Ена. Наследие Демиургов

© Евгения Шестопалова, 2018

ISBN 978-5-4493-6699-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

В самом сердце холодной и заснеженной Якутии жила, скорее волочила свое вечно пьяное существование одна женщина. По какой-то глупой случайности два раза в жизни ей улыбнулась удача, она встретила двух мужчин неземной красоты и обаяния и родила от них двух дочерей. Однако, каждый из потенциальных мужей, при знакомстве с новорожденной, наспех свернул чемоданы и испарился. Старшая была названа Любавой. Светловолосая, кудрявая, голубоглазая, с маленькими ямочками на щечках и полными губками, сложенными бантиком, она вызывала умиление в сердцах людей, хотя бы раз взглянувших на нее. Младшая была полной противоположностью. Звали ее Еленой. Черные волосы вечно топорщились и торчали в разные стороны. Огромные синие глаза почти всегда были прищурены, создавая между темных бровей маленькую складочку. Тонкие губки почти всегда изображали печаль.

Прошло шесть лет после рождения первой дочери, второй шел четвертый. Зима в тот год выдалась суровой. Ледяной ветер в совокупности с декабрьскими морозами выдувал последнее тепло из прокуренной старой квартиры через прогнившие рамы. Жилье, в котором проживали две сестры с матерью, трудно было назвать семейным очагом. Стены, никогда не видевшие ремонта, были закопчены табачным дымом, полы завалены мусором и бутылками, последние периодически убирались и сдавались на стеклотару. Ветхая мебель с разбитыми и почерневшими зеркалами угрюмо вписывалась в интерьер. На диване с разорванной обшивкой и торчащими пружинами девочкам приходилось спать только тогда, когда мать не приходила ночевать домой или пьяная засыпала на полу. Все остальные ночи они проводили в ванной, это было самое теплое место в доме, благодаря змеевику. Постелью им служили старые потрепанные пальто, отданные когда-то соседями или найденные на свалке.

Кушать хотелось постоянно, но еда выдавалась по расписанию – в восемь вечера, когда собирались очередные поклонники матери и приносили помимо алкоголя немного закуски. А когда мать сама уходила в гости, то ужинать приходилось либо черствым заплесневевшим хлебом, найденным в подъезде, либо просить милостыню у людей на улице. Мать, практически всегда находившаяся в забытьи, в какой-то момент начала прислушиваться к разговорам соседей, шушукающихся на лестничной площадке о странном поведении девочек, которые часто разговаривали с кем-то, невидимым простому человеческому глазу. И чем больше она получала информации, прячась за приоткрытой дверью квартиры, тем страшнее ей становилось. Порой ей казалось, что дети что-то нашептывают, а черная потусторонняя тень выступает из-за их спин и тянет костлявые лапищи к горлу. Женщина даже пробовала бросить пить, но это не спасало. Кошмары, преследуемые ее, учащались, становились более реальными. В итоге, не выдержав психологического натиска со стороны дочерей и их тени, она решилась избавиться от насущной проблемы раз и навсегда.

Как-то, вернувшись домой около полуночи под хорошим градусом, она созерцала столь надоевшую и в то же время пугающую ее картину.

Девочки просили есть. Младшая плакала от холода и пыталась прижаться к вошедшей матери, чтобы согреться. Для ребенка ведь не существует разделения на плохих и хороших матерей. Дети знают, что это мама и просто бескорыстно ее любят. А Тень не заставила себя долго ждать и упрашивать. Она моментально выскользнула из-за спины старшей сестры и уже сомкнула костяшки на шее женщины. Мать впала в бешенство. Она со всей силы отшвырнула Лену, схватила чайник и швырнула его в окно. Стекло не выдержало удара и незамедлительно посыпалось. Леденящий душу ветер ворвался в комнату под крики матери:

– Тебе холодно было, теперь ты поймешь, что значит холодно! Может твой ручной полтергейст тоже решил погреть свои конечности на моей шее?!

Лена на какое-то время выпала из реальности. Когда пришла в себя, услыхала тоненький голосок сестры.

– Не надо, мамочка! – со слезами на глазах умоляла Люба. Она подбежала к Лене, сняла с себя старенькую протертую до дыр в нескольких местах кофточку и укутала сестру.

– Не плачь, Лена, пойдем в ванную, там тепло, тетя Маша нам шубу свою старую отдала, она нас согреет.

Люба взяла на руки свою маленькую истощенную сестренку и, проскользнувши мимо на время оторопевшей матери, исчезла за дверью ванной комнаты. Ворвавшийся ветер остудил порыв агрессии женщины, она села на ледяной пол, закрыла лицо руками и долго плакала. Нет, она не считала себя сумасшедшей, скорее ничтожным, никому не нужным, очень несчастным человеком, что у нее ничего в жизни не сложилось, что вокруг только враги, ей некому помочь. Кто виноват в ее судьбе? Почему она так несчастна? Она не нашла в этот вечер ответов. Слезы высохли, женщина пошарила у себя в старой растрепанной сумке, нашла какие-то монеты, сходила в магазин, купила водки и хлеба, накормила детей, выпила и мирно уснула на своих любимых торчащих пружинах.

Девочки закутались в старую шубу, наевшись теплого хлеба, согрелись, но Лене не спалось.

– Люба, почему мама меня не любит?

– Любит, Лена, она нас очень любит, только ей очень страшно.

– А почему ей страшно?

– Не знаю. Но думаю, все дело в нас.

– Может ей без нас будет хорошо и не страшно?

– Не знаю, Лена, спи уже, говорят тебе, что любит нас мама, значит, любит, и все тут.

Пришел новый год. Страх перед дочерьми в сердце матери нарастал с неистовой силой. Она воображала себе, как они вырастут, натравят на нее своих демонов, заберут все, что она успела нажить, закуют в цепи в какой-нибудь подземной пещере и будут истязаться над ее бренным телом. Черная дыра все росла и ширилась в голове женщины, она поглощала беспощадно и бесповоротно.

Шла первая декада февраля. В тот вечер очередная материна встреча с друзьями ничего не меняла в привычном ужасающем разум нормального цивилизованного человека укладе жизни девочек. Они стояли у дверей комнаты и терпеливо ждали, когда им разрешат взять со стола кусочки хлеба, отложат немного рыбной консервы, и если дядя добрый, то угостит конфеткой. Но к столу никто не звал, выпито было уже немало, закуска на столе заканчивалась. Девочки, не выдержав чувства голода, подбежали к столу, схватили по куску хлеба и бросились в ванную. Было ли это последней каплей терпения матери или просто повод, чтобы избавиться навсегда от дочерей, а может она, просто не хотела их сегодня видеть, мы не будем искать причину, дабы в черной душе ее просто не найти. Схватив обеих девочек за руки, отобрав хлеб, она в бешенстве закричала:

– Как бы бедно я не жила, я сроду не крала. У кого вы научились воровать?! Отвечайте, негодницы! Так это вы воруете у меня деньги из сумки? А я еще друзей обвиняла. Змееныши! Я в своем доме воров не потерплю, вон!!!

С этими словами она вышвырнула детей на лестничную площадку, следом полетели их тоненькие демисезонные прохудившиеся пальтишки и ботинки. Дверь захлопнулась. Через какое-то время все затихло. Люба достала шапки из рукавов, помогла одеться сестре, оделась сама и ничего не понимающей плачущей Лене попыталась объяснить, что мама все равно их любит, просто у нее плохое настроение, а воровать действительно плохо. Но Лена хотела есть, она не слушала сестру, а плакала и просила хлеба. Стоять возле двери не имело смысла, девочки отправились в другой дом, переночевали возле немного подогревающих радиаторов. Было страшно, холодно и голодно. Но такова судьба. На следующее утро на рынке они выпросили у прохожих немного денег, Лена почему-то называла каждую проходящую мимо них женщину мамой и спрашивала, когда они пойдут домой. Так прошло трое суток. Люди на рынке начали замечать регулярное появление бедно, не по сезону одетых девочек, стали задавать вопросы, но сестры не знали ни адреса, где они жили, ни фамилии. Они знали только свои имена и имя мамы. А дом показывали тот, в котором жили уже трое суток в подъезде возле радиатора. Вечером их нашла милиция…

Суд по лишению материнства состоялся в марте того же года. Впереди девочек ждала неизвестность. Нет, не та приключенческая, которую ждет каждый ребенок от своей первой поездки в парк развлечений, а та, которая пугает, когда заводят тебя в неизвестный, не освещенный дом ночью. В реабилитационном центре, в котором девочки находились во время процесса по лишению материнства, Лену поместили в лазарет. На протяжении месяца она не видела сестру и понемногу начала привыкать к мысли, что у нее нет никого. Пожилая санитарка подкармливала Лену домашней выпечкой, читала ей сказки на ночь в свое дежурство. Но суд состоялся, вердикт был вынесен, девочек отправили в детский дом, который располагался на другой стороне широкой красавицы реки.

Детский дом представлял собой довольно ветхое деревянное одноэтажное строение, топившееся по-черному. В здании находилось две больших детских комнаты, выполнявшие роль игровых, спален и учебных кабинетов. В одной из комнат располагались парты вдоль маленьких закопченных окон, напротив, у беленой стены стояли в два яруса металлические кровати с матрацами, собранными частично из ваты, частично их соломы или сена. В ней поселили Любу. Лене было уготовано место в комнате с той же обстановкой, только без столов для занятий. На полу в углу валялись старые газеты, изрисованные кусочком угля чьей-то неловкой детской ручонкой. Игрушек не было, но это нисколько не удивляло девочку, главное – было много хлеба в столовой и всегда парное молоко. Проблема состояла в другом. «Соседи по несчастью» были в основном якуты, возраста от трех до шести лет, и разговаривали на своем родном языке. Девочка их не понимала и даже побаивалась. По ночам маленькие сильно плакали, Лене их очень хотелось утешить, но разговора не получалось, они не понимали друг друга. Проходило время, девочку стали избегать все больше, дали кличку «бёрё» (с якутского «волк»). Ночами девочке спалось плохо, ее преследовали кошмары, как вырастет на ней шерсть и она превращается в волка, как на нее началась охота.

Сестру она не видела несколько месяцев. Может ее забрали в семью, а может, умерла, Лена не знала, а спросить воспитателей боялась. Друг, коим она считала Тень, давно не давал о себе знать.

Настало якутское жаркое лето. Комары в сыром и душном помещении детского дома размножались очень быстро. Вши не отставали от комаров. Чесалось все тело – от макушки до пят. В баню водили один раз в десять дней, мазали зеленкой, но это не спасало. Жирное, прокисшее молоко и грязь принесли свои плоды – началась диарея. Лене исполнилось четыре. Но никто не знал об этом, даже сама девочка. Никому она не нужна была, детей она не понимала, а дети не понимали ее. Изнеможенная укусами паразитов, истощенная от обезвоживания девочка стала большой проблемой для персонала детского дома.

Детский дом находился в нескольких километрах от жилого комплекса и был с трех сторон окружен тайгой, тыльная его сторона выходила на берег реки. Интернатовские дети не часто, но регулярно пропадали либо в лесах, либо тонули в реке, не справившись с течением. Поиски, конечно, велись, но скорее для «галочки». Так и решили поступить с Леной. Ее отправили с одной пятнадцатилетней девицей в лес собрать немного свежих ягод для компота. Девушка завела Лену в чащу и исчезла так незаметно, что девочка и оглянуться не успела. Как бы ни кричала, ни звала о помощи сиротка, никто не мог ее услышать.

Лес медленно погружался в ночную тьму. Было страшно. Лена присела, прижавшись спиной к стволу могучего дерева, и задремала. Из царства Морфея ее вырвал пронзительный вой. Сквозь темноту между соснами на нее смотрели неимоверное количество пар горящих глаз.

«Бёрё. Они пришли за мной. Значит я стану волком. Буду бегать по лесу, кушать зайчиков. Правда, жалко их». Девочка поднялась и уже шагнула навстречу смерти, как вдруг между ней и стаей волков возник вихрь, поднимая опавшие листья и хвою в воздух. Он быстро приближался, и уже через несколько секунд Лена кружилась в воздушном потоке, оторвавшись от земли и летя в неизвестном направлении.

Часть 1

Добро пожаловать в мир магии, или

Тест на выживание

Глава 1

– Ена! Ена, проснись! – из ночных кошмаров меня вырвал тревожный голос матери. – Тебе опять снился страшный сон. Ты так кричала. Вставай, за окном лето, прекрасная погода и тебе сегодня исполняется 16 лет. Разве не повод забыть о ночных сновидениях? В столовой тебя ждет именинный торт, бабушка полночи корпела, и подарки.

– Да, спасибо. Сейчас спущусь.

Мама вышла, а я быстро спрыгнула с кровати и побежала в душ. Пока вода смывала с меня остатки сна, я размышляла о своей жизни. Действительно, зачем печалиться, если впереди тебя ждут невероятные события: сегодня день рождения, полеты под облаками, а уже через пару месяцев четыре года обучения в самой лучшей академии волшебства и магии в Аркаде. Прощай ненавистный мне родной край Воздуха. Почему – ненавистный?

Я волочила свое существование без каких-либо магических задатков в западной части нашего мира Офира – крае Воздуха, в небольшом городке под названием Лесон, недалеко от столицы Аурвилта. На юге располагается край Воды, с центром Неровилт, на востоке – край Огня с Ордалоном, на севере – край Земли со столицей Аардевилтом. В самом центре Офира расположился Академический город Аркада. Между мирами и вокруг Аркады пролегает Пустошь, огороженная высокими горами, непроходимыми лесами и глубоководными морями. Все, кто рискнули шагнуть на ее территорию, бесследно исчезали.

Из каждого края можно попасть в Аркаду через стационарные порталы, и лишь с Академического города в другой край. Еще существует подземный мир с его столицей Архолоном. Входы в него расположены где-то на приграничных территориях каждого из миров. Но где именно, знают лишь воины приграничного гарнизона, дабы кто ни попадя не влезал в неминуемые неприятности. В Подземном мире проживают Темные. К ним относятся вампиры, гномы, некроманты, Тени и другая нечисть. Если с первыми тремя представителями Темного мира все более или менее понятно, то Тени вызывают общий ужас у всех, даже у соотечественников. Они могут существовать самостоятельно, но при этом им нужен донор, из которого они выпивают всю жизненную и магическую энергию. Долго такая жертва соответственно не протягивает, и из молодого и полного сил человека через пару лет превращается в больного скрюченного старика, желающего, чтобы его мучения поскорее закончилась. Защиту от Теней пока еще никто не придумал. По крайней мере, я о существовании таковой не слышала.

Аркада сама по себе представляет большую перевалочную базу для торговцев, дипломатов и всех прочих, кому необходимо перебазироваться с одного края в другой. В центре города расположен большой Академический центр с факультетами: огневой, водный, воздушный, земельный и знахарский. Причем на последний может поступить любой желающий, независимо от заложенного потенциала магических способностей. Именно туда я и собираюсь. У меня давно сложилось мнение, что именно там меня смогут принять такой, какая я есть. Не думаю, что возникнут вопросы у представителей других миров, почему у меня маленький рост, черные, как смоль, волосы, светлая кожа, немного вздернутый маленький носик, и ярко синие глаза, что сильно отличает меня от остального населения, проживающего в крае Воздуха. Они обладают высоким ростом, стального цвета волосами, светлой, с синеватым отливом кожей, прямым острым носом и серыми глазами. Но это все мелочи по сравнению с тем, что я не владею магией и вообще «не от мира сего». «Дефектная» – так меня называют те, с кем мне приходилось когда либо встречаться. Дети с трех лет умели создавать небольшой ветерок, к пяти – левитировать, к семи – перемещать предметы по воздуху и вовсю швыряться воздушными шарами, собранными в тугой сгусток в ладонях. Идешь порой из булочной со свежей выпечкой, никого не трогаешь, баранками в воздухе пытаешься левитировать (конечно ничего не выходит), как вдруг из ниоткуда прилетает в лицо такой вот сгусток чистой воздушной энергии. А это, знаете ли, очень больно. Короче, баранки печальненько в травке отдыхают, я – брюхом в луже, и сверху ехидненько так из-за кроны дерева «Де-фе-е-е-ктная-я-я». Ух, зло прямо насквозь пробирает, а сделать ничего не могу. А сколько «темных» устраивали. Засыпаешь в своей кроватке, а просыпаешься уже с заклеенным магией ртом где-нибудь среди болота или на дереве. Вот веселуха потом домой добираться. Нет, болотных квакшей я не боюсь, с бабушкой не раз ходили за травами в эти места, но приятного мало, когда они, эти слизкие твари, под рубашку залазят и там свои брачные рулады выводить начинают. А с деревьев слезать я еще в 5 лет научилась, когда за кошмориком полезла.

Нет, родители, конечно, принимали непосредственное участие в моем обучении и воспитании. Матушка внедрила в мою бестолковую, как она часто выражалась, голову всю кладезь своих познаний в области травоведения, зельеварения и знахарства. Бабушка без устали учила меня плести защитные сети из воздуха, но когда я потерпела тысячное фиаско, она плюнула на воздух и стала экспериментировать с подручными средствами, тем самым создавая амулеты и обереги. В этом я преуспела.

Отец служил в воздушных войсках пограничного гарнизона с краем Воды и пропал без вести пару лет назад, улетев на задание – больше не вернулся. Но за то время, что мы провели вместе, он научил меня многому. Именно благодаря ему, я в свои шестнадцать лет великолепно лазала по деревьям, легко преодолевала большие расстояния на трудно проходимой местности, ловко увертывалась от летящих в меня воздушных сгустков, владела навыками ведения ближнего боя, прекрасно метала ножи, метко стреляла из лука.

Это то, что дали мне мои родители, а вот природа меня одарила острым языком и скверным характером. Если что не по мне, так за словом в карман не полезу, наговорю кучу гадостей, топну ножкой, развернусь и с гордо поднятой головой уйду. Мама часто повторяла, что с таким нравом битой мужем мне быть. Да вот битой я и так была на протяжении долгих лет, сколько себя помню. Только родители об этом не знали, да и не узнают. Синяки на лице я замазывала, руки скрывала под длинными рукавами рубашки, на вопросы про рваную одежду отвечала, что с дерева упала или кошморик порвал. А по поводу супруга я даже не задумывалась, кто ж меня «дефектную» замуж возьмет?

В столовую я спустилась примерно через час после пробуждения. К тому времени дома уже никого не было. Мама занималась знахарским делом и, скорее всего, была на вызове у какого-нибудь больного, бабушка любила уходить на болота пораньше, до жары, чтобы набрать трав для зелей.

На столе стоял никем не тронутый торт, рядом я обнаружила две небольшие коробочки, перевязанные красной и голубой ленточками. «Красная – это от бабушки», – сделала вывод я. Она всегда говорила, что во мне течет кровь Огня. А голубая, стало быть, от мамы. Но разворачивать в гордом одиночестве подарки не было желания, также как и есть торт. Поэтому было решено отправиться к единственной своей подруге, можно даже сказать – по несчастью. Нет, она, конечно, как и все нормальные жители нашего края, обладала всем положенным арсеналом знаний, умений и навыков использования магии воздуха, но при этом была какой-то отрешенной и общалась только со мной. Звали ее Элен. Худощавая, сутуловатая, всегда в мужских брюках и рубашке на выпуск, с зацепленными в хвост жиденькими короткими волосами, она производила впечатление некого парня хулиганской наружности. Но мне с ней было легко общаться. Все мои возмущения в адрес ненавистных мне «доброжелателей» она воспринимала стойко, не давала никаких советов, не упоминала о моем магическом уродстве, да и вообще относилась как к равной.

Глава 2

Элен я застала левитирующей над крышей ее дома и наигрывающей на лютне какую-то незамысловатую мелодию.

Заметив меня с высоты, она выбросила инструмент, который полетел як резвый птенец, в известном лишь Элен направлении, скрестила руки в дружеском жесте на головой и издала душераздирающий крик: «Ена-а-а!». Поняв, что продолжения концерта пока не намечается, я решила-таки подняться на крышу. Добраться до места назначения, хвала небесам, мне не удалось. На чердаке меня сгребли в охапку, закружили и подняли в воздух на добрых пару – тройку метров, под самый потолок.

– С днем рождения, Енка!

Потом аккуратно опустили на бренную землю, вернее на пыльный, местами прогнивший, пол чердака, еще раз крепко прижали и, наконец, отпустили из своих крепких, по ощущениям далеко не девичьих, объятий.

– Вот подарок! Разворачивай скорее, а то мне самой не терпится увидеть, как это на тебе будет смотреться.

Элен достала из нагрудного кармана небольшую коробочку нежно голубого цвета, протянула мне и уставилась с нетерпением. Откупорив коробчонку, я достала из нее маленькую подвеску, похожую на капельку воды, заключенную в сферу, от которой отходили язычки пламени, и весь этот ансамбль завершался обрамлением из зеленой лозы.

– Что это? Элька, так красиво, у меня словарный запас иссяк. Спасибо.

– Да пожалуйста! Хороший, нужный подарок. Амулет. Защита от нападения. Он уменьшает силу удара от любой из стихий в десять раз. Ты ведь едешь в Академию, а там учатся ни какие-нибудь простофили, шишкой в лоб от магически заряженного шара, полагаю, не отделаешься. Повернись, я застегну цепочку. Знаешь, я сама помогала мастеру в изготовлении этого артефакта. Так что цени, подруга, мою заботу о тебе.

– А я и ценю, причем каждый день. Только вот я хотела попросить тебя сделать мне определенный подарок на день рождения, но видно не судьба.

– Да как ты вообще можешь такое говорить?! Я щас обижусь. Говори, что ты хотела, и я выполню твое пожелание, только в пределах разумной цены, а то, сама понимаешь, хоть мы и умеем летать, но злата с неба не гребем.

– Так и желание мое ты только что угадала. И затрат никаких, кроме магических, конечно. Давай вечером полетаем. Ты меня как можно выше поднимешь, да над речкой пронесешь. Я так люблю небо, чувствую себя фениксом. Думаю, если упаду, то обязательно возрожусь.

– Так вообще без проблем. Было бы заказано, а исполнить хоть сию минуту.

– Спасибо, спасибо, спасибо! Только не сейчас. Дома нас с тобой сиротливо торт дожидается, да и подарки от родичей я не решилась открыть одна. Так что полет временно переносится на неопределенное время. Вперед к поеданию калорий.

– Щас только своей родне свистну, чтобы к ужину не ждали и вперед!

Через час мы с Элькой, объевшись салатов, мяса и, конечно, торта, довольные своей жизнью и вообще всем, разворачивали первый подарок, от бабушки. Это была расческа. По виду обычная массажка, я и провела ей по своим непослушным, вечно торчащим и путающимся волосам, по инерции, на автомате. Подруга ахнула. Я уставилась сначала на Эльку, потом в зеркало и выпала из реальности на некоторое время. Мои волосы, которые жили, как мне казалось, своей жизнью, не зависимой от меня, после проведения по ним расческой выпрямились, начали струиться ровным водопадом по плечам до самой пятой точки моего тела. Эффект ошеломляющий. Вот за что люблю бабулю, так это за практичность.

Отошедши от шока при обнаружении чудодейственного свойства первого подарка, мы с Элькой начали аккуратно разворачивать вторую коробочку. Там находилась позолоченная уздечка. Я достала ее и стала тщательно осматривать со всех сторон. Но ничего не обнаружила. Не пойму, зачем она мне. Лошадей в нашем крае практически никто не имеет, все пользуются магией. Что в этой вещичке такого, что должно мне пригодиться в жизни. Может это подарок с подтекстом, типа держать себя в узде, а то быстро наживу себе неприятностей? От мыслей отвлекла Элен.

– Тут еще записка, держи, читай вслух.

– «Дорогая моя девочка. Ты уже совсем выросла, и впереди тебя ждут много новых открытий и свершений. При всей твоей хорошей физической форме, не всегда ты сможешь добраться до нужного места. Поэтому мой подарок ждет в сарае. С любовью, мама».