Джон Мейнард Кейнс и судьба европейского интеллектуализма

Предисловие

Эта книга описывает жизнь и научное творчество известного английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса. По своему влиянию на экономическую теорию он не без основания сравнивается с Карлом Марксом. Роберт Скидельский, автор трехтомной монографии о Кейнсе, отмечает глубину и разносторонность мышления Кейнса: «Кейнс был настоящим волшебником, написавшим магические книги. До сих пор не было экономиста, подобного ему, такого, который совмещал столько разнообразных дарований. Он был экономистом с невероятно курьезным умом, блестящим математиком, который поражал совершенно нематематическими рассуждениями, логиком, который использовал логику искусства, чистым теоретиком, способным к прикладным исследованиям, академиком и одновременно слугой общества».[1]

Об экономической теории Кейнса написано множество работ на всех языках мира. Более того, «кейнсианская экономика» была использована в экономической политике во многих странах мира, в частности в США и Великобритании. Президент США Обама неоднократно признавался, что он «кейнсианец», последователь экономической программы Мейнарда Кейнса. Сегодня в мире наблюдается возрождение кейнсианства, что связано с тем, что Мейнард Кейнс уделял много внимания безработице, причинам экономических кризисов и способам выхода из них.

Работы, посвященные экономическому учению Кейнса, издаются и на русском языке. B России интерес к экономической теории Кейнса и публикация его работ начались в 20-х годах прошлого века и длятся до сих пор. Из числа этих изданий следует выделить публикацию избранных работ Кейнса, предпринятых в 2007 году[2]. Эта книга, как и основной труд Кейнса, называется «Общая теория занятости, процента и денег», но на самом деле представляет собой ключевые работы Кейнса, включая статьи о Версальском договоре, денежной реформе, а главное – статьи о России. Кроме этого, печатаются дискуссионные и биографические работы о Кейнсе. Поэтому как экономист Кейнс хорошо известен в России.

Но следует отметить, что Кейнс был не только экономистом, но и философом, историком, публицистом, патроном искусства, коллекционером современной живописи и старинных книг. В Великобритании он был центром интеллектуального движения, объединившего лучших мыслителей и деятелей искусства 20-го столетия. Как пишет Джеймс Пирсон в статье «Культурные противоречия Д. М. Кейнса», «Кейнс был не только экономистом, но и наиболее интеллектуальной фигурой эпохи. Он не просто авторитет в науке, но он представляет собой интеллектуальную мощь, которая выходит за пределы чистой экономики»[3]. Высоко оценивал Кейнса и австрийский экономист Фредерик Хайек, хотя он часто полемизировал с Кейнсом: «Кейнс был единственным великим человеком, которого я знал и которого я высоко ценил. Мир был бы намного беднее без него». Впрочем, таково было мнение всех, кто встречался с Кейнсом. Он отличался остротой ума, трезвостью мышления, высоким интеллектуализмом и, вместе с тем, терпимостью, отзывчивостью и добротой. Интеллектуализм сыграл огромную роль в развитии европейской культуры. Он зародился в эпоху Возрождения, сначала в кружках гуманистов, а затем в бесчисленных академиях, которые представляли собой свободные и независимые от власти сообщества людей науки, искусства и поэзии. В качестве примера, назову знаменитую платоновскую Академию Марсилио Фичино, в которой принимали участие философы, писатели, художники и поэты. Неоплатоническое движение, родившееся в Академии Платона, на несколько столетий определило тематику философских сочинений и иконографию произведений искусства. История интеллектуального движения в Европе интересовала многих авторов. Можно сослаться на книгу Джона Дрэпера, автора книги «Интеллектуальное развитие в Европе» (1862), в который попытался нарисовать прогресс европейской культуры, основанный на слиянии и обогащении многих культур, входящих в европейский континуум.

Интеллектуализм является мощным стимулом для развития культуры и общественного сознания и в наше время, хотя грязные волны антиинтеллектуализма все чаще захлестывают это свободное проявление интеллектуальной энергии. В XX веке фашизм в Германии и Италии привел к уничтожению крупнейших центров интеллектуализма в Европе, таких, например, как Варбургский институт и Франкфуртская школа философии в Германии, гештальтпсихология и Венская школа истории искусств в Австрии и другие.

В начале ХХ-го столетия в России также существовали крупные интеллектуальные центры, ознаменовавшие «религиозно-философский Ренессанс», но они были уничтожены большевиками, отправившими цвет российской интеллигенции в плавание на известном «Философском пароходе». Отставшие от рейса были уничтожены в концлагерях и на интеллигенции и российского интеллектуализма, на мой взгляд, продолжается в России и сегодня. Представляется, что для современного обывателя слово «интеллектуал» является скорее ругательным. Престиж интеллектуальных профессий сводится к нулю.

Существует еще одна причина, которая делает актуальным исследование экономической теории Кейнса. Дело в том, что Мейнард Кейнс уделял большое внимание России, несколько раз приезжал в нашу страну, написал специальную книгу «Краткий взгляд на Россию», встречался и поддерживал русских в Англии. Сегодня многое из того, что говорил Кейнс о будущем России, оказывается реальностью. Поэтому в настоящей книге уделяется значительное внимание теме «Кейнс и Россия», которая, на наш взгляд, недостаточно изучена, а для некоторых и вообще неизвестна. К сожалению, у нас в стране Кейнс и его книги малоизвестны. Его знают только экономисты, и только как экономиста. Но Кейнс был мыслителем широкого профиля, он был и философом, и историком и эссеистом.

Возникает вопрос, могла бы теория Кейнса помочь России с ее нестабильной экономикой, которая постепенно сползает в кризисную ситуацию? Очевидно, смогла бы, как она помогает бороться с кризисом другим странам. Тем более, что Кейнс специально интересовался экономическим опытом советской России и видел позитивные перспективы в ее развитии. Но предоставим оценивать экономические последствия кейнсианства экономистам.

Мое знакомство с жизнью и работами Джона Мейнарда Кейнса было связано с работой над книгой об истории Кембриджа. Она не случайно называлась «Интеллектуальная история Кембриджа». В ней я попытался выявить связь Кембриджа с британским интеллектуализмом. Во многом в раскрытии этой темы мне помогла работа в нескольких важнейших научных центрах Кембриджа, которые не всегда доступны для иностранных посетителей, в частности, в архивах Мейнарда Кейнса в Кингз-колледже и в архиве Людвига Виттгенштейна. Эти ученые оказали огромное влияние не только на интеллектуальную жизнь Кембриджа, но и на всю европейскую культуру, в том числе, в отраженном свете и на российскую культуру.

В Кембридже я встретился однажды и с Робертом Скидельским (р.1939), автором книг о жизни и деятельности Мейнарда Кейнса, его биографом и, в определенной мере, его последователем. Его монументальная биография Кейнса является одной из самых представительных работ на эту тему[4]. Она состоит из трех томов. Первый том «Неоправдавшиеся надежды» – охватывает первую треть жизни Кейнса, с 1883 по 1920 годы, время учебы в школе и университете. Второй том – «Экономист как спаситель» – относится к 1920 и 1937 годам, периоду между двумя войнами и «Великой депрессии». Третий том называется «Сражение за Британию» относится к последнему периоду жизни, с 1937 по 1946 год, относящемуся к периоду с 1937 по 1946.

По своему жанру книга Скидельского, отмеченная в Англии и США многочисленными премиями, представляет биографию. Она содержит огромный фактический материал, хорошо документирована, в ней приводится обширный справочный и библиографический материал. Как специалиста по политической экономии Скидельского интересует та пограничная зона, которая находится между историей и экономикой. Не случайно, одна из лекций, прочитанная им в 2006 году, называлась «Мое интеллектуальное паломничество от истории к экономике и обратно».

Именно эту сторону деятельности Кейнса Скидельский описывает лучше всего.

Отдавая дань солидному исследованию Скидельского, мы пытались найти новые аспекты в биографии Кейнса. В частности, мы стремились в своей книге сделать акцент на отношение Кейнса к России, на его анализ российской экономике и оценке потенциальных возможностей России как одному из членов европейской экономической жизни. Этот аспект в книге Скидельского присутствует, но в сравнительно лапидарной форме. Я попытался сделать на нем акцент, исходя из интересов отечественного читателя. Кроме того, Скидельский не рассматривает такую важную область деятельности Кейнса, как его отношение к искусству и литературе, тогда как это специальный предмет нашего исследования.

Другим важным источником о жизни Мейнарда Кейнса, помимо монографии Скидельского, был для меня его племянник, профессор Ричард Кейнс, сын Джеффри Кейнса, родного брата Джона Мейнарда Кейнса. Ричарда Кейнса-Дарвина я встретил в Черчилль-колледже, поскольку он был членом этого колледжа, был профессором биологии, и, вместе с тем, автором книг о своем великом пра-пра-дедушке Чарльзе Дарвине, и о своем дяде Мейнарде Кейнсе. Узнав, что я пишу книгу о Кембридже, специально Ричард Кейнс написал для моей книги «Интеллектуальная история Кембриджа», предисловие, связанное с его воспоминаниями о русских в Кембридже. Это живой и оригинальный документ, свидетельствующий о вкладе русских ученых в интеллектуальный потенциал Кембриджа. Воспоминания приводятся в главе «Кейнс и Россия: надежды и разочарования».

В 2012 году я получил доступ в архив Кейнса в Кингз-колледже. Этот архив хранит рукописное наследство Кейнса, его статьи, речи, выступления по радио, в университете, его личную переписку и т. д. Он состоит из 143 ящиков и 69 томов. В тот момент меня интересовали материалы, связанные с посещением Кейнса России в 1925 году, о которых в российских публикациях о Кейнсе я не встречал никаких ссылок. Льщу себя надеждой, что я был первым русским, который познакомился с этими материалами.

Благодаря материалам, которые я обнаружил в архивах Кембриджа, – архива Кейнса и архива Виттгенштейна – я опубликовал серию статей: «Философия в Кембридже», «Поездка Людвига Виттгенштейна в Россию», «Джон Мейнард Кейнс и Россия: отношения притяжения и отталкивания», «Лидия Лопухова – посол русской культуры в Великобритании». Основной идеей этих статей был диалог и взаимовлияния английской и Российской культуры, этой идее были посвящены мои книги последних лет.

Но в это время появился еще один стимул для написания книги на эту тему. В последние два десятилетия из России стал безжалостно изгоняться интеллектуализм. Его объявляли неэффективным, ненужным, неспособным к практической деятельности, враждебным к идеологическим установкам и принципам власть имущих. Университетский профессор, который когда-то был в России центральной фигурой, опускается морально и материально на уровень уборщиц и продавцов магазинов. Роль и значение Российских университетов стремительно падает. Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова из десятки лучших университетов мира переместился в конец второй сотни. В России объявляются «неэффективными» десятки научных институтов, которые десятилетиями способствовали развитию культуры и науки в России. Они объявляются ненужными, обузой для государственной казны. Остракизм по отношению к научной теории привел к радикальным кадровым сокращениям и «слияниям».

В этой ситуации остается только вспомнить о тех интеллектуальных центрах, которые существовали в Европе в прошлом века и стимулировали развитие науки, культуры и гуманизма.

Следует предупредить читателя, что эта книга посвящена не экономике Кейнса, во всяком случае, не только экономике. В настоящей книге рассматривается не только экономическая теория Джона Мейнарда Кейнса, но и его философские идеи, его отношение к культуре, искусству, к прошлому и будущему европейской цивилизации, и, наконец, к России. Нельзя забывать, что, будучи экономистом, Кейнс был человеком широких интересов и знаний – философом, писателем, меценатом, коллекционером, руководителем одного из самых блестящих колледжей в Кембридже – Кингз-колледжа.

В России интеллектуальная сторона деятельности Кейнса не менее важна, чем его критические, и как многие считают, революционные идеи в области экономики. Как сказал один бывший руководитель СССР, «экономика должна быть экономной». Позволю себе плеоназм подобного же рода: «культура должна быть культурной». К сожалению, официальная политика в области культуры не выдерживает критерия «культурности». Во всяком случае, она откровенно анти-интеллектуальна, враждебна лучшим традициям высокой русской культуры и кроме призыва к обогащению и принудительного «патриотизма», никаких ценностей не знает, и знать не хочет. Это приводит к катастрофической деградации культуры. Научное и культурное наследие Мейнарда Кейнса показывает, что отечественная культура движется вспять по отношению к развитию европейской культуры.

Мне бы хотелось поблагодарить тех, кто помогал мне написанию этой книги. Прежде всего, я благодарен директору архива Кейнса в Кингз-колледже, а также Майклу Нидо, директору архива Людвига Виттгенштейна в Кембридже. Также я выражаю благодарность сотрудникам музея Сергея Дягилева в Перми, которые всячески поддерживают память о своем великом соотечественнике, проводя ежегодные международные семинары в его честь.

Глава 1

Этапы жизненного пути

Мейнард Кейнс родился в 1883 году в семье кембриджских донов. Его родители были тесно связаны с кембриджским университетом. Отец – Джон Невилл Кейнс – был преподавателем логики и занимал важный пост университетского регистратора. Он – автор книг «Формальная логика» и «Метод политической экономии». Мать – Флоренс Браун – студентка женского Ньюэм-колледжа, а в 1932 году была избрана мэром Кембриджа, став первой женщиной, занявший этот почетный пост.

В 1899 году Мейнард поступил в престижную школу в Итоне. Здесь он выделялся своими математическими способностями и, вместе с тем, был первым по классической литературе и истории. Еще в школе он начал заниматься коллекционированием книг, перед поступлением в университет у него было уже более трехсот редких книг. В 1902 году Кейнс завоевывает премию для поступления в Кингз-колледже, один из лучших колледжей в Кембридже. Учеба в Кембридже была гарантией на углубленное изучение тех наук, которые выбирал сам студент. В университете Кейнс успешно занимался математикой под руководством Е. Хобсона. Но главной наукой, которой он занимался три года, с 1903 по 1906, была философия.

В начале XX века философские проблемы были чрезвычайно популярными в Кембридже. К ним обращался в своих лекциях Генри Сидгвик, автор солидного исследования «Метод этики». Мейнард посещал лекции по философии Мак Таггарта. К этому времени относится сотрудничество Альфреда Уайтхеда и Бертрана Рассела. Но самым популярным среди молодых студентов был философ Джордж Эдвард Мур, который обратился к изучению проблем этики. В 1903 году вышла его книга «Principia Ethica», которая привлекла к себе всеобщее внимание. Особенность метода Мура заключалась в попытке логического анализа этических проблем, что ставило под сомнения традиционные нравственные построения. Мур попытался построить этику на основе логического анализа одного понятия – «добро». Он говорил, что добро «является фундаментальным понятием этики»[5]. Мур обратил внимание на трудность логического определения этого понятия. Чаще всего при определении этого понятия допускается «натуралистическая ошибка». Вместо определения сущности самого понятия называются различные предметы, которые называются «хорошими»: еда, погода, книги, поведение человека и т. д. Но если мы будем анализировать эти вещи, мы никогда не поймем что такое «добро», в чем заключается его сущность. И тогда все попытки построения этики будут ошибочными и неудовлетворительными. Поэтому остается только один способ определения «добра» – исследовать добро «само по себе», не как средство для достижения разнообразных целей, а как «цель в себе» (the good it itself). Иными словами, Мур использует определение Канта «вещи в себе». Это помогает ему различить «добро как цель в самом себе» от добра как средства. Мур пишет: «В этике существуют две главные проблемы: одна – это вопрос о том, что является добром само по себе, вторая – вопрос о том, что имеет ценность как средство для достижения добра. Первый из них составляет главную проблему этики, и его решение является условием решения второго»[6].

Книга Мура произвела большое впечатление на Кейнса. Он говорил, что никто после Платона никто не писал так просто и ясно по проблемам этики. Эта книга вызывала энтузиазм у молодежи, она позволяла по-новому решать вопрос о том, в чем заключаются принципы нравственного поведения в отличие от традиционных моральных догм и нормативов. Что касается Кейнса, то на протяжении всей своей научной карьеры он не упускал из внимания соотношение экономической мыслью с нравственностью и часто ставил вопрос о нравственном последствии того или иного сдвига в области экономики.

В 1938 году Кейнс написал статью о своих университетских занятиях, которая называлась «Мои ранние верования» (эта статья была опубликована только после смерти Кейнса). В ней он рассказывает, что его «ранним верованием» была нравственная философия Мура. «От Мура мы получили то, что он предлагал нам. Он стоял одной ногой перед входом в новый рай, а другой на Сидгвике и Бентаме с их правилами хорошего поведения. Мы принимали религию Мура, но отказывались принимать его мораль. Но его склад ума становился нашим. Мы заимствовали от него стремление к красоте и правде, идею о том, что главной целью жизни была любовь, творчество, наслаждение эстетическим опытом и стремление к знанию. И любовь стояла на первом месте».

В Кембридже Кейнс стал активным участником университетского «Дискуссионного общества», которое имело еще одно название – «Апостолы». В него входила группа философов и писателей интеллектуалов: МакТаггарт, Бертран Рассел, Дж. Мур, Бертран Рассел, Литтон Стрэчи, Руперт Брук. Главным принципом общества была абсолютная свобода выражения мыслей, отсутствие всяких табу, всяких ограничений морального, религиозного или политического общества. «Несмотря на различия в идеологии и жизненных перспективах, все «Апостолы» имели общий опыт в поисках истины, скрывающейся под грудами риторики. Для всех них избрание в общество было важным этапом в их личном развитии. Оно было для них «уроком жизни», школой ума и сердца, поисками философского либерализма, знакомством с либеральными интеллектуальными ценностями и людьми, их создававшими».[7] Члены общества избирались, они проводили свои заседание по субботам и расходились далеко за полночь. На заседаниях общества обсуждались проблемы религии, искусства, философии, поэзии, идеального социального устройства. Бертран Рассел в своей «Автобиографии» подчеркивает большую роль в интеллектуальной жизни Кембриджа молодого Кейнса, который был одним из видных Апостолов.

Наряду с кембриджскими «Апостолами», Кейнс участвует в лондонском элитарном кружке «Блумсбери», получившим название от района Лондона, в котором члены Блумсбери жили в одном многоквартирном доме. В этом кружке состояли ведущие английские писатели и художники авангардистского направления. В течение длительного времени Кейнс жил то в Кембридже, то в Блумсбери. Он как рыба-амфибия то дышал интеллектуальным воздухом Кембриджа, то опускался на дно лондонской повседневности

В интеллектуальном развитии Кейнса большую роль сыграла дружба с Литтоном Стрэчи, студентом необычайно начитанном, хорошо знающим английскую и мировую литературу, обладающим большим чувством юмора. Стрэчи был студентом Кембриджа шесть лет и стал центром интеллектуального кружка молодежи. Он был инициатором всевозможных розыгрышей, шуточек, изобретением прозвищ. В последующем он написал книгу «Выдающиеся викторианцы», полную юмора и сатирических нападок на традиции викторианской морали. Идея нравственного и интеллектуального бунта, с которой постоянно носился Стрэчи, не могла не оказывать влияния на молодого Кейнса.

В 1905 году Кейнс успешно сдал экзамены по математике. После этого перед ним встает вопрос о выборе профессии и жизненного пути. В 1907 году Кейнс поступает на государственную службу в департамент Индии. Но служба чиновника не увлекла его, и вскоре он возвращается в Кембридж. Здесь он пишет работу по теории вероятности. В ней Кейнс доказывает, что теория вероятности носит не математический, а логический характер, связанный с проблемой соотношения случайности и необходимости.

Трактат по теории вероятности» вызвал противоречивые отзывы. Альфред Уайтхед написал положительную рецензию, но вместе с тем появились и критические отзывы на книгу. Кейнс решает отложить работу по философии, так как все больше уделяет времени изучению экономики. Кейнс публикует ее только в 1921 году. Так или иначе, «Трактат» был первой теоретической книгой Кейнса, и она была посвящена вопросам философии и логики. Это было весьма характерно для Кейнса. Занимаясь впоследствии проблемами экономики, он вносит в экономику широкий спектр других дисциплин – логики, математики, этики, юриспруденции.

Преподаватель Кембриджа Альфред Маршалл рекомендовал Кейнсу изучать экономику, которая недавно была принята в программу обучения. Кейнс следует этому совету и уже в 1909 году публикует книгу «Денежное обращение в Индии». Компетентность Кейнса получает признание, и ему предлагают стать главным редактором «Экономического журнала» (Economic Journal), который он редактирует в течение 30 лет. Помимо редактирования «Экономического журнала», Кейнс становится главой редакционного совета журнала «Нэшн».

В марте 1910 года его избирают феллоу Кингз-колледжа. С этого времени до конца жизни Кейнс неразрывно связан с этим колледжем. Здесь его избирают сначала вторым, а затем первым бурсаром (казначеем колледжа). Эту должность Кейнс сохраняет на всю жизнь, превратив, благодаря своим экономическим советам, Кингз-колледж в самый богатый и знаменитый колледж в Кембридже. В колледже у Кейнса была своя комната, стены которой Ванесса Белл и Дункан Грант декорировали обнаженными танцующими фигурами, которые должны были символизировать муз. Эти рисунки сохранились в колледже и до сих пор.

В 1911 году в Лондоне произошло событие, которое оказалось культурным шоком для всей Англии. Сергей Дягилев привез в Ковент-Гарден русский балет. Его представления оказались не только развлечением и музыкальным сюрпризом, но и общественным событием, которое на несколько десятилетий глубоко вошло в культурную жизнь Великобритании. Кейнс был одним их тех, кто открыл для себя русскую музыку и Русский балет. Как пишет Линн Гарафола, «одним из приверженцев первых сезонов Русского балета был Джон Мейнард Кейнс. Летние дни 1911 года он проводил за работой над своим «Трактатом о вероятности», но когда статистика начинала его утомлять, знаменитый экономист ускользал из Кембриджа, чтобы «посмотреть на ноги Нижинского». Через два года Кейнс увидел Бориса Годунова и Весну священную».[8] В последующем, начиная с 1918 по 1924 год, Кейнс продолжает посещать представление Русского балета. Результат существенно сказался на его биографии. Среди исполнителей балетных номеров он встретил свою будущую жену – Лидию Лопухову. Эта встреча определила его будущую судьбу.

С 1915 Кейнс служит в Министерстве финансов. В качестве советника по финансовым вопросам Кейнс участвует на Парижской мирной конференции, подводящей итоги войны. Вскоре он расходится с комиссией по организации договора, которая выставляла Германии огромный счет по репатриации. Премьер-министр Ллойд Джордж в качестве репарации требовал от Германии 25–30 миллиардов фунтов, тогда как Кейнс считал, что один миллиард вполне достаточная сумма. Кейнс считал, что подобная акция разрушит экономику Германии, а это в свою очередь приведет к развалу всей экономики в Европе. Он полагал, что слишком большая сумма репарации может привести к разрушению германской экономики и содействовать комплексу агрессивной озлобленности немецкого национального сознания. (В конечном счете, это привело к возникновению немецкого нацизма).

С его советами никто не считается. Поэтому он выходит из Версальской комиссии и издает свой трактат «Экономические последствия мира» (1919), в котором излагает свои критические соображения по отношению е Версальскому договору. Через какие-то десять лет эго предупреждения относительно Германии оправдались. В письме Дункану Гранту от 15 декабря 1917 года Кейнс признавался: «Я работал на правительство. В конце концов, я стал это ненавидеть и чувствовать себя преступником».