Академия Последнего Шанса - 3. Если хочешь, останься

ПРОЛОГ

Лес жил своей привычной жизнью: шумели ветви под порывами ветра, гомонили птицы, радующиеся тому, что дневную жару наконец-то сменили мягкие летние сумерки, в траве шуршала многочисленная мелкая лесная живность… Всё как всегда, как десять, сто, тысячу лет назад… Из густого орешника выбрался здоровенный лось, принюхался, с шумом втягивая воздух бархатными ноздрями, и осторожно отступил обратно в заросли. Его чуткий нос уловил запах хищника, с которым даже ему встречаться лишний раз не хотелось. Это с волками или с медведем он справился бы, а вот с двуногими хищниками рогатый великан предпочитал не связываться. Поэтому он остался стоять неподвижно, слившись с коричнево-зелёным переплетением ветвей, ожидая, когда опасность исчезнет.

Прошло несколько минут, и на поляну вышел человек, выглядевший как самый обычный наёмник из тех, кто берёт серебром, а не золотом: свободные брюки, заправленные в сапоги, рубашка, простой меч в потёртых ножнах. Лось с удивлением смотрел сквозь сетку ветвей на странного посетителя: на кого он собрался охотиться в одиночку? А в том, что пришедший человек один, не было ни малейших сомнений: его не сопровождали другие запахи, животное их почувствовало бы.

Между тем непонятный человек остановился посреди поляны, снял перевязь с мечом, отложил в сторону и встал лицом на запад. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листья, осветили неожиданно молодое лицо. Воин, осмелившийся посетить на закате дикий лес, вряд ли уже пережил свою тридцатую весну. Лось удивлённо и слегка испуганно фыркнул, когда юноша поднял руки, и над поляной потекли слова древнего заговора.

Они падали на землю тяжёлыми свинцовыми каплями, растворялись в траве мутными лужицами, холодили кожу древней тьмой. Человек, не жмурясь, смотрел прямо на заходящее солнце, и оно огнём отражалось в его глазах.

Над поляной растекался ледяной туман некромантского заклятья такой силы и мощи, какой этот лес ещё не знал. Всё живое замерло в ожидании: ничто мёртвое не смогло бы проигнорировать столь мощный призыв. Но зов отчаянно смелого человека, оказавшегося некромантом редкой силы, был направлен на призыв одного-единственного существа, которого лесные обитатели боялись ничуть не меньше.

Лесной Хозяин… Тот, кто правил этим древним могучим лесом уже несколько столетий, тот, кому подчинялись все: от самой маленькой землеройки до огромного медведя. Тот, без чьего разрешения в лесу не случалось ни одного более или менее значительного события.

Упало последнее слово заклинания, и над поляной повисла абсолютная тишина, казалось, даже ветер замер в ожидании. Затем тени на краю поляны сгустились сильнее, и от переплетения еловых лап отделилась высокая чёрная фигура. Она плавно переместилась ближе к опустившему руки и расслабившему плечи человеку, и было непонятно: шла она или просто скользила по воздуху.

Лось невольно попятился: ему совершенно не хотелось оказаться в опасной близости от поляны в тот момент, когда две могучих силы схлестнутся в поединке. А то, что он неизбежен, было ясно даже слепому кроту и жабе в болоте. Лесной Хозяин никому не позволял призывать себя на своей же территории, так что наглого человечка сейчас просто не станет. А потом волки и лисы завершат начатое Хозяином, и от некроманта не останется даже следа.

– Кто ты? – прогудело над поляной, словно порыв ветра пронёсся, пригибая верхушки. – Зачем ты здесь, некрос?

– Здравствуй, Хозяин, – неожиданно звонко откликнулся человек, и этот молодой голос диссонансом прозвучал в стремительно темнеющем лесу. – Я пришёл познакомиться и поговорить.

– Ты мне не интересен, – проговорил Хозяин, – прощай, некрос, не нужно было тебе приходить.

Тень небрежно махнула рукой, и в сторону человека рванулась волна вечно голодной и злой тьмы, готовясь поглотить, наказать, уничтожить. Но неожиданно затормозила, не долетев до наглеца каких-то пару метров и, зависнув, стала не то прислушиваться, не то принюхиваться. А потом как-то удивлённо притихла и, опустившись на землю у ног человека, практически свернулась в клубок, разве что не замурлыкала.

– Я повторю, – сказал человек, и по голосу его было слышно, что укрощение тьмы далось ему нелегко, – я хочу просто познакомиться и поговорить. У меня нет цели навредить тебе, Хозяин. Просто мы соседи, почему бы нам не жить в мире?

– Мне безразличен мир людей, – донеслось из-под низко надвинутого капюшона, – мне нет до вас дела.

– И всё же я представлюсь, – настойчиво продолжил человек, рукавом рубахи смахнув выступивший на лбу пот, – я Теодор Франциск Холверт, ректор академии, которая расположена в замке. Раньше он принадлежал графу Генриху Шеффилду…

Тёмный силуэт на какое-то время замер, словно прислушиваясь к себе, но потом раздражённо качнулся, как будто стараясь избавиться от наваждения.

– Уходи, человек, – казалось, говорит сам лес: его листва, ветки, трава, небо над ним. – Мне безразлично всё, что происходит не на моей земле.

– Прощай, граф Генрих Шеффилд, – проронил человек и нагнулся за мечом.

– Подожди… Почему мне знакомо имя, которое ты назвал? – пронеслось над поляной, когда некромант уже почти подошёл к границе леса. – Я никогда не интересовался замком и его жителями.

– Лорд Эдриен, леди Матильда, лейтенант Биэль, капитан Харви, – перечислял Теодор, всматриваясь в тьму под плащом и всё больше убеждаясь, что их догадки были верны.

Хозяин неуловимым движением приблизился, но человек не сделал ни шагу назад, спокойно ожидая своего жуткого собеседника.

– Кто все эти люди? – низким, вымораживающим голосом требовательно произнёс тот, возвышаясь над некромантом. – Почему их имена знакомы мне? И почему я не помню, кто они?

– А ещё там была малышка Изабель… – очень тихо сказал некромант, и Хозяин отшатнулся, невольно схватившись за то место, где у людей бывает сердце.

– Изабель… – прошептал он, и в его голосе было столько боли, что некромант до крови закусил губу. – Изабель… Нет… Этого не может быть… Нет…

Он повернулся и стремительно исчез в чаще, словно и не появлялся, а некромант поднял меч и, тяжело вздохнув, направился к той еле заметной тропинке, по которой вышел на поляну.

На сегодня он больше ничего не мог сделать: дальше всё зависело от того, насколько в Хозяине ещё жив человек. Граф Генрих Шеффилд.

Глава1

Когда погасла точка последнего портала, Тео прислонился горячим лбом к холодному от вечернего воздуха стеклу. Рядом встал верный Хасид, который в эти два дня оставил на Густава все финансовые дела и старался всё время быть рядом с другом. Принца не получалось назвать бывшим, потому что король Бертрины, его величество Георгий, отставку сына принимать отказался, решив, что пусть пока всё остаётся по-старому, а там уже будет видно. Хасид не произносил высокопарных речей, а просто был рядом.

– Ну что, – принц оглядел пустой двор, – всех отправили?

– Всех, – Тео отвернулся от окна, так как вид пустого двора вызывал у него тяжесть на сердце: он слишком привык за этот год к постоянному шуму, к снующим между корпусами и главным зданием студентам, спорам, смеху, даже дракам… И вдруг эта густая давящая тишина, мрачная предвестница колоссальных проблем.

– Мы обязаны были сделать всё, чтобы уберечь их от опасности, – проговорил Тео уже в который раз, сам не понимая, кого именно он старается убедить: Хасида или самого себя. – Если собой мы можем…

Договорить Теодор не успел, так как боковым зрением заметил формирующееся во дворе зеркало портала и метнулся к окну.

– Кого ещё несёт? – воскликнул не менее удивлённый Хасид. – Со всеми же попрощались вроде. О нет..!

– Великая Бесконечность, только не это! – одновременно с ним простонал Тео и, сорвавшись с места, побежал во двор, где из уже сформировавшегося портального окна выпрыгнули сначала до боли знакомые сундуки, а вслед за ними на каменные плиты двора шагнул хмурый Огюст Стендридж.

Молодой человек огляделся, оценил пустой двор, едва заметно нахмурился и вдруг неожиданно быстро и плавно повернулся туда, откуда раздавался звук торопливых шагов. Выскочившего во двор ректора и его ближайшего помощника юноша приветствовал многозначительным молчанием.

Первым не выдержал Теодор, который и раньше мучился из-за того, что пришлось отправить мальчишек домой, ничего им не объяснив.

– Огюст, зачем ты вернулся? – голос Тео был не сердитым, а скорее просто усталым, но Огюст на это не обратил внимания.

– Угадайте, – мрачно ответил он, обвиняюще глядя на слегка смутившегося ректора и виновато потупившегося Хасида.

– Мы не можем подвергать студентов опасности, – как маленькому, объяснил ему ректор, – это ведь очевидно, и мне странно, что ты сам этого не понимаешь! Мы и без того наломали дров, втравив вас в наши шпионские игры.

– То есть для того, чтобы защищать академию, которая дала мне шанс на новую яркую жизнь, я должен перестать быть её студентом? – суховато и по-деловому уточнил Огюст. – Не вижу проблемы, сейчас напишу нужное заявление или что там надо? Год я отучился, вполне могу покинуть это учебное заведение и вернуться в него, к примеру, тренером по метанию ножей.

– То есть ты не отступишь? – обречённо проговорил Тео, хотя где-то в самой глубине сознания мелькнула мысль о том, что лишний боец – это хорошо. Но, надо отдать Теодору должное, он постарался сразу эту провокационную мысль прогнать.

– Нет, – Огюст сказал это так твёрдо и решительно, что вопросов ни у кого не осталось, – и не нужно грозить мне депортацией домой: отец меня услышал и поддержал. Он просил передать это…

Огюст протянул Теодору достаточно увесистый мешок, который ректор, удивлённо переглянувшись с Хасидом, взял. Заглянув внутрь, он непонимающе посмотрел на Стендриджа.

– Можете рассматривать это как взнос нашей семьи в обороноспособность академии, – улыбнулся Огюст, поняв, что его никто не прогоняет. – Там портальные пирамидки, переговорные артефакты и несколько целительских. Что-то подсказывает мне, что они могут пригодиться.

– Я постараюсь в ближайшее время лично поблагодарить лорда Уильяма, – Тео передал мешок Хасиду, – твой отец очень помог нам, и я действительно рад, что он оказался именно таким, каким казался мне.

Огюст собирался ответить что-то подходящее, но появление стремительно разворачивающегося портала заставило его удивлённо замолчать. Хасид и Тео смотрели на формирующееся портальное окно со смешанными чувствами: с одной стороны, то, что студенты не захотели остаться в стороне – это было достойно уважения, а с другой – у них нет права рисковать жизнями и благополучием учеников.

Овал портала сформировался, и Тео даже почти без удивления увидел шагнувшего на каменные плиты Бенджамина Шелдона. Парнишка сверкнул голубыми глазищами и быстро отступил в сторону, так как вслед за ним из портала вышел его приятель, алхимик Владислав Лестоф. Это тоже не было странным, так как за год мальчишки явно сдружились: неторопливость Владислава прекрасно уравновешивала порывистость виконта Шелдона. И наоборот: живость и фонтанирующая энергия Бенджи, столь нехарактерные для некромантов, заставляли медлительного алхимика шевелиться.

А вот потом Тео чуть не сел на плиты двора от изумления: неспешно оглядываясь, вслед за Владиславом во двор академии шагнул сам граф Леонард Шелдон собственной персоной.

– Граф?! – Тео был действительно потрясён до глубины души, да и у стоящего рядом принца было не менее ошарашенное выражение лица.

– Здравствуйте, лорд Холверт, – изящно поклонился неожиданный гость, – ваше высочество, – ещё один идеальный поклон в сторону Хасида.

– Что-то случилось? – попытался объяснить себе визит Шелдона Теодор.

– У меня? – граф тряхнул гривой светлых волос. – Ни в коем случае. А вот у вас, насколько я понял, да.

– Да, но каким образом… – Тео не договорил, так как граф поднял руку, останавливая ректора.

– Я знаю всё, что вы скажете, лорд Холверт, поэтому давайте сэкономим время, которого у нас не слишком много, – мягко, но решительно проговорил Шелдон-старший, – будем исходить из того, что я знаю о грозящей этому замечательному учебному заведению опасности. Предваряя ваш вопрос, уточню: я услышал разговор Бенджамина и его талантливого друга, сопоставил это с информацией, полученной из другого источника и пришёл к определённым выводам.

– Что вы имеете в виду под «другим источником», граф? – нахмурился Хасид. – Нам казалось, что это внутреннее дело академии…

– Разумеется, – кивнул граф, а Бенджи и Владислав могли только хлопать глазами и молча переводить взгляды с одного говорящего на другого. Огюст нахмурился, но ничего не сказал. – Вы наверняка знаете, что у меня чрезвычайно широкий круг знакомых.

– Преимущественно среди прекрасного пола, – не удержался от колкости принц, но Шелдон совершенно не обиделся, а светло улыбнулся, став невероятно привлекательным.

– Вы молоды, мой друг, – сказал он, и почему-то ни принцу, ни Теодору это обращение не показалось обидным или непозволительным, – поэтому пока просто не знаете, что женщина, особенно влюблённая женщина – это идеальный источник информации. Особенно если она вращается в правильных кругах или происходит из нужной семьи, вы меня понимаете?

– Но, отец, ты же не хочешь сказать, что все твои многочисленные ба… подруги были для тебя просто источником сведений? – воскликнул Бенджамин и даже руками всплеснул.

– Я же говорю – вы все очень молоды, друзья мои, – как-то очень по-доброму улыбнулся граф, – а так как предпоследней моей гостьей была леди Адель Спрингфельд…

Молодые люди растерянно переглянулись.

– Нам это имя должно что-то сказать? – отважился уточнить Хасид. – Мы не всех красавиц королевства знаем, если честно…

– А вот эту должны были бы знать, – в голосе графа на мгновение послышались металлические нотки, и Тео внезапно подумал: а какой граф Шелдон на самом деле, когда снимает маску дамского угодника и легкомысленного повесы?

– Почему? – за всех спросил по-прежнему стоявший неподалёку Огюст.

– Потому что, во-первых, она очень красивая женщина, – улыбнулся Шелдон, – а во-вторых, её девичья фамилия… Блайвиль…

На площадке повисла тишина настолько густая, что её, казалось, можно было резать ножом на тонкие ломтики.

– Блайвиль? – ошарашенно проговорил Теодор. – Она…

– Она младшая сестра лорда Джайлса Блайвиля, – любезно просветил собеседников граф, – и так как брат всё время занят какими-то важными делами, то бедняжке Адель даже поговорить не с кем. Тут ещё и супруг внезапно скончался в самом расцвете лет и сил, так сказать. Как съездил к Джайлсу в гости, так через пару месяцев и угас. Сгорел за несколько недель от непонятной лихорадки! Такое горе для молодой леди, такое горе! Хоть она мужа и не любила, но всё равно – неприятно же: ни в свет не выйти из-за траура, ни приём организовать! А поговорить-то хочется, вы же понимаете…

– И тут так удачно подворачиваетесь вы, граф, и приглашаете леди погостить, – продолжил Хасид, и Тео не понял, чего в голосе принца больше – насмешки или восхищения.

– Помогать ближним – долг любого благородного человека, – граф вздохнул и поднял к небу хитрющие синие глаза. – Я лишь выполнил свой… ммм… гражданский долг.

– Вы страшный человек, граф, – медленно проговорил Хасид, – я не хотел бы быть вашим врагом.

– К счастью, ваше высочество, вы не враг ни Терейе, ни мне, – ответил с поклоном Шелдон, и Тео правильно расшифровал его фразу: «Пока ты не умышляешь против моей страны и против меня, мы не враги. Причём именно в таком порядке: сначала страны, а потом лично меня».

– В качестве кого же вы прибыли сюда, граф? – напрямую спросил Теодор.

– Все Шелдоны всегда славились своими прекрасными способностями к целительской магии, – охотно ответил Шелдон-старший, – только вот мои сыновья как-то отошли от неё. Впрочем, это не главное сейчас… Так вот, я сам более чем достойный лекарь, уж можете мне поверить. А так как сейчас я ощущаю некую пресыщенность новыми знакомствами и романами, то я решил потратить это время с пользой.

– Ты ж смотри, как заворачивает, – неожиданно проскрипел Первый, и все, невольно вздрогнув, повернулись к стоящим в сторонке сундукам, – вместо того, чтобы сказать «надоели эти бабы», он говорит «пресытился новыми знакомствами». Уважаю! Огги, запиши где-нибудь, а то забудешь. А ведь может пригодиться.

– Господа, – граф подошёл к сундукам и вежливо склонил голову, пока все, кроме усмехающегося Огюста, хлопали глазами, – позвольте представиться: граф Леонард Шелдон, к вашим услугам.

– Вежливый, – одобрительно отозвался Второй, – хоть и выглядит как пряник с повидлом.

– Почему как пряник? – совершенно не обидевшись, уточнил граф.

– Сладкий слишком, – Третий, естественно, не мог промолчать, – аж зубы болят.

– Ничего, так надо, – граф подмигнул сундукам и вернулся к остальным, – восхитительно, передайте мои поздравления тому, кто это сделал!

– Обязательно, – улыбнулся Огюст, – ему будет приятно…

– Итак, граф… – начал Тео, но договорить снова не успел, так как увидел очередной формирующийся портал.

– Ставлю золотой на то, что это Морриган, – невесело усмехнулся Теодор, глядя на разворачивающееся окно, – если следовать хотя бы элементарной логике. Стендридж здесь, Шелдон и Лестоф тоже, да ещё и в компании, остался Морриган…

– Вы думаете, больше никто не вернётся? – с сомнением проговорил Огюст, переглянувшись с Бенджи. – Я бы не был в этом так уж уверен, лорд ректор.

– Надеюсь, что ты ошибаешься, – Тео нахмурился, но Стендриджа неожиданно поддержал Хасид.

– Ты противоречишь сам себе, – мягко сказал он, повернувшись к другу, – вспомни, с какой целью мы основывали эту академию? Какие цели перед собой ставили? Так чему ты удивляешься?

Портал наконец-то развернулся, но шагнул из него не Кайл Морриган, а высокий светловолосый альв, сын лорда Райлина, посла Аэлинны в Терейе.

– Милиен? – удивлённо воскликнул Огюст. – Что ты здесь забыл?

– То же, что и вы все, – с привычной безмятежной улыбкой ответил альв, внимательно оглядывая собравшихся, – когда вы, лорд ректор, отправили нас домой, объяснив всё трещинами в фундаментах, я не стал спорить, чтобы не ставить вас в неловкое положение. Ведь понятно, что это была официальная версия, но я альв, я умею слышать землю, траву, растения… И я прекрасно знал, что с общежитиями всё в порядке.

– Почему ты промолчал? И почему вернулся?

– Может быть, потому что мне здесь интересно? – вопросом на вопрос ответил Милиен с прежней лёгкой полуулыбкой. – К тому же после академии во дворце мне показалось невероятно скучно… Я проскучал вчера весь вечер и решил, что участие в обороне меня изрядно развлечёт.

– А ты подумал, что это может печально для тебя кончиться? – с какой-то обречённостью спросил Тео.

– Если вы имеете в виду межгосударственный конфликт, – альв понимающе прищурил огромные светло-зелёные глаза, – то можете не опасаться. Я оставил соответствующие бумаги, свидетельствующие, что я всё сделал исключительно добровольно и вполне осознанно. К тому же у меня в планах посетить Освэш и не только, и преждевременная гибель никак не вписывается в мой жизненный маршрут.

– Здесь может разразиться настоящая война, – успокаиваясь и принимая неизбежное, проговорил Тео, и Милиен кивнул.

– Значит, вам не помешает хороший лучник, – он лукаво усмехнулся, – я бы даже сказал, очень хороший лучник. Практически лучший.

– Спасибо, – просто отозвался Теодор и протянул руку альву, а затем обменялся рукопожатиями со всеми вернувшимися, показывая, что они здесь и сейчас уже не студенты, а соратники. – Думаю, нам есть, о чём поговорить. Приглашаю вас всех на военный совет, который состоится через час в моём кабинете. За это время вы успеете заселиться в свои или любые другие комнаты.

– Предлагаю всем поселиться неподалёку, – сказал Огюст, оглядев товарищей, – места всем хватит.

– А я бы предложил жить всем вместе, – мягко предложил граф, – объясню, почему. Если вдруг что-то случится, вестника проще послать в одно помещение, чем заглядывать во все комнаты подряд. Лорд Холверт, есть тут такое помещение, где мы все могли бы поместиться с относительным хотя бы комфортом?

– Наверное, нет, но это как раз не проблема, – оценил предложение графа Леонарда Теодор и мысленно потянулся к Зайке.

Когда из пушистого облачка вышла уже почти совсем непрозрачная девочка, Огюст пунцово покраснел, но не смотреть на леди Изабель не мог: он словно впитывал в себя её очаровательный облик, радостную улыбку, изящную фигурку. И, конечно же, он не заметил сначала удивлённый, а потом понимающий и сочувствующий взгляд Шелдона-старшего.

– Зайка, скажи, ты можешь переделать комнаты на первом этаже мужского общежития так, чтобы одна стала большой, на несколько человек? – Зайка быстро-быстро закивала, радостно улыбаясь Теодору. – Сделаешь? Человек на…

– Пусть будет десять, – негромко подсказал граф, – я уверен, что будут ещё вернувшиеся.

– На десять, – подтвердил Тео, а девочка внимательно оглядела присутствующих, потом подошла к каждому, пристально всматриваясь в глаза, словно проникая в душу.

Возле Огюста она задержалась и знаком попросила юношу наклониться. Тот вздрогнул, неверяще посмотрел на неё, но послушно присел на корточки: так Изабель была даже немного выше, чем он. Девочка нежно провела рукой по его щеке и ласково улыбнулась, отчего Огюст сначала покраснел, потом побледнел и, казалось, перестал дышать. Зайка на секунду задумалась, а потом сделала то, чего от неё никто не ожидал: она развязала светло-розовую ленту, вплетённую в волосы, вытащила её и повязала на руку Огюсту, как раньше дамы повязывали избраннику свой шарф. После этого она наклонилась к потрясённому юноше и что-то неслышно шепнула ему. Он помолчал, потом взял тонкую ручку и прикоснулся к ней лёгким поцелуем.

– Клянусь, – прошептал он, глядя в глаза Изабель, и она очень серьёзно кивнула ему, принимая клятву.

Остальным досталось меньше внимания, лишь возле графа Зайка задержалась, долго всматривалась в его лицо, а потом строго погрозила пальцем. Словно ребёнку, которому строгий воспитатель напоминает о необходимости вести себя прилично. Это выглядело очень забавно, но никому и в голову не пришло засмеяться. Граф приложил руку к груди и что-то негромко быстро сказал, после чего Зайка задумалась, но потом кивнула, соглашаясь.

Пообщавшись таким образом во всеми, девочка подбежала к Теодору, привычно обняла его и закрыла глаза. Через минуту она засмеялась и, послав всем воздушный поцелуй, исчезла в своём облачке.

– Невероятно! – негромко проговорил граф Шелдон, глядя на то место, где исчезло пушистое облачко, унёсшее удивительную девочку, ставшую Душой замка. – Я никогда не видел таких, как она… Только слышал и читал в старых манускриптах…

– Леди Изабель удивительная, – светло улыбнулся Милиен, – после неё остаётся ощущение, что твою душу омыло хрустальной утренней росой и высушило наполненным ароматом цветов ветром.

Услышав эту изысканную фразу, сундуки одобрительно зашептались, а Второй начал что-то бубнить, видимо, стараясь запомнить красивые обороты, чтобы в нужный момент подсказать Огюсту.

– Да, Зайка чудесная, – перед внутренним взором Тео мелькнул старый замок, такой, каким он увидел его полтора года назад. Сегодня уже и представить было сложно, что когда-то здесь царили запустение и мрачный холод. – Она сделает нам такую комнату, как мы попросили, у неё это просто замечательно получается!

– Но вещи, я думаю, можно перенести уже сейчас и оставить в холле, – Владислав был, как всегда, немногословен и по-хорошему прагматичен, – потом будет ближе нести.

И он первый подхватил свой увесистый рюкзак, в котором что-то сердито звякнуло, и зашагал в сторону мужского корпуса.

Остальные собрались последовать за ним, так как время было, а валяющиеся посреди центральной площадки вещи выглядели неаккуратно, но остановились, увидев увеличивающееся окно очередного портала.

– Ну теперь-то это Морриган? Не верю, что Кайл может остаться в стороне! – воскликнул непосредственный Бенджамин, жизнерадостность которого не могло испортить ничто. Теодор в очередной раз подумал, что из юного Шелдона получится очень необычный некромант: некромант-оптимист. Так сказать, новый вид… эксклюзивный. Но сейчас, в это тревожное время, тепло и радость, которые буквально излучал Бенджи, были как нельзя более кстати.

Окно портала тем временем развернулось, и из него действительно вышел мрачный, как осенняя туча, Кайл Морриган. Все разом замолчали, и над площадкой повисла тревожная, напряжённая тишина.

– Кайл! – воскликнул Бенджи и шагнул навстречу даже не улыбнувшемуся парню. – Что случилось? Что тебя так расстроило? Что-то не так дома?