Капрал Кэт по следам Сандара

– Мы из крепости Акж–Реддоп, идем по одному делу… – она осеклась, не известно было, может его что–то связывает с теми солдатами или с драконом.

Он посмотрел на нее пристально, как будто, о чем-то размышлял, а потом промолвил: – Хм, никогда о таком городе не слышал. А что за дело у вас в такой дали, ваш народец тут не ходит совсем, боятся все.

– О, приветствую, малыши, – подошла Резбена. Солнца стало еще меньше, теперь его закрывали два великана, – Да вам надо срочно поесть вон какие худенькие. Резбен сегодня испек вкусный яблочный пирог, – она потрепала великана по голове. – Правда он немного комок, – добавила она, – Но все же очень питательный. Пойдемте.

Она была красива, да, размером, как небольшая гора, но все–таки красивая. С длинными вьющимися волосами и гармоничными чертами лица. На ней был огромный симпатичный сарафан, из которого можно было шить паруса. Резбена была словно великолепная статуя колосса, изваянная неизвестным мастером, который хотел создать нечто большое и прекрасное.

Человек и кот пошли за великанами. Те шагали впереди размеренно, казалось, чуть замедлено, сказывалась огромная масса. Когда они пришли к дому, стало понятно, что их жилище еще больше, чем выглядело издалека. Это была мини крепость, скиданная из огромных толстенных деревьев. Дверь была, как ворота замка. Резбена начала выносить еду на стол, который стоял на улице. Все было не по размеру Кэттхен. Но, все равно, чувствовался какой–то уют, любовь, вложенная в мелочи. Все было аккуратненько и со вкусом, хоть и было сколочено из досок, место которым, было на каком-нибудь корабле.

– Забирайтесь наверх, со скамьи не достанете, – великан захохотал.

Странно, но он общался с ними двумя, считая кота таким же собеседником. Арч вел себя вполне спокойно. Он все косился на Пузислава и Хвостокуся. Те же в свою очередь не проявляли никаких эмоций. После трапезы они просто разбрелись по своим углам и томно щурили глаза, было видно, что у них сончас.

Резбен сел на скамью, привалившись к столу спиной. Он все еще создавал туманную завесу своим курительным аппаратом.

– И все же ты мне скажи, куда вы путь держите? Дальше ведь нет ничего, по крайней мере ничего хорошего, – он сделал паузу и теперь не пыхал трубкой, а смотрел с небольшим прищуром, словно сканировал гостей.

Арч уплетал принесенную сметану в огромной миске. Судя по тому, что он каждый раз нырял в нее всей мордой, ему очень нравилось. Правил приличия он, явно, не знал. Кэт сидела на одной из ложек, что лежала на столе. Ей еще ничего не принесли. Поэтому она не могла спрятаться от расспросов за трапезой.

– Нам нужно за мост, к горе.

– Ага, уже что-то. А там значит ваши друзья или враги? – он опять смотрел своим характерным взглядом.

– Ну что ты пристал с расспросами, своими, кушать ведь хотят ребятишки, – Резбена вынесла ванну мяса, а во второй руке была ванна овощей, – Кушай милая, успеем еще поговорить, – она обращалась к Кэт, было видно, как ей хочется угодить и уважить гостей, в этих местах редко кто-то появлялся. Еще реже тут были те, кто умел разговаривать.

Великанша принесла еды своему мужу и себе. Все приступили к поеданию обеда. Надо сказать, что трапезничать с великанами было страшновато. Этот процесс в таких масштабах выглядел весьма неприглядно. Те куски, которые уходили за раз, Кэт могла бы есть несколько дней подряд. Рыжий слупил весь тазик и теперь развалился на столе, подставив свои телеса солнцу на прогрев. Ели молча. Капрал была очень голодна. Даже когда был провиант, она экономила. Поэтому сейчас, когда пищи было вдоволь, она старалась набить себя до отказа.

Наконец с обедом было покончено. Пустые корыта отнесли на задний двор, куда-то к реке. Все сидели, погруженные в сытую негу. Хвостокусь – черное пятно, спал, довольно громко посапывая. Пузислав просто расстелился на траве животом вверх, расставив лапы в блаженной позе.

Идиллия. Казалось, что здесь ничего не может произойти плохого. Река спокойно несла свои воды неподалеку. Уютный округлый мост перешагивал через нее. Поляна наполняла воздух благоуханием трав. Птицы заводили свой мотив. Звезда, сверху, согревала все своим теплом. Эти двое прекрасных огромных созданий наполняли все эти места смыслом своего существования, построив тут свою обитель. Наверное, здесь можно было остаться навсегда. Как там, с подсолнухом на скале, у океана.

«Зачем куда-то идти, куда-то бежать» – опять эти мысли появились в голове Кэттхен.

Она себя все чаще ловила на подобных размышлениях. Раньше ведь такого не было. Что-то и вправду изменилось. Она расчувствовалась: «Скажите, вот вы тут живете. Вы счастливы вообще?»

Оба великана заканчивали набивать трубки.

– Знаешь, – сказал Резбен, немного подумав, – Мы давно на этом свете. Не в пример вашим – живем в десятки раз дольше. Раньше, по молодости, тоже вот так куда–то бежали. Пытались изменить судьбы, повлиять на течение жизни. Ты не думай, мы не глупые, как в сказка ваших нас величают: «глупый великан», «тупой огр». Оба мы были при месте хорошем, при должности. Могли на многое повлиять. Но со временем пришли к простоте. Кто-то всю жизнь так мечется и не понимает счастья, хочет достичь вышины. А те, кто сверху, мечтают о простом. Так всегда было.

– Да, – подхватила великанша, – всего мало, что бы ты не имел. Никогда не будет конца, в этом природа всех существ. В этом прелесть бесконечности развития.

Они оба закурили и облаков стало в два раза больше. Но это было приятно, когда ароматный туман окутывал и немного пьянил.

Резбена продолжала, негромко, видимо, говорила о самом сокровенном для нее, а о таком не кричат: «Интересно все, и вот так жить, и быть деятельным. Быть воином и быть мирным крестьянином. И в один миг все изменить. Мы поняли, что самое интересное это жить – просто быть. Это великий дар. А если становится скучно, ты можешь придумать любой смысл. Можешь зажечь в себе цель и идти к ней. А можешь остановиться и не делать ничего.

– Ага, – великан продолжил речь, – Вот поэтому мы и счастливы. То на трубе подудишь, то дрова поколешь. То побежишь, просто, куда глаза глядят. Это и есть свобода. Наивысшее благо для любого, – он засмеялся. – Немного высокопарно мы тебе наговорили, но как есть. Когда долго ни с кем не говоришь, только так и выходит, – колосс ухмыльнулся и выпустил клуб дыма.

– Понятно, очень у вас спокойно и хорошо, не везде так… – Кэт положила голову на руку и смотрела на медленно текущую реку.

– Ты думаешь, сможешь справиться одна, там на горе? – Резбен пробудил ее от находящей дремы своим вопросом.

– Я не…

– Ясно же, зачем идешь и видно по тебе все. Говорю, ведь, давно мы живем на белом свете.

Резбена вторила ему: «Не стоит туда ходить, там очень могущественные древние существа обитают и не понятно, чего хотят».

– Но как я могу не пойти, ведь мой дом разрушен, мне больше негде жить!? – капрал повысила голос, от чего Арч поднял взволнованно голову.

– А что у тебя было там? – задал ответный вопрос великан.

– Там друзья мои жили, не понятно, что с ними сейчас.

– Ну, если тебя успокоит это, то могу сказать, что они, живы, – он произнес это буднично и продолжил затягивать в себя кубометры дыма.

– Как… Откуда вы знаете?

– Того дракона, что все это делает мы знаем. Как и то, что он делает с людьми.

– Говорите! Мне нужно знать, там Мэлл и мой отряд, – Кэт требовала выдать всю информацию безотлагательно.

– Он подчиняет людей своей воле, свободы лишает и надежды. А взамен дает ложные ценности и удовлетворяет их первичные потребности, – монотонно ответствовал великан.

– Чего? – не поняла капрал.

– Да кормит их вкусно и сладко. И каждому дает игрушку под управление, а те и рады исполнить волю его.

– Но Мэлл не такая, – сопротивлялась Кэттхен.

– Да, все не такие, только деваться некуда. Он ведь мастер подчинения. Умело все делает. Так что даже редко приходится зелья применять. Это для него интерес. Так он волю свою тренирует.

– Откуда вы все про эту серебристую змею столько знаете? – подозрительно спросила Кэт.

Великан поднял брови и вытащил трубку изо рта: «Оу, я не про его приспешника. Я про главного, Мраморным его ваши кличут. По-настоящему не знаю, как. А тот что рядом с ним, тоже ведь его марионетка. Но надо сказать, не понятно, как Серебряного его еще не прогнал или не убил. Больно добрый он, совсем из другого теста. Да Арч?»

Кот поднял уши и в недоумении уставился на великана. Капрал уставилась на кота. Воцарилась тишина. Лесному зверю нужно было многое объяснить.

– Рыжий, что это значит, – воительница вскочила с ложки–скамейки.

Капрал совсем забыла, что у кота нет такого речевого аппарата, как у людей и молча ждала объяснений. Арч не в силах ответить, тем не менее встал на лапы и смотрел на нее. Великаны захохотали, сотрясая стол.

– Да ты не злись на него, – сказал Резбен, – Играют они вместе. Видел я их пару раз на поляне недалеко тут. Говорю же, дракон тот добрый не в пример хозяину своему, вот и сдружился с котом. Прежде чем ходить в логово рядом с горой, попробуй с Серебряным поговорить.

– Вот еще, – Кэт негодовала, оказывается все это время ей помогал дружок ее врага. Она зло посматривала в сторону кота. Тот же смотрел дружелюбным непонимающим взглядом, – Он разрушил крепость, натравил своих механических солдат на мой город.

– Ну это не его воля, – объяснял великан, – Не известно, как у них устроено сейчас все. Раньше мы тоже тому древнему дракону помогали, в некоторых вопросах. Я тебе так скажу, каждый свою роль играет. Даже если ничего не делает – и такая роль есть. Просто признай, что его цели не вяжутся с твоими. Они просто другие. А ведь не будь его, ты бы здесь никогда не оказалась и вот рыжего не узнала бы.

– Ну пора пить чай, – Резбена встала и улыбнулась, разрядив обстановку, – Сейчас про Вселенную начнется разговор.

Великан посмотрел на нее с лаской и слегка подмигнул.

– Каждый сам решает, что ему делать, а что нет, – противостояла Кэт, – Если второй дракон так сделал, то выбрал быть врагом. А с врагом у меня разговор короткий.

– Возможно это и так, только видела бы ты их игры, – гигант посмотрел на рыжего, тот уже успокоился и снова предавался тепловым ласкам, – Он ведь еще молодой дракон. По твоим меркам он практически бессмертен. Поэтому сам еще не понимает, что делает. Видно, что не на месте он своем. Только вот воле Мраморного мало кто может противостоять.

Кэт была в смятении. Это был необычный путь. Все ее представления периодически изменялись на противоположные. Враги становились друзьями. Такое чувство, что этих врагов она придумывала себе сама. И воевала с ветряными мельницами. Стержень из злости внутри, как будто растворился. Осталась пустота. Просто пустота. Не опустошенность. Как будто все вернулось на круги своя, все стало по-прежнему, только теперь она была другой. Более мудрой, более осознанной. Она приблизилась к пониманию самой сути жизни и существования. Стало понятно, что теперь можно идти куда угодно. До этого злость давала только один вектор. А сейчас дорожек стало много. Простые беседы, со всеми, кто встречался давали объяснения всем происшествиям. Порой чувствовалось родство с теми, кто был частью этого сценария. Чудесно. Все же характер Кэт не давал ей полностью отдаться потоку жизни, но она была совсем рядом. Практически готова для «прыжка веры».

Великан внимательно смотрел на нее и не курил. Резбена сидела напротив, закрыв глаза и слегка покачиваясь. Чай стоял на столе. Комки пирога на блюдце, размером с тазик. Кэт как будто провела в этом мгновении вечность. Мысли были неспешными и осязаемыми. Образы и эманации понимания кружились вокруг. Кто-то ей помогал, незримо и мягко все это «переварить», понять.

– Вот так, – шепотом произнес Резбен и улыбнулся, – Одним разумным существом больше.

Говорить не хотелось, было слишком хорошо, чтобы запирать свои мысли в слова. Так они сидели, наслаждаясь прекрасной погодой и попивая ароматный чай.

– Оставайся сегодня на ночлег, – через некоторое время заговорила Великанша, – А с утра выступите. Кот покажет тебе ту полянку. Там и подкараулишь Серебряного, а дальше видно будет, как поступить.

– Хорошо, спасибо вам, – вымолвила Кэт.

– Давайте, разведем кострище и отведаем моего отменного пойла. Я его гоню из иголок еловых. «Елахой» назвал. А? – с задором предложил человек-гора.

– Ой, алкашлар, – засмеялась Резбена и добавила с серьезным лицом, – Конечно давай.

Кэттхен была не против. Она редко была не «за» в такой ситуации.

К вечеру посреди поляны полыхал настоящий пожар. Резбен постарался на славу. Он несколько часов бегал с огромной секирой и рубил деревья, складывая нереальных размеров костер. Он все не мог успокоиться и был крайне неудовлетворен размером огня. Резбена тихо беседовала с Кэт. Она много поведала ей. Рассказывала разные истории: про других великанов, про дальние страны, про великие битвы и про горе утраты. Оказывается, они и вправду, очень давно жили. Были свидетелями многих судьбоносных свершений. Периодически, повествование Резбены прерывалось смехом. Дело в том, что блаженный великан бегал с трубой вокруг костра выдувая ритмы, не все из них были складными, так как его мастерство, оставляло желать лучшего. Иногда это было похоже на звуки естественных потоков воздуха, выходящих из живых существ. Иногда же было не до смеха и ритмы заставляли замолчать, некоторое время внимательно вслушиваться и следовать за ними. Они до поздней ночи сидели у первобытного огня, посреди ночной поляны и вели неспешную беседу, охмеленные чудесным напитком. Коты резвились неподалеку, потому что днем наспались вдоволь. Вечер завершился. Кэт не заметила, как отключилась, опоённая «огненной водой». Но две огромные ладони бережно перенесли ее в дом на мягкую перину. Она этого не помнила, так как «Елаха» была режиссером ее волшебных сновидений, к тому моменту. Ночь вступила в свои права, требовалось, на время, покинуть эту реальность.