Детективы из Бродячего цирка

Глава 1

Кто сказал «апчхи»?

Чихай всегда! Чихай везде!

Это был худший день в жизни полицейского дога Шмитта. За одно только утро он съел больше пончиков с сахарной глазурью, чем за всю жизнь. Друзья по работе завалили стол подарками и коробками с ароматной мягкой выпечкой. Шмитт честно пытался поделиться с сослуживцами, но те только фырчали в ответ, махали на прощание хвостами разной длины и убегали ловить преступников.

– Некогда! – сказал спаниель Бобби, рассовывая по карманам лупы и фонарики.

– Ешь сам, мне ещё работать надо, – деловито заявил чихуа-хуа Фред, которого боялись все бандиты в округе.

И только мохнатый белоснежный бобтейл Квентин дружески похлопал дога по спине и подцепил когтем пончик со сливочной тянучкой.

– Не расстраивайся, приятель, – протявкал он с набитым ртом. – Пенсия – это ещё не конец света. Будешь целыми днями делать что душе угодно. Мечта!

Квентин аппетитно чавкнул, языком слизал прилипшую к зубам начинку и наконец поднял трубку надрывающегося уже минут пять телефона.

– Полиция Плюхбуха, слушаю, – рявкнул он. – Что? Пропала кошка? Тоже мне невидаль! Кошки постоянно сбегают. Мой тебе совет – не связывайся с ними…

Дог Шмитт тяжело вздохнул, с грустью посмотрел на прощальные пончики, надел длинный бежевый плащ, надвинул на глаза шляпу с широкими полями и вышел через стеклянные двери в сверкающий рекламными вывесками город.

И тут же громко (но без всякого удовольствия), наверное в сотый раз за день, чихнул.

Раньше он чихал каждый раз, когда где-то поблизости совершалось преступление. Злоумышленнику достаточно было пройти рядом, чтобы пёс-полицейский почуял его и оглушил чихом.

По старой привычке дог обернулся, но на улице, кроме него, никого не было. Только вдалеке мигала разноцветными огоньками вывеска: «Мир пончиков».

Дог покачал головой. Именно пончики его и сгубили!

У Шмитта началась сильнейшая аллергия на сахарную глазурь. И, вместо того чтобы ловить преступников, он ловил пончики.

Чихал, ел пончик и снова чихал. Ел пончик, чихал и снова ел пончик. А у злодеев болели животы. От смеха над сыщиком.

В полиции подумали-подумали и решили, что самое время отправить дога на пенсию. Пусть ест пончики в своё удовольствие! Заслужил! Дог не сильно обрадовался, но решил, что больше не будет ловить злодеев и мешать им совершать злодейства.

– Ап Чхи, – внезапно услышал он за своей спиной. Обернулся резко, но никого не увидел. Всё та же пустая улица и угрюмые деревья.

Советы начинающим сыщикам

Как обнаружить хвост?

Совершенно секретно:хвостыбывают невидимыми!

Они есть, но мы их не видим. Значит, они невидимые. Чтобы увидеть невидимыйхвост, нужно:

1. Быстро-быстро идти и резко остановиться. Аккуратно! Твойхвостможет в тебя врезаться.

2. Идти медленно-медленно и прислушиваться.Хвостыне видимые, а не бесшумные.

3. Посмотреть вперёд (чтобы не упасть), наверх, направо, вниз, налево, назад. В любом порядке. Осторожно! У тебя может закружиться голова.

Шмитт подумал, что это ветер шалит – дразнит его, но звук повторился снова. Тут-то сыщик понял, что у него появился «хвост»!

Дог ускорил шаг, нырнул в самую тёмную подворотню, спрятался в мусорном контейнере. Но и там он чихал. К тому же оказалось, что в самой тёмной подворотне в мусорном контейнере ничегошеньки не видно. Даже собственного носа! Что уж говорить о «хвосте».

Тогда Шмитт отправился на главную улицу Плюхбуха, где круглые сутки было светло из-за горящих фонарей и сверкающей рекламы.

«Шампунь для лысых кошек! У вас выпадет вся шерсть!» С огромной вывески на дога уставилась зеленоглазая кошка с гладкой пятнистой кожей. Мелким шрифтом в правом нижнем углу было написано: «Берегите усы и ресницы».

«Самая длинная сосиска в мире!» – Такса подмигивала прохожим и жевала хот-дог длиной со своё туловище. На этой вывеске тоже был мелкий шрифт, но разобрать его у дога не получилось.

Дог Шмитт попытался затеряться в толпе – спрятался за разгуливающим неспешно слоном, залез на шею жирафу, шёл след в след за деловым муравьём в костюме, но «хвост» не отставал. Сыщик чихал, «хвост» чихал тоже. Это был очень настойчивый «хвост».

Ещё один рекламный плакат переливался всеми цветами радуги. Надпись на нём гласила:

Дог резко повернул и побежал на пирс, где раскинул шатёр цирк. Сыщик знал, что зрители придут на премьеру нарядные. Дамы – в длинных платьях и шляпках с павлиньими перьями. Господа – во фраках с живыми бабочками вместо галстуков. Событие года как-никак! Пёс в обычном запылённом плаще и «хвост» в неизвестно какой одежде будут выделяться на фоне зрителей.

Издалека Шмитт увидел афишу цирка и украшенный гирляндами шатёр в голубую и белую полоску. Он почуял запах сахарной ваты и яблок в карамели. Прислушался, надеясь различить голоса зрителей, но… голосов не было. Зрителей в цирке не было. Пустота и тишина!

У входа в шатёр висела табличка:

Представление отменяется!

Цирка не будет!

Оставьте меня одного!

Уходите!

Жизнь не удалась!

Все – плохие, я один – хороший![1]

Сыщик прочёл все жалобы и… чихнул. Снова. Громко. Очень громко.

– Ап Чхи, – услышал он в ответ.

Но расстроиться из-за «хвоста» не успел, потому что его самого дёрнули за хвост. Собственный.

– Ой! – крикнул дог Шмитт.

– Ай! – передразнил его кто-то и дёрнул за хвост ещё разок. – Я Ап Чхи! Надоел уже звать: Ап Чхи, Ап Чхи, Ап Чхи, Ап Чхи! По всему городу за тобой хожу. Чего надо?

Помоги догу дойти до цирка так, чтобы его следы не пересеклись со следами «хвоста»

Сыщик посмотрел вниз. «Хвост» держал его за хвост, недовольно покачивал длинными усами и щурил глаза за толстыми стёклами огромных круглых очков.

– Я тебя не звал, – удивлённо сказал дог.

– А кто повторял: «Ап Чхи, Ап Чхи, Ап Чхи»?! Меня зовут Ап Чхи! Я очень спокойный крот, но… – «Хвост», оказавшийся очень спокойным кротом, топнул лапой.

– Я… это… чихал, – смутился Шмитт. – Я всегда чихаю, когда рядом нарушают закон. Или едят пончики…

– Пончиков рядом нет, – подметил крот и уселся на траву.

Он закрыл огромные глаза и замычал.

– Что ты делаешь? – испугался дог Шмитт.

– Медитирую, – открыл один глаз крот, – так лучше думается.

– А над чем ты думаешь? – уточнил сыщик.

Крот Ап Чхи открыл второй глаз, подскочил, поднял указательный палец и тихо-тихо произнёс:

– Ты чихаешь, когда нарушают закон или едят пончики. Пончиков поблизости нет. Значит, – крот зашептал: – Рядом совершают преступление!

– А-а-а-а, – махнул лапой сыщик. – Это и ежу понятно.

– Какому ежу? – взволнованно уточнил крот, протирая стёкла очков. – Не вижу никаких ежей. Ты должен распутать это преступление.

Дог Шмитт тяжело вздохнул. Он вспомнил о значке полицейского, оставленном в верхнем ящике стола, о машинах с мигалками и петушиными сиренами, о пончиках с глазурью. Всю жизнь он только тем и занимался, что ловил преступников.

– Не могу, я больше не полицейский, – печально сказал пёс. – Меня отправили на пенсию.

– А тебе запретили разгадывать загадки? – уточнил крот Ап Чхи, нетерпеливо постукивая лапой.

– Нет. Сказали «делать целыми днями что душе угодно», – вспомнил наставления бобтейла Квентина бывший полицейский и аж тявкнул от радости: – А моей душе угодно распутывать преступления!

Крот Ап Чхи довольно сложил лапы на груди и задрал нос так высоко, что очки упали на землю.

– Осталось это преступление найти, – не замечая ползающего по земле крота, твёрдо сказал дог Шмитт.

Виляя хвостом, он храбро вошёл в цирковой шатёр.

Глава 2

Один против всех, а все – не в курсе

Один старый ворчун лучше новых двух.

Потому что и одного вынести сложно.

– Пошли вон. Оставьте меня одного. Проваливайте, – ворчал кто-то посреди цирковой арены. Затем хриплый голос сорвался на обиженный писк. Мышиный писк: – Неблагодарные!

Хозяин голоса, серый мыш[2] в малиновом сюртуке, шмыгнул длинным носом, дёрнул затёкшей лапой и заметил, что за ним наблюдают четыре глаза. Два больших – увеличенных стёклами очков, и два блестящих – в тени широкополой шляпы.

Мыш дёрнул за шнурок, и цирковая арена перестала быть тёмной. Его сгорбленную фигурку осветил мощный луч прожектора. Мыш поднялся на цыпочки, чтобы казаться выше, поднял лапки и запричитал:

– Ох, я бедный одинокий мыш! Все меня оставили, все покинули! Никому я не нужен! Никто меня не любит!

Причитал мыш типичным мышиным голоском – высоким, пронзительным и ну очень неприятным. Крот, который плохо видел, но отлично слышал, попытался зарыться в землю, наткнулся лбом на деревянную балку и передумал прятаться. Вместо этого он достал из-за пазухи пару затычек для ушей в форме морковок, сел в позу лотоса и замычал.

Дог Шмитт посмотрел на медитирующего крота, потом перевёл взгляд на причитающего мыша, который уже валялся на полу, и решил… подождать, пока все успокоятся.

– Эй! Чем вы там занимаетесь?! – завизжал мыш, наблюдая за медитирующим кротом и застывшим псом. – Мне нужна помощь, а вы… вы… ничего не делаете!

– Сработало, – обрадовался дог, хлопнул по спине мычащего крота и подал лапу мышу: – Сыщик Шмитт к твоим услугам.

– Сыщик? Тогда ищи! – взорвался мыш. – Все пропали, все до единого! Где это видано, чтобы цирк да без артистов?!

Мыш всё тараторил и тараторил. Потом вспомнил, что забыл представиться:

– Я Максимилиан. Главный здесь. За всё отвечаю, всё делаю, всем помогаю…

– Давай по порядку, – перебил мыша дог Шмитт. – Кто пропал, когда пропал, как быстро и в какую сторону?

Печальный рассказ мыша Максимилиана

(в стихах и танцах)

– Стоп-стоп-стоп, – прервал выступление дог Шмитт, удобно устроившийся в первом ряду. – Слёз нет. Нестыковочка…

Мыш, застывший посреди танцевального па, задумался. Потом достал из кармана луковицу, откусил половину и зарыдал.

– Так-то лучше, – заявил сыщик на вопросительный взгляд Максимилиана. – Продолжай.

Но мыш только пожал плечами и, утирая слёзы, сообщил:

– Не могу. Слова забыл. Я вкратце…

Мыш Максимилиан рассказывал, что произошло. Дог Шмитт слушал, покачивая головой, и думал. Слушать и думать одновременно – это вам не пончики есть! Только великие сыщики на это способны. А слушать, думать и есть пончики одновременно – это и вовсе верх мастерства.

Вот что понял дог Шмитт из рассказа мыша Максимилиана.