- -
- 100%
- +
Глава 1. Медовик
Колокольчик на двери нежно звякнул и в нос ударила дурманящая смесь ароматов кофе, корицы и ванили. Девушка сняла мотоциклетный шлем и тряхнула головой. Темно-русые длинные волосы волнами рассыпались по ее плечам. Она подошла к барной стойке.
— Двойной эспрессо, пожалуйста.
Бородатый бариста поднял черные глаза и улыбнулся.
— Вам с собой?
— Нет, я тут выпью.
— Что-нибудь к кофе?
— На ваш выбор.
— Какое имя написать на заказе?
Тень улыбки скользнула по лицу девушки. Зеленые глаза сверкнули озорным огнем.
— Какое вам нравится, — сказала она и прошла за столик у окна. Бариста проводил взглядом ее точеную фигурку, обтянутую кожей, и занялся заказом.
Девушка села у окна и достала мобильный телефон. В полночь ей пришло странное сообщение от старого друга, которого она не видела лет десять. Ходили слухи, что он погиб во время похода в горы, но девушка была не из тех, кто верит людской молве. Кеша не раз пропадал на несколько месяцев. Он любил пожить в какой-нибудь глухомани, где не ступала нога человека. Кеша был исследователем, первооткрывателем с археологическим образованием.
Девушка приложила палец к экрану телефона и зашла в сообщения.
"Завтра, с наступлением сумерек, будь в кофейне "Волшебный сундучок".
Страннее некуда. Ни "привет", ни "как дела". Будь и все тут. Кеша слишком хорошо знал натуру своей подруги — авантюристки, которая искала приключения с самого детства, сбегая из-под бабушкиного надзора в лес. Бабушки уже пять лет как нет, а она все еще с рассветом сбегает в лес, где чувствует себя как дома. А как же работа, учеба, спросите вы? Работая хакером, девушка отложила достаточно, чтобы позволить себе иногда побездельничать.
— Кофе для Ириски!
Сидящая за столом девушка подняла глаза. Перед ней стоял паренек невысокого роста с рыжими волосами и конопушками, рассыпанными по всему лицу. В руке он держал чашку эспрессо, аромат которого приятно щекотал ноздри.
— Это вы мне? – спросила девушка, удивленно приподняв бровь.
— Столик номер пять, имя – Ириска. Значит, вам.
— Ну Ириска, так Ириска. Мне нравится.
Паренек поставил чашку на стол и ушел, но через минуту вернулся с тарелкой, на которой лежал кусочек пирога, посыпанный корицей.
— Медовик для Ириски. Попробуйте, вам понравится.
Официант протянул золотистого цвета десертную вилку, наполовину завернутую в салфетку. Девушка взяла ее и, под пристальным взглядом рыжего паренька, отправила кусочек пирога в рот. На языке заиграл вкус тягучего липового меда и цедры сицилийского апельсина, на мгновение перенесший ее в детство.
— Ммм... Ммммм... Боги, что это?
Ириска подняла глаза на официанта, все еще стоявшего рядом.
— Это медовик. Для Ириски, — сказал он с серьезным лицом.
Девушка съела еще кусочек и ее глаза округлились от удивления. У рыжего парнишки вдруг начали расти уши. Края их заострились и слегка изогнулись. Он чуть вытянулся в росте. Его белая рубашка и черные брюки превратились в костюм из зеленого бархата, а вместо фартука была сумка из тонко выделанной кожи, перекинутая через плечо.
— Что за черт! — Ириска замотала головой, но официант лишь рассмеялся и ушел в другой конец зала.
— Ирка, привет, — послышалось за спиной. — Я верил, что ты придешь.
За столик девушки подсел небритый парень с пучком на затылке. Девушка сразу не узнала его, лишь пляшущие искорки в карих глазах напомнили ей друга Кешу.
— Кеша, ты?
Парень кивнул. Глубокие морщины под его глазами, пучок на волосах и обветренное лицо добавляли ему возраст. В свои почти тридцать он выглядел на пятьдесят. Девушка обняла друга и тут же треснула ему ладошкой по затылку.
— Где тебя черти носили? Что, нельзя прислать открытку раз в год, что ты жив и здоров? Мы же с самого детства вместе. Все тебя уже заочно похоронили.
— Может быть, это и к лучшему. Скажи мне, ты сейчас свободна? Срочных дел нет?
Интонация голоса друга встревожила Ириску.
— Я совершенно свободна. Что-то случилось?
— Доешь пирог и пойдем. По дороге расскажу.
— Кстати о пироге. Он какой-то странный... Но вкусный.
Девушка отправила в рот еще пару кусочков медовика и кофейня тут же преобразилась. Стены вместо отделочного пластика стали деревянными, вместо встроенных в потолок лампочек, висела люстра со свечами. За столиками сидели дамы в длинных платьях с декольте и открытыми плечами, мужчины были в длинных сюртуках и шляпах. Она оглядела себя. Ее одежда тоже изменилась.
Ириска вскочила со стула. Кеша схватил ее за руку и быстро повел к двери, махнув рукой мужчине за стойкой, у которого на голове была шляпа, чуть прикрывающая острые уши, а борода была заплетена в косичку и перевязана синей лентой.
— Подожди, — сопротивлялась девушка, — а как же мой шлем? И телефон?
— Оставь, они не пригодятся. Бариста – мой хороший знакомый. Он присмотрит за ними. И да, у тебя новое имя.
— Я уже в курсе. Но почему мне это все не нравится? Снова ты втягиваешь меня в какую-то авантюру.
— Ты же любишь приключения, подруга. Доверься мне.
Глава 2. Колдовская ночь
Кеша толкнул тяжелую дверь из массивного дерева. Та со скрипом отворилась и они вышли из заведения. На незнакомой улице вдоль дороги, вымощенной камнем, стояли старинные фонарные столбы. Ириска оглянулась. На месте симпатичной кофейни стояло кособокое здание с большой вывеской "Таверна Черный Ворон".
«Чёрный Ворон» будто цеплялся за улицу всеми углами: здание стояло неровно, как будто его ставили не по линейке, а по какому-то другому, тайному правилу. Темные бревна были испещрены мелкими рунами — настолько стертыми, что их можно было принять за трещины, если не присматриваться.Вывеска изображала ворона, чьи крылья, казалось, слегка шевелились, когда мимо проходил ветер. А в глазах птицы мерцали крошечные огоньки — не от фонаря, а будто изнутри.
Каменная мостовая перед таверной была выложена не ровно, а кругами, будто когда-то здесь проводили ритуалы. И даже фонари горели не обычным желтым светом, а с едва уловимым фиолетовым оттенком, как будто в масло подмешали что-то необычное. Ириска почувствовала, как волоски на руках встают дыбом: это место не просто старое — оно помнило слишком многое.Кеша вел ее по полупустой улице. Тут и там мелькали прохожие, из приоткрытых дверей тянуло запахом свежего хлеба и горячего чая, а воздух был наполнен городским шумом.
Мимо них с грохотом проехала повозка, запряженная двумя крепкими конями. Один из них громко фыркнул, когда колесо попало в выбоину, и Ириска вздрогнула.
— Тут всегда так шумно, — будто извиняясь за город, бросил Кеша, покосившись на нее. — Но если держаться середины улицы и не смотреть в переулки, все будет в порядке.
Ириска кивнула, хотя не была уверена, что ей хочется знать, что именно прячется в переулках. Она старалась не отставать. Кеша шагал быстро, уверенно, как человек, который не раз проходил этими улицами и точно знал, куда ведет.
Над крышами кружили вороны, где-то рядом лаяла собака, а из таверны на углу доносился смех и звон посуды. Все это смешивалось в один плотный, живой звук города. Друг свернул в темный переулок и, открыв калитку, завел девушку во двор.— Кеша, что за фигня? Где мы, черт возьми? — Возмущалась Ириска.
— Тише, не кричи. Сейчас я тебе все объясню. Тебе нужно переобуться, в своих кроссовках ты выглядишь тут слегка чужой.
— Слегка? СЛЕГКА??? Да я тут как бизнесмен на свалке. Ну или бомж в ресторане, эффект в принципе один и тот же.Они зашли в небольшой домик. Он был маленьким, будто вросшим в землю, оплетный плющом до самой крыши. Внутри пахло сухой травой, деревом и дымом из старой печи. Низкий потолок подпирали потемневшие балки, а по стенам тянулись пучки сушеных трав, отбрасывая на доски причудливые тени.
Кеша чиркнул кресалом, и масляная лампа ожила. Она была простой, из темно-зеленой глины, с узким горлышком и медным ободком по краю. Фитиль потрескивал, пока пламя набирало силу, а потом стало ровным, теплым, неярким. Оно мягко обволакивало комнату, высвечивая то скол на глиняном кувшине, то узор на деревянной полке, то тонкую паутинку в углу. Свет ложился пятнами, и в этих пятнах домик казался не просто жилищем, а местом, где можно отдохнуть. Ириска тихо вздохнула и провела пальцами по шершавой столешнице, будто проверяя, настоящая ли эта она.
Кеша достал из кованого сундука белую женскую рубашку и короткие сапожки из сыромятной кожи.
— Держи, не будешь так сильно бросаться в глаза. Есть еще жилет, можно надеть на рубашку.
— Тащи, — махнула рукой девушка. — Видела такой прикид на Фестивале Средневековья. Но не думала, что мне доведется в нем ходить.Когда Ириска вышла в новом наряде, Кеша достал с полки початую бутылку вина.
— Будешь? — спросил он подругу.
— Не откажусь. Все это, мягко сказать, за гранью моего понимания. Во-первых, где мы? Во-вторых, на черта я тебе тут сдалась?Кеша глубоко вздохнул и разлил вино по деревянным кубкам. Затем, протянув один Ириске, он взял с полки, завешенной шторкой, тарелку с виноградом и поставил ее на стол.— Есть хочешь? Есть сыр и жареный каплун.
— Кап... Кто жареный?
— Петух. Без "тефтелек", — пояснил парень, поймав недоуменный взгляд подруги.
— Ааа... Погоди, я еще от медовика не отошла. Что это было? Травки какие-то в пироге или грибы?
— Это заклинание. С помощью него ты смогла переместиться в этот мир.Ириска пыталась собрать мысли в кучу. Она конечно верила в теорию о параллельных вселенных, но попасть в одну из них было за пределами разума.— Что это за мир? Типа Средиземья?
— Можно и так сказать. Я попал сюда восемь лет назад. Поэтому не мог отправить тебе открытку. Когда я появился на улицах города в джинсах и футболке, меня тут же схватили и бросили в темницу. Подумали, что я колдун. Хорошо, что король оказался адекватный и не отрубил мне голову, хотя пытали меня знатно. До сих пор кости болят.Кеша поежился от тяжёлых воспоминаний, отхлебнул из кубка и продолжил:
— Потом я познакомился с местными жителями. Встретил тут необыкновенную девушку, полюбил ее, а она оказалась первосортной ведьмой.
— Как и всегда. У тебя талант влюбляться в ведьм, — хихикнула Ириска.
— Она – настоящая ведьма. Дочка убитой королевы ведьм. Я ей нужен был для того, чтобы подобраться к людям, которые меня приютили. А они оказались Хранителями Книги Таинств. В ней заключены самые страшные заклятия, которые могут уничтожить не только этот мир, но и все миры, существующие во вселенной.
— Та-а-ак... А я тут причем?
— Помоги мне вернуть Книгу. Ведьмы перебили почти всех Хранителей. Осталась пара стариков, которые без посоха и с кровати встать не могут.Ириска задумалась. Из-за горизонта замаячило приключение. Опасное и кровавое, оно манило ее, заставляя сердце биться в два раза быстрее. Девушка всю свою жизнь читала романы и смотрела фильмы о колдовстве, гномах и эльфах, о другим мирах, втайне мечтая хоть раз попасть в один из них. Мечта сбылась, хоть она и не знала, что ждет ее впереди.
— Хорошо. Расскажи, как ты попал сюда.Кеша задумался. Тень грусти легла на его уставшее лицо.
— Я был в экспедиции. Мы нашли руины древнего города. Помню, среди развалин мне попалась интересная металлическая пластинка с неизвестными мне символами. Я очистил ее и провел пальцем по знакам. Вдруг земля подо мной разверзлась и я упал в какую-то яму. Летел долго. Видать, головой приложился хорошенько обо что-то, потому что не помню как приземлился. Глаза открыл, а надо мной люди стоят в серых плащах, с капюшонами на головах. Вокруг все те же руины, но новее, что-ли. Они переглянулись и забрали меня к себе. А я так перепугался, что улизнул, пока они совещались на непонятном мне языке. Бродил по улицам, пока меня не забрали стражники на конях. Как-то так.
— Вот я всегда знала, что ты найдешь что-то страшное в этих своих раскопках. Хоть бы раз меня с собой взял, — отчитала Ириска друга.
— У тебя тогда работа была важная, не стал беспокоить.
— А как ты с Хранителями общий язык нашел?
— Хранители много разных языков знают. Русский, в том числе. Они рассказали, что этот мир называется Эльдарнион. С их языка в переводе "забытый мир". Он раньше был доступным для всех, соединен с нашим. Но когда ведьм стало слишком много и они избрали королеву, та решила подчинить себе всех людей. Тогда сформировался Орден Хранителей. Они убили королеву и забрали книгу Таинств, в которой есть заклинание, способное воскресить главную ведьму. Они отделили магией кусок мира от нашего и назвали Эльдарнион. Я попрошу дать тебе книгу по истории этого мира.
- Было бы неплохо, — сказала Ириска и, встав из-за стола, подошла к окну. Увиденное заставило ее выбежать во двор. Следом за ней вышел и Кеша.На дворе была ночь. Сверху свисала огромная круглая луна, похожая на гигантскую головку сыра. Она занимала почти пол неба. Ее лучи освещали улицу, распространяя мягкое серебристое сияние. Ириска раскрыла рот от удивления.
— Красотища какая! И светло, почти как днем!
Будто почувствовав ее восхищение, лучи заиграли разными красками и небо вокруг луны стало радужным.
— Что это, Кеш? Северное сияние?
— Здесь такая ночь. Ее еще называют колдовской ночью. Днем ведьмы и колдуны сидят по домам и отдыхают, а ночью выходят и творят магию. Таковы правила. Если они будут колдовать днем, их поймают и повесят. Или сожгут. Как прикажет король.
— То есть обычным людям по ночам лучше не выходить?
— Желательно. Но если выходишь, нужно быть очень осторожным. Луна, которой ты так восхищаешься, отражает эмоции человека. Она как зеркало души. Если ты в хорошем расположении духа, испытываешь радость, счастье и другие положительные эмоции, небо будет спокойным, ярким. А если ты злишься, ругаешься, испытываешь ненависть, — может и молнией шандарахнуть куда ни попадя. Хорошо, если не в человека. Так что будь аккуратнее, Ириска.
Кеша посмотрел на подругу, но та его уже не слушала. Она игралась с лучами, ловя лунных зайчиков.
— Ну ей-богу, как дитя малое, — проворчал он с улыбкой. — Ириска, идем. Нам нужно к Хранителям. Времени мало, если ведьмы сотворят заклинание из Книги, нам всем придет конец.
Глава 3. Друг
— Да иду я, иду, — ворчала Ириска, нехотя заходя в дом. — В первый раз такую красоту вижу, а он и насладиться не даст.
— Ой, да ты на все залипаешь, что тебе не покажи, — подтрунивал над подругой Кеша. — У нас времени в обрез. Через две недели лунное затмение и тогда жди беды.Они наскоро собрались. Кеша открыл дверцу в полу и махнул рукой Ириске. Та удивленно уставилась на него.
— Мы в подвал идем? Что, там и подземный ход есть?
— Есть, самый что ни настоящий подземный ход, — кивнул друг.
— Класс! А фонарик есть? Там же хоть глаз выколи!
— Откуда в древнем волшебном мире фонарик? Скажешь тоже. А лампа на что?
— А крысы? Крысы есть?
— Есть конечно. И мыши летучие, полный набор. Идем уже, — смеялся Кеша над девушкой.Ириска хмуро посмотрела на него и толкнула рукой в плечо.
— Вот ты издеваешься, а мне между прочим страшно!
— Я помню, что ты боишься грызунов. Не я ли тебе декоративную мышь подарил на день рождения? Помнишь, как ты верещала? Как воздушная сирена.
— Сейчас как стукну по башке. Смешно ему. Зато я в ведьм не влюбляюсь.
— Ну ты что, обиделась, глупенькая? Я же любя. Мы с тобой не один пуд соли съели. Ты же моя самая любимая подружка.Кеша приобнял Ириску за плечи и чмокнул в щеку.
— Вот подхалим! Ладно, идем, — сказала девушка и пошла вслед за другом по влажным земляным ступеням.
— Деревянные ступеньки сделать не догадался? Восемь лет тут живешь.
— Не ворчи. Колдовская ночь, помнишь?
— Угу.Они шли по узкому коридору, освещая путь масляной лампой. Друг не обманул Ириску, под ногами и правда пищали крысы. Девушка от страха крепко сжала его руку. Потерпит, зараза.
Все время их дружбы Кеша подшучивал над подругой, иногда задевая за живое и доводя до слез. Но обижаться на него долго было невозможно. Ириске нравилось, что он всегда говорил ей правду, как бы та ни ранила. Даже в вопросе об одежде или о парнях друг сразу говорил, если ему что-то не нравилось. И именно Кеша всегда оказывался рядом, когда у Ириски были трудности. Он вытаскивал ее из такого болота, что и вспомнить страшно. А теперь пришла ее очередь исправлять его ошибку, которая может стоить многого. Возможно, даже гибели всего мира.
Ход был низким и узким. Приходилось идти, чуть наклонив голову, и держаться за выступы в стене, чтобы не поскользнуться на мокром камне. Пахло сыростью и пылью, а где-то впереди тихо капала вода, отбивая странный ритм.Свет лампы выхватывал из темноты то ржавую цепь, то обломок деревянной двери, то пятно черной плесени, расползшейся по стене, как клякса. Ириска старалась не думать, откуда здесь взялась дверь и куда она вела.
Тоннель дважды резко поворачивал, и после второго поворота перед ними появилась дверь. За ней были ступеньки, ведущие наверх. Кеша пропустил подругу вперед и поднялся следом за ней.
***
Комната была просторной и удивительно светлой: высокие потолки терялись где-то в полутени, а большие окна, выходящие на восток, заливали все золотистым светом. Он ложился ровными прямоугольниками на пол, подчеркивая узор каменной кладки, и мягко подсвечивал пыль, кружившуюся в воздухе.
Вдоль стен тянулись массивные деревянные полки, потемневшие от времени. Они были завалены большими старыми книгами в кожаных переплетах, чьи корешки украшали тисненые руны; свитками, туго перетянутыми шелковыми лентами; и стопками пожелтевших листов, исписанных мелким, почти неразборчивым почерком. На отдельных полках стояли стеклянные сосуды с засушенными травами, крошечные песочные часы и бронзовые астролябии.
Посреди комнаты стоял длинный овальный стол из темного дуба. Его поверхность была испещрена тонкими гравировками. Вокруг стола на высоких резных стульях сидели семь человек в длинных белых балахонах. Ткань была простой, но безупречно чистой, а края рукавов и воротников прошиты тонкой серебряной нитью.
Трое старцев с бородой по пояс выглядели так, будто сами были частью этой комнаты. У одного борода была пепельно-серой и лежала тяжелыми волнами, а в нее были вплетены тонкие серебряные нити. У второго борода казалась почти снежной, и в ней поблескивали крошечные кристаллы, похожие на иней; он сидел чуть наклонив голову, и свет из окна скользил по его морщинам, словно вычерчивая карту долгих раздумий. Третий старец держал руки на столе, и его борода, темная с проседью, лежала ровно, будто он каждое утро расчесывал ее с особой тщательностью; в его взгляде читалась спокойная уверенность человека, который столько раз принимал тяжелые решения, что они перестали его пугать.
Остальные четверо выглядели моложе, но не менее внушительно: один перебирал пальцами четки из полированного обсидиана, другой едва заметно постукивал ногтем по краю стола, будто отсчитывал какой-то ритм, третий смотрел на Кешу и Ириску без осуждения, но с пристальным вниманием, а четвертый, самый юный из них, едва сдерживал любопытство — его пальцы то и дело тянулись к свитку, будто ему не терпелось вернуться к чтению.— Ты же говорил, что тут два старика, которые без посоха подняться не могут, — прошипела девушка, толкнув друга в бок локтем. — Вот так тебе и верь.
— Я образно сказал, — пожал плечами парень.Один из сидевших мужчин подошел к ним и, подав руку Ириске, помог ей выйти из подвала. Кеша поклонился Хранителям, дернув девушку за рукав, чтобы та повторила за ним.— Приветствую вас, Хранители. Я привел помощницу, как было обещано.Один из старцев махнул рукой.
— Не так официально, Инок. Мы рады видеть тебя и твою подругу. Молоденькая совсем. Не жалко тебе ее?Ириска вопросительно посмотрела на друга. Инок? Хоть бы предупредил, что имя поменял. Или это сокращенно от "Иннокентий"? И почему ее должно быть жалко? Эх, Кеша, что же ты скрываешь?— Я тебе потом все объясню, — шепнул парень.
Молодой мужчина в белом балахоне провел их к овальному столу, где уже стояли изящные фарфоровые чашки и блюдо с местной выпечкой — румяными лепешками, посыпанными семенами звездного тмина, и маленькими пирожками с начинкой из лесных грибов и пряных трав. Чай пах мятой, чабрецом и чем-то сладковато-дымным, будто листья собирали на рассвете у горячих источников.
Ириска сделала несколько осторожных глотков, чувствуя, как тепло медленно стекает вниз, снимая напряжение с плеч. Выпечка таяла во рту, и на одну короткую минуту ей показалось, что все тревоги остались где-то снаружи, за стенами этого дома.
Когда Хранители мягко, но настойчиво предложили ей отдохнуть, она хотела возразить: «Я должна быть рядом с Кешей, должна слышать, о чем они говорят!» Но слова застряли в горле, потому что ноги вдруг стали тяжелыми, а веки словно налились свинцом.
Соседняя комната оказалась неожиданно уютной: в ней не было громоздких шкафов и стопок свитков, только мягкий свет от лампы с матовым стеклом, теплый ковер на полу и глубокое кресло, обитое темно-зеленой тканью, похожей на бархат, такой мягкий, что стоило только опуститься, как тело само попросилось расслабиться.
На подлокотник кто-то заботливо положил шерстяной плед с узором из переплетенных рун. Ириска закуталась в него и тут же почувствовала, как напряжение покидает пальцы.
Сквозь тонкую перегородку доносилась приглушенная болтовня Хранителей и тихий голос Кеши. Ириска пыталась разобрать слова, но голоса постепенно сливались в ровный, убаюкивающий гул, похожий на шум далекого дождя.Она еще раз глубоко вздохнула, прижала плед к себе и не заметила, как уснула.
Глава 4. Эльдарнион
В сердце Мертвого Леса, там, где даже ветер звучал приглушенно, словно боялся разбудить что-то опасное, возвышался замок, высеченный прямо в скале. Его острые шпили, будто клинки, вонзались в свинцовое небо, отбрасывая на лес длинные тени, в которых, казалось, пряталась сама тьма.
Замок не столько стоял, сколько вырастал из скалы, словно сама гора решила принять облик крепости. Каждый его уступ, каждый острый шпиль был продолжением камня, будто неведомый мастер не строил, а освобождал эту форму из толщи породы.
В Мертвом Лесу, где деревья стояли без листьев, как истертые кости, замок казался единственным живым существом с холодной, упрямой волей. На его стенах не было резьбы и украшений: только следы времени, глубокие трещины, похожие на шрамы, и редкие наросты темного мха, будто застывшие капли древней крови.
Местные обходили это место стороной, шепча, что замок не охраняют стражи — его охраняет само время, равнодушное и безжалостное. В этом замке некогда обитала Королева Ведьм, Велдора.
Велдора правила не законами, а ритмом мира: она чувствовала, как пульсирует земля под ногами, как ветер шепотом вторит ее заклинаниям, как река запоминает каждое пролитое слово. Ее волосы были цвета воронова крыла, но в них всегда путались сухие травинки и лепестки ночных цветов — будто лес сам украшал свою Королеву.
Вместо трона она часто сидела на большом плоском камне у водопада, слушая, как вода рассказывает ей истории. Ее магия была грубой и безжалостной. Она могла поднять бурю одним жестом, заставить корни деревьев сплетаться в стены, а туман — становиться плотным, как ткань.
Велдора носила не корону, а венец из темного серебра, усыпанный осколками лунного камня — он не просто украшал, он сдерживал силу, которая могла сжечь ее душу. Ее платья были тяжелые, цвета ночного неба, с вытканными по ткани рунами, которые мерцали, когда она двигалась.
Королева была из тех правителей, что не терпят суеты. Каждое ее слово звучало как приказ, даже если она говорила шепотом. Она редко улыбалась, но когда это случалось, улыбка была острой, как лезвие.
Ее покои были устроены так, что напоминали библиотеку и крепость одновременно: высокие стеллажи с древними свитками, тяжелые шторы, приглушающие свет, и зеркала в резных рамах, в которых отражалось не только настоящее, но и отголоски прошлого. Она знала родословные всех знатных домов, помнила старые клятвы и умела использовать их против тех, кто забывал свои обещания.
Сила королевы была настолько велика, что, несмотря на венец, сдерживающий ее, по кусочкам выжигала душу Велдоры, пока от той не осталось лишь черная пустота. Эта пустота не давала ей покоя и, чтобы заполнить ее, королева стала поглощать души людей, превращая их в своих верных безжалостных слуг, чинивших расправы над теми, кто был не мил Королеве.