Саид 5. Рождение клана

ГЛАВА 1

Саид и Надя

Болью сковало половину тела, но это временно, скоро пройдёт. Обезболивающее уже начинает действовать.

– Вам повезло, пуля прошла навылет и не задела кость.

– Мне-то повезло… – проговариваю тихо, в горле дерёт от досады и обиды.

– Даа, такой мясорубки я ещё не видел, – произносит почти равнодушно медицинский работник.

– Как он? – спрашиваю о муже.

– В отключке. Но это даже хорошо. Боль не такая дикая.

Медбрат пытается что-то вколоть в вену Саиду, но я перехватываю его руку.

– Что это?

– Обезбол, что ж ещё. Он сейчас проснётся, вы оглохнете от ора, – грубо отвечает мне медбрат.

– Вколете что-то не то, и я вас сама собственными руками придушу, – обещаю на полном серьёзе.

– Вы за кого меня принимаете? Может сами хотите полечить своего супруга? Так я не против. Домой поеду, к детям.

Я вспоминаю о детях и отпускаю его руку.

– Извините… День такой.

– Понимаю.

Вряд ли он понимает. Но это не его забота.

Здоровой рукой набираю Леру и прикладываю телефон к уху. Она не отвечает, что неудивительно. Звоню няньке Аланы, та отвечает сразу же.

– Да?

– Как дети?

– С ними всё в порядке, испугались только, – и не только они. Слышу по голосу няни, что та тоже боится.

– Следите за ними и от безопасников ни на шаг!

– Хорошо.

– Это мама? Мамочка! – слышу на заднем фоне Алану и сбрасываю звонок. Иначе расклеюсь и растекусь жижей. А мне сейчас этого никак нельзя. Нужно быть сильной. Хотя бы попытаться…

Саид резко открывает глаза, сразу же встречается взглядом со мной.

– Алана? – хрипит и морщится от боли.

– С ней всё хорошо. И со мной тоже, – тянет низ живота, но я стараюсь эту боль игнорировать. Боюсь даже думать об этом…

– Остальные?

– Я не знаю… Слишком много раненных. И убитых…

Саид морщится, а я представляю, как ему сейчас больно. Прошу вколоть ещё дозу обезболивающего. Медбрат вздыхает, но просьбу мою выполняет.

Валерия

Сижу у стены, прижимаю к себе Эльдара и дочь Нади. Дети испуганы, что не удивительно.

– Не бойся. Мамочка скоро вернётся к тебе, – успокаиваю Алану, а у самой слёзы по щекам. А вернётся ли мой Грешник? Или я видела его в последний раз? А как же свадьба, кольцо?.. Он так добивался меня, так хотел получить моё согласие. А теперь… Что будет теперь?

– Почему ты плачешь? – спрашивает крошка Алана и тянется к моему лицу, чтобы стереть слёзы.

Я ей улыбаюсь, целую маленькую ручку.

– Мне жаль тех, кого с нами больше нет.

– Мне тоже жаль, – произносит Амир, обнимая Алану. – Но с нами всё хорошо будет. Скоро приедет отец. Он накажет всех, кто сделал это.

По щеке мальчика скатывается слеза, хоть он и пытается казаться суровым. Там во дворе осталась его несостоявшаяся мачеха…

– Все будет хорошо. Не думайте об этом, – закрываю рты детям, хотя самой хочется выть и орать от боли в сердце.

Джамал

Влетел на полном ходу во двор, остановился, увидев её… Застыл. Это не может быть она… только не его стрекоза. Но она лежит в том самом белом платье, которое ему так понравилось. Как бы он хотел, чтобы это была не Арина.

Спустя минуту в окно постучали. Какой-то полицейский. С другой стороны выстроились выжившие безопасники, почти все в крови, с ранениями. И Джамал всё видит, всё понимает, а принять то, что стрекозы больше нет никак не может.

Вышел из машины, сглотнул.

– Ваши документы! – потребовал полицейский, а Джамал перевёл взгляд на Арину.

– Где мой сын?

– Простите, а вы у нас…

– А я у вас хозяин этого дома. Где мой сын?

– Он внутри с другими детьми! – выкрикнул один из безопасников и тут же заткнулся, встретившись взглядом с Джамалом.

Почему они живы, а Арина нет?

Достал ствол, направил его на говорливого охранника. Тот побледнел.

– Не надо, шеф… Мы не виноваты. Мы отстреливались, но…

– Опустите оружие, – потребовал полицейский и Джамал опустил. Снова взглядом к окровавленному платью вернулся. Убрал ствол за пояс и пошёл к ней. Неспешно, считая шаги зачем-то. Или это секунды до того, как увидит её.

Присел рядом, коснулся корсета на платье, в котором три пулевых. А в руке телефон. Вытащил его из руки, включил экран. А там номер его. Она ему звонить собиралась. Хотела что-то сказать. А может хотела, чтобы спас её?

А он не успел.

– Прости меня, малыш, – коснулся её щеки. Тёплая…

– Арина? – голос собственный не узнал. – Арина?

– Шеф, она …. Убили её в общем, – заговорил самый смелый из охранников и тут же подавился собственными словами, когда Арина застонала.

Жива! Она была жива!

– Арина! – схватил её на руки, быстро зашагал к одной из «скорых». – Быстрее! Она жива ещё!

Арина застонала, открыла глаза.

– Больно… – прошептала севшим голосом.

– Сейчас всё пройдёт, – пообещал ей, передавая в руки медработников. Сам сел рядом, схватился за голову.

Как он мог так пропустить нападение? Сам же спровоцировал старейшин. А старые ублюдки по самому дорогому ударили, по семье. Он их сам порешит. Только бы Арина выжила.

– Нам пора ехать, – оповестил его врач. – Вы с нами или как?

– Нет. Я приеду к ней позже.

ГЛАВА 2

Валерия

– Не плачь, – Аланка вытирает мои щеки своей ладошкой, а второй рукой гладит по голове. – Мне тоже стлашно. Но мама говорит, что бабаек не бывает, а от плохих людей меня защитит папа. А у тебя есть папа?

Всхлипнув, киваю.

– Есть.

– Так позвони ему, – выдаёт на полном серьёзе этот маленький цветок и я улыбаюсь сквозь слёзы.

– Я не хочу его расстраивать.

– Амир! – слышу громогласное и, дернувшись, поворачиваюсь ко входу. К нам идёт Джамал.

– Папа приехал! – радостно выдыхает мальчик и спешит к отцу. Обнимает его. Они о чём-то быстро переговариваются и идут к нам.

– А мой папа не отвечает. Они с мамой куда-то уехали, – с печалью в голосе произносит Алана.

– Ты со мной. Я буду защищать тебя, пока не приедет твой папа, – успокаивает малышку Амир.

– Ты как? – это Джамал.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Ничего не знаю.

– Дети на тебе, держись.

– Хорошо.

– Я в больницу. Узнаю, как там наши.

– Хорошо, – меня нервно передёргивает.

– Пригляди за моим сыном. Ну или пусть он за вами присмотрит, – усмехается.

Я растягиваю губы в улыбке, которую на самом деле не ощущаю, киваю.

– Да, он молодец.

– Амир.

– Да, пап?

– Будь мужчиной.

– Хорошо, отец.

В этом коротком диалоге что-то есть. Что-то согревающее душу. И я снова вытираю слёзы.

– Джамал? – поднимаю на него глаза, улавливаю его взгляд. – Узнай как там Шамиль. Пожалуйста.

– Хорошо, – буркает он и, потрепав сына по плечу, уходит. – Ты за старшего! – приказывает Амиру. – Охраняй женщин.

Амир снова садится на диван с нами, обнимает одной рукой Аланку.

– Не бойся. Я никому не позволю обидеть тебя.

– Холошо, – соглашается дитё.

– Хорошо, – вздыхаю я. Рядом всхлипывает нянька, чем невероятно раздражает. – Вы-то чего? – смеряю женщин холодным взглядом и те неловко топчутся рядом. – Идите выпейте чаю. И детям поесть принесите.

В моё горло вряд ли полезет хоть кусок, но я должна думать не только о себе. У двери куча охраны, кто-то заглядывает внутрь, пробегается по нам взглядом и снова исчезает. Это, наверное, начальник охраны. Последние живые гости уехали и мы остались одни.

Надя

– Ну что, доктор, что? – я вскакиваю со стула, бегу навстречу врачу. Тот уставший, с покрасневшими белками глаз. Вздыхает.

– Всё хорошо с ним будет. Операция прошла успешно.

Чувствую, как становится легче сердцу, его отпускает железная лапа страха.

– Спасибо вам, доктор! Спасибо! – я начинаю выгребать из сумочки деньги, засовываю в его карманы, на что доктор недовольно цыкает.

– Успокойтесь. Сейчас пришлю вам медсестру.

– А когда я могу его увидеть?

– Как только из реанимации переведём в палату. Пока рано. Езжайте домой, отдохните. Вам это нужнее, чем ему.

– Нет. Я никуда не поеду. Я дождусь.

– Отвезите её домой, – обращается к моему охраннику, но тот не двигается с места, словно прилип к стене.

– Мы подождём, – это главный безопасник Саида. Он отделался царапиной у виска.

– Ну, как знаете. Столовая у нас знаете где. Сейчас пришлю кого-нибудь пусть принесут вам кофе.

– Спасибо, – благодарно киваю.

– Палату тоже вам выделю. Отдохнёте там.

– Даже не знаю как вас благодарить.

Врач усмехается.

– Семья Хаджиевых отстроила нам целую больницу. Уж одну палату мы для вас найдём.

– Спасибо, доктор, – улыбаюсь, пожимая ему руку. Охранник покашливает, намекая, что Саид этих рукопожатий не стерпел бы. Внимательный какой.

– Ты бы так бандитов узрел издалека, чем вот это вот! – бросаю ему укоризненно.

– Извините, – ворчит бугай. – Вы в палату идите, отдохните. А я пока здесь посижу.

– Посиди. И если что… Если какая-нибудь гадина попытается пробраться к Саиду…

– Вас понял, – отвечает мне головорез и занимает свой пост у дверей реанимации. Я же, убедившись, что с Саидом всё более-менее в порядке, ухожу в палату. Туда мне приносят поесть. Я выпиваю стакан воды и ложусь на кровать. Простреленная рука снова начинает ныть.

Набираю Леру и через пару гудков слышу голосок Аланы. Хорошо, что она ещё маленькая и не всё понимает. Хотя после сегодняшнего едва ли убийства останутся для неё тайной.

– Да, – слышу уставший голос Леры и вздыхаю.

– Ты как?

– Ну так… Жду новостей о Шаме. Он же там, с вами?

– Его пока ещё оперируют. Сложно что-то сказать.

– Ясно… – голос Леры становится тише. – А знаешь, ведь эти пули летели в меня. Он меня собой закрыл. Мой социопат спас мне жизнь ценой своей, – её голос обрывается, а я закрываю глаза от подступающей боли в руке. В душе, правда, не лучше.

– Я тебе верю, Лер. С ним обязательно всё будет хорошо. Дай мне Алану, пожалуйста.

– Мамочка! – слышу через секунду и улыбка появляется сама собой.

– Как ты кроха?

– Всё холошо. Только я испугалась очень.

– Я приеду домой и мы с тобой обо всём поговорим. Но сейчас ты должна слушаться тётю Леру. А я побуду с папой. Он немного приболел.

– В него стлеляли, да? Те плохие люди хотели нас всех убить? За что?

За что? Я услышала этот вопрос от своей маленькой крошки и не знала, что ей ответить. Вот она… Обратная сторона медали. Снаружи всё блестит и переливается бриллиантами, а внутри мы тонем в собственной крови и задыхаемся от боли.

– Ни за что, малыш. Просто такое случается… Я обязательно всё расскажу тебе. Только потом, не сейчас, – мой голос сорвался.

– Алё, Надь? Узнай как он там, ладно? И позвони мне. Я буду ждать, – Лера плакала, я слышала это по голосу.

А чуть позже я узнала, что Шамиль впал в кому и выберется ли он из неё – неизвестно.

ГЛАВА 3

Валерия

Как только София пришла в себя после обморока, вызванного стрельбой, я тут же оставила с ней и няньками детей и рванула в больницу. По пути позвонил отец.

– Да, пап?

– Что у тебя там случилось? Я только что новости смотрел! Это правда?

– Правда, – вздыхаю.

– Как ты? Не ранена?

– Нет, пап, со мной всё в порядке.

– А Эльдар как?

– Эльдарчик сейчас спит, с ним всё хорошо. Только Шамиль… – вовремя вспоминаю, как отец относится к Грешнику и замолкаю.

– Что с ним?

– В коме. И никто не даёт гарантии, что выберется.

– Мне жаль, дочь. Я, конечно, этого засранца терпеть не могу, но ты это… Держись, ладно? Если от меня нужна какая-нибудь помощь…

– Нет, пап, ничего не нужно. Я к нему сейчас еду… Хочу увидеть его, – на глаза снова набегают слёзы.

– Держись. И если что, приезжай домой. Я вас жду.

– Не сегодня точно.

– Ясно. Ну ты будь на связи. Не доводи меня до инфаркта, – пытается пошутить Король.

– Хорошо, пап. Спасибо.

Выруливаю на скоростное шоссе и, несмотря на дикий ливень, мчу на полном ходу. Слёзы текут по щекам, а мне думается, что это конец. Если с Шамом что-то случится, если он не придёт в себя… Я тогда не смогу больше улыбаться. Никогда.

Именно в этот момент понимаю, что влюблена. Влюблена по уши, так что не разорвать эту цепь. И что делать дальше – не представляю.

В клинике меня встречает его врач. Пожилой, высокий мужчина с проседью на висках. Он поправляет очки, вздыхает.

– Значит так… Шамиль Хаджиев. Тут всё непросто. Мы его, конечно, залатали, пули вытащили, но он впал в кому и в себя пока не приходил. О том, выживет ли он, будет ли ходить или останется инвалидом говорить рано. Нужно, чтобы он пришёл в себя. На данный момент это всё, что я могу вам сказать по его состоянию.

– Ясно, – чувствую, как ноги слабеют и доктор, предвидя обморок, двигает мне стул.

– Присядьте. Вам плохо?

– Нет, я… Я в порядке, – кружится готова, но я стараюсь держаться. – Можно мне его увидеть? Пожалуйста, – смотрю на него умоляюще, потому что кажется, он мне сейчас откажет. А мне срочно нужно Шама увидеть. Он мне нужен, чтобы не сойти с ума от этой безызвестности.

– Вообще-то не желательно…

– Прошу вас, доктор! Пожалуйста! Я одним глазком. Я не буду его трогать или как-то мешать лечению. Я только посмотрю.

Врач вздыхает, но соглашается. Сам проводит меня до реанимации, помогает надеть бахилы и халат.

Шамиль очень бледен, что видно даже в полумраке. Грудь перебинтована, прикрыта больничной сорочкой. Вздымается тяжело и как-то неровно. Мне хочется коснуться его, но страшно. Вдруг побеспокою его и что-то случится.

Непривычно видеть его таким. Беспомощным, без шального блеска в глазах и дури в поступках. Он лежит весь в трубках, на ИВЛ (Прим. автора: Аппарат искусственной вентиляции лёгких). И меня начинает тошнить. Подхожу к нему ближе, касаюсь руки, истыканной иглами.

– Держись, слышишь? Ты мне нужен. Очень нужен. Мы с Эльдарчиком ждём, когда ты придёшь в себя. Это обязательно должно случиться. Я ведь согласилась, Шам. Я согласна выйти за тебя замуж. Невовремя ты слёг, – улыбаюсь сквозь слёзы, позволяю им пролиться. И оставить на блузке два некрасивых пятна. Но я больше не могу сдерживаться. Это выше моих сил. Мне хочется вопить и орать, а не стоять вот так и беспомощно скулить.

Меня ведёт в сторону и я опираюсь о стену. Голова идёт кругом и подкатывает тошнота. Я сегодня даже поесть не успела. А потом уже было не до того… Наверное от голода так паршиво. Или…

Я силюсь вспомнить, когда у меня в последний раз были месячные и никак не могу вспомнить. Больше месяца точно. Неужели?..

Бегу из реанимации в аптеку, что находится на первом этаже клиники, едва не выбиваю окошко фармацевту. Тот смотрит на меня, как на умалишённую.

– Что вам?

– Тест. На беременность. А лучше сразу два.

Покупаю тесты и иду в туалет для персонала.

А через три минуты одурело таращусь на оба теста. Они оба показывают две полоски. Что за… Нет, этого просто не может быть!

Хотя стоп. Почему не может? Вполне может. Очень даже может.

Я не пила таблетки. Просто вылетело из головы…

И вот сижу на крышке унитаза, смотрю на две розовые полоски и едва сдерживаюсь, чтобы истерично не засмеяться.

ГЛАВА 4

Саид и Надя

– Мой милый… Любимый… – глажу его лицо пальцами, роняя на подушку слёзы. – Очнись, пожалуйста. Не заставляй меня бояться за тебя.

Он уже должен очнуться от наркоза, но не просыпается. А мне до ужаса страшно.

Саид открывает глаза, а я радостно подпрыгиваю на стуле. Бросаюсь к нему. Беру его лицо в свои ладони, целую.

– И я рад тебе, жена, – хрипло произносит он.

– Как ты? Больно?

– Нет. Всё нормально. Как остальные? Отец? Я видел, как его ранили. Мама…

– С ними всё хорошо. Мама сейчас дома с детьми, а отцу вытащили пули. Арина тяжело ранена и Шамиль. Они здесь. Шамиль в коме, а про Арину пока ничего не знаю.

– Ясно, – Саид сжимает челюсти, злится.

– Это сделали они, да? Старейшины?

– Больше некому, – бросает взгляд на мою перебинтованную руку, подаётся вперёд. – Ты что, тоже?!

– Да, пуля прошла на вылет, кость не задета. Всё нормально. Доктор сказал быстро заживёт.

– Уроды! Я их на ремни покромсаю! – злится, хочет встать, но падает обратно на постель.

– Тише. Тебе нельзя пока вставать. Отдохни. Потом со всеми поквитаешься.

Долго молчим. Смотрим друг на друга, а внутри радостно так… Что живы остались, что можем вот так друг на друга смотреть.

– Шамиль Леру спас. Собой от пуль закрыл.

– Ну ничего себе, – хмыкает Саид. – Очеловечился, что ли?

– Похоже на то, хотя вообще-то это невозможно. Скорее всего просто эгоистично не хотел терять Леру. Но она верит, что он встал на путь исправления. Жаль, что он в кому впал.

– Как дети?

– Нормально. Только испугались… Аланка держалась, как боец, – улыбаюсь сквозь слёзы.

– А она как? – кивает на мой живот.

– С ней всё хорошо. Доктор сказал спортсменкой будет. Пинается вовсю.

– Это моя вина. Я должен был позаботиться о своём клане. А я расслабился, потерял бдительность. Как осёл.

– Перестань. Кто мог подумать, что старейшины поступят как шакалы.

– Я. Я должен был подумать. Не первый год знаю их. Хотя отец верил, что они оставят клан и молча свалят в туман. И вот итог.

– Перестань. Ни ты, ни твой отец не виноваты. Вы ведь не развязывали эту войну. А создать свой клан – ваше право. Они просто звери. Там ведь были дети… До сих пор лицо Аланки перед взором. Они с Амиром в самом центре этого ужаса стояли. То, что их не задело – чудо.

Саид цыкает, раздражённо выдыхает. Ему больно, но всё же пытается встать. Я не позволяю, удерживая его за плечи.

– Прекрати, пожалуйста. Тебе рано вставать, только из реанимации перевели.

– Да не могу я лежать, – резко садится, закрывает глаза от головокружения.

– Ну что ты творишь? – злюсь на него.

– У меня дел много. Некогда валяться. Дети и мама под охраной?

– Да, всё с ними в порядке. В отличии от тебя. Ты ранен. Ляг обратно.

– Потом отосплюсь, – тряхнув головой, встаёт на ноги. Чуть пошатывается.

– Врач нас убьёт, – улыбаюсь я тому, что с Саидом всё хорошо и он чувствует себя лучше, чем мог бы. Хорошо, что пули не задели жизненно важные органы.

Джамал и Арина

Она лежит бледная и маленькая, как школьница. Что-то внутри не даёт спокойно дышать. Страх за неё? Откуда взялось это чувство? Он никогда ни за кого не боялся. Кроме сына, разумеется. А теперь ещё и она. Причина его страха. Самое паршивое чувство.

– Что вы здесь делаете? Кто впустил сюда мужчину?! – слышится строгий женский бас, отчего Джамал морщится.

– Расслабьтесь, я её муж.

– Аааа, муж… Так она без сознания.

– Я вижу, – сел в кресло, которое ему принёс санитар, откинулся на спинку.

– Так и будете здесь сидеть? – медсестра глядела на него с опаской.

– Так и буду сидеть. А что есть какие-то проблемы с этим?

– Да нет… Ну вы это… Зовите, если что.

– Позову.

Снова уставился на Арину, на то, как тяжело она дышит.

– Только живи, малышка, – прошептал тихо, закрывая глаза.

– Джамал? – услышал её слабый голос, подался вперёд.

– Ты как? – спросил, разглядывая её бледное лицо.

– Больно…

– Я сейчас, – встал с кресла, шагнул в коридор и тут же наткнулся на своего безопасника. – Быстро за врачом и обезболивающим!

Тот тут же кинулся исполнять, а Джамал вернулся в палату.

– Потерпи немного, сейчас тебе сделают укол.

– Что… Что случилось? – задала она вопрос, глядя ему в глаза. А ему сказать нечего. Кроме того, что сам поджёг этот фитиль. Сам спровоцировал старейшин. И чуть не лишился сына и жены.

– Ты попала под обстрел. Старейшинам не понравилось, что их не пригласили на свадьбу.

– Это те, которые клан, да?

– Нет больше того клана. Мы создадим новый. Мы всё решим, только дыши, стрекоза, – сердце больно забилось в груди. Он мог её потерять. Вот так вот запросто.

– А я стала твоей женой? – спросила вдруг Арина, глядя ему в глаза.

Усмехнулся.

– Стала. Никах состоялся. Жаль, белое платье испортили, – он лично вышвырнул его в помойку, чтобы не видеть красных разводов на белоснежной шелковой ткани.

– Так ты теперь мой муж?

– Получается так. Ты должна мне брачную ночь.

Она улыбнулась.

– Придётся немного подождать.

В палату влетели врач с медсестрой, последняя тут же вколола обезболивающее. Врач осмотрел показатели, прощупал пульс.

– Как вы себя чувствуете?

– Нормально. Доктор, я замуж вышла пока в отключке была, представляете?

Джамал нервно усмехнулся. Его наивная стрекоза.

– Да уж, наслышаны мы о вашей свадьбе, – выдохнул врач. – А теперь расслабьтесь и выздоравливайте. Сейчас вам принесут воду, есть пока нельзя.

– Спасибо, доктор, – Джамал сунул тому в карман приличную пачку денег и врач кашлянул.

– Ну что вы, не стоило…

– Подними мою жену на ноги и получишь в три раза больше.

ГЛАВА 5

Месяц спустя

Валерия

Король подливает мне чай, укутывает в плед. Сам выглядит немного простывшим. Дожди всему виной.

– Если холодно, можем пойти в дом.

– Нет, пап. Так нормально.

– Точно?

– Да, – снова со вздохом опускаю взгляд на телефон. Взгляд уже остывший, надежды особой нет. Прошёл целый месяц, а Шам так и не очнулся. И у меня уже проскальзывают страшные мысли, что не проснётся. От этих мыслей хочется плакать и бежать туда, где мне помогут. Только вот где это место?

– Поешь, давай, – уговаривает меня отец, наблюдает за мной исподлобья. – Ты сильно исхудала.

– Мне не лезет ничего, пап. Я как вспомню его… Всего в этих проводах…

Отец вздыхает.

– А я думаю, что он придёт в себя. Если бы собирался на тот свет – уже ушёл бы.

– Пап, не говори этого… – голос срывается и я снова плачу, как маленькая девчонка.

– Хорошо. Не буду, – Король хмурится, вздыхает. – Раз ты всё равно ничего не ешь, может в дом пойдём? Погреешься у камина?

– Да, пойдём, – я встаю с лавочки, голова кружится и мне приходится облокотиться об руку отца.

– Что, опять?

– Это надолго, я беременна, пап.

– Ну всё, хватит трепаться, пошли. Он забирает мой телефон, приобняв меня, ведёт в дом.

И вдруг я слышу звонок, вскидываюсь, забираю трубку у отца.

– Да?! – номер незнакомый и я надеюсь, что это из клиники. А так же боюсь…

– Алло, Лера? Привет. Это Макс. Мы учились вместе, если не забыла меня.

– Помню, – и без того призрачная надежда гаснет.

– Слушай, я тут в город приехал ненадолго, может встретимся, погуляем?

– Макс… Я не знаю, – меньше всего я хотела бы сейчас общаться с бывшим.

– Мы расстались не очень хорошо. Я часто вспоминаю о нас и думаю, что всё могло бы быть иначе… Если бы он трусливо не сбежал. А теперь поздно. Моё сердце уже принадлежит другому.

– Мы не расстались, Макс. Ты просто сбежал, оставив меня одну. А теперь появляешься спустя годы и просишь о встрече. Зачем? Зачем шевелить старое, давно прогнившее прошлое?

– А может это не прошлое, а будущее, а, Лер? Я уже не желторотый пацан, знаю, чего хочу от этой жизни. Да, я тогда струсил, сбежал, но у меня было время подумать и я часто вспоминаю тебя. Давай увидимся? Без обязательств, просто как старые друзья?

Король кивает, мечтая вытурить меня из дома хотя бы на часок, хотя сам же Макса и ненавидел. Обещал как вернётся ноги ему из задницы выдрать. Но теперь всё изменилось и приоритеты у каждого другие.

– Я не знаю, Макс. Не думаю, что это хорошая идея.

Король вздыхает, усаживает меня в кресло перед камином и забирает из руки телефон.

– Хочешь её у видеть, приезжай и увидишь, – говорит отец и сбрасывает звонок.

– Пап, ну вот зачем? Я не хочу его видеть!

– Тебе нужно отвлечься! Ты сутками сидишь и смотришь на тёмный экран телефона. Мне иногда кажется, что ты уже двинулась по фазе! Вылезай из своего кокона!

– А если я не хочу? Если мне хорошо в моём коконе? И Макс этот… Зачем ты его позвал? Проверить помнит ли он, где я живу? А меня ты спросил? Чего я хочу спросил? – знаю, что веду себя, как истеричка, но ничего не могу с собой поделать. – Меня только мой сын и держит на плаву, а ты Макса мне подсовываешь… Я по Шаму скучаю! Его видеть хочу, а не Макса!

На втором этаже слышится плач Эльдара и я встаю на ноги, скидывая с себя плед.

– Пойду покормлю.