Академия Последнего Шанса – 1. Кадры решают всё

1 

Пролог

Испуганная негромким шорохом ящерица проворно шмыгнула в широкую трещину, рассекающую высокую и по-прежнему практически неприступную стену, отгораживающую высокий мрачный замок от всего остального подлунного мира. Лёгкий ветерок прошуршал листьями великолепного плюща, отважно забравшегося от самой земли почти до острых металлических пик, по-прежнему венчающих замковую стену, и улетел по своим легкомысленным делам. У него не было ни времени, ни желания рассматривать эту скучную, давно заброшенную каменную громаду, в которой уже несколько столетий никто не жил.

Старый хозяин, хотя бы иногда навещавший цитадель предков, давно переехал к старшей дочери в столицу, за много-много миль отсюда. У остальных потомков древнего рода старый мрачный замок, требующий постоянного внимания и немалых вложений, тоже энтузиазма не вызывал. Да и репутация у этого места была не так чтобы привлекательная. Только птицы с восторгом осваивали предоставленные в полное их распоряжение стены и крыши.

– И ты хочешь сказать, что сможешь привести эту махину в некое подобие человеческого жилья? – скепсиса в голосе говорившего хватило бы на троих, – да здесь работы непочатый край. Лет пять-шесть непрерывного ремонта потребуется, не меньше…

– Ну, во-первых, я никуда не тороплюсь, мне никто в затылок не дышит и конкурентов здесь у меня нет, а во-вторых, я не думаю, что понадобится столько времени, сколько ты сказал, – возразил ему явно более молодой собеседник, – особенно если учесть королевскую поддержку. В первую очередь финансовую, а деньги, как ты знаешь, решают если не все проблемы, то основную их часть, как бы цинично это ни звучало, мой друг. Да и с кадрами его величество обещал помочь, и кто мы с тобой такие – не верить словам короля. Тем более что мне нужно отремонтировать для начала только свои апартаменты, а остальное уже будем делать с теми, кого пришлёт его величество.

– Всё так, но это, как ни крути, авантюра с плохо прогнозируемыми последствиями, и это я ещё очень деликатно выразился. И потом – почему именно здесь? Эти места пользуются дурной славой, и не тебе мне об этом рассказывать. Тут и раньше-то было не слишком уютно, и я вообще удивляюсь, что кому-то в голову пришло строить замок в этих проклятых местах. А после Вспышки даже я не остался бы здесь жить, хотя меня, как ты знаешь, напугать очень сложно.

– Это точно, – хохотнул молодой, – только вот пустых замков в нормальных областях империи как-то не наблюдается, да и не подходит для планов его величества никакая обжитая и густонаселённая территория, а тут – вон какая громада! И никого вокруг! Из людей, я имею в виду, – поправился он, заметив скептический взгляд спутника. – К тому же, должен же кто-то населять и эти земли, изучать, присматривать за ними, так сказать.

– Ну да, сюда-то теперь и нечисть не всякая сунется, не то что человек. Говорят, в местных болотах каких только тварей нет, того и гляди, настолько размножатся, что полезут осваивать новые территории. Это с востока, а с запада бесконечное кладбище, к тому же не освящённое. Ты вот знаешь, чего от него ждать? Я, например, предсказывать не возьмусь. Чуть сильнее выброс тёмной магической энергии – и всё, полезут, родимые. Кто их останавливать будет? Ты, в одиночку? Пока ещё помощников себе надёжных вырастишь… если вообще из твоей идеи будет толк, уж прости старика.

– Да ладно, справлюсь как-нибудь, в первый раз, что ли, – усмехнулся молодой, легкомысленно махнув рукой, но глаза его оставались серьёзными. Судя по всему, его беспокоила, и беспокоила достаточно сильно, окружающая действительность, которую он застал, переместившись сюда с помощью нескольких транспортных порталов: столица была настолько далеко, что одним прыжком такое расстояние было не преодолеть.

– Вот поэтому, – старший из двух мужчин, посетивших за какой-то непонятной надобностью старый замок, похлопал второго по плечу, – его величество и назначил ректором этой странной со всех сторон Академии именно тебя. В связи с чем и прими мои самые искренние соболезнования.

2 

Глава 1

Тяжело вздохнув при виде того, как сначала меркнет, а потом и окончательно гаснет точка портального перехода, Теодор Франциск Холверт, маг в каком-то совершенно немыслимом поколении, хмуро огляделся. Ещё буквально две недели назад он смеялся и флиртовал с фрейлинами её высочества, читал лекции по комбинированной магии в столичном университете. И вот сегодня он стоит в одиночестве, которое очень хотелось бы, но не получается назвать гордым, посреди огромного двора заброшенного замка на самом краю мира. Причём на отвратительно необжитом, мрачном и населённом практически неизученными тварями краю.

Ну вот кто, кто тянул его за язык и заставлял спорить с его величеством? Разве он сам не говорил многократно, что причина всех неприятностей, происходящих с человеком, заключается в неумении вовремя промолчать? Говорил! И сам же нарушил собственное железное правило: в попойках короля и отца не участвовать, в споры не вмешиваться и опрометчивых обещаний не давать. Зачем нужно было заводить речь об избалованных наследниках знаменитых фамилий? Ну страдают они от безделья, не приносят никакой пользы государству, ну и Бесконечность с ними! Нет, он полез спорить, что-то доказывать, повёлся на хитрую провокацию его величества – и вот результат!

Высочайшим королевским повелением он назначен ректором новой Академии, которую король со свойственной ему тягой к монументальности и вычурности назвал Академией Последнего Шанса. Сам Теодор назвал бы её гораздо короче и неприличнее, но, увы, придётся смириться с названием, которое придумал король. Да и кого винить, если он сам в запале вещал, что этим дармоедам надо дать последний шанс доказать, что они чего-то стоят в жизни, прежде чем подавляющее большинство из них предсказуемо сопьётся, погибнет на дуэли, умрёт от дурной болезни, сложит голову в пьяной драке (нужное подчеркнуть).

Всё произошло настолько стремительно, что только сейчас в голове возникла и теперь никак не желала уходить мысль о том, что всё это было подстроено королём. Его величество Ганелон был хорошо известен своими нетрадиционными методами подбора кадров, но, надо отдать ему должное, практически никогда не ошибался.

Король пообещал Теодору всяческое содействие, прекрасное финансирование, кадровую поддержку и профессиональную психологическую помощь, ежели что. После того, как свежеиспечённый ректор понял, во что он вляпался, последний пункт стал казаться ему наиболее актуальным. На первичное обустройство его величество дал Теодору полгода: именно через этот срок Академия должна быть готова принять первых студентов.

В течение ближайшей недели в замок должны будут прибыть коллеги Теодора, те, кто впоследствии возглавит факультеты, коих предполагается пять. Король надеялся, что новая Академия сможет сделать из никуда не годных избалованных представителей столичной «золотой молодёжи» вполне приемлемых артефакторов, алхимиков, целителей, боевых магов и некромантов. Тогда, во время ужина, на который Теодор был приглашён вместе с отцом, давним королевским соратником, это казалось прекрасной мыслью, смелой, новой, чрезвычайно прогрессивной. Сейчас идея отчётливо попахивала безумием и чрезмерной самонадеянностью, но отступать было поздно, да и некуда.

Теодор в очередной раз вздохнул и решительно развернулся в сторону замка. Нужно уже набраться мужества и посмотреть наконец-то на место, где ему предстоит провести ближайшие несколько лет, а возможно, и всю жизнь. Сколько можно стоять во дворе и сокрушаться о последствиях собственной глупости? И вообще, если посмотреть на проблему под другим углом, то всё выглядит не так уж и плохо. Ему предоставили шанс выйти из тени отца и тоже доказать, что он не просто «сын друга короля», но и сам по себе чего-то да стоит! Так что в какой-то степени это и для него – последний шанс.

Взбодрившись таким образом, Теодор поднялся на крыльцо, мимоходом отметив, что ступени очень неплохо сохранились и практически не требуют ремонта. Массивная дверь из какого-то тёмного, почти чёрного дерева открылась, неохотно скрипнув, словно недовольная тем, что кто-то потревожил её вековой сон.

В вестибюле было мрачно, грязно, но Теодор сумел рассмотреть под вековым – в самом прямом смысле слова – слоем пыли и мелкого, неизвестно откуда взявшегося мусора, великолепный мрамор полов, морёный дуб перил и панелей, строгую красоту витражей. И вдруг откуда-то пришло сильное, жгучее желание оживить этот старый заброшенный замок, впустить в него солнечный свет и свежий воздух, распахнуть окна для ветра и птичьего пения, повесить красивые кружевные шторы цвета топлёного молока, лучше всего в мелких цветочках, а на пол постелить яркие коврики…

Тряхнув головой, Теодор прогнал совершенно несвойственные ему восторженные мысли, потому что уют как таковой его особо никогда не волновал. А уж мысли о шторах или ковриках ему просто не могли прийти в голову, как говорится, по умолчанию. Напрашивался простой и не слишком вдохновляющий вывод: это не его мысли. Тогда чьи? И как этот кто-то смог транслировать их в его, Теодора, многострадальную голову?

– Здравствуйте! – громко и, как ему хотелось верить, решительно сказал будущий ректор будущей Академии в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь. – Я Теодор Франциск Холверт, ректор Академии Последнего Шанса, которая будет основана в этом замке.

Ему самому очень понравилось, как красиво, солидно и внушительно это прозвучало. По вестибюлю пронеслось нечто вроде вздоха, и молодой маг не понял, чего в нём было больше: удивления, насмешки или сочувствия. Но то, что замок как-то отреагировал на его слова, сомнений не вызывало никаких. Так, только этого ему и не хватало!

– Я хотел бы мирного сосуществования, – продолжил разговор с пустотой Теодор, надеясь, что сущность, которую он почувствовал, его хотя бы выслушает. Пустота в ответ насмешливо скрипнула ставнями и уронила на пол перед будущим ректором здоровенного паука, быстренько спрятавшегося в ворохе мелкого мусора.

– Я маг седьмого уровня, – честно предупредил Теодор, глядя на сверкающего из-под пыльной бумажки багровыми искорками глаз паука, – и напугать меня очень и очень непросто.

Где-то наверху восторженно взвыл ветер, зашуршав чем-то: из вестибюля молодой маг не мог рассмотреть, чем именно. Вступать в противостояние с неизвестным противником было бы крайне опрометчивым решением, и Теодор снова попробовал договориться.

– Неужели тебе нравится стоять в таком запустении? – в каминной трубе горестно вздохнули. – Вот видишь, а мы всё уберём, дымоходы прочистим, здесь снова начнут жить люди, делясь с тобой энергией. Разве ты этого не хочешь? Цветные коврики сразу, конечно, не обещаю, но со временем – кто знает?

Ответом стало задумчивое молчание, во всяком случае, Теодор расшифровал для себя тихие шорохи именно так. Мысленно утерев честный трудовой пот, он собрался пойти посмотреть второй этаж, но тут каменный пол, казавшийся монолитным, словно раскололся пополам, и перед молодым человеком открылась лестница, ведущая вниз. В абсолютную темноту.

– И ты действительно думаешь, что я сейчас всё брошу и, как дурак, пойду в подвал? – со всевозможным ехидством поинтересовался Теодор у замка. – Неужели я произвожу впечатление абсолютного идиота?

В темноте подвала кто-то завозился, затем упал какой-то явно тяжёлый предмет, что-то призывно зашуршало и раздался тихий зловещий скрип. Но будущий ректор на эти, несомненно, интригующие звуки не купился и по лестнице вниз не поспешил. В по-прежнему непроницаемой темноте разочарованно вздохнули, и пол подозрительно бесшумно съехался обратно.

– Вот так-то лучше, – строго сказал Теодор, – а то смотри-ка, заманивать меня вздумал! Хотя то, что подвал есть – это замечательно. Потом я его изучу и решу, что лучше там устроить: алхимические лаборатории или аудитории для некромантов… Ты как думаешь?

Замок, сообразив, что ректор обращается к нему, задумчиво скрипнул лестницей, зачем-то аккуратно открыл и закрыл входные двери, затем с душераздирающим скрипом распахнул одно из окон, призывно колыхнув полуистлевшей занавеской. Теодор понял, что его приглашают подойти и, осторожно обойдя спрятавшегося в мусоре паука, приблизился к окну.

Он внимательно осмотрел гостеприимно распахнутые створки и осторожно выглянул на улицу, при этом крепко держась рукой за подоконник: вдруг замку захочется выпихнуть его наружу. Разбиться он, конечно, не разобьётся – левитацию ещё никто не отменял – но будет неловко. Сейчас надо показать, что главный – он, окончательно и бесповоротно.

Из окна открывался вид на симпатичное мирное поле, на котором кое-где росли чахлые деревца, да на кочках пестрели мелкие жёлтые и белые цветочки. Дальний конец поля – или луга? Теодор был не слишком силён в ботанике – терялся где-то за горизонтом.

– Ну и? – налюбовавшись пейзажем, спросил он у замка, уже начиная привыкать беседовать с условно пустым пространством. – Поле, одна штука, деревья и цветы в ассортименте. Миленько, но ничего интересного. Разве что кочки как-то так симметрично расположены, словно кто специально их устраивал. Ну-ка, ну-ка… дай-ка я ещё разочек взгляну…

Он снова повернулся к окну и уже гораздо внимательнее посмотрел на очаровательный лужок с такими подозрительно правильными кочками. Потом гулко сглотнул: вышло не очень солидно, но по-другому никак не получалось.

– Это то, про что я думаю? – осторожно спросил он, не отрывая взгляда от беззаботно качающихся на ветерке чахлых кустарников. – Вот это вот всё, – тут Теодор махнул рукой в сторону горизонта, – и есть то самое заброшенное кладбище?

Тишина в вестибюле приобрела неуловимо ехидный оттенок. Молодой ректор не знал, как это объяснить, но ощущались эмоции на удивление отчётливо.

– Ну что же, – кашлянув, чтобы спрятать неуверенность, бодро сказал Теодор, закрывая окно, – вопрос с полигоном для будущих некромантов решён. Они, правда, будут совсем начинающими, но мне почему-то кажется, что у кладбища всё же есть шанс уцелеть. Да, точно есть. В самом крайнем случае, я лично постараюсь хотя бы часть могилок сохранить. Для, так сказать, атмосферности. Значит, в подвале обустроим полигон для алхимиков. Тоже, разумеется, будущих. Других нам сюда не пришлют, к сожалению. Там фундамент, я надеюсь, прочный? – Теодор прислушался к эмоциональному фону и с мстительным удовольствием ощутил, что основным чувством замка в данный момент была растерянность. – Вот и замечательно! А сейчас давай-ка изучим территорию самой будущей Академии.

Закрыв окно, он решительным шагом пересёк часть вестибюля и оказался перед выбором: в разные стороны лучами расходились длинные коридоры. Что там находилось, отсюда было не рассмотреть, но Теодор предположил, что там комнаты, столовые, бальные залы и всё прочее, что должно быть в уважающем себя замке. Один из коридоров, скорее всего, вёл в хозяйственную часть. На втором этаже, вероятно, располагались кабинеты, гостевые комнаты и библиотека. Подумав, новый владелец замка развернулся и стремительно зашагал к выходу. Почувствовав радостное удивление замка, Теодор остановился и сказал:

– Не надейся даже. Я пришёл надолго, возможно, навсегда. И, поверь, Академия – это самое интересное, что могло с тобой произойти вообще. Впрочем, – тут он вздохнул, – со мной тоже. Так что советую тебе последовать моему примеру, расслабиться и попробовать получить от сложившихся обстоятельств удовольствие. Как тебе идейка? А сейчас я хочу осмотреть замок снаружи, а потом уже разбираться с основным зданием. Ты со мной?

Не дождавшись ответа, Теодор вышел на крыльцо, бросил быстрый взгляд в направлении прикидывающегося простым полем кладбища и зашагал в другую сторону. На бесконечный погост он ещё налюбуется, это уже понятно.

Через полчаса блужданий по просто огромной территории выяснилось, что помимо центрального здания в наличии имелись два отдельно стоящих двухэтажных строения, отдалённо напоминающих казармы, большой парк, успевший превратиться в лес, несколько хозяйственных построек и высокая башня непонятного назначения.

Увидел Теодор и болото, о котором говорил его спутник, один из приятелей отца и по совместительству ректор столичного Университета. От болота отчётливо пахло тиной, застоявшейся водой и неприятностями.

Всё, что увидел молодой ректор, объединяло одно: везде царило запустение, разруха и какая-то глухая безнадёжность. Помянув про себя его хитроумное величество тихим добрым словом, Теодор вернулся в замок.

Уже знакомая пустота встретила его настороженным молчанием. Видимо, мысль о том, что жизнь бесповоротно изменилась, замку пока не слишком нравилась, и в чём-то Теодор его понимал.

– Как ты считаешь, какую комнату мне выбрать для кабинета? – доброжелательно поинтересовался он у пустоты, которая пустотой, как выяснилось, не являлась. – Нужно, чтобы от него можно было быстро добраться сюда, а также во все ключевые места замка. Может быть, у бывшего хозяина был кабинет? Помоги мне, пожалуйста!

Тишина сменилась еле слышными вздохами, невнятным бормотанием, каким-то кряхтением, а затем Теодор услышал, как на втором этаже что-то стукнуло, словно сквозняком распахнуло дверь. Сочтя это приглашением, ректор быстро поднялся по боковой лестнице на второй этаж и в центральном коридоре увидел распахнутую настежь дверь.

Подойдя к гостеприимно открытой комнате, он осторожно заглянул в неё: как ни странно, оттуда никто на него не бросился, хотя от замка всего можно было ожидать. Теодору показалось, что где-то на пределе слышимости он уловил хихиканье, но снова наступила тишина.

Подготовив на всякий случай пару эффективных, но не разрушительных заклинаний, будущий глава Академии шагнул в предложенные ему апартаменты.

Комната была огромной: три окна, из которых открывался дивный вид на бесконечное кладбище, старинный и, наверное, когда-то очень красивый камин с таким широким дымоходом, что туда при желании спокойно пролез бы сам Теодор, ещё и место осталось бы. Он хотел было заглянуть в трубу, но тут же представил, сколько грязи, копоти и Бесконечность знает чего ещё там накопилось за несколько столетий. Поэтому, подумав, решил отказаться от исследования камина, во всяком случае, пока.

Комната была заставлена старинной мебелью: здоровенный письменный стол, какие-то конторки, комоды, столики и кресла, было даже явно женское трюмо. Теодор мрачно обозревал мебельные завалы, с тоской прикидывая, какое колоссальное количество магической энергии уйдёт у него на перемещение даже пары предметов мебели из обжитых мест в эту глухомань. Да и не построить сюда нормальный грузовой портал – только пассажирский. Почему? Да кто же его знает? Такая вот местная магическая аномалия.

Следовательно, нужно как-то обходиться тем, что есть. Но для начала убрать пыль и грязь, потому что даже присесть – и то не на что.

Теодор вздохнул и, пробормотав что-то о нелёгкой ректорской доле, закатал рукава светлой рубашки, чтобы не мешали. Сосредоточившись, он произнёс несколько слов, в результате чего в комнате стало абсолютно чисто. Вот то есть совершенно, стерильно чисто: не стало ни грязи, ни пыли, ни мусора на полу. Но вместе с грязью почему-то исчезли и все предметы интерьера, и если истлевшим занавескам туда была и дорога, то антикварную мебель было реально жалко. И сесть, опять же, по-прежнему было некуда, поэтому ввергнутый результатами заклинания в состояние шока Теодор просто сел на пол.

– Ну кто же здесь в полную силу кастует заклинания? – в глубоком бархатном голосе, который подошёл бы королевскому лекарю или очень дорогому стряпчему, звучал мягкий упрёк, и Теодор непонимающе оглянулся. Не увидев никого, кому этот красивый баритон мог бы принадлежать, молодой ректор подозрительно прищурился, оглядывая пустой кабинет. – Ох уж эта мне молодёжь! Всегда спешит, нет чтобы подумать, оценить перспективы…

– Вы кто? – спросил он у пустоты, предполагая, что замок наконец-то решил пообщаться с ним не на уровне эмоций и скрипов, а нормальными словами. Голос замку, кстати, прекрасно подошёл бы: у старинных аристократических домов и голоса должны быть соответствующие. – И почему здесь нельзя использовать заклинания?

– Вы извращаете мои слова, мой юный, очень юный друг, – укор в голосе стал заметнее, – я сказал, что в полную силу не рекомендуется, а не в принципе.

– Хорошо, – послушно согласился Теодор, – почему нельзя в полную силу?

– Потому что этот кабинет защищён магическим куполом, – как маленькому, объяснил ему голос, и бархатная мягкость сменилась в нём нежными шелковистыми переливами и сытым атласным блеском, – и любое заклинание, отражаясь от него, удваивает свою силу. Так называемый эффект Броффера-Гальцони, который каждый уважающий себя маг…

Голос журчал, обволакивал и вызывал странное непреодолимое желание слушать его бесконечно. Теодор, уже почти провалившийся в мягкие объятия потрясающего голоса, тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и упрямо уточнил:

– Вы так и не ответили на мой вопрос: кто вы?

– Разрешите представиться, Хантер Макферс Кеннет Скотт О’Тул Миллер, – с чувством продекламировал голос, и Теодор на какое-то время застыл, пытаясь осмыслить услышанное.

– Это одно имя? – по возможности вежливо уточнил он, так как ссориться с обитателями замка не входило в его планы. – Простите, если мой вопрос как-то задевает ваши чувства.

– Ничего, я уже давно привык к умственной неполноценности окружающих меня время от времени человеческих существ, – с восхитительным высокомерием ответил голос, – это печально, но, увы, неисправимо.

– А я Теодор Франциск Холверт, – вежливо представился новый владелец замка, обращаясь неизвестно к кому, – ректор Академии Последнего Шанса.

– Прекрасно, – с энтузиазмом откликнулся голос, – педагогика – это замечательно, это очень достойный труд, мой юный друг! А где же находится это, несомненно, достойное учебное заведение? И что вы делаете здесь?

– Здесь я осваиваюсь, – абсолютно честно сказал Теодор.

– Зачем? – в голосе слышалось искреннее недоумение.

– Жить здесь буду, – по-прежнему не говоря ни слова лжи, ответил молодой человек, – вот, привыкаю, порядок навожу.

– Какая восхитительная чушь! – голос по-прежнему очаровывал своими интонациями и тембром, но сквозь бархатистую томность проскользнули нотки неуверенности, чуть ли не паники. – Это абсолютно исключено! Этот замок совершенно, стопроцентно непригоден для жилья! И вообще, – он снова приобрёл гипнотизирующую мягкость, – вас наверняка ждут студенты, эти милые крошки, жаждущие знаний. Разве вам не пора вернуться к ним и забыть об это месте навсегда?

– Не пора, – Теодор, чувствуя в глубине души даже сочувствие к неизвестному собеседнику, сказал, – дело в том, уважаемый Хантер Макферс Кеннет Скотт О’Тул Миллер, что я не могу вернуться к своим, как вы их назвали, «крошкам». А знаете, почему?

– Нет, – сердито ответил голос, – и не хочу. Впрочем, за то, что вы с первого раза запомнили и правильно произнесли моё имя, так и быть, я готов вас выслушать.

– Академия будет здесь, – громким шёпотом сообщил Теодор, будучи готовым к любой реакции, вплоть до падающего на голову потолка. Мало ли, какой этот голос силой обладает. – Понимаете?

В ответ в кабинете повисло тяжёлое молчание, не прерывающееся вообще никакими звуками. Затем откуда-то сверху раздался неожиданно тонкий писк и в руки Теодора – причём в самом что ни на есть прямом смысле этого слова – свалилась здоровенная летучая мышь.

Зверёк не шевелился и вообще не подавал никаких признаков жизни, поэтому Теодор аккуратно положил его на пол. Откуда в совершенно пустом помещении могла взяться летучая мышь? Да ещё и днём.

– Эй, – молодой человек осторожно ткнул зверька пальцем, – ты живая?

– К сожалению, – открыв один глаз, произнесла мышь тем самым глубоким баритоном, с которым Теодор беседовал последние несколько минут. – Умоляю, скажите, что это была шутка! Ну пожалуйста, прошу вас, скажите, – тут голос задрожал, а потом почти сорвался в истерику, – что это была. Просто! Идиотская!! Шутка!!!

– К сожалению, это чистая правда, – Теодор, прищурившись, посмотрел на зверька, – в соответствии с указом его величества именно здесь будет основана Академия Последнего Шанса. В течение ближайшей недели начнут прибывать будущие преподаватели, технические служащие, работники кухни и прочий персонал. А студенты, хотя правильнее будет назвать их кадетами, так как в основном это будут молодые люди, прибудут через полгода.

– Через полгода? – мышь открыла оба глаза и заметно приободрилась. – Так что же вы сразу-то не сказали! Тогда всё в порядке!