Саид 2. Над пропастью

Аннотация

Однажды он ворвался в мою жизнь и больше из неё не уходил. Поначалу отчаянно пыталась доказать ему, что я всего лишь доктор и между нами не может быть близких отношений. Но Саид Хаджиев задался целью надеть на меня браслет принадлежности, и от своей цели ни за что не отступится. Даже если я буду против…

ГЛАВА 1

Несколькими часами ранее

– Что, хочешь в благородных бойцов поиграть? – в панике закричал он, озираясь по сторонам. – Ты не знаешь, с кем связался! Мой отец тебя и твою шайку в пыль сотрет! Из-под земли достанет!

Саид лишь хмыкнул. Забавный персонаж. Будь его воля – оставил бы этого типа парням для забавы. Но Хаджиев дал слово своей женщине. А он обещаниями не разбрасывается, если не может их выполнить.

– Я прекрасно знаю, кто твой отец. И кто ты – тоже знаю, – Саид с удовольствием наблюдал, как краска сходит с лица противника. Он медленно достал оружие и направил его врагу в лоб. – Тебе привет от Нади.

Тот задрожал, выставив руки перед собой и отступая назад.

– Погоди… я ещё не закончил! Думаешь, я пришёл один? Видишь, вон там, за стеклом огонёк мигает? – он указал на одну из своих машин, криво осклабившись. – Там камера. Прямая трансляция идёт прямиком в управление. Всё записывается в реальном времени. Так что я бы на твоём месте…

– Ты никогда не будешь на моём месте, – отрезал Саид.

Выстрел прозвучал оглушающе, ставя окончательную точку в этом разговоре.

Саид сделал глоток крепкого виски, обжигая горло, и поморщился.

– Давай быстрее заканчивай. У меня дела.

– Вам бы отлежаться, – пробормотал врач, накладывая швы. – Обезболивающее скоро подействует, но…

– Делай, что сказано! – рявкнул Саид. Доктор недовольно поджал губы, прошивая иглой кожу. Хаджиев зашипел от боли и выругался так резко, что стоящая рядом медсестра густо покраснела.

– Нужно было дождаться действия укола, – испуганно прошептала она, встретившись с его тяжелым взглядом.

– Занимайся своим делом и не давай советов, пока не просят, – Саид кивнул на инструменты. – Свободна!

– Иди, Машенька, – кивнул ей врач. Девушка поспешно выбежала из кабинета, зацепив стол с инструментами, который углом вписался Саиду прямо в ноющий бок.

«Вот же курица…» – пронеслось в голове. Глотнув ещё раз из бутылки, он выдохнул и прислонился спиной к стене.

– Давайте вы всё-таки ляжете, так будет удобнее накладывать повязку.

– Шей, говорю, живее. Мне ехать нужно.

Да. Он обещал отцу ужин. А отца Саид никогда не обманывал. За исключением каких-то мелочей. Но сегодняшний ужин – это другое. Отец принял Надю, как его женщину. Это дорогого стоит. Да и куклу надо бы хорошо спрятать. Лучше места, чем под крылом Хаджиева-старшего, нет.

Когда рана была зашита, бутылка опустела, а врач устало смахнул пот со лба, Саид поднялся. Он кивнул Махмуду, и тот молча протянул доктору внушительную пачку купюр. Ехать в свою клинику времени не было – крови и так потерял немало, а эта частная стоматология подвернулась под руку в самый нужный момент.

Какая разница, какой профиль у врача, если нужно просто зашить рану? Сначала персонал пытался спорить и вызвать полицию, но, услышав фамилию Хаджиев, они мгновенно притихли. И не прогадали: доктору пришлось бы лечить зубы не один год, чтобы заработать столько, сколько Саид оставил ему за этот час.

– С… спасибо большое! – врач просиял, провожая гостей до двери.

– Не болей. Доктор, – бросил ему на прощание Махмуд со своим фирменным акцентом и открыл перед Саидом дверцу машины. – Теперь куда, господин Саид?

– К ней. Поехали.

Всю дорогу его клонило в сон – сказывались и алкоголь, и потеря крови. Пару раз Саид проваливался в тяжелое забытье, но на первой же кочке приходил в себя и снова упрямо смотрел на дорогу.

– Господин Саид, может, сначала в домой? Отдохнете немного, а я тем временем привезу Надежду? – Махмуд посматривал на него с явным неодобрением.

– Нет. Вези к ней. Прямо сейчас.

***

Саид нашел Надю в постели. Она крепко спала, тихо посапывая. Милая такая…

Тяжело вздохнув, опустился на край кровати.

Всё это время он действовал на автомате, придя в себя лишь тогда, когда его пальцы уже касались её лица. Замер, глядя на её губы – манящие, полуоткрытые. Саид осторожно провел по нижней губе, и внутри, вопреки свинцовой усталости, мгновенно вспыхнуло глухое, требовательное желание. Тело отозвалось резкой ломотой от долгого воздержания, и из его груди вырвался раздраженный вздох.

Резко одернув руку, он повалился рядом прямо в куртке. Саид понимал: даже если сейчас случится чудо и Надя сама потянется к нему, он вряд ли на что-то способен. Простреленный бок нещадно ныл, а выпитый виски окончательно лишил сил. Единственное, чего ему хотелось сейчас – это провалиться в сон.

Он закрыл глаза, но в этот момент Надя заворочалась и что-то тихо, невнятно простонала. Саид прислушался, но так и не смог разобрать слов. Не раздумывая, он собственнически обнял ее за талию, ограждая от всего мира.

***

Повернувшись на бок, я уткнулась в чье-то холодное, твердое тело. Дурное предчувствие мгновенно прошило сознание. Открыв глаза, я вскрикнула и в ужасе отпрянула, пытаясь отползти к краю кровати.

На меня смотрел Шевцов. Его взгляд был пустым, застывшим, а лицо искажала неестественная, пугающая улыбка, напоминающая грим театрального злодея. На его лбу отчетливо виднелся след от рокового выстрела. Я судорожно закрыла рот ладонями, сдерживая подступившую тошноту, и попыталась встать, но снова во что-то уперлась.

Я медленно обернулась, и сердце полоснуло острой болью. Саид…

Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами, а на его светлой рубашке стремительно расплывалось багровое пятно. В руке он всё еще сжимал оружие. У кровати, возвышаясь над ним темной тенью, стоял Хаджиев-старший. Его взгляд, полный ярости и ледяного презрения, прошивал меня насквозь.

– Это ты погубила его, – голос отца Саида прогремел под потолком, отдаваясь невыносимой болью в моих висках.

– Нет… Это не я! Я этого не хотела! – закричала я в пустоту, потому что фигура Хаджиева-старшего растворилась в воздухе, оставив меня одну в этом мареве.

– Как же не ты? Разве не ты просила его избавить тебя от меня? Ты во всем виновата, Мышка… Только ты, – прошелестело за спиной.

Я обернулась к Шевцову. С жутким хрустом он медленно поднимался с постели, его голова неестественно склонилась набок, а застывшая улыбка становилась всё шире, превращая его лицо в безжизненную маску.

Внезапно горло сжало стальным обручем, и вместо крика из груди вырвался лишь хрип. Сзади меня схватили чьи-то руки, впиваясь пальцами в предплечья. Я точно знала, что это Саид. Чувствовала. Но его руки были чёрными и окровавленными, будто лапы какого-то чудовища.

– Ну-ну, Мышка, – прозвучал голос Шевцова, хотя его лицо оставалось неподвижной, застывшей маской. Голос походил на змеиное шипение, от которого по коже прошел мороз. – Не бойся. Сегодня всё будет иначе. Саид так долго к тебе стремился, и я решил уступить… Помнишь, как это бывает?

Тень Шевцова растаяла, и надо мной навис Саид. Его движения были резкими, полными пугающей ярости, а взгляд – темным и незнакомым. Я не чувствовала боли, только ледяной, парализующий страх, сковавший всё тело. Саид придвинулся ближе, и я увидела на его груди глубокую, темную рану.

Сначала багровые капли медленно падали на меня, а затем они превратились в непрерывный поток. Я в отчаянии пыталась закрыть эту рану ладонями, остановить то, что казалось неизбежным, но она становилась всё больше, поглощая всё вокруг…

– Саид… – выдохнула я, когда он склонился к моему лицу, и в этот миг реальность наконец прорвалась сквозь морок. Я проснулась.

Резко открыла глаза, выдохнула. И, увидев лежащего рядом Хаджиева, закричала во всё горло, вскакивая и падая на спину. Точно как во сне, отползла назад и ударилась о край тумбочки. Едва не свалилась с кровати, но рука Саида меня поймала и дёрнула назад.

– Не трогай! Не трогай меня! – заорала Хаджиеву в лицо, а тот цокнул языком.

– Уймись.

Я захлопнула рот, проглотила ком величиной с булыжник.

Вот так. Одного его слова было достаточно, чтобы я вернулась в реальность и осознала, как сейчас выгляжу… Как психопатка.

– Что ты снова делаешь в моей кровати, Саид? – голос дрожащий, жалкий и хриплый. Подозреваю, что и внешне я не «айс». Но от жутких сновидений до сих пор трясёт и колотит, собраться крайне трудно.

– Судя по тому, как ты кричала моё имя, снюсь тебе.

– А может, это был всего лишь кошмар? – выдохнула я, пытаясь унять дрожь.

– Сомневаюсь. В твоем голосе не было страха, – он внимательно наблюдал за мной. – Скорее, это было похоже на радость. Приятно знать, что хотя бы в твоих снах у меня есть личная жизнь.

Его улыбка стала для меня спасительной соломинкой. Я жадно ловила её, стараясь вытравить из памяти тот жуткий оскал из сна.

– Тебе кто-то запрещает иметь личную жизнь? – я прикрыла глаза, чувствуя, как кружится голова.

– Ты запрещаешь. Так расскажешь, что тебе снилось? В подробностях? – он явно был настроен на долгий разговор.

– Ничего хорошего. И давай без подробностей, – прошептала я, отворачиваясь. Послышался его тяжелый вздох. Рука коснулась моего плеча, и я еле сдержала дрожь.

– Иногда мне хочется заставить тебя подчиниться. Прям до трясучки.

– В таком случае, прошу тебя оставить меня одну, – я снова зажмурилась.

Мне было страшно. До одури страшно узнать, что произошло на его встрече с Шевцовым. Но Саид вел себя так непринужденно, будто просто ходил на обычную прогулку, и это пугало еще сильнее.

– Ты кое-что обещала мне, помнишь?

Я напряглась, до боли впиваясь пальцами в подушку. «Нет, я не готова. Не готова услышать, что его больше нет. Это сделает меня соучастницей…»

– Что именно я обещала?

Саид резко развернул меня к себе и, нависнув сверху, долго всматривался в мои глаза.

– Ты обещала мне ужин. С моим отцом. Помнишь? – на его шее часто пульсировала вена. Я уперлась руками в его грудь, и он внезапно поморщился, словно от резкой боли, и чуть отстранился.

– Помню.

ГЛАВА 2

Саид задремал, пока я приводила себя в порядок, и когда я вернулась в комнату, он меня не услышал. Во сне он морщился и негромко то ли рычал, то ли что-то ворчал.

Моя внутренняя «чистюля» резко воспротивилась тому, что он улегся на постель в верхней одежде, но я тут же заставила её замолчать. В куртке – значит, готов к действию, и это сейчас важнее всего.

Приглядевшись, я заметила на темной коже его куртки странное повреждение, будто прожженный след. Небольшая рваная дыра… Что это?

Я тихонько приблизилась, осторожно склонилась и двумя пальцами поддела край его футболки. Рука Саида, лежащая на животе, мешала обзору, и мне пришлось наклониться совсем близко к нему, чтобы рассмотреть, что там скрывается под тканью.

Разглядев повязку, которая начала пропитываться багровым, я тихо ахнула и прижала ладонь к губам. Вскинула взгляд на Саида – а он, оказывается, и не спал. Смотрел на меня сверху вниз, внимательно, но, к счастью, без своей дежурной ухмылки.

– Что это ты там высматриваешь, нехорошая девчонка? – голос его был хриплым.

Я вздохнула, присела рядом на край кровати и прямо спросила:

– Ты ранен?

Я пыталась звучать равнодушно, но пальцы предательски задрожали. Это плохо для моей нервной системы. Еще хуже было то, что я готовилась услышать дальше. Раз Хаджиев ранен, значит, на встрече всё пошло по худшему сценарию. Значит, Шевцов…

– Царапина. Пуля только задела, – он попытался лечь повыше, но скривился от боли и бросил эту затею. – Видишь, на что приходится идти, лишь бы заполучить женщину.

– Не до твоих шуток сейчас. Скажи прямо… Ты… Ты избавился от Шевцова? – я уставилась в пол, боясь встретить его взгляд. Тяжело осознавать, что из-за твоей просьбы чья-то жизнь могла прерваться. Мне с этим жить, и я боялась, что кошмаров теперь станет только больше.

– Нет, – вдруг ответил Саид. Я резко вскинула голову, а он, приподнявшись, поймал мое лицо в свои ладони. – Это было бы слишком просто для него. Слишком милосердно. Нет, – он произнес это с пугающим презрением, его верхняя губа дернулась. Взгляд Саида стал каким-то злым, затуманенным темной пеленой. – Сначала он сполна прочувствует всё то, через что заставил пройти тебя. А потом я выполню свое обещание, кукла. Слово мужчины.

Я не знала, что почувствовала в тот миг. Облегчение было слишком слабым, а разочарование – неуверенным. Саид пугал меня сейчас больше всего на свете. То, что полыхало в его глазах, было за гранью обычного гнева. Это было что-то ледяное и беспощадное.

Он, видимо, уловил мой испуг, потому что взгляд его тут же прояснился, а руки, сжимавшие мои щеки, медленно соскользнули вниз.

– Собирайся на ужин. Потом это обсудим.

Я замотала головой, не веря своим ушам. Нет! Нельзя сказать такое, а потом спокойно ехать в гости, словно ничего не произошло! Я уже не за гранью. Я над пропастью повисла, держусь на самом краю, а он твердит об ужине?

– Что ты задумал, Саид? Что ты собираешься с ним делать?

Он сощурился и подался вперёд, перехватив мой подбородок пальцами, а второй рукой обнял шею сзади, лишая возможности отстраниться. Потемневшим, тяжелым взглядом он буквально впился в моё лицо.

– Тебе что, жаль его? Жаль этого урода после всего, что он с тобой сотворил? После того, как он и его компания ломали твою жизнь? Серьёзно, Надя? Ты просыпаешься в холодном поту и до сих пор боишься подпускать к себе мужчин. Я, узнав о том, что они делали, не нахожу себе места. Не могу думать ни о чём другом, кроме расплаты. А ты его жалеешь?! – последнюю фразу он произнес с таким презрением, что меня замутило от самой себя.

Нет, он ошибался. Я не жалела Шевцова. Что бы с этим подонком не случилось, он это заслужил. Но я не хотела быть причиной чьей-то гибели или мучений. Не хотела марать руки. Но я уже сделала это. Впутала себя, втянула Саида.

– Тебе-то зачем это нужно? Он причинил боль мне, а не тебе. Забудь всё, о чем я просила. Не нужно мстить. Тем более за меня.

Его лицо потемнело, а губы искривились в гримасе ярости. От него исходила такая мощная аура ненависти, что я невольно попыталась отшатнуться, но Хаджиев рывком притянул меня к себе, выдохнув в самые губы:

– Поздно. Ты – моя женщина, и всё, что касается тебя, касается меня в первую очередь. Я так решил. Собирайся. Свои обещания нужно сдерживать. Или ты хочешь поехать в этом? – он перешел на резкий, почти грубый тон, то ли выстраивая привычную броню, то ли просто пытаясь сменить тему. – Мы едем домой. Отец закончил ремонт в старом особняке, ужин будет там. Я хочу, чтобы ты выглядела безупречно. Если тебя не затруднит. Дело не в том, что твой костюм плох. Дело в том, что… – Саид на мгновение замолчал. – Я хочу видеть тебя в платье.

Его просьба была понятна. Этот ужин значил для него слишком много. Как и одобрение отца. И я, конечно, не стала упрямиться, хоть и не планировала наряжаться, как на праздник.

– У меня есть платье.

***

Дворец. Красивый, шикарный, небольшой, но в нём три этажа, и компактным он кажется только снаружи. Я осматриваюсь вокруг, сердце отчего-то сильно сжимается. Мне страшно, и это странно. Саида я уже не боюсь. По крайней мере, точно знаю, что он не причинит мне вреда. У него на это были и время, и возможности. И немало. Также я не думаю, что его отец позвал нас, чтобы сделать мне что-то плохое. У него, кстати, тоже была возможность ещё при первой нашей встрече. Но тревога нарастает с каждым шагом, а когда машина, которая привезла нас сюда, отъезжает, а ворота закрываются, я начинаю дрожать. Правда, только внутренне. Снаружи источаю чистейшее спокойствие. Привыкла так. Мне так проще.

Только Саида обмануть сложно. Уж не знаю, то ли причиной тому служат его врожденные прозорливость и внимательность, то ли бесчисленные уроки психологов, которым посчастливилось иметь с ним дело. Он сжимает мою руку почти до боли и властно, без всяких промедлений тащит за собой, не внимая моему ворчанию, что я на каблуках.

– Нужно почаще надевать красивую обувь, кукла Надя. Тогда и ноги болеть не будут, – отвечает с присущей только ему снисходительностью. А меня это начинает бесить. Что ж, хорошо, прихожу в себя.

– Меня устраивают мои домашние тапочки. Я в подружки мажора не метила, – отвечаю ему колко, на что Хаджиев плотоядно скалится, кивает пробегающему мимо нас и распахивающему большую входную дверь охраннику.

– Ничего. Приучу, – заводит меня в дом, и я на мгновение теряю дар речи.

Здесь восхитительно. Офигеть как восхитительно – почему-то именно это странное словосочетание приходит в голову.

– Это что, викторианский стиль? – я видела подобную красоту только в журналах по интерьеру, когда обустраивала свою маленькую квартирку.

– Отец любит эти понты, – скучающе произносит Саид, обводя дом равнодушным взглядом. Он так привык. Нравится ему. А я вот нет, – и мне здесь совсем не уютно, хотя и не могу не признать, что таки восхищена. – Похоже, собирается остаться здесь надолго.

– Ты прав. Собираюсь, – звучит сбоку, и мы поворачиваемся на голос Хаджиева-старшего.

Он смотрит на меня как в том сне. Осуждающе, испепеляюще… Я уверена, он с удовольствием вышвырнул бы меня отсюда, да только Саид с этим не согласится. А Хаджиев-старший считается с мнением своего сына. Без всяких сомнений.

– Отец, – сдержанно кивает ему Саид, видимо, тоже уловив напряжение, витающее в воздухе. Я бросаю косой взгляд на младшенького. Он переоделся прямо в машине, стащив дырявые вещи и швырнув их на пол. Надел чёрную рубашку, пиджак – вещи привёз верный Махмуд, он же и выбросил испорченную одежду, остановив машину у ближайшего мусорного бака. Теперь Саид выглядит, как новая копейка, не придерёшься. Если его рана и болит, то он этого не показывает. Сильный мужчина, что тут скажешь.

– Рад видеть тебя, сын, – голос вопреки реплике Хаджиева-старшего звучит отнюдь не радостно. Я бы сказала даже, гневно. Почему? Он не хочет, чтобы я была здесь? Не вопрос. Я уйду. Пусть только уговорит своего сына отпустить меня, и я исчезну. Мне этого и правда хочется. Сбежать. Снова. Только на этот раз спрятаться более тщательно. Чтобы прошлое меня не настигло. Закрыться в своей любимой раковине. Там мне было хорошо и комфортно. – Твоя девушка может пройти в гостиную, стол уже накрыт. Домработница проводит. А нам с тобой нужно кое-что обсудить, – поигрывает желваками, словно злится. Я пока не могу разглядеть его эмоции, он их скрывает. Хаджиевым это удается, как никому другому.

– Иди, Надя. Я скоро буду, – серьёзно приказывает мне Саид, и рядом возникает женщина в платке. Манит меня рукой и идёт дальше, а я тороплюсь за ней, стараясь не поскользнуться на блестящем, почти зеркальном полу.

ГЛАВА 3

– Что-то случилось? – спросил у отца, потому что выдерживать его взгляд стало сложно.

Тот тяжело, с тихим разочарованным стоном вздохнул, покачал головой.

– Что ты делаешь, Саид?

– О чём ты? – хотя, конечно, знал о чём. Догадывался. У отца всегда и везде работают глаза и уши. Он уже знает.

– Ты хочешь меня оскорбить? Думаешь, я слепой идиот? Хорошо. Я скажу. Ты развязал войну с мэром какого-то задрипанного городишки вместо того, чтобы заниматься делами и ставить на ноги бизнес, который из-за твоей халатности терпит убытки. Ты связался с женщиной, у которой до тебя были мужчины, и позволяешь ей помыкать тобой. Рискуешь своей жизнью ради этой девушки, словно она не очередное твое мимолетное увлечение!

– Она не такая, отец! – впервые в жизни повысил на него голос и тут же заткнулся, глотая горечь. Будь на его месте кто-то другой, Саид не стерпел бы. Сломал бы челюсть. Но отец – это отец. К тому же он, пожалуй, единственный, кто сейчас смотрит на всё это здраво и трезво.

– А кто она? – спросил вдруг Хаджиев-старший совершенно спокойно. Будто и не выходил из себя. – Кто эта девчонка? За кого ты развязал войну, сын?

– Она моя женщина.

– Твоя женщина, – повторил задумчиво, сощурился, а затем подался вперёд, хватая Саида за рубашку и дёргая её вверх. – И что, твоя женщина стоит того, чтобы ты лез под пули?! Что это, Саид? Мм? Зачем ты сам туда пошёл? Почему не отправил людей? Кто вообще этот малолетний сопляк, к которому ты лично пошёл на встречу?! Ты! Саид Хаджиев! Опускаешься до какого-то ничтожества!

– Отец!

– Замолчи! – прогремел тот, отходя на шаг назад. – Клянусь, сын, впервые за всю твою жизнь я хочу тебя ударить. Что с тобой произошло? Ты же был самым здравомыслящим из всех своих братьев. Что сделала с тобой эта девчонка?

Повисла тишина. Такая оглушительная, что стало больно ушам. Самая громкая тишина, когда-либо звучащая в его голове. Саид увидел в глазах отца разочарование. И это ударило наотмашь. Сколько раз он прощупывал эту почву, проверял границы отцовского терпения. Сколько раз специально выводил его, то сбегая из дома, то забивая себя татуировками, то увлекаясь случайными связями. Но даже тогда не видел этого огорчения.

– Отец, я не отступлюсь, пока все, кто причинил ей зло, не прочувствуют всё это на своей шкуре. Не отступлюсь, пока не уничтожу их.

– Где этот негодяй? Куда ты дел его тело? На записи чётко видно, как ты стреляешь в него, а потом Махмуд швыряет его в багажник. Куда ты его дел, Саид? Мы должны вернуть его отцу.

– Нет, – возразил, покачав головой.

– По-другому нельзя. Мы ведь не звери. Ты наказал его за свою женщину, хорошо. Но каким бы ни был его отец, он имеет право на то, чтобы предать сына земле. Нельзя бросать человека как собаку. Даже если это твой враг.

– Я верну его позже, – уголок рта дёрнулся в подобии улыбки. Нервной и больше похожей на тик.

– Позже? – отец сощурился. – Когда?

– Когда посчитаю нужным. И, пап… Это не те враги, которые заслуживают уважения. Они ничтожества.

Саид-старший прошёл к своему столу, поднял белую толстую папку. Долго смотрел на неё, не открывая, а после швырнул в сейф и захлопнул дверцу. Та автоматически щёлкнула.

– Что ж, раз ты считаешь, что можешь самостоятельно принимать подобные решения и разжигать войну… – вздохнул. – Тогда давай. Покажи своей женщине, чего она стоит. И чего стоишь ты.

– И это всё? – насторожился. Потому что Хаджиев-старший всегда был против конфликтов из-за женщин. И это в какой-то степени правильно… Вернее, так Саид считал раньше. А сейчас всё так запуталось, что он уже не знает, где сам Саид Хаджиев, а где его желание обладать Надей. – Я думал, ты скажешь, чтобы я не рассчитывал на твою помощь.

Отец задумчиво усмехнулся, приблизился к Саиду и, положив руку ему на плечо, крепко сжал.

– Разве родители отрекаются от своих детей, когда они совершают ошибки? Разве я отрёкся от Марата и Валида, когда те оставили меня, наше дело, семью и ушли? А ты не просто мой сын. Ты ребёнок, которого мне подарила любимая женщина. Я не оставлю тебя без своей помощи, Саид. И клан не оставит. Но и ты должен кое-что сделать для клана. Докажи, что ты не взбалмошный мальчишка, который совершает поступки необдуманно и исключительно на эмоциях. Возьми девушку в жёны. Тогда за тобой пойдут все члены клана. А ты покажешь всем, что бывает, когда кто-то зарится на то, что принадлежит тебе. Наглядный урок всем.

А такого поворота Саид не ожидал. Даже растерялся на какие-то пару минут. Отцу, правда, хватило этого времени, чтобы разглядеть его замешательство и воспринять все по-своему.

– Я пока не планировал жениться. Это серьёзный шаг. И я не хочу совершить ошибку.

– То есть ты не уверен, что она та женщина, которую ты посадишь по правую руку от себя? Ты учинил весь этот переполох просто так? От скуки?

– Нет. Не просто так. Не от скуки. Я…

– Тогда решай! Хочешь ты чувствовать поддержку клана или будешь драться в одиночку. Только знай, сынок. Если члены клана проголосуют против этой войны, я буду вынужден лишить тебя ресурсов. Я знаю, ты победишь. В любом случае и при любых обстоятельствах. Однако мы можем избежать многих потерь. Ты можешь. В любом случае, решать тебе. Я не стану давить или принуждать.

Отец дело говорил. Он, как лучший стратег, предусмотрел всё. Даже то, чего не предусмотрел Саид. Хаджиев-старший, как обычно, говорил правильные вещи. Если Саид женится – у него появится право стоять за свою женщину хоть против всего мира. И клан обязан встать за его спиной. Плюс ко всему, так Саид докажет свою состоятельность и зрелость. В клане ценят семью. Клан и есть семья. Хотя в их случае – даже больше, чем семья.