому месту, где была убита жена Красицкого. К сосне был приставлен венок, увядший своей цветочной частью и бессмертный проволочным каркасом с черной лентой. Юрай удивился, как это близко от дачи, он своим тихим ходом потратил всего ничего – минут пятнадцать. Здесь, в сущности, был еще и не настоящий лес, а так, полуопушка после густого ельника, который притворялся настоящим лесом, а потом резко кончался, переходя в разнодеревье. Место было колдобистым, с пнями, поваленными стволами, и Юрай, приостановившись у венка, решил, что дальше не пойдет, потому что боится за ноги. Куда тогда шла Ольга Красицкая? Что там, за этим траченным временем местом? Дальний лес? Или краткая дорога куда-то? Тогда куда? Он ведь тут ничего не знает. Только направление на станцию. Но это в другой стороне. Ольга же пришла именно сюда. Пришла или просто шла мимо? Она ведь собиралась уехать, но пошла совсем в другую сторону. Зачем-то…

Юрай понимал, что тайна смерти Ольги спрятана в ответе на вопрос: что она тут делала? Но ведь никто его не задавал, а ему он и даром не нужен: ни вопрос, ни ответ. Он сочинит все вопросы и ответы в мистическом романе, а как было в жизни – ему по фигу.

В романе у нее тут будет свидание, потому что ничего романтичнее вообразить нельзя, хотя и других вариантов может быть бесконечное множество.

Кроме любовника ничего в голову не приходило. Но какой же надо быть извращенкой, чтоб встречаться с возлюбленным на иссеченной и закаканной вдоль и поперек местности, в то время как дача стоит пустая и тихая, а ближайшая человеческая особь – он, Юрай, – плохо ходящая природа, от которой никакой опасности. Стоит и смотрит в окно. Но смотрит же! Недвижные ведь совершает глазами все возможные переходы, недвижные – они ведь так шустры мыслью, что с ними опасно иметь дело.