Дно

И тогда он увидел Илью.

Огненная колесница. Кони вздыблены — рыжие, почти красные. Под колёсами — облака. В руке — не меч, а что-то вроде свитка. Вокруг — огонь, везде огонь. Внизу, у самого края, кто-то маленький тянулся вверх — схватился за угол плаща обеими руками и не отпускал. Просто огонь. Как будто он всегда был — и всегда будет.

Алексей стоял и смотрел.

Просто видел огонь, а огонь видел его.

В углу стояла ещё одна икона.

Небольшая. Тёмная от времени. Не на главном месте — немного сбоку, почти за косяком, как будто её задвинули туда или она сама решила отойти, чтобы никого не отвлекать. Рядом — табличка, написанная аккуратным каллиграфическим шрифтом на слегка пожелтевшей карточке:

«Список иконы Пресвятой Богородицы Старорусской. Чтимый образ. Оригинал иконы хранился в сем храме в 1943–1946 гг.»

Он перечитал.

1943

Значит — война. Значит кто-то вёз её сюда — в этот маленький город, на этот край, подальше от фронта. Прятал. Дно прятало — пока было опасно. Потом, когда стало можно, отпустило. Вернуло. Оставило себе лишь копию.

Он простоял у этого угла чуть дольше, чем у всего остального в церкви.

Вышел.

У входа заметил цветник. Кто-то разбил его прямо рядом с камнями: жёлтые нарциссы, несколько штук, упрямые. Рядом — что-то зелёное, густое, ещё не цветущее. Он не знал как называется. Кто-то явно ухаживал — земля была рыхлой, без сорняков. Самого человека не было. Только следы рук.

Алексей остановился. Посмотрел на нарциссы.

Такие он видел в детстве — каждую весну, на постаменте у памятника по дороге в школу. Жёлтые, упрямые, всегда первые весной.

Он спросил тогда бабушку как они называются.

— Нарциссы, — сказала она. — Красивые, правда?

Пожал плечами. Ему было семь лет.

Он так и не сказал ей тогда, что они и вправду красивые. Было некогда. А потом её не стало.

Катя бы точно знала как называется то зелёное между камней. Она вообще хорошо знала названия цветов — наверно всех, не только роз. Её любимые цветы всегда были пионы, а он всегда дарил розы. Потому что розы понятнее.

Пошёл к реке.

Река

Берег нашёлся сам — тропинка между тополями вывела его прямо к воде. Трава влажная, земля под ногами мягкая, немного проваливалась. Он спустился, держась за ветку — кора была мокрая, холодная.

Речка оказалась маленькой. Почти ручей. Осока по краям только поднималась — жёсткая и острая на вид. Вода тёмная, почти коричневая. Он посмотрел вниз.

Дна не было видно.

Нашёл бревно у воды — сухое, давно лежавшее — и сел.

Холод от воды почувствовался сразу. Бодрящий.

Вытащил перо из кармана — оно всегда там оказывалось, он уже и не удивлялся. Положил на колено и стал смотреть.

Попробовал вспомнить, когда в последний раз вот так сидел. Без телефона, без списка задач, без следующего шага в плане. Была Турция три года назад — но там был шезлонг и вай-фай, и он отвечал на письма. Был ретрит под Звенигородом — но там была программа, фасилитатор и «практика осознанного молчания» с таймером на сорок минут. А ещё там были странные люди вокруг, вроде и просветлённые, но постоянно напоминали об этом окружающим.

Таймера сейчас не было. Людей тоже.

Никакой практики. Никакого смысла сидеть здесь — и именно поэтому можно было сидеть сколько угодно.

Над водой появилась птица — серая, низко, почти касалась поверхности. Он смотрел за ней. Птица свернула за излучину и пропала.

Он не стал её искать глазами.

В какой-то момент встал — не потому что пора. Убрал перо в карман. Вытер ладони о джинсы — кора оставила влажный след.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата из песни «Бриллиантовые дороги». Автор слов — Илья Кормильцев; музыка — Вячеслав Бутусов. Исполнитель — группа Nautilus Pompilius.