- -
- 100%
- +
Глава 1
АННОТАЦИЯ
После смерти мужа его семья отобрала у меня паспорт, свободу и право забрать собственного сына.
Теперь меня собираются выдать замуж снова.
Я попыталась сбежать.
Меня поймали.
А потом в их дом ворвался мужчина, которого боится весь город.
Враг семьи моего покойного мужа.
Он забрал меня вместе с ребёнком и сказал:
— Назад ты не вернёшься.
Только я ещё не знаю, спас он меня… или украл для себя...
Дисклеймер!Данная книга является художественным произведением. Все персонажи, события, семьи, традиции и обстоятельства вымышлены и существуют в рамках авторской альтернативной реальности.Авторы с уважением относятся к народам Кавказа, их культуре, обычаям и традициям и не ставят перед собой цели оскорбить, высмеять или представить в негативном свете какую-либо национальность, религию, регион или социальную группу.Поведение отдельных героев не является отражением реальных народов, культур или традиций и не должно восприниматься как их характеристика.Авторы не одобряют насилие, принуждение, ограничение свободы, незаконное удержание человека, угрозы и иные противоправные действия, описанные в произведении. Подобные эпизоды используются исключительно как элементы художественного сюжета и драматического конфликта.Любые совпадения с реальными людьми, семьями и событиями случайны.
ГЛАВА 1
Пуля ударила в камень в нескольких сантиметрах от моей ладони, и я сорвалась со стены вместе с сыном. Тимур вскрикнул, вцепился мне в шею, а я успела только развернуться в воздухе, чтобы он не оказался подо мной. Спину ударило о мокрую землю так, что из лёгких вышел весь воздух. Перед глазами на несколько секунд поплыло, в ушах зазвенело, по щеке потекло горячее, каменная крошка рассекла кожу. Лежать нельзя. За сторожкой уже хлопнула дверь, кто-то заорал моё имя, во дворе вспыхнул свет, а сверху со стены свалился маленький рюкзак Тимура. Нас увидели. Месяц подготовки, спрятанные деньги, украденный телефон, машина, которая ждала за два километра от дома, — всё могло закончиться здесь, под старой яблоней, если я сейчас позволю себе испугаться.
— Поднимайся, сынок, быстро, — прохрипела я, дёрнув Тимура за руку и ставя его на ноги. Ребёнок дрожал так сильно, что колени подгибались, но я уже тащила его между деревьями. — Смотри на меня. Не назад. На меня смотри и беги.
— Мам, они стреляют! — выдохнул он сквозь слёзы, цепляясь за мою ладонь обеими руками. Один кроссовок он потерял при падении, второй болтался на пятке, но останавливаться я не позволила. — Я боюсь!
— Я тоже, Тимурчик, — бросила я, перепрыгивая через низкий каменный бордюр и помогая сыну перебраться следом. — Поэтому бежим.
Сзади снова грохнуло, на этот раз вверх. С деревьев сорвались птицы, зашумели крылья, Тимур пригнулся на бегу, а у меня внутри всё оборвалось. Я знала, кто дежурил сегодня ночью, где стоят камеры и в какой момент охранник у задней стены уходит пить чай. Три недели собирала это по кусочкам, изображая смирившуюся вдову, которая наконец перестала спорить, просить документы и говорить о возвращении домой. Даже новое платье, которое Замира принесла для завтрашнего знакомства с Асланом Тамаевым, я примерила молча. Посмотрела на себя в зеркало, позволила свекрови поправить ворот, выслушала, что женщине с ребёнком нельзя оставаться одной, а потом дождалась, когда весь дом уснёт. Мне нужно было продержаться ещё десять минут. Теперь у меня не было и десяти секунд.
Луч фонаря скользнул между деревьями. Я схватила Тимура за куртку, дёрнула в густые кусты и прижала ладонь к его губам. Сын часто дышал мне в пальцы, слёзы катились по щекам, но он не издал ни звука. По дорожке пробежал мужчина, следом второй. Один остановился совсем близко, посветил между стволами, выругался и пошёл дальше к стене. Я ждала, пока шаги отдалятся, чувствуя, как сердце стучит и как горячая струйка крови с рассечённой щеки сползает под подбородок. Тимур уткнулся лицом мне в грудь. Я обняла его на несколько секунд, а потом подняла, если задержимся, следующий охранник уже не промахнётся мимо наших кустов.
— Сейчас побежим к маленькой калитке, — прошептала я ему на ухо, убирая ладонь от его рта. — Помнишь, где мы кормили котёнка? Тимур быстро закивал, размазывая слёзы кулаком.
— Там машина? — спросил он, стараясь говорить тихо.
— Ещё дальше, — ответила я, выглядывая из-за веток и проверяя дорожку. — Но сначала выйдем отсюда.
Мы снова сорвались с места. Я держала сына за руку и почти несла его, когда он начинал отставать. По дому один за другим загорались окна, женские голоса разносились с открытого балкона, кто-то уже звал Исмаила. Через несколько минут во дворе будет вся семья, а Хасан Тарханов никогда не позволит мне выйти за ворота после такого. До сегодняшней ночи он хотя бы делал вид, что меня никто не удерживает. Паспорт безопаснее хранить у него. Молодой вдове незачем ездить одной. Телефон Замира якобы случайно забрала и забыла вернуть. Тимур — внук Тархановых, и об этом мне напоминали каждый раз, когда я говорила о поездке к маме. Всё происходило медленно, по одному маленькому запрету, по одному «так будет лучше», пока однажды я не поняла, что без разрешения уже не могу сделать ни шага.
Калитка показалась за кустами, и я едва не рассмеялась от облегчения. Ещё вечером на ней не было ничего, кроме внутреннего засова. Я сама проверяла, пока Тимур играл неподалёку с мячом. Нужно было отодвинуть железную планку, выйти, свернуть вниз по тропе и через пятнадцать минут добраться до машины. Мама оплатила водителя заранее. Он должен был ждать до трёх ночи, а потом уехать, если мы не появимся. Я потянулась к калитке и увидела толстый навесной замок.
Я схватилась за прутья, дёрнула створку один раз, второй, потом рванула обеими руками так сильно, что металл загремел. Замок остался на месте — новый, тяжёлый, блестящий под фонарём. Его повесили после нашей вечерней прогулки. Значит, кто-то заметил. Может, увидели, как часто я подходила к этой части забора. Может, нашли деньги, которые я зашила в подкладку пальто, и промолчали. От мысли, что мне позволили спокойно готовиться к побегу, а потом закрыли единственный выход и ждали, когда я сама полезу через стену, стало по-настоящему страшно.
— Мам... они идут, — прошептал Тимур, потянув меня за рукав и оглядываясь на свет фонаря между деревьями.
Отступать было некуда. За спиной калитка, слева высокий забор, справа открытая дорожка. Я заметила у клумбы короткую лопату, схватила её двумя руками и задвинула Тимура за спину. Никого бить я не собиралась, но после выстрела рядом с ребёнком перестала верить, что мужчины этого дома остановятся сами.
Из темноты первым выскочил Исмаил Тарханов. Младший брат Рашида, мужчина, которого ещё вчера я считала единственным человеком в семье, способным услышать слово «нет». Он был в спортивных брюках, майке и расстёгнутой куртке, волосы взъерошены после сна, в руке фонарь. Увидев нас, Исмаил сначала резко выдохнул, словно испугался, что не найдёт, а потом его лицо потемнело от злости.
— Ты с ума сошла, Марина?! — вырвалось у него, когда он быстро направился ко мне. Луч фонаря прыгнул по земле, осветил мою окровавленную ступню, Тимура и лопату. — Ночью ребёнка на стену потащила? Там охрана вооружённая!
— Я заметила, — ответила я, сильнее сжимая деревянную рукоять и не давая ему приблизиться. — Ещё шаг, Исмаил, и я ударю.
Он остановился и перевёл взгляд на племянника. Тимура Исмаил позвал мягче, присел, протянул руку, пообещал отвести в тёплый дом, но сын только сильнее спрятался за моей спиной и пробормотал, что мы едем к бабушке. По лицу Исмаила пробежало что-то нехорошее. Он снова посмотрел на меня, теперь уже без прежней злости, однако мне от этого легче не стало. Я прекрасно знала, что будет дальше: уговоры, дом, закрытая дверь, Хасан, Замира, разговор о позоре. А завтра — Аслан. Престарелый женишок.
— Марина, давай без этого, — проговорил Исмаил, медленно приближаясь и показывая пустые ладони. — Ты напугана, ребёнок напуган. Сейчас пойдём внутрь, никто тебя не тронет.
— Я слышала это одиннадцать месяцев, — ответила я, отступая и упираясь спиной в холодное железо калитки. — Отойди и найди ключ.
Исмаил сказал, что не закрывал калитку, начал спрашивать, куда я собралась ночью без документов, напомнил, что я вдова его брата. Последняя фраза окончательно вывела меня из себя. Всё здесь начиналось со слов «ты вдова Рашида». Поэтому нельзя ехать к матери, самой хранить документы, одной выходить в город. Поэтому через одиннадцать месяцев после похорон я должна сидеть в красивом платье перед Асланом Тамаевым и благодарить семью за нового мужчину, которого для меня нашли.
— Открой калитку, — повторила я, перехватывая лопату удобнее. — Последний раз говорю.
Исмаил шагнул вперёд, и я ударила. Металлический край пришёлся по предплечью, он выругался и отшатнулся. Я схватила Тимура и метнулась мимо, но за спиной уже загрохотали шаги ещё нескольких мужчин. Один перехватил меня за пальто, второй потянулся к ребёнку. Тимур закричал. Я ударила локтем, вывернулась, полоснула ногтями чужую кисть и вырвала сына обратно. Во мне осталась одна мысль: стоит им унести Тимура в дом отдельно, меня закроют в другой комнате и не выпустят, пока я не соглашусь на всё.
— Не трогайте его! — заорала я, пятясь вместе с сыном к забору и размахивая лопатой. — К ребёнку не подходите!
— Никто у тебя его не отнимает! — рявкнул Исмаил, держась за ушибленную руку. — Посмотри, как он дрожит!
— Он дрожит после ваших выстрелов! — бросила я, прижимая Тимура к себе и чувствуя, как маленькие руки обхватывают меня за талию. — А кто здесь вообще что-то решает? Ты?
На дорожке послышался тяжёлый стук трости, и мужчины сразу обернулись. Хасан Тарханов появился из-за деревьев в тёмной рубашке, наспех застёгнутой на несколько пуговиц. Несмотря на возраст, он оставался высоким и крепким, только после недавней операции начал пользоваться тростью. За ним шла Замира в длинном халате и кое-как накинутом платке, следом тянулись остальные. Полдома. Сонные женщины, мужчины, подростки, охрана. Мой побег превратился в семейное представление.
Хасан увидел лопату у меня в руках, плачущего внука, грязь на моей одежде, кровь на щеке, но первым повернулся к охраннику с ружьём. Узнав, что тот стрелял, чтобы меня остановить, он ударил мужчину тростью по кисти. Ружьё упало в траву. На мгновение мне показалось, что теперь свёкор спросит, почему я полезла ночью через каменную стену вместе с шестилетним ребёнком, но Хасан даже не попытался понять. Он только приказал отвести Тимура в дом и сообщил, что со мной поговорят утром.
— Утром сюда приедет Аслан, — ответила я, отбрасывая лопату и прижимая сына к боку. — Поэтому утром будет поздно.
Замира сразу заговорила о том, что Аслан всего лишь приедет знакомиться, что никто меня завтра не выдаст замуж и я зря подняла весь дом. Я напомнила про платье и про её собственные слова, что Тамаев станет моим мужем. Свекровь замолчала, Исмаил потёр лицо ладонью, а несколько мужчин переглянулись. Хасан не стал ничего отрицать.
— Я не выйду за него, — произнесла я, стараясь говорить ровно, хотя ноги уже дрожали от холода. — Ни завтра. Ни через месяц. Никогда.
— Ты сейчас не в состоянии принимать решения, — ответил Хасан, сдерживая раздражение. — Аслан взрослый, серьёзный человек. У него положение и возможности. Тимуру нужен мужчина рядом.
Сын поднял мокрое от слёз лицо и тихо сказал, что ему нужен его папа, а папа умер. После этих слов во дворе стало так тихо, что я услышала дыхание стоящего рядом Исмаила. Я присела перед сыном, обняла, поцеловала в висок и пообещала, что никто не станет ему новым папой. Рашида нельзя заменить, как бы удобно это не было его семье.
Хасан потерял терпение и приказал забрать ребёнка. Исмаил сделал осторожный шаг ко мне, а я в этот момент увидела ружьё, лежащее в траве. До него было меньше трёх метров. Я не собиралась стрелять в человека, мне нужны были только ворота и несколько секунд, чтобы вырваться наружу. Поэтому я бросилась первой.
Исмаил выкрикнул моё имя, охранник метнулся следом, но я успела схватить ружьё и отскочить. Оружие оказалось тяжёлым, приклад скользил в ладони, ствол качнулся, женщины на террасе закричали. Я сразу направила его вверх и потребовала открыть ворота. Хасан медленно пошёл ко мне, убеждая положить оружие, потому что я не умею стрелять и рядом ребёнок.
— Именно поэтому не подходите, — ответила я, пятясь к Тимуру. — Сначала откройте ворота.
Хасан продолжил идти, и я нажала на спуск. Выстрел грохнул над головой, отдача ударила в плечо, с дерева посыпались листья, Тимур вскрикнул и присел. Я сама едва удержала ружьё, зато мужчины наконец остановились. В ушах звенело, ладони дрожали, но я снова потребовала открыть ворота.
В этот момент за высоким забором заревел мощный двигатель. Исмаил резко повернулся к въезду, Хасан тоже. Охранник вызвал внешний пост по рации, но получил в ответ только треск. Между металлическими створками вспыхнул свет фар, а через несколько секунд тяжёлый удар сотряс ворота так, что с каменной колонны посыпалась штукатурка. Замира закричала, мужчины разом потянулись к оружию, и я поняла по их лицам: тот, кто стоял снаружи, приехал не по приглашению.
Второй удар выгнул одну створку внутрь. Петля лопнула, металл с визгом потащило по камню, женщины побежали в дом, а Исмаил начал отдавать охране короткие команды. Я прижала Тимура к себе и смотрела на ворота, забыв даже про ружьё в руках. Третий удар пришёлся всей массой тяжёлой машины. Створка не выдержала и рухнула во двор. Чёрный внедорожник въехал следом. И по тому, как побледнел Хасан Тарханов, я поняла: сейчас у нас появилась проблема страшнее моего побега.
ГЛАВА 2
Внедорожник протащил искорёженное железо несколько метров и резко затормозил посреди двора. За ним через разбитый въезд вошли ещё две тёмные машины. Двери начали открываться почти одновременно, мужчины быстро выходили и занимали места у автомобилей, не устраивая криков и лишней суеты. Почти каждый был вооружён. Люди Тархановых ответили тем же: Исмаил отправил женщин внутрь, несколько мужчин укрылись за колоннами и машинами, стволы поднялись. Я стояла в саду с Тимуром и ощущала себя человеком, который только что добрался до выхода из горящего дома и обнаружил за дверью ещё один пожар.
Из первой машины вышел высокий мужчина в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Тёмная густая борода, короткие волосы, широкие плечи. Он обошёл кусок ворот, посмотрел на смятый бампер, потом поднял глаза на дом. Никакой спешки. Даже оружия в руках не было, хотя вокруг на него уже смотрели несколько стволов. Хасан пошёл навстречу, опираясь на трость, и впервые за всё время, что я его знала, выглядел не хозяином положения.
— Азамат Дауров! — рявкнул он, перекрывая шум работающих двигателей. — Ты в мой дом через ворота въехал?! Мужчина коротко посмотрел на лежащую створку и снова перевёл взгляд на Хасана.
— Значит, надо было открыть, когда я позвонил, — спокойно ответил он, остановившись в нескольких метрах.
Их короткий обмен меня почти не интересовал. Открытый выезд находился справа, до него было метров тридцать. Если все мужчины сосредоточатся друг на друге, я могла схватить Тимура, пройти за машинами и рвануть к дороге. Водитель, возможно, ещё ждал. Я осторожно опустила ружьё в траву, взяла сына за руку и начала отступать.
Азамат Дауров заметил движение. Его взгляд прошёлся по мне, по Тимуру, задержался на крови у меня на щеке и босой ноге, потом вернулся к Хасану. Он спросил, что здесь происходит, но свёкор отрезал, что это семейное дело и чужих не касается. Я не собиралась выяснять, почему фамилия Даурова столько лет произносилась в этом доме с ненавистью. Мне требовалось воспользоваться моментом.
Мы с Тимуром сделали ещё несколько шагов, когда я увидела мужчину справа от Хасана. Он незаметно вытаскивал пистолет, прикрывая движение собственным телом. Ствол медленно поднимался Азамату в спину. Я могла промолчать — незнакомец не был моим человеком, а происходящее не моей войной. Но палец мужчины уже лёг на спуск.
— Сзади! — закричала я, резко прижимая Тимура к себе.
Выстрел прозвучал почти одновременно. Азамат успел уйти в сторону, пуля ударила в дверь внедорожника, а его люди ответили мгновенно. Двор взорвался грохотом. Стекло первого этажа рассыпалось, мужчины бросились за машины, кто-то упал у клумбы. Исмаил кричал своим прекратить стрельбу, но его уже никто не слышал. Я швырнула ружьё, схватила Тимура и рухнула вместе с ним за низкое каменное ограждение. Пули били по металлу, стенам и камню. Сын кричал у меня под руками, а я закрывала его своим телом и пыталась понять, куда можно ползти.
— Мамочка, я домой хочу! — рыдал Тимур, зажимая ладонями уши и прижимаясь лицом к моей груди.
— Смотри на меня, сынок, — выкрикнула я, удерживая его голову ниже камня. — Не вставай. Я рядом. Всё, что бы ни случилось, держись за меня.
В нескольких метрах разбился фонарь, искры посыпались на дорожку. До ворот теперь невозможно было добраться: открытое пространство простреливалось, а за нашими спинами находился тот самый дом, из которого я только что бежала. Я пыталась придумать другой путь, когда чья-то рука резко схватила меня за плечо. Я ударила назад локтем, но мужчина перехватил руку и пригнул меня ниже.
Передо мной оказался Азамат. На скуле появилась свежая царапина, рукав рубашки был порван, в одной руке он держал пистолет и постоянно следил за двором. Машина стояла всего в нескольких метрах. Он приказал брать ребёнка и бежать туда.
— Я вас не знаю! — выкрикнула я, прижимая Тимура к себе и отталкивая чужую руку. Азамат на секунду посмотрел на меня так, словно не поверил, что я выбрала для знакомства именно перестрелку.
— Потом познакомимся, — бросил он, снова пригибаясь от удара пули по кузову. — Останетесь здесь — вас обоих подстрелят.
Спорить дальше не получилось. Азамат метнулся к Тимуру, подхватил его на руки и сразу повернулся спиной к стрельбе, закрывая ребёнка собой. Сын завизжал, начал отбиваться, бить мужчину кулаками и тянуться ко мне. Я бросилась следом и вцепилась в его рубашку, пытаясь забрать ребёнка.
— Я его от пуль закрываю! — рявкнул Азамат, крепче перехватывая Тимура и двигаясь к внедорожнику. — Хочешь драться со мной, сначала садись в машину!
Рядом разбилось боковое стекло, и этого оказалось достаточно. Азамат распахнул дверь, посадил Тимура внутрь и помог мне забраться следом. Я сразу сгребла сына в объятия, проверила лицо, шею, руки и ноги. Крови не было. Только содранное колено, грязные ладони и слёзы. От облегчения меня затрясло сильнее, чем от выстрелов.
Снаружи раздался голос Хасана. Он кричал Даурову, чтобы тот не смел меня увозить. Азамат уже собирался закрыть дверь, но остановился и посмотрел на меня. Не на свёкра, не на мужчин с оружием — на меня.
— Он тебе кто? — спросил Азамат, кивнув в сторону Хасана и одной рукой удерживая дверь.
— Свёкор, — ответила я, продолжая прижимать Тимура к груди.
— Ты хочешь остаться с ними? — спросил он уже тише, но настолько ясно, что я сразу поняла: ответ нужен сейчас.
Я посмотрела на дом, балкон своей спальни, сад, через который только что бежала, стену со следом от пули. Завтра сюда должен был приехать Аслан. Через неделю меня снова начали бы убеждать, что всё делают ради моего блага. Возможно, отняли бы Тимура на несколько дней, чтобы я стала покладистее. Я уже знала, как легко чужое решение превращается здесь в закон.
— Нет, — ответила я Азамату, а когда Хасан снова выкрикнул моё имя, повторила громче. — Я не хочу здесь оставаться!
Азамат закрыл дверь и через несколько секунд оказался за рулём. Внедорожник сорвался с места, меня вместе с Тимуром отбросило на сидении. Сзади загремели выстрелы. Пуля ударила в багажник, другая звякнула о бок машины. Я накрыла сына собой, а Азамат вывернул руль, обошёл стоящий поперёк двора автомобиль и направил машину к разбитому въезду.
— Пригнитесь и держитесь! — бросил он, не отрывая взгляда от дороги.
Мы пролетели через ворота. Одна машина Даурова пошла впереди, вторая осталась сзади, прикрывая выезд. Дорога резко нырнула вниз, внедорожник занесло на повороте, колёса зацепили обочину, но Азамат удержал машину. Только тогда я позволила себе поднять голову и посмотреть назад. Дом Тархановых быстро исчезал между деревьями. Получилось. Я действительно выбралась. Только никакого облегчения не было — рядом сидел перепуганный ребёнок, сзади стреляли, а за рулём находился человек, которого семья моего мужа ненавидела много лет.
Азамат поймал мой взгляд в зеркале и спросил имя. Я назвалась Мариной, потом сказала, что сына зовут Тимур. Больше вопросов он не задавал. Телефон на приборной панели зазвонил, Азамат включил громкую связь, и мужской голос сообщил, что Тархановы уже отправились следом.
Я повернулась к заднему стеклу. На дальней части дороги появились фары первой машины, через несколько секунд из-за поворота вышла вторая, а затем и третья. Они двигались быстро, расстояние сокращалось. Тимур заметил их тоже и крепче сжал мой рукав.
— Мам, это дедушка едет? — спросил он дрожащим голосом, не отрывая взгляда от света позади. Я не знала, что ответить. Азамат посмотрел в зеркало и прибавил скорость.
— Пристегни ребёнка крепче, Марина, — сказал он, выводя внедорожник из очередного поворота. — Они нас догоняют.
Я защёлкнула ремень на Тимуре, пристегнулась сама и снова посмотрела назад. Первая машина уже приблизилась настолько, что я различала её решётку радиатора в свете наших задних фар. В следующую секунду сзади грохнул выстрел, пуля ударила в металл багажника, Тимур вскрикнул и вжался в меня. Мы выбрались из дома Тархановых. Но побег ещё даже не закончился.
ГЛАВА 3
Пуля выбила заднее стекло, и Тимур закричал у меня под руками. Холодный воздух ворвался в салон вместе со стеклянной крошкой, я дёрнула сына ниже и закрыла ему голову, а машину резко бросило к обочине. Азамат вывернул руль, внедорожник зацепил колёсами гравий, тяжело качнулся и снова вышел на асфальт. В разбитом окне прыгали фары преследователей. Три машины Тархановых шли следом, первая почти висела у нас на хвосте, и я уже различала силуэты людей внутри. Больше всего пугало не оружие. Пугало то, что эти люди знали, кто сидит рядом со мной. Ещё вчера кто-то из них мог гладить Тимура по голове за семейным столом, а сегодня они стреляли по машине, в которой он прятал лицо у меня на коленях.
— Держи его ниже, — приказал Азамат, быстро посмотрев на нас через зеркало. При свете приборной панели его лицо казалось ещё жёстче: широкие скулы, густая тёмная борода, тяжёлые брови, кровь тонкой полосой у виска. Он вёл машину одной рукой, второй нажал кнопку гарнитуры. — Рамиль, серую режь. Вторую задержи на повороте. Мне их от ребёнка отвести надо.
Из динамика ответил мужской голос, но его заглушил новый выстрел. Пуля ударила в кузов, Тимур дёрнулся и вцепился мне в пальцы. Я прижала сына крепче, сама обернулась и увидела руку с пистолетом в окне ближайшей машины.
— Они же знают, что здесь Тимур! — сорвалась я, снова пригибаясь. — Азамат, они прекрасно видели, кого ты посадил! Он сжал руль так сильно, что побелели костяшки.
— Знают, — ответил Азамат, не отрывая взгляда от дороги. — Поэтому пока бьют по машине, а не по стеклу сбоку.
— Какое счастье, — выдохнула я, стряхивая осколки с волос сына. — Можно расслабиться. Азамат коротко посмотрел в зеркало, и в его глазах мелькнуло что-то почти похожее на усмешку.
— Если язвишь, значит, ещё не сломалась.
Ответить я не успела. Машина его людей впереди резко перестроилась и почти перегородила полосу. Серый внедорожник Тархановых пошёл на обгон, но его ударили боком и вытолкнули к ограждению. Металл завизжал, по дороге посыпались искры. Вторую машину развернуло следом, она встала поперёк дороги, а третья проскочила между ними и продолжила погоню. Азамат сразу прибавил скорость. Впереди начался узкий серпантин, справа чернел склон, слева открывался обрыв с редкими огнями далеко внизу.