- -
- 100%
- +
1
Тёплый ветер едва шевелил тонкие занавески цвета топлёных сливок, но, так как окно выходило на запад, то лучи яркого и жгучего уже в этот ранний час солнца были где-то там, за высокой замковой стеной.
Никогда не понимал тех, кто устраивает спальню с восточной стороны. Какое может быть удовольствие в том, что тебе с самого рассвета бьёт в глаза яркий свет? Нет, можно, конечно, повесить очень плотные шторы или надеть специальную мягкую повязку, но зачем создавать самому себе лишние сложности?
То ли дело – вечерний свет, мягкий, ласкающий взгляд, медленно гаснущий, постепенно меняющийся от золотого к фиолетовому, а затем исчезающий. Именно поэтому все мои комнаты в родительском замке располагались с западной стороны, хотя маменька и считала это капризом избалованного ребёнка. И совершенно не важно, что «ребёнку» уже хорошо за триста: для матери я всегда останусь тем, кого можно назвать «малыш» и погладить по голове. Если, конечно, я наклонюсь – иначе маменьке придётся или подпрыгнуть, что с её габаритами непросто, или подставить табуреточку.
Потянувшись во весь свой немаленький рост – комплекцией я пошёл в папеньку – я нашарил ногой мягкие домашние шлёпанцы и поплёлся в ванную. Огромное зеркало послушно отразило мою заспанную и изрядно помятую после вчерашнего физиономию: а ведь говорили мне, что этот медовый джин – коварная штука. Пока пьёшь – всё прекрасно и замечательно. Но потом внезапно оказывается, что ноги заплетаются, а хвост норовит зацепиться за что-нибудь совершенно неподходящее. Например, за этажерку с редкими коллекционными фарфоровыми статуэтками. Но с другой стороны: кто же ставит такие вещи в опасной близости от барной стойки? Так что – сами виноваты.
Умывшись и натянув спортивный костюм, я вышел во двор и медленно, безжалостно наказывая себя за вчерашний загул, побежал по дорожке, огибающей замок и уходящей в тенистый парк. Постепенно наращивая темп, я избавлялся от слабости, остатков сна и последствий пьянки, и через полчаса был мокрым, но довольным и бодрым. Выбежав на берег маленького озера, я стянул влажную от пота одежду и с наслаждением бросился в хрустально чистую воду. Проплыв пару сотен метров, я развернулся и медленно погрёб обратно к берегу, лениво перебирая возможности, которые таит в себе такое волшебное и порядком позабытое слово «отпуск».
Получив впервые за последние…уже даже не знаю, за сколько…лет многократно заслуженный двухнедельный отдых, я даже слегка растерялся. Вот скажите: если день с утра до поздней ночи не загружен работой, то чем его можно занять? Вариантов не очень много: путешествия, пьянки, охота и бабы.
Путешествия – я на службе напутешествовался по самое не хочу, пьянки – ну посидели вчера и хватит, охота – опять же, тогда это уже не отдых, а привычная служебная рутина, бабы – это, конечно, хорошо, но не будешь ведь весь отпуск проводить в постелях. И спрашивается тогда – а отпуск мне зачем?
Как вариант, конечно, можно рассмотреть посещение замковой библиотеки…раза два, больше не потяну. Несколько вечеров займут неизбежные приёмы – тоже такое себе развлечение, но я обещал маменьке «быть милым», так что придётся соответствовать. Главное, чтобы она не начала снова воплощать в жизнь свои матримониальные планы: жениться я не готов от слова совершенно. Вот лет через двести-триста…уже можно будет подумать. Но никак не раньше!
Выбравшись на берег, я извлёк из специально обустроенного для этих целей дупла сухую майку и штаны, надел и закинул на их место мокрые вещи: потом прислуга заберёт и постирает. Уже не торопясь, направился в замок, очень рассчитывая подгадать в аккурат к завтраку.
Когда передо мной расступились парковые деревья, я увидел родовой замок и в очередной, наверное, тысячный раз был потрясён его красотой и величием.
Словно вылепленный из белоснежной морской пены, он больше всего напоминал изящную безделушку, какие выходят из рук мастеров, живущих на далёком идалийском побережье. Но эта внешняя лёгкость и изысканность могла обмануть только случайного путника. На самом деле замок представлял собой неприступную крепость, взять которую пока никому не удавалось. Но надо отдать должное рациональному подходу соседей: никто и не пытался его штурмовать последние , наверное, лет семьсот. А смысл? Всё равно не получится, так зачем тратить ресурсы, которые можно использовать гораздо более разумно.
– Рикардо, а кого ты тут караулишь? – весело поинтересовался я у папенькиного телохранителя и камердинера, обнаружившегося на крыльце и старательно делающего вид, что больше всего на свете его занимают растущие в огромных вазонах розы, – по идее ты должен сейчас находиться в приёмной кабинета любимого начальства.
– Должен, – философски ответил Рикардо, который позволял себе в обращении со мной ряд вольностей, так как помнил меня ещё безрогим младенцем, – но не нахожусь.
– Это я вижу, – я подошёл и тоже с интересом уставился на пышный розовый куст, – а почему?
– Императорский гонец, – всё так же флегматично отозвался старик, – с полчаса уже как примчался.
– И? – я пока не видел связи между визитом императорского посланца – дело, в общем-то, обычное – и присутствием Рикардо на крыльце.
– Первое, о чём он спросил – это где ты, – сообщил камердинер и аккуратно поправил слегка накренившийся цветок, – и я подумал, что тебе интересно будет узнать об этом…заранее. Я прав?
– Спасибо, – от всей души поблагодарил я старого вояку, – не люблю сюрпризы, особенно императорские и особенно в отпуске.
– Так я и подумал, – кивнул Рикардо и неторопливо направился в сторону отцовского кабинета.
Я смотрел ему вслед и думал о том, что посещение библиотеки, пара пьянок и несколько приёмов – в общем-то не слишком высокая цена за две спокойных недели, которых, подозреваю, меня захотят лишить.
Предаваясь этим невесёлым размышлениям, я направился в сторону кухни, решив, что на сытый желудок даже отвратительные новости воспринимаются несколько легче. В сверкающей хромом и никелем огромной кухне безраздельно царствовала красавица Джелла – гений мясных пирогов и бог жареных свиных рёбрышек. Увидев меня, она молча извлекла из духовки горячий пирог с сыром и зеленью, отрезала мне здоровенный кусок и налила полную чашку восхитительно пахнущего кофе. Посмотрела на мою жалостливую морду, хмыкнула и щедро добавила в кофе сливок. Я облизнулся и пододвинул к себе лучший в мире завтрак, да простят меня адепты правильного питания, захватившего в последнее время умы многих даже у нас.
– Спасибо, Джелла, теперь я, пожалуй, готов к грядущим неприятностям, – я погладил себя по животу и довольно зажмурился, – а если ты мне и с собой дашь этого чудесного пирога…
– А хвост тебе не почесать? – проворчала Джелла и убрала пирог обратно в духовку, – потерпишь до обеда, а то горничные опять жаловаться будут, что у тебя вся постель в крошках. И откуда им это известно, а? Не знаешь?
– Даже не представляю, – я постарался сделать по возможности честное лицо, но, судя по скептическому взгляду Джеллы, не очень в этом преуспел.
Увернувшись от шлепка полотенцем, я ухватил со стоящего на столе блюда какую-то плюшку и быстренько испарился из кухни.
На лестнице меня чуть не сбил с ног лакей, который, увидев меня, вздохнул с невероятным облегчением. Он сообщил, что отец просит меня как можно скорее подняться к нему в кабинет. Мол, дело, не терпящее отлагательства. Я кивнул и через несколько минут уже входил в святая святых отчего дома.
– Сайрус, наконец-то, – проворчал папенька, кивнув мне. Затем повернулся к незнакомцу, стоящему у окна, – позволь представить тебе дайра Шаррена, который прибыл к нам с поручением его императорского величества.
– Дайр, – я вежливо кивнул, так как статус гостя позволял обойтись без церемоний. О его не слишком высоком положении свидетельствовали и рога, небольшие и скромного коричневого цвета, в то время как у аристократов оттенки варьировались от тёмно-кирпичного до вишнёвого. Например, у мужчин в нашей семье, принадлежащей к аристократической верхушке, рога были цвета красного дерева, что всего на несколько тонов светлее императорского густо-вишнёвого.
– Джайр Сайрус, – гость склонился в положенном поклоне, – у меня для вас письмо от его величества.
С этими словами гонец передал мне запечатанный личным императорским перстнем небольшой пакет. Я взял его в руки, и где-то в глубине зародилось и постепенно окрепло ощущение, что этот конверт – начало больших неприятностей. Но императорское слово – это не предмет для обсуждения.
Тяжело вздохнув, я надорвал пакет и вытащил плотный лист гербовой бумаги. Его величество в достаточно пространных выражениях высказывал сожаление о том, что вынужден прервать мой отдых (вот кто бы сомневался, что этим кончится), но именно моё присутствие необходимо для решения одного очень щекотливого дела. Интересно, а это дело не может подождать пару недель? Видимо, нет…А жаль…
Далее император выражал надежду, что уже завтра сможет побеседовать со мной лично, в связи с чем передаёт через гонца свой личный портальный амулет. В смысле – не именно свой, но из его, императора, личного запаса. Видимо, я должен был прослезиться от умиления и благородно отказаться. Ага, сейчас…Отбираете отпуск – платите.
2
Корзинка с пирогами распространяла вокруг такой одуряющий аромат, что дежурный на площадке столичной портальной башни громко сглотнул. Я молча предъявил документы, хотя все сотрудники башни знали меня в лицо: но порядок есть порядок.
– Сколько вас сегодня дежурит? – спросил я, когда все положенные печати на документы были поставлены, а императорский портальный амулет заперт в специально для таких случаев имеющуюся шкатулку.
– Трое, джайр командор! – отчеканил дежурный, мужественно не реагируя на запах.
Я открыл корзинку, которую впихнула мне в руки Джелла, узнав, что мальчику (это мне, если что) приходится прервать отпуск и вернуться в столицу к служебным обязанностям. Там красовались переложенные промасленной пергаментной бумагой восхитительные пироги с мясом, сыром и грибами. Отдельно, второй аппетитнейшей стопочкой, лежали пироги с ягодами и мёдом. Я отложил один пирог с яблоками и мёдом и два с грибами, закрыл корзинку и поинтересовался у дежурного, зачарованно смотрящего на выпечку:
– Чего стоим? Тарелку неси, а то передумаю…
Парня как ветром сдуло, только хвост мелькнул, и уже через минуту он вернулся, держа на вытянутых руках блюдо, с которого, видимо, в срочном порядке было сброшено что-то съедобное, но не такое вкусное. Естественно, с пирогами Джеллы мало что может конкурировать.
Оставив счастливого дежурного по третьему кругу бормотать слова благодарности, я отправился домой, думая о том, что опрометчиво распустил весь персонал, рассчитывая вернуться только через две недели. Следовательно, дома никого нет, в том числе и кухарки. Хорошо, что Джелла такая заботливая и у меня есть чем перекусить с дороги, а остальное закажу в соседнем трактире – не в первый раз.
Дом встретил меня идеальным порядком, пустой кухней и абсолютной тишиной. Даже двух каким-то образом приблудившихся котов странной серо-рыжей расцветки садовник забрал с собой, очевидно, чтобы они не померли от голода. Хотя, мне кажется, эти зверюги нашли бы себе пропитание в любом случае. В самом трудном положении сожрали бы соседских собак. Да, именно так: коты – собак, а не наоборот. Потому что собаки у соседней мирные и домашние, а мои коты – дикие и невоспитанные. Так что собакам, пожалуй, повезло.
После долгих, но результативных поисков я обнаружил в шкафу молотые зёрна кофе, а на полке – медную джезву, и жизнь стала снова выглядеть более чем сносно. Сварив себе кофе и повздыхав об отсутствии сливок, я перекусил, сменил рубашку на служебный мундир, а куртку – на форменный плащ, и отправился выяснять, что же заставило его величество обидеть скромного меня, лишив заслуженного отдыха.
Император принял меня в кабинете и выглядел он не просто уставшим, а каким-то совершенно измученным: грива седых волос словно поблекла, гордая осанка сменилась сутулостью, и даже рога стали менее насыщенного цвета. Я не слишком сильно люблю нашего императора в связи с некоторыми не очень благовидными поступками, но всегда высоко ценил его профессионализм и умение в нужный момент собраться и решить проблему оптимальным образом. Что же произошло такого, что заставило этот монолит пойти трещинами?
– Ваше величество… – я не позволил эмоциям проявиться ни в малейшей степени, – я прибыл, как только получил ваше письмо.
– Спасибо, Сайрус, – устало кивнул император и жестом предложил мне занять кресло возле своего письменного стола. Это было признаком того, что разговор будет серьёзный и не предназначенный для посторонних ушей: вся зона вокруг стола правителя была надёжнейшим образом защищена от прослушивания и подсматривания. В этом я был уверен, так как защиту ставил папенька лично, а специалиста более высокого уровня в империи просто нет.
– Что-то случилось? – я задал вопрос сам, нарушая правила этикета, так как император молчал, погружённый в свои явно невесёлые мысли.
– Скажи, Сайрус, как давно ты был в мире людей? – вдруг проговорил император, по-прежнему не поднимая на меня глаз, – я имею в виду надолго, не на один день?
– Давно, – честно ответил я и поморщился: воспоминания были не самыми приятными. Меня угораздило в прошлый раз попасть именно в то время, когда там шла война на уничтожение между светлыми и тёмными магами, а люди оказались просто разменной монетой. Я, помнится, быстро справился со своей локальной задачей и вернулся домой, не имея ни малейшего желания повторять визит, – и не скажу, что мечтал бы вернуться…
– А придётся, – осчастливил меня его величество, наконец-то прекратив изучать стоящую на столе вазу из очень редкого белого турмалина, – и это моя личная просьба, Сайрус.
А вот это уже засада: вариант отказа просто не предусмотрен. Вернее, отказаться, конечно, можно, но на карьере и вообще благополучной жизни можно ставить жирный крест. Это вам не служебное поручение, это личная, чтоб её, просьба самого императора, которая мне уже заранее не нравится.
– Я готов выполнить любое поручение вашего величества, – произнёс я не то, что думал, а то, что от меня ждали, – в чём заключается моя задача?
– Тебе нужно будет ответить на призыв, – спокойно сообщил император, – и выполнить то, что потребует вызывающий.
– Мне?! – я подумал, что ослышался, так как в зал призывов обычно отправляли либо новичков, либо провинившихся: работа там нудная, скучная и нервная. Но чтобы я, командор тайной стражи, отвечал на призывы всяких сумасшедших— это неслыханно!
– Не спеши с выводами, мой мальчик, – император, несомненно, прекрасно понимающий причину моего возмущения, поднял руку в успокаивающем жесте, – это не наказание и не оскорбление. Тебе будет нужно ответить на призыв совершенно конкретного…человека…
Мне не понравилась пауза, которую он сделал в конце: что не так с этим странным поручением? А с ним совершенно точно что-то не так: об этом мне во весь голос кричала интуиция, перемежая предупреждения ёмкими матерными выражениями.
– Кто вызывающий? – обречённо поинтересовался я, уже понимая, что мой отпуск сделал мне ручкой.
– Девушка, – в голосе императора послышалось явное облегчение: он понял, что я согласился. Интересно, а он что – рассматривал иные варианты развития ситуации?
– Просто девушка? – терпеть не могу, когда нужно вытягивать информацию по капле, словно это мне надо, – подробностей не будет?
– Студентка пятого курса Академии Процветания, очень способная, кстати, милая, скромная и честная, – в голосе императора мелькнула гордость, причин которой я не понял, – просто сделай то, о чём она попросит.
– Академия Процветания? – я поморщился: терпеть не могу таких пафосных и претенциозных названий, – а это что за учебное заведение? Никогда о таком даже не слышал. Это в каком мире?
– В человеческом, естественно, мы же о нём говорили, – император нахмурился, – а название… ну там же светлые тогда победили, так что теперь у них всё растёт, сияет и процветает, соответственно. Как следствие – названия Академий. Их там три: Благодати, Светозарных и Процветания. Как можешь заметить, наш вариант – ещё самый безобидный.
– И чего же хочет эта замечательная девушка? С чего ей вдруг понадобился демон? – я очень хотел поинтересоваться, с какой стороны это касается императора, но ждал, пока он скажет сам, в той форме, в которой это ему удобно.
– Насколько я понял, у неё небольшие проблемы, – как-то не слишком уверенно проговорил император, – с которыми девочка сама справиться не может. Вот и раздобыла схему вызова, ты же знаешь, при желании их можно достать.
– Ага, – я кивнул и аккуратно уточнил, – то есть ваша умница-отличница не только где-то нашла схему ритуала вызова демона, что наверняка запрещено сотней указов и постановлений, но и добыла все ингредиенты, среди которых разрешённых хорошо если десятая часть… И вы мне, ваше величество, будете рассказывать о том, какая это милая и законопослушная девочка? Не срастается, никак, то есть вообще…
– Вот и узнай, – неожиданно распорядился император, – что там такого произошло, что ей пришлось прибегнуть к крайним мерам.
– Мне позволено будет задать личный вопрос? – спокойно поинтересовался я, мысленно прокручивая способы решения свалившейся на меня задачи и отказавшись от деликатной политкорректности.
– Задавай, но не увлекайся, – дозволил его величество, милостиво махнув рукой.
– Это ваша родственница? – нужно же мне понимать, какую степень жёсткости я могу себе позволить при общении с этой «процветающей» девицей.
– Это моя дочь, – огорошил меня император, – ещё вопросы есть?
– Никак нет, – машинально ответил я, только теперь начиная понимать, в какую ловушку я попал: мало того, что нужно решать проблемы неизвестной мне девицы, так ещё и дышать в её сторону придётся через раз, иначе никакие заслуги перед государством в целом и императором лично мне не помогут. Кстати, интересно, а императрица в курсе?
– Последний вопрос, ваше величество, – я встал из кресла, – что я должен потребовать в качестве оплаты? Полагаю, драгоценности, которые у неё наверняка есть, и секретные сведения, которых у неё наверняка нет, нас не интересуют?
– Правильно понимаешь, – император довольно кивнул, – ты потребуешь в качестве оплаты её визит сюда. Так, ничего серьёзного, просто гостевая… практически экскурсионная поездка. Вопросы?
– Никак нет, – повторил я, козырнул и вышел из кабинета.
3
Утро следующего дня не задалось с самого начала. Кофе, который я пытался сварить, попутно приводя себя в порядок, убежал и залил плиту грязно-коричневой лужей. Пирог с ягодами протёк и заляпал свежую рубашку липкими сладкими пятнами, так что пришлось срочно переодеваться. В трактире, где я планировал позавтракать, проводили плановое обновление магических заклинаний и в связи с этим клиентов не обслуживали.
В общем, до департамента я добрался в крайне скверном расположении духа, и перспектива отправляться в зал призыва, который я искренне ненавидел со стажёрских времён, настроения не улучшала.
Я навёл порядок на рабочем столе, разложив все документы по аккуратным стопочкам, заточил все имеющиеся в наличии карандаши и даже полил цветок, который, кажется, впал в кому от такого непривычного внимания с моей стороны. Дел больше не осталось, так как всю текучку я, собираясь в отпуск, раскидал по подчинённым.
Издав мученический вздох и не найдя причин и дальше откладывать неприятное и, главное, неизбежное дело, я вышел из кабинета и спустился в зал призыва. По долгу службы я нередко сюда заходил, поэтому ни дежурные на входе, ни работающие на распределении вызовов сотрудники не удивились моему появлению. И лишь когда я запросил выход в мир людей и взял ключ от комнаты приёма вызова, на лицах присутствующих проступило вежливое недоумение.
Во избежание ненужных домыслов и сплетен, до которых мы, демоны, большие охотники, я прикрепил на дверь комнаты вызова лист бумаги, на котором крупно написал: «Не беспокоить. Задание государственной важности». После чего вошёл и подключился к экрану.
Ввёл координаты мира людей, добавил уточняющие данные, переданные мне императором и устроился в удобном кресле в ожидании вызова. Нет, конечно, стопроцентной гарантии, что императорская дочка совершит ритуал призыва именно сегодня, не было, но хотелось верить в лучшее. Тем более, что часть необходимых ингредиентов имеет очень ограниченный срок хранения. Например, кровь летучей мыши (которая, кстати, в список необходимых составляющих попала по совершенно непонятным причинам, так как для призыва не нужна абсолютно) через два дня сворачивается, и её можно спокойно выбрасывать.
Листая оставленную кем-то мучившимся здесь до меня газету, я узнал много нового о последних веяниях в области косметики для рогов, выяснил, что в соответствии с гороскопом северных друидов меня ждёт финансовое благополучие и успех на сердечном фронте, что в западных провинциях лето ожидается засушливым, в связи с чем всем совершенно необходимо запастись последней моделью акваутилизатора (знать бы ещё, что это такое).
Экран оживился в тот момент, когда я изо всех сил пытался придумать, какая именно геометрическая фигура состоит из семи букв, при этом вторая И, а последняя С. Все возможные варианты я уже перебрал и теперь пытался перебирать невозможные. Услышав знакомое до боли жужжание, я быстренько заглянул в ответы, пожал плечами, понял, что спокойно мог прожить, не зная, что есть такая фигура – биконус, и переключил внимание на экран.
Зеркало приёма устроено так, что до тех пор, пока принимающая сторона не нажмёт на кнопку «принять вызов», нас не видно. И тот, кто по тем или иным причинам решил, что всё настолько плохо, что помочь ему может только демон, видит исключительно туманные чёрно-красные воронки. Над их дизайном долго трудились наши самые креативные художники, и в результате получилось нечто настолько инфернальное, что даже нас впечатляло.
Туман рассеялся, и я увидел комнату, скорее всего, в общежитии, так как и стены, и мебель – всё несло на себе неистребимый отпечаток казёнщины. Ни одно нормальное существо в твёрдом уме и трезвой памяти не станет у себя дома красить стены в такой унылый серый цвет, а в качестве мебели использовать двустворчатый шкаф с покосившейся дверцей, узкую кровать с покрывалом все того же жизнерадостного мышиного цвета и неустойчивое даже на вид кресло.
И кто-то хочет мне сказать, что это – Академия Процветания? Интересно, здесь во всех помещениях «процветает» такое убожество, или это конкретно императорской дочке так повезло?
Боковым зрением я заметил какое-то движение в углу экрана, а затем в поле зрения возникла сначала темноволосая макушка, а затем достаточно привлекательная мордашка с плотно зажмуренными глазами. Я заинтересованно наблюдал за тем, как императорская дочурка постепенно появляется перед экраном и как на её лице сначала проступает выражение удивления, затем его сменяет разочарование, а потом – отчаяние. Ведь вряд ли туманные завихрения – это именно то, что она надеялась увидеть в зеркале. Уж не знаю, что она предполагала: что я с жутким воем выскочу к ней в комнату или материализуюсь в воздухе над начерченной на полу пентаграммой? Кстати, судя по устойчивому изображению, начерченной чётко и грамотно.
Я вздохнул, глядя, как глаза девушки наполняются слезами, и принял традиционную, освящённую вековыми традициями, но безнадёжно устаревшую боевую форму. Почему-то все вызывающие предпочитают видеть призванного ими демона именно таким: с крыльями (мешают, кстати, страшно, и спина от них чешется), горящими красным глазами (потом капли приходится закапывать неделями), когтями (просто перчатки) и распространяющими запах серы (специальный спрей).
Нажав кнопку «принять вызов», я встал во весь немаленький рост, поморщился, увидев в отражении свою громоздкую и в чём-то даже смешную фигуру, и шагнул в мир людей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.