Задача без неизвестных

Глава 2

– Доброе утро, Антон Борисович, – Леночка с улыбкой посмотрела на меня поверх компьютера, – вам кофе сразу или попозже? Почта на столе, список записавшихся на приём принесу, как только перекину из ежедневника и распечатаю.

Я почувствовал невероятное облегчение от того, что Инна Викторовна, судя по всему, оказалась права: Леночка никак не дала понять, что в наших с ней отношениях что-то изменилось. Не было ни фамильярного «ты», ни неуместных объятий и поцелуев, ни даже кокетливых взглядов. Поэтому моя улыбка, с которой я протянул девушке букет, была совершенно искренней.

– О, какая прелесть! – воскликнула Леночка и засуетилась, доставая вазу, наливая в неё воду и пристраивая букет на видное место. – Большое спасибо, Антон Борисович! Как вы смогли раздобыть такую прелесть зимой? Вы просто волшебник!

– Брось, это такие пустяки, – отмахнулся я, – неужели я не могу порадовать лучшую секретаршу всех времён и народов?

Эта ни к чему не обязывающая болтовня, с которой традиционно начиналось почти каждое наше утро в офисе, окончательно меня успокоила и привела в чрезвычайно благодушное настроение. Я, конечно, верил миссис Инне, то всё равно в глубине души – не будем придираться к определениям – испытывал определённые сомнения. К счастью, совершенно беспочвенные.

– Много там желающих помешать мне пить утренний кофе?

– Немало, – Леночка заглянула в ежедневник, – на сегодня двое, завтра пока никого, а вот на среду снова двое, четверг и пятница по одному. Никто из них раньше к вам не обращался, все по первому разу. Прайс я озвучила всем, никто не передумал.

Шесть новичков записалось на одну неделю? Я, судя по всему, становлюсь чрезвычайно популярным, так как раньше новые клиенты появлялись хорошо если раз в месяц, в основном я работал со старыми, с теми, кто уже в тот или иной момент прибегал к моей помощи. Интересно, это наши приключения в Зареченске так сказались на востребованности меня, любимого?

При этом крайне любопытно узнать: они хотят воспользоваться моими услугами в качестве частного детектива или их интересуют мои особые способности. Да, чувствую, после Зареченска моя жизнь станет намного более оживлённой. Осталось понять: нравится мне это или не очень.

– Тогда давай так, – я снял пальто и повесил его в шкаф, – сейчас ты принесёшь мне кофе и расскажешь, кто там у нас в меню на сегодня.

– Хорошо, Антон Борисович, – кивнула Леночка и направилась к кофемашине, – сейчас всё сделаю.

Кабинет встретил меня привычной обстановкой, от которой я, оказывается, за время отпуска успел отвыкнуть, и сейчас с непривычным удовольствием устроился в знакомом кресле. Нет, всё-таки делать перерывы порой очень полезно: успеваешь соскучиться по вещам, которые стали казаться привычными и порой даже раздражающими. А так вот уехал на пару недель, вернулся – и снова всё прекрасно и замечательно.

– Ваш кофе, – Леночка поставила передо мной мою любимую чашку и блюдечко с вкусным даже на вид рассыпчатым печеньем. – Сама пекла, но не волнуйтесь, в нём нет ничего выходящего за рамки рецепта.

Это был единственный намёк на то, что я в курсе ведьмовской природы своей помощницы, и был он сделан очень мягко, без нажима, спокойно. Всё-таки у меня совершенно замечательная секретарша, и если она сумеет сохранить – хотя бы на работе – эту дистанцию, то я не стану её ни на кого менять.

– А я и не волнуюсь, – я с удовольствием попробовал на самом деле очень вкусное печенье, – ты же у меня не только красавица, но и умница!

Вот так! Намёк дан, комплимент сказан, да и это «у меня» тоже должно сыграть свою роль. Да, вот такой вот я циничный негодяй, но я никогда и не претендовал на роль идеального мужчины. Да и Леночка, если честно, не девочка-ромашка, а в перспективе так вообще…

– Итак, кто у нас там сегодня? – я отодвинул пустое блюдце и допил кофе.

– Некий господин Изюмов, Савелий Григорьевич, – уже не подсматривая в ежедневник, отчиталась Леночка, – я запомнила, потому что очень уж фамилия забавная, вкусная такая. Мне почему-то кажется, что мужчина с такой фамилией должен быть маленьким и кругленьким.

– Толстячок с лысиной и румяными щёчками, да? Пожалуй, соглашусь. И чего хотел господин с вкусной фамилией? – улыбнулся я.

– Ничего конкретного не сказал, попросился на консультацию, – на всякий случай сверившись с записями, ответила девушка. – Он записан на двенадцать.

– Сам по себе? Откуда он обо мне узнал? Ты спросила?

– Конечно, – Леночка укоризненно посмотрела на меня, – я всегда интересуюсь, откуда люди о нас узнают, это никого не удивляет, так как все об этом спрашивают. Конкретно господин Изюмов сказал, что вас ему рекомендовал господин Зимин.

– Зимин… Зимин… – я задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Не помню такого совершенно. У тебя ничего о нём нет?

– Это нотариус, – моментально ответила Леночка, – Фёдор Ильич Зимин. Он ещё к вам приходил по поводу достоверности документов на наследство, помните? Года три назад.

– А, этот… – я тут же вспомнил симпатичного немолодого нотариуса, – а разве его фамилия Зимин? Почему-то она совершенно не задержалась у меня в голове. Слушай, а свари мне какое-нибудь зелье для укрепления памяти, а? А то я что-то стал забывать имена – а в моей работе это никуда не годится.

Я, конечно, и сам могу такое сварганить, но зачем напрягаться, если есть те, кому это будет только в радость? Ну и заодно проверю, что сварит мне моя ведьмочка: не добавит ли в зелье совершенно случайно лишних ингредиентов. Не то чтобы я Леночке не доверял, но ведьма – это диагноз, они не могут не пакостить или не действовать в своих интересах при малейшей возможности. Это не плохо и не хорошо, это просто данность, которую нужно или принять, или не иметь с этим племенем вообще никаких дел. Второе пока невозможно, значит, нужно действовать по принципу «доверяй, но проверяй».

– Не вопрос, Антон Борисович, – Леночка кивнула, – я изучу матчасть и постараюсь в ближайшее время сделать. Я просто пока не очень умею, но если что, у меня есть, с кем проконсультироваться.

– И с кем же? – если она сейчас назовёт кого-нибудь из знакомых ведьм, ни за что эту отраву пить не стану. Это Леночка может побояться, а её товарки по цеху даже не задумаются и попробуют на меня как-нибудь повлиять. Та же Стелла, да будет лёгким её путь за Кромкой, ни за что не упустила бы такую возможность.

– С Фролом Дормидонтовичем, конечно же, – Леночка подняла на меня кристально честные зелёные глаза, – а вы про кого подумали?

– Про ведьм, – не стал кривить душой я, – но Синегорский в качестве консультанта меня устраивает больше, врать не буду.

– Вот и замечательно, – кивнула секретарша и уточнила, – кроме господина Изюмова к вам записана госпожа Вестур.

Тут в голосе Леночки мелькнули странные нотки, и я подозрительно на неё посмотрел, мол, давай, выкладывай уже!

– Агата Вестур, – повторила она, явно ожидая от меня какой-то реакции.

– А кто это?

– Вы хотите сказать, что не знаете Агату Вестур?!

– Судя по твоей реакции, должен, но – увы, даже представления не имею, о ком ты говоришь.

– Марафоны «Отпусти своё прошлое»…

– И?

– Её все знают, – убеждённо сказала Леночка, – у неё миллионная аудитория, между прочим.

– Рад за мадам Вестур, но я – не все, запомни это, меня эти бабочки-однодневки не интересуют, – я помолчал и добавил, – от меня-то она чего хочет?

– Не знаю, – Леночка пожала плечиками, – я разговаривала с её помощницей, она сказала, что у госпожи Агаты к вам личный разговор.

– Личный? Это уже интересно, впрочем, наверняка какая-нибудь чушь вроде просьбы собрать информацию об очередном любовнике, – я тяжело вздохнул, – терпеть не могу такую работу, но реанимация дома в Сосновой потребует расходов, так что, если просьба будет не совсем противной, то возьмусь… А знаешь, что…

– Что?

– Свари-ка мне ещё кофе, покрепче, – я уселся в кресло и потянулся, – пока нас не посетил наверняка замечательный во всех отношениях господин Изюмов. И дай мне ещё твоего вкуснющего печенья. А потом позвони Алексею, пусть берёт Фреда и едет сюда, а то когда я уезжал, они ещё только усаживались завтракать. Разленились за отпуск!

– Хорошо, – смех девушки напомнил мне звон серебряных колокольчиков, – сейчас всё сделаю, Антон Борисович.

Следующие минут сорок я занимался тем, что изучал пришедшие на мою личную почту письма, пил кофе и совершенно непозволительно объедался печеньем. Оно у Леночки получилось ничуть не хуже, чем у Инны Викторовны, хотя мне казалось, что соперничать с ней не сможет никто и никогда.

– Антон Борисович, – ожил интерком, – к вам господин Изюмов.

– Проси, – отозвался я и со вздохом убрал в стол тарелку, на которой остались только крошки.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл человек, в котором без особого труда угадывался бывший спортсмен, точнее – боксёр. На это совершенно недвусмысленно указывали сильные руки и ноги, специфическая сутулость и слегка приподнятые плечи. Нос визитёра был сломан как минимум дважды, левую бровь пересекал старый шрам. Наверное, если бы посетитель был одет в дорогой костюм, то выглядел бы нелепо. Но его необычная внешность, как ни странно, прекрасно гармонировала с настоящими лагерфельдовскими джинсами и тонким кашемировым свитером, обтягивающим широкую спину. Дорого, стильно и в полном соответствии с образом. Уважаю…

– Здравствуйте, господин Широков, – проговорил он, подходя к столу, – я Изюмов.

– Савелий Григорьевич, рад приветствовать, – я пожал протянутую руку, отметив про себя то, что пожатие было именно таким, какое я люблю: короткое, крепкое, без излишней демонстрации силы, но и не вялое. – Присаживайтесь, прошу вас.

– Спасибо, – Изюмов, внешность которого абсолютно не соответствовала той, что я себе нафантазировал, опустился в кресло для посетителей, – мне порекомендовал вас Фёдор Зимин, хотя вы, наверное, его не помните.

– Почему же, – я улыбнулся, мысленно поблагодарив Леночку, – нотариус, немолодой такой, с роскошной седой шевелюрой?

– Надо же, – Изюмов неожиданно широко улыбнулся, продемонстрировав прекрасные зубы, белизна и сохранность которых наводили на мысли об их ненатуральности. – А он был уверен, что вы его не вспомните. Думаю, ему приятно будет узнать, что он ошибся.

– И чем же я, по мнений уважаемого Фёдора Ильича, могу вам помочь?

– Дело у меня достаточно необычное, – помолчав, начал Изюмов.

– Ко мне с другими не приходят, – я развёл руками, мол, и рад бы чем попроще заняться, но кто ж мне даст-то? – Готов вас выслушать, Савелий Григорьевич. Может быть, чай или кофе? Знаете, одна моя знакомая, очень достойная дама, утверждает, что с чашкой кофе любые разговоры проходят легче. И вы знаете, она права, я сам убедился.

– Тогда, если можно, кофе. Крепкий и без сахара, – ответил Изюмов, заработав себе ещё один плюсик.

– Леночка, будь добра, два кофе. Мне как обычно, а нашему гостю крепкий и без сахара, – распорядился я, нажав клавишу интеркома.

– Одну минутку, Антон Борисович!

Буквально через несколько минут, за который мы с Изюмовым пришли к выводу, что зима в этом году удивительно хорошая, в меру холодная и снежная, а весна, скорее всего, будет ранней и тёплой, девушка поставила перед нами поднос с двумя чашками кофе, сахарницей и молочником.

– Так что же привело вас ко мне, Савелий Григорьевич? – вернулся я к деловому разговору, сделав глоток кофе, в который плеснул немного молока.

– Полтергейст, – отпив из своей чашки и поставив её на стол, совершенно спокойно ответил Изюмов, – полагаю, явление, с которым я столкнулся, называется именно так.

– Вот как? И почему же вы так решили? – мне действительно стало интересно. Обычно люди начинали издалека, а этот бывший боксёр зашёл, так сказать, с козырей. Мне всегда импонировал такой подход к делам. – И ещё… Можно личный вопрос?

– Разумеется, – он кивнул, – если я не захочу отвечать, я просто промолчу, вот и всё.

– Вы же бывший спортсмен, я прав?

– Да. Боксёр.

– Возможно, я покажусь вам жертвой стереотипов, но для бывшего боксёра у вас удивительно богатый словарный запас и нехарактерный стиль разговора.

– Вы правы, Антон Борисович, – он едва заметно улыбнулся, – это стереотипы. У меня два высших образования, я достаточно успешен в бизнесе, свободно говорю по-английски и по-итальянски. Но при этом моё спортивное прошлое при мне, и оно мне абсолютно не мешает, скорее, наоборот.

– Dici cose incredibili, amico mio! (* Вы говорите удивительные вещи, мой друг! итал.) – воскликнул я, даже не пытаясь скрыть усмешку. Ну вот не верилось мне, никак!

– È davvero così strano? Secondo me, è comune! (*Неужели это так странно? По-моему, обычное дело! итал.) – на чистейшем итальянском ответил мне Изюмов и расхохотался, увидев мою отвисшую челюсть.

Придя в себя и тоже не удержавшись от смеха, я лишь восхищённо покачал головой, признавая своё полное поражение.

– Вы отправили меня в нокаут, если я не ошибся в терминологии, – отсмеявшись, сказал я, – решительно и бесповоротно! Я в абсолютном восторге, честное слово! Итак, Савелий Григорьевич…

– Можно просто Савелий и на «ты», разница в возрасте у нас небольшая, – жестом остановил меня посетитель, – а если мы договоримся о сотрудничестве, то и просто Сава.

– Тогда я просто Антон, – я не стал спорить и сообщать ему о том, что вот как раз разница в возрасте у нас колоссальная, – так что там с полтергейстом, Савелий?

– Началось это около двух месяцев назад, – моментально став серьёзным, начал рассказывать Изюмов, – я живу один, но квартира у меня достаточно большая, когда-то тренер убедил меня вложить деньги в недвижимость, и я не пожалел. Уборкой занимается приходящая женщина, которую я знаю, наверное, половину жизни: раньше мы жили по соседству, а не так давно, лет пять назад, я узнал, что она осталась одна. Заехал к ней по старой памяти, ну там… соболезнования по поводу смерти мужа высказать и всё такое. Смотрю, а у неё в квартире почти совсем пусто: немного мебели и всё. Да и к чаю она на стол поставила только маленькую вазочку варенья, а ведь всегда такой хлебосольной была! Стал расспрашивать и выяснил, что она распродала почти всё, чтобы погасить долги покойного мужа, который потихоньку от неё повадился картишками баловаться.

– И ты предложил ей работу, – я не спрашивал, просто не хотел, чтобы Савелий отвлекался от главного.

– Да, она с радостью согласилась, и с тех пор уже несколько лет занимается моим холостяцким хозяйством. Приходит три раза в неделю, убирает, стирает, готовит. Плачу я ей хорошо, плюс премии и подарки к праздникам, ну, понимаешь, да?

– А ты чем занимаешься?

– У меня бизнес по сопровождению ценных грузов: антиквариат, редкости, ювелирка. От хранилища до аукциона или выставки и обратно, а иногда до хранилища нового владельца. Всё законно, насколько, конечно, в подобном бизнесе это возможно.

– Ты откровенен, – я внимательно посмотрел на собеседника, но он и не подумал смутиться или отвести взгляд.

– Не вижу смысла скрывать информацию, которая может оказаться важной, – спокойно ответил он, – к тому же у тебя репутация человека, умеющего хранить чужие секреты.

– Вернёмся к полтергейсту, – решив, что всё, что стоило сказать, мы друг другу озвучили, пора переходить к сути.

– Так вот, – как ни в чём не бывало продолжил Изюмов, – около двух месяцев назад я заметил, что некоторые вещи в квартире поменяли своё место. Я удивился, так как Софья Павловна никогда ничего не переставляла, она очень уважительно относится к моему личному пространству. Но на всякий случай я у неё спросил и еле смог успокоить бедную женщину, так она разволновалась.

– Что за вещи?

Я уже не сомневался, что возьмусь за дело Савелия, во-первых, потому что он сам мне был глубоко симпатичен, а во-вторых, меня издавна интересовало всё, что было так или иначе связано с явлением, которое люди называли полтергейстом.

– Мелочи, – пожал могучими плечами Изюмов, – фотографии, часы, перчатки…

– Можешь подробнее?

– Конечно, – он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, – фотография родителей всегда стоит на моём письменном столе справа от монитора. Всегда. Теперь же я регулярно обнаруживаю её то слева, то вообще на полке книжного шкафа. Часы – у меня настоящий настольный Warmink – всегда стоят на каминной полке, слева. Теперь они кочуют по всей квартире, в последний раз я обнаружил их на кухне. И так со многими мелочами.

– При этом сами вещи не повреждены?

– Нет, они в абсолютном порядке, – кивнул Савелий, – у меня складывается впечатление, что надо мной кто-то просто издевается!

– Или старается привлечь твоё внимание, – возразил я, – используя для этого единственный возможный способ.

– Но кто?!

– Вот это нам и предстоит выяснить, – я довольно потёр руки, – люблю такие дела! Скажи, Савелий, это происходит каждую ночь?

– Раньше я замечал это иногда, а последнее время вещи словно сошли с ума и кочуют по всей квартире как им заблагорассудится. А вот ночью или днём – это я тебе сказать не могу, по разному случается.

– Отлично! Пригласи-ка меня в гости, – я вопросительно взглянул на посетителя. – Хотелось бы взглянуть на место своими глазами.

– Буду рад, – Изюмов улыбнулся, – как насчёт завтрашнего вечера? Как раз с утра приходит Софья Павловна, к вечеру квартира будет свободна. Ты работаешь один?

– Возможно, я приду с помощником и с котом, – мне было интересно посмотреть на реакцию Савелия, и он в очередной раз порадовал меня. Не высказав ни малейшего удивления, Изюмов кивнул и лишь уточнил:

– Кота кормить нужно будет? С нами-то всё понятно, а он как?

– Мяса, если можно, сырого и побольше, с килограммчик, – я улыбнулся и неожиданно для самого себя протянул руку:

– Тоха.

– Сава, – улыбнулся в ответ посетитель и легко поднялся из кресла. – Тогда до завтра. Рад знакомству.

– Взаимно, – совершенно искренне ответил я, думая о том, что с каждым днём жизнь становится всё интереснее.

Глава 3

Проводив посетителя, я вернулся за стол и задумался: рассказанное Савелием было занятным, но я никак не мог понять, почему эта история так меня заинтересовала. Может быть, потому что мой новый знакомый связан с антиквариатом, а среди старых вещей чего только не встретишь! Или я просто старею и становлюсь более сентиментальным? Понравился мне человек, и я уже готов отправиться к нему в гости, чтобы присмотреться к тому, кто хулиганит у него в квартире? Впрочем, бескорыстной мою помощь назвать крайне сложно. Ладно, потом разберусь, а пока нужно посмотреть на место своими глазами и попробовать понять, в каком качестве я пригожусь господину Изюмову: как детектив или как некромант.

Вообще полтергейст – штука достаточно непростая в силу того, что причин для его появления существует множество. От не сумевшей обрести покой души до сгустка негативной энергии, который может как завестись самостоятельно, так и «переехать» с какой-нибудь вещью, чаще всего старой. Учитывая специфику деятельности Савелия, я склонен предполагать именно второй вариант. Но для того, чтобы определить точно, мне нужно взглянуть на квартиру и её незримого обитателя своими глазами. Ну и глазами Фреда, естественно, так как адская гончая к этому миру даже ближе, чем я.

Но об этом я, как говорится, подумаю уже завтра, а сегодня у меня есть чем заняться. Например, скоро должна появиться та самая госпожа Агата Вестур, которую я, в отличие от миллионов людей, совершенно не знаю. Более того, я о ней никогда даже не слышал, значит, она не принадлежит нашему миру, а является обычным человеком. Потому что если бы она была «из наших», то я наверняка слышал бы хотя бы пару сплетен. Потому как мир тех, кто живёт под Луной, не меньше, а то и больше обычных людей ценит деньги, а у госпожи Вестур, насколько я могу предположить, доходы гораздо выше среднестатистических. Ибо не из любви к ближнему своему она ведёт эти марафоны. Тем интереснее, что ей могло понадобиться от скромного и незаметного – надеюсь – меня.

– Леночка, – я выглянул в приёмную, – а скажи, печенья уже совсем не осталось?