Мама по необходимости

Потом я вернулась в кухню.

– Лида, присаживайтесь сюда.

Кирилл отодвинул мне стул за круглым столом. Я присела и увидела перед собой тарелку, на которой лежал бутерброд с красной рыбой и ещё один недоделанный бутерброд. Рядом лежали вскрытые упаковки от колбасы, мяса и рыбы.

– Я не знаю, что вы любите, поэтому вытащил из холодильника то, что мне показалось съедобным, – он снова заглянул в холодильник. – Тут есть ещё сыр, масло, булочки… Может салат из…

– Больше ничего не нужно, – запротестовала я. – Спасибо вам.

– А! Вот ещё что.

Кирилл полез в шкафчик, достал оттуда белую кружку, а потом, наполнив её кипятком, поставил рядом с прозрачным, как стекло заварочным чайником.

– Вам правда получше? – спросил он.

– Ещё бы… То есть, я хотела сказать… Вы меня как будто в параллельный мир перенесли. Я чувствую себя… как-то…

– Не нужно, – улыбнулся Кирилл, не показывая зубы. – Поговорим завтра. А сейчас ешьте.

Он сел напротив меня. Я видела по его взгляду, что ему было интересно посмотреть, как я ем. Чувствуя перед ним огромную благодарность, я не стала его разочаровывать, и без смущения надкусила сделанный им второпях бутерброд. А потом добавила чёрную заварку в кипяток и отпила из белой кружки.

Прожевав кусок еды, я произнесла:

– Мне так неловко, что я отнимаю у вас время. Ведь уже почти одиннадцать вечера.

– Ничего. Лягу спать чуть позже. Не страшно, – он сделал паузу, а потом сменил интонацию на более глубокую. – Знаете, если честно, то вы не похожи на жительницу того нищего района.

– Но ведь на мне скромная одежда. И вы видели, как я таращилась на ваш дом. Я в жизни ничего подобного не видела.

– Я не об этом. В вас есть что-то светское… что-то высокое. Может быть вы учитесь на актрису… или художницу?

– Нет, я работаю кассиром в супермаркете.

– А… Ну ничего. Это обыкновенная работа. И вы никогда нигде не учились?

Я покачала головой. Было стыдно за свои ответы. Этот человек увидел во мне что-то схожее с его миром, а своими ответами я его разочаровывала. Что ж, значит ему будет проще отпустить меня завтра восвояси и больше никогда обо мне не вспомнить.

– Да, я не стыжусь своей работы. Но, как видите, я ни к чему светскому отношения не имею. Извините…

– Вам не за что извиняться.

Несмотря на мои ответы, он продолжал смотреть на меня также по-доброму и с интересом.

Я как раз закончила есть и выпила весь чай, как к нам подошла Светлана Павловна.

– Комната готова, – объявила она, поправляя свои круглые очки.

– Отлично, – Кирилл посмотрел на меня, показывая, что я могу в неё идти.

Я сразу встала из-за стола.

– Нет, так не годится, – вдруг сказала женщина.

Она подошла ко мне и взяла за руки.

– Что с вами случилось? – спросила она. – У вас руки дрожат?

Её сухие, но тёплые ладони стали аккуратно переминать мои.

Я молчала, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.

– Это всё нервы, – продолжила женщина. – Я сейчас заварю вам травяной успокоительный чай. Вам понравится.

– Спасибо, Светлана Павловна, – сказал Кирилл. – Сам я бы не догадался. Ну, Лида, я пойду. Утром увидимся. Отдыхайте.

Я кивнула ему, слабо улыбнувшись, и он скрылся за поворотом.

***

Чай, который заварила Светлана Павловна, оказался горьковатым на вкус, но в то же время запах ароматных трав наполнил меня ощущением уюта и спокойствия.

– Благодарю вас за заботу, – сказала я, сделав несколько глотком.

– Не за что. Кирилл Александрович просто ничего не понимает. Напоил вас чёрным чаем, когда вам не бодрость нужна, а успокоение, – сказала она и указала рукой, куда нам идти. – Я вас провожу. А кружку с чаем возьмите с собой.

Дорога до «моей комнаты» продолжала шокировать меня. Я несколько раз чуть не упала, спотыкаясь из-за того, что смотрела не под ноги, а на окружающую обстановку. У роскоши в этом доме, похоже, не было конца. А это я успела побыть всего-то в нескольких помещениях.

Когда Светлана Павловна открыла мне дверь комнаты, в которой я должна была переночевать, я снова ахнула. Это было очень уютное место со светлой мебелью; прозрачная занавеска медленно покачивалась от сквозняка на балконной двери.