Ссан-ПИВОБУРГ

– Вертухальная реальность: ракетчики станут пивоварами – Бармен Миня Хаузин и его Пена-Клуб – Уголок пэозии. Избранное из бранного издранное. Новые сказки на старой закваске – Стань факиром. Устрашающий фокус – Дед Мокей, Великий Кучер – Барменарий —

Редакция газеты

– Чушь какая-то… Галиматья! – редактор газеты Лепетунько стиснул голову и тоскливо уставился за окно. Скрипнула дверь, протиснулся литсотрудник Ванёк Шпур.

– Вызывали, Леон Галимыч?

– Ну, как там конверсионные дела? – Лепетунько пригладил щедрую плешь.

– Интенсивно созидаются развалины, вчера взорвали третью шахту «Сатаны», последнюю, американцы довольны и хвалят за расторопность. Инвестиции валят одну щедрее другой, чего только не строят и не запускают, дух захватывает, глаза разбегаются. Сейчас поеду на совместное заключительное заседание администрации и штаба дивизии.

– Ум-мм! – снова стиснул голову редактор, но деловито встрепенулся. – За тобой должок под рубрику «В мире увлеченных».

– Все в норме, сегодня ликвидирую, встречаюсь с нужными людьми, завтра к обеду материал будет сдан.

– Не позже! – взметнул белесые бровки редактор и сурово пристукнул карандашом в стол.

Ванек зашел в гараж и увидел довольно привычную благостную картину – шофер, заглазно – Куян, мирно посапывал на кушетке, ему за шестьдесят, понять можно.

– От Советского Информбюро! – громовым голосом начал Ванек, Куян крупно вздрогнул и сел, отирая от слюны угол рта, в мутных глазах его неумолимо истончались и таяли миражи райских видений. – После продолжительных и изматывающих боев за правду и зажиточность граждан, по сведениям прокуратуры, суда и следствия, снова выявлены многочисленные факты разгильдяйства и вредительства на ответственнейших участках российского идеологического фронта. К повешению приговорены очередные 126 шоферов редакций газет. Трупы повелевается заспиртовать и выставить на площадях для всеобщего обозрения.

– Заспиртова-аать! – блаженно прижмурился Куян. – Но какой же ты все-таки мудак, Ванька, в таком-то месте и заорать, нет бы обождать. Видишь ведь, млеет человек, райствует, так замри, затаи дыхание, походи на цыпочках, мух поотгоняй…

– Ну, конечно, размечтался, это сколько же мне надо тонн мух перебить, пока ты свой вековой сериал досмотришь про принцессу красы невиданной, именем Пр-рревыше всего…

– Мудозвон, – горестно покивал Куян, – разве тебе дано постигнуть, какие сладчайшие кина мне крутит Всемогущий.

– Что, не про принцессу?

– Ну, не без нее, само собой, это ты конечно в точку, распред-твою смазь, – он позевнул до слез и уже совсем деловито осведомился, – ключик на пятнадцать расчехлим?

– Само собой, – блаженно улыбнулся Ванек. – А тряхнуть стариной не хочешь?

– Всегда готов! – он повернулся к нему спиной.

– Ну что ж, попашем, папаша! – Ванек стиснул ему в кольце рук грудную клетку, прогнулся, отрывая его от земли, затем стал потряхивать, звучно защелкали, захрустели позвонки и ребра. Куян при этом действе едва не терял сознание от удовольствия. Затем он, расторопно орудуя спецключом, открыл кран внушительного бака из нержавейки, где на боку корявыми красными буквами было начертано: «Отработка маслов». В подставленные стаканы зажурчала брага, легкая, пенистая, игристая.

– Ум-мм! – оба прижмурились.

– Нектар, амброзия, пища богов! – стонал Ванек.

– Ляпота-аа! – вторил Куян придушенно.

«Куяна» нашему водиле впаяли ещё в детстве, за не по годам рассудительность да сходство с премудрым дедушкой Куяном, кто просиживал тогда на завалинке дни напролёт, всесезонно обмундированный в шапку и пимы с кожушком. И ещё одна кликуха за нашим Куяном числилась – «Гусак», но это уже из обидных, за дефект, за долгий нос, что явно на двоих рос. Матушка его покойная, бывало, говаривала шутя, долгота, дескать, эта затем, что суюшка сынок её несусветный. Ну а изначально наш дошлый Куян наречён был Михаилом, признан законным сыном Авдея Поспелова, потомственного станичника, чья зажиточность после расказачивания и раскулачивания определялась топором на семь дворов да в один кафтан троих согнанием. Что и отвалил наследникам.

Куян на всё это не сетовал, потребностей он был самых скромных, определяя быль свою хожалым аршином – был бы хлебушка край, а уж с ним и под елью рай. Подтверждал эту установку даже его домишко – балаганишко с одним оконцем на улицу, стены же были наглухо задрапированы темной толью. Как слепил его Куян наскоро, так боле рук и не прикладал, как и ко всем прочим изгородям-сараюшкам. Женушка было кой-когда начинала гневаться, но скоротечно, так как у Мишеньки её находился пусть однообразный, зато безотказный ответ, заявлял с придыханием шельма, что, мол, превыше всего на свете для него она, Александра Степановна, радость глаз его вековечная, всё же прочее для него пустяки тленные. И мог так, зараза, объявлять многажды на дню, с неподдельным восхищением в глазах и в голосе восторженностью, хоть трезвым, хоть не совсем, но всегда на одной ноте: «Пр-р-рревышше всего!» и ваших нет.

Немного истории о Райграде

Усвоив амброзию, друзья поехали на совместное заседание администрации Райграда и штаба дивизии ракетных войск стратегического назначения. Райград переживал трудные времена. Тысячи четыре лет назад, по уверению археологов, в этих степях Южного Урала буквально бурлила весьма цивилизованная жизнь, раскопана целая цепь своеобразных городов, самый известный из них – Аркаим, расположен он совсем неподалеку, в полусотне километров от Райграда. Сейчас там царит немыслимое оживление, колдуны и прорицатели объявили это место скважиной в космос, местом подпитки, туда проложен регулярный автобусный маршрут, построена гостиница. В основном же, человечество в данных степных краях обнаруживало себя совсем вяло, больше жалось к лесам и рекам.

Временем рождения Райграда можно смело назвать вторую половину 19-го века, когда силами казачества велась тихая оккупация Урала и Сибири, там и сям вырастали станицы и крепости. В годы индустриализации и коллективизации Райград вырос до крупного железнодорожного центра, обслуживал подъездные пути-дороги к легендарной Магнитке. На этом потенции роста иссякли, и городишко стал неуклонно хряснуть в худосочного и убогого карлика, деревеньку люмпен-пролетарского толка.

Однако, в 1965-м году, благодаря гонке вооружения, в частности росту ракетных войск стратегического назначения (РВСН) произошёл новый виток оживления. Искали место для дислокации новой дивизии, всемогущий палец поелозил на карте и уперся в Райград. Место удобное, по кратчайшим траекториям можно было рассылать «Воеводу» и «Сатану» каждому желающему, в любую точку земного шара.

В одночасье все дороги близ Райграда были заасфальтированы, впритык вырос новый микрорайон из хрущовок, военный городок «Десятка». К радости женского населения пригнанная дивизия решила вековую проблему простоя даже у самой до этого мало востребованной части девчат, рядовой и офицерский состав всю нерастраченную на врага силу стал обрушивать по выходным на милых дам. Резко поползла вверх кривая рождаемости, абортов, вензаболеваний, спроса на самогон, возрос и соответствующий этому производству травматизм, самцы самозабвенно калечились в свадебных схватках. Кое-какие счастливые дембеля уезжали в далекие родные края с невестами.

Затруднился тогда было даже сбор грибов и ягод в окрестных березовых колках, заветные для многих тропки перегородили шлагбаумы, близ них возникали строгие солдатики, брали наизготовку автоматы и стреляли сигареты.

Райград воспрянул, начал расти, дивизии требовалось немало дополнительной рабочей силы. Вскоре шахты были вырыты, ракеты в них заботливо усажены и тщательно прицелены. Опошляя в какой-то мере секрет содеянного государством подвиг, «Голос Америки» на коротких радиоволнах поздравил командира дивизии с окончанием мероприятия и рождением второго внука.

Но идиллия в Райграде длилась недолго – грянула перестройка, российская империя зла к великой радости американской империи добра развалилась. По страстному уверению последних, чему мощно вторил подголосок мирового сообщества, ядерное оружие такому неуклюжему и косолапому ребенку демократии было просто-таки противопоказано. Прозревшая РоссияРосс Россия радостно соглашалась и торопливо заключала договора на уничтожение его излишков один масштабнее другого. Гонка вооружения кончилась, началась гонка разоружения. Армия, а с нею и Райград стала чахнуть.

А доверительность общения с теми, на кого вчера еще были нацелены ракеты, достигла пика, когда они сами, в ранге властных советников приехали в Райград и стали руководить уничтожением упомянутых излишков. Это был оргазм любовных отношений. Одна за другой многие шахты были взорваны, хотя по договору нужно было только затопить, дивизия была расформирована. В окрестных лесах опять не стало шлагбаумов, зато глазам открылись развороченные ангары, рачительный народ выламывал там все мало-мальски цветметное, долбил, где ни попадя, шурфы в надежде напороться на медный кабель. Наивные, обнищавший комсостав давно выдернул могучими тягачами все до ниточки, выдернул, сдал и пропил, ибо располагал соответствующими схемами.

Быстро таяли и исчезали брошенные кирпичные здания, можно было даже утверждать, что скорость таяния была значительно выше скорости недавнего очень динамичного строительства. Рачительные райгорожане не оставляли на местах вчера еще добротных зданий даже половинок кирпича, оставались только небольшие кучи размолотого связующего материала.

На этом унылом и тусклом фоне разрухи армии и увядания Райграда вдруг пыхнула ослепительная звезда идеи – все спасает необычный зигзаг конверсии. Миротворцы из Пентагона предложили совершенно сногсшибательный план, претворение в жизнь которого открывало невиданные шлюзы инвестиций и давало реальную перспективу превращения вчерашнего, мрачного и могучего форпоста в огромный и веселый город, столицу пива… впрочем, не будем забегать вперед, так как Ванек Шпур и его верный кучер Куян уже приехали на упомянутое совместное заседание администрации города и штаба дивизии.

Стенограмма заседания (фрагменты)

Мэр: – Господа! Решение правительства одобрено президентом и Думой. Мы оказались в авангарде реформ, конверсионных преобразований военно-промышленного комплекса. В силу сложившихся обстоятельств дивизия ракетных войск расформировывается, все ее имущество, основные средства, ряд вспомогательных подразделений передаются городу.

Командир дивизии: – Да, соответствующие приказы нами уже получены. За передачей материальной части дело не станет. Мудрость предложенного коллегами из Пентагона проекта в том, что мы сможем очень полно задействовать опытные, высокообразованные кадры комсостава. После небольшой учебы, переподготовки, они, а я в это свято верю, будут столь же успешно выполнять свои обязанности на новом поприще. Отечеству нужно, чтобы ракетчик стал пивоваром? И мы чеканим в ответ: «Есть!». Да и к тому же в этих профессиях, как мы открыли при знакомстве с проектом, есть много общего. Именно поэтому 95% офицеров охотно написали рапорта на увольнение, новая работа позволит им сохранить свое жилье, куда приличнее зарабатывать.

Мэр: – Сегодняшнее заседание – итоговое, в дальнейшем проект будет выполняться уже под гражданским флагом, в структуре администрации начинает работу штаб, в его штат включены советники от Минобороны и Пентагона.

Сегодня, ввиду завершения подготовительного этапа работ, мы пригласили представителей общественности и прессы, они могут задавать вопросы специалистам. Кратко о сути проекта. Согласно ряду принятых договоров с Америкой о сокращении части стратегического вооружения все ракеты в нашей дислокации уничтожены. Для задействования освободившихся людей, оборудования, учитывая выгодное пограничное расположение, был предложен проект строительства огромного современного пивоваренного комбината. Чтобы вы представили масштабы проекта, стоит лишь сказать, что транспортировка пива к потребителю будет осуществляться по уникальной технологии, совершенно нестандартно, по керамическому пивопроводу, подобного многожильному кабелю, где каждая из жилок труба со своим сортом пива. Технология трубоукладки настолько динамична и совершенна, что трубу эту можно тянуть хоть на сотни километров в какой-то мегаполис, хоть по частной заявке в каждый пивбар или даже квартиру. Уникальность технологии еще в том, что данный пивопровод это – пневмопровод, то есть каждая из трубок это – ствол, по которому пулей по указанному адресу будет доставлена строго отмеренный размером заказа объем пива нужной марки.

Выкрик из зала: – Даешь пивикацию всей страны, пивкран в каждую коммуналку и хижину! Ура, товарищи!

Мэр: – Ну-ну, всегдашняя ирония коммунистов. Пивикация ваших кабинетов и спецкормушек, любезные, наступила еще до электрификации. Но не буду отвлекаться, сказав о грядущем производственном потенциале, я не сказал главного, в Райграде будут располагаться головной НИИ пивоиндустрии, академгородок, музей, заводы пивного оборудования, вырастут досуговые центры, концертные площадки, аэропорт, земледельцы нашего и соседних районов переходят на выращивание ячменя и хмеля… Вы знаете, я даже не в силах перечислить всего того, что так щедро предлагает проект, ибо все-все-все в городе будет подчинено Пиву, венчает же все это предложение, переименовать Райград в Санкт-Пивобург или Пивград и учредить здесь евроазиатскую, континентальную столицу Пива (зал разразился аплодисментами). – Надо ли говорить, какое это все-таки благо для города, ведь будут созданы не одна тысяча рабочих мест… надо ли говорить, какой это все-таки подарок судьбы для нашего народа, нищего и полуголодного…

Советник из Пентагона: – Господа! Заранее прошу прощать меня за не совсем окей-русский. Господа! Как мне тронуто видеть это волнение, как много тут русский душа! Перед вами открылись необозримые горизонтали глубины развития…

Выкрик коммуниста: – Чем не глубина, пара метров на погосте! Мы и так уже упились вашим индустриальным пойлом до усрачки, уже младенцы готовы поменять материнскую титьку на кружку, уже в школах надо лечить детей от пивоголизма!… Зачем взорвали шахты, козлы, мы могли зарабатывать кучу валюты на выводе спутников на орбиту?!. Уничтожили такое обкатанное уникальное предприятие иуды!..

Мэр: – Выйдите из зала! Выведите его! Это вам не маевка, не митинг под гипсовым Лениным!

Советник: – Все нормально, демокрахтично, все путем, как голосит русская пословица. Повторюсь, у вашего Райграда светлое, золотарное, точнее, золотушное, будущее, мы великодушно разрешили вам идти нужным путем, путем свободы и равенства, все путем, господа, вертухальная реальность наших планов обращается в плоть и кровь, мы всегда на этот счет держали и будем держать пушки на макушке. Конечно, вы люди разные, есть гордые, с гонореей, есть фанатичные попализаторы наших планов, все правильно, как голосит русская пословица, на семерых один гандон не обуешь. Все путем, господа, наше товарившивство на этой почве будет неуклонно крепнуть и процветать, все о-кей!..

Пена-Клуб

– Поехали в Пена-Клуб, – сказал Ванек, – оставишь меня там, а сам можешь ехать домой.

– А я и не спешу особливо, – возразил не без обиды Куян, – посижу, как всегда, молчки, у стенки, никому не помешаю. Или нельзя стало?

– Да сиди, сиди, сколько хочешь, дядь Миш, просто я подумал, что домой рвешься, к Пр-рревышевсего.

– И рвусь. Но ведь она, миланья, ждет меня с чем-нибудь интересненьким, выставит ужин свой объедательный и давай пытать, что видел, что слышал, а как, а почему, так, порой, до самой полунощности и балаболим.

– Она у тебя сказочница непревзойденная, от Бога, я твоим внукам от души завидую, такого, порой, наплетет, диву даешься, откуда только что берется.

– Она такая, выдумщица и хохотунья.

– Сегодня я пару её сказок ребятам зачитаю, рубрику новую объявлю в связи с этим: «Новые сказки на старой закваске».

– Валяй, она тебе их сотни может наклепать, приходи, под чаек задушевный из нее аки ручеек какой неиссякный источается, уж такая она у меня, распред-вашу обитель…

История создания Пена-Клуба началась со времени выпуска нескольких сортов достаточно специфического пива: «Взлёт Музы», «Пегас-Фугас», «Галоп Пегаса», «Вприскок на Парнас» и ряд прочих, в том числе «Пена с Пегаса», что и стало первым именем литобъединения, преобразованного позже в Пена-Клуб. За удачу в названии литераторы сочли также ориентацию не только на капризное вдохновение, но и труд до большого пота, с пеной. Все упомянутые сорта пива единило одно – помимо закономерного удовольствия, по их испитию у человека открывался дар Творца Слова.

Припоминается одно из первых посещений литобъединения писателя Агапа Кристина, который только вернулся из Москвы крайне удручённый отказами многих издательств, не принимали к печати его поэму о любви.

Перед тем как прочесть всем свой опус на двадцати страницах, Агап вкусил пару кружечек «Пегас-Фугаса», уже было приосанился для декламирования, но, вдруг, решил что-то подправить в рукописи и углубился в работу. Вскоре, в корзину полетело пять скомканных листов.

Ещё раз вкусив пивка, на этот раз «Сальто с Парнаса», он снова разосанился и сгорбился над опусом. В корзину улетело ещё листов десять. На седьмой кружке, уже «Дитя Лиры и Пегаса», Агап Кристин счёл, что достанет для сохранения обжигающего чувства любви и одного листика.

К десятой кружке пивка именем «Плод Пегаса» листок был исчиркан, и поэма обрела размер сонета. Ещё кружечка – частушка. Ещё – китайское двустрочие… «Затянуто! – стукнул кулаком в стол Агап, и ребята пододвинули ему ещё кружечку с пышной шапкой пены, самого убойного – «Аборт Лиры». Он ещё раз собранно поработал, отёр пену с усов, встал, уже бесповоротно приосанился, прижмурился вдохновенно и прочёл заглавие: «Как во славном граде Китеже воспылал нарцисс чувства огромадного у отрока Самуила Митрофановича ко прекрасной дивчине Агнессе Леопольдовне Вульф». Тоскливо посмотрев на пустую кружку, он прочел и саму поэму:

– Мы каталися в купе, совокупляяся вкупе!

Успех был налицо, и ему выставили ещё пару кружек пивка «Хоровод вкруг Парнаса Музы, Лиры и Пегаса», робко посоветовав переконспектировать и название поэмы. На что он тут же согласился, избрав вариант однословия и даже однобуквия, провозгласив густым басом итог: «Ю!..» (по-церковнославянски: «Её»).

К слову, вскоре, популярность поэмы вынудила сочинить Агапа Кристина «Ю-2». Дословно: «Как я Флюру во зелени флоры, а Фаину в сауне без фауны!». Произведение проиллюстрировал Михель Анджелов, а в полемике на страницах прессы о ней благосклонно отозвались живые классики: Мария Ремаркина, Александр Дюйм, Павел Кол, Апчихов и даже Евнухженко.

О-оо, сколько озарений дивных, дарила Муза, по велению извилин простецких граждан, чьи руки после пары бокалов так жадно тянулись к перу, перо к бумаге.

Не существовало области словесного потребления, куда бы не вторгался ум этих творцов, купающийся в фимиаме тончайших эфиров и энергий, что источало диковенное пиво: «Оргазм с Музой», «Оползень Парнаса», «Лиромузное» и ряд им подобных, уже упомянутых сортов.

БАРМЕНАРИЙ, задумка и пути воплощения.

Бармен Миня Хаузин был главой и душой Пена-Клуба, но это, так сказать, попутно, ибо он руководил Творческим Центром при НИИ-Пиво, патентным бюро, редактировал два журнала «ИзоБРЕДатель-АХИНЕзатор» и «Пиво-Во!», носил высокое звание Академика пивософских наук, титул Бармена. Именно на его плечах лежала основная ноша превращения Райграда в Пивград, Санкт-Пивобург. Последняя его инициатива – создание Альманаха, внушительной книги авторов, проживающих в Райграде, пишущих о нем и его жителях глубоко и талантливо. По его задумке ряд Альманахов может стать летописью превращения Райграда в столицу Пива, летописью о жизни города вообще и Пиве в частности. Бармен был человеком диковенной работоспособности, безоглядно влюбленным в Божественный Напиток, Его Величество Пиво, которому посвятил всю свою жизнь, всего себя без остатка.

Нынче он обратился с личной просьбой к Шпуру, она состояла в том, что он, видя в нем довольно чуткого знатока русского языка, решил предложить ему стать редактором-секретарем в обработке его собираемых вповалку материалов. В течении извечно динамичного дня, Бармен свои озарения успевал только фиксировать на диктофон, на ходу, времени на обработку не хватало, файлов скопилось предостаточно. Как бы они не были сумбурны и хаотичны, сквозь эту мешанину смотрелась четкая арматура незаурядной личности, любознательной и жадной до жизни. В этом Ванек удостоверился с первых же шагов работы. Своеобычие этой личности его очаровывало. Бармен был грубоват, предельно естественен, а потому впитывал услышанное и увиденное без малейшей фильтрации, философское воспарение в этой мозаике дней соседствовало нередко с вульгарным и похабным фольклором, изуродованным до полумата словечком, что он любил едва не меньше Его Величества Пива, родной Пивософии. Ванек, не мудрствуя лукаво, с охотного согласия автора, так и назвал свою работу над данными звукозаписями: «БАРМЕНАРИЙ. Мозаика дней дяди Мини, академика и чернорабочего Пивософии». Отредактированный, посильно систематизированный материал планировалось включить в Альманах.

А еще Бармен не убирал из-под руки фотоаппарата, цифрового, компактного, но обладающего высокими профессиональными качествами. Наряду с аудиофайлами он передал Шпуру флешку, для выбора какого-нибудь удачного кадра. В частности, по его словам, он частенько бывал на Парнасе, где снимал быт и культуру изрядно отмеченного прогрессом поселения муз, лир и пегасов.

Наряду с флешкой фотосъемки Бармен вручил Шпуру и переносной винчестер, где были зафиксированы его грезы, да-да, у Мини Хаузина был даже такой аппарат, сканер глазного дна, исполненный в виде специфических очков, какие фиксировали фантастические картинки его воображения и даже снов.

К неописуемому восторгу Шпура Бармен Миня Хаузин вручил ему в качестве аванса за грядущую работу такой же сканер и цифровой фотоаппарат.

Вскоре в клубе стало многолюдно, и начался привычный, оживленный и веселый семинар.

Уголок ПЭОЗИИ

Под знаменем этой рубрики в Пена-Клубе трудились многие, суть ее – поиск несуразностей в произведениях самых разных, от классики до собственных черновиков, готовящихся к печати.

– Объектом моего исследования этот раз оказался стих Пастернака «Свеча», – начал член клуба Гордей Кий, подписывающий свои произведения «Гор. Кий». – По-моему, автор ведет речь о двух свечах, той, что горела на столе, и другой, геморроидальной, её вставлению, иначе необъяснимо мельканье сплетенных рук и ног на стенах, исходя из расположения источника света.

– Логично, – похвалил докладчика Бармен Миня Хаузин.

– Минуточку, – сказал критик Нассаллион Беленыемский. – А вы не допускаете, друзья мои, что автор находился под впечатлением посещения тайного тогда собрания хлыстов, где изучалась книга «300 поз японских самураев», так что сплетенные ноги на спине партнера, что проецировало на стену пламя свечи, полное соответствие пронзительному высокому чувству, о каком так талантливо и нежно говорит автор.

– Логично, – похвалил Бармен.

– Не исключается также, – продолжил неистовый Нассаллион, – что пламя свечи отобразило мускулистые ноги любовника, сомкнувшего их умелым приемом дзюдо на горле застукавшего их разъяренного мужа. Не исключается также небольшая физкультурная пауза меж утомительными сеансами простого лобзанья с невестой-недотрогой, когда жених стравливал клокотавшие избыточные силенки хождением на руках.

– Многослойное ввиду талантища автора произведение, недаром прибалтийцы развили эти темы настолько, что вынуждены выпускать регулярную газету «Свеча», крутейшее порно.

– И еще, – сказал Гор. Кий, – все мы вполне заслуженно любим песню «Я люблю тебя жизнь», однако это чувство и впрямь нас порой ослепляет, мешает трезво воспринять шероховатость уверения: «…я люблю тебя снова и снова». Определения «снова», «опять», «еще раз» предопределяют некую рваность чувства, полюбил часок-другой, отдохнул, отвлекся на что-то более приятное и снова за любовь, снова и снова, с новья, так сказать. Напрашивается пошлая параллель, общеизвестно, что многие классики слова основные впечатления по части любви черпали в заведениях с красным фонариком, вот там любить и впрямь можно было снова и снова и даже, сообразно толщине кошелька, по соответствующему разряду. Все мы считаем это нормальным, так как привыкли к узаконенному скабрезному определению – «заниматься любовью», что синоним совокуплению. Все мы любим жизнь, раз и навсегда, со дня рождения и до смертного часа. Другое дело, если поэт дерзнул сравнить жизнь с пылкой куртизанкой, шлюхой, это его право на такую ересь, ему нести ответ в час неминучий. Однако в контексте, повторяю, замечательной песни это явная язвинка.