Манускрипт бабушки Светланы

Глава 5. Первая зацепка

Морг есть морг. Небольшое здание полуподвального типа, оштукатуренное и покрытое извёсткой, кое-где в брызгах грязи. Рядом с ним – кучка молчаливых заплаканных людей в чёрном. Жидкие деревца вразброс, покрытые мелкой угасающей листвой.

Василий знал нюансы Жориной службы, поэтому почти с порога бросил как можно бодрее:

– Привет работникам мясной промышленности! – И добавил, подозрительно прищурив глаз: – Слушай, а это не ты случайно телепортировался сюда ночью и покойному монаху пожал руку?

Патологоанатом кисло улыбнулся, заметив с серьёзным видом, что он ещё не такой спец в вопросах телепортации. Но понемногу начал оживляться: внезапное появление Василия всегда действовало на него благотворно.

– Во дворе видел родственников? – спросил Жора. – В бархатном кашне, этакая вальяжная дама с чёрными волосами, сестра Тихонина, или как ты его называешь? Тихушник? В общем, поговори с ней. Уж очень зла на покойную.

Капитан подошёл к вальяжной мадам, осторожно взял её за локоть.

– Я из уголовного розыска, – представился тихо. – Давайте отойдём в сторонку.

Завернули с ней за ближайший угол морга. Василий выразил ей соболезнование, начал задавать вопросы. В её глазах не было ни слезинки. Губы поджаты, да и во всем облике ощущалась зажатость, будто вся она превратилась в сдавленную пружину. Плакать она будет потом, а сейчас в ней бушевали лишь обида и ненависть.

– Я всегда этой гадине говорила, чтобы она оставила моего брата в покое! Столько лет с ней вой ну вела…

Её перебил суматошный крик.

– Ну что, добилась своего? Добилась? И ещё мою дочь позоришь? Да я тебя… – костлявая старуха, по-видимому, мать Кликухи, налетела на Тихонину, стараясь вцепиться ей в волосы.

Ахапов втиснулся между женщинами.

– Уголовный розыск, – пытался утихомирить их, размахивая своим удостоверением, поскольку был не в полицейской форме.

– Что мне твои бумажки?! – набросилась старуха на него. – Ты мне дочь воротишь, а?! Воротишь?!

Она порывалась сказать что-то ещё, но, не выдержав, затряслась в рыданиях.

Жора подхватил несчастную под руку, потащил за угол – кажется, спросил, в какую одежду обряжать умершую.

Тихонина шумно дышала, тщетно пытаясь успокоиться, наконец, достала дрожащими пальцами валидол из сумочки.

Положив таблетку под язык, заговорила картаво и замедленно:

– Вчера часов в пять вечера Вадик мне позвонил… Такой весёлый был. Радостный. Сказал, что ему повезло. Дескать, какой-то человек приезжий, из Твери, хочет у него что-то приобрести. Очень древнее… Вадик надеялся хорошие деньги получить. Ему эту вещь Кликуха дала на продажу.

Прямо над ними вдруг резко закаркали пролетающие вороны, заставив их вздрогнуть от неожиданности. Ахапову показалось, что женщина в кашне сжалась ещё больше. И провожала ворон таким взглядом, словно провожала не птиц, а своё собственное будущее.

– Придётся пообщаться и с родственниками погиб шей, – сказал Василий извиняющимся тоном. – Мне нужны любые детали по этому делу. Всё-таки у нас два трупа.

Капитан уже знал, что сказать матери Кликухи.

– Следствию очень важно найти человека из Твери, знакомого вашей дочери, который хотел что-то приобрести у Тихонина, – Василий старался при тянуть её взгляд к себе, но тщетно. Бросил козыри: – Есть подозрение, что преступник убрал Вадима и вашу дочь как ненужных ему свидетелей. Это одна из официальных версий.

Мать Кликухи раскрыла дрожащий рот, вцепилась в Василия умоляющими глазами.

– Это правда?! Моя дочь не виновна?

– Скорее всего, дело в той самой вещи, которую она хотела продать.

Старушка залилась слезами, попыталась его обнять.

– Я помогу… помогу следствию! – прорвалось сквозь судорожные всхлипы.

Глава 6. Убийцу монаха искал не только Ахапов

Человек, на которого ночью во дворе Тихушника напал Ахапов, был заинтересован не меньше, чем Василий, в том, чтобы разобраться в ситуации и выяснить, что здесь произошло на самом деле. Назовём его Виктором, хотя бы потому, что это имя восходит к богине Победы – Виктории, а он привык выходить из схваток победителем. И человек этот принадлежал тайному Братству, о котором мы расскажем позднее.

Монах был его давний товарищ, он владел малоизвестными славянскими боевыми системами, корни которых уходили в глубину веков, и обладал очень чувствительной сенсорикой. То, что произошло с ним, было весьма странным. Он должен был уловить своих преследователей и убийц по запаху, по излучаемым волнам агрессии, по враждебным биополям и ещё по многим признакам, которыми владеет профессионал такого уровня. По его следам и шла теперь группа, чтобы отыскать убийц и выяснить, что они забрали у него.

Виктор и Христофор – два боевых товарища – ехали в «ауди» и обсуждали полученные сведения.

– Моя версия такова. Если у Монаха они нашли не то, на что рассчитывали, то должны были проверить продавца вещи и поставщицу на предмет утайки подлинника. Ну, и отомстить, конечно, могли тоже.

Виктор закрыл глаза, представил лицо Куратора. Оно всегда было в маске – для особой секретности. Виктору оно представлялось продолговатым, несколько костлявым, но с хваткими глазами и благородным рисунком ноздрей и губ.

«Как продвигаются поиски манускрипта? Что нового удалось узнать?» – поинтересовался Куратор, войдя в контакт. Общение могло идти в нескольких вариантах: голосовое, в виде СМС и мысленное. В данном случае они передавали друг другу мысли, выведенные на экран мобильного телефона как СМС.

«Ищем убийцу Монаха».

«Что ещё?» – допытывался Куратор.

«Я считал информацию с чипа Монаха. До последнего мгновения он не знал, что его настигает убийца. На мозг Монаха было оказано сильное воздействие, которое отшибло всю его интуицию, подавило чутьё. Он словно оглох, ослеп и потерял нюх. Не в обычном, конечно, смысле».

«Считаете, что здесь снова проявили себя наши недруги? Использовали “Туман”?»

«Так точно. Он отшибает обострённое восприятие опасности. Возможно, диктует какой-то приказ, который тут же воплощается в действие. Причём влияние происходит с расстояния примерно в пятьдесят метров, иначе Монах почувствовал бы приближение врага».

«„Туман“ оставил следы своего применения?»

«Да. Очень тонкую оболочку, невидимую простым глазом, которая обволакивает голову потерпевшего. Формой она похожа на резиновую шапочку пловца. Толщина измеряется в долях микрона. Я обнаружил и увидел это в морге с помощью прибора. В такой оболочке был затылок Монаха».

«Собирайте дополнительную информацию. Мы должны знать об этом приборе абсолютно всё. Желательно заполучить его, и как можно быстрее», – Куратор отключился, и его изображение погасло.

Монах тоже общался с Куратором, и за час до своей гибели успел передать, что нашёл искомую вещь и уже приобрёл её, выложив столько денег, сколько запросил продавец. Куратор тут же сделал переброску людей, задействованных в операции, чтобы осуществили силовую поддержку Монаху. И мягко пожурил его, поскольку тот рисковал, взявшись за дело в одиночку.

«Да ведь упустили бы вещь! – взмолился инок. – Продавец намекнул, что есть и другие покупатели». Поэтому и пришлось идти на такой риск. Потом на связь он уже не вышел, и Куратору стало понятно, что случилось нечто экстраординарное. И ещё было ясно, что на «хвост» Монаху сели те «гончие», которые считались их основными врагами. Если бы это были обыкновенные мокрушники из уголовного мира, столь секретной и сложной техникой они бы не обладали.

Куратору уже поступали сигналы от бойцов других групп о новинке в стане врага. По имеющимся сведениям, прибор посылал на расстояние до ста метров шар неизвестного поля, которое экранировало мозг человека, прекращая в него доступ информации. А это была строго избирательная информация – та, что несла сведения об опасности, угрожающей человеку. Прибор получил кодовое название «Туман». К основному заданию каждой из групп, разумеется, подкинули и дополнительное – доставить на главную Базу образец нового вражеского оружия.

Проехав с десяток километров, «ауди» остановился. Виктор и Христофор вышли поразмяться.

Бывшие спецназовцы, Виктор и Христофор сумели попасть в поле зрения сотрудников организации, члены которой называли себя «Хранителями Устоев». Эта структура была настолько законспирированной, что прежде ни Виктор, ни Христофор о ней и не слышали. Отбор туда был посерьёзнее, чем в спецназ. Пополнив её ряды, они служили теперь на благо не только России, но и всего человечества.

Они не только не растеряли приобретённых ранее навыков и умений, но и значительно углубили их. Пребывали в отличной форме, постоянно тренируясь и совершенствуясь, и это было видно сразу, стоило только на них взглянуть. Но эти парни не были неповоротливыми тяжеловесами и тугодумами, а напротив, необыкновенно смышлёными и лёгкими на подъём. Возраст у каждого из них подходил к тридцати пяти, и это была та зрелость, которая выигрывала во всех отношениях в сравнении с зелёной молодостью.

Внешне Виктор и Христофор были удивительно похожи, хотя Виктор был пепельным шатеном, а Христофор рыжеватым блондином, но у обоих на лицах, да и на всём облике лежала печать системы, которой они отдавали лучшие годы жизни. И ещё – печать талантливости.

Если бы сейчас они были в тренировочном лагере, то устроили бы стрельбу в стиле «флэш». Стреляли бы по множеству мишеней, расположенных в пяти-семи метрах от них, лёжа, в кувырках и в падении, словом, имитируя живую обстановку реального боя. Но здесь пришлось просто сделать по нескольку обычных упражнений для тела, после чего они вновь сели в машину и поехали на конспиративную квартиру, где должны были встретиться с другой группой своего Братства. Коллеги, кажется, нашли нужный адрес.

Глава 7. Бабка Марья

Капитан поднимался в горку по асфальтовому зигзагу, ведущему прямо к церкви. Среди яркого солнца вдруг посыпался дождь, быстро превращаясь в град. Белые бусины торопливо летели на землю. Некоторые из них сталкивались в воздухе, рассыпаясь сверкающими брызгами. Ледяная крупа, крупная и мелкая, быстро покрывала траву и асфальт. И последние метры до паперти Василий уже шёл, будто по тополиному пуху.

Отпевальный обряд подходил к концу. Ахапов остановился возле иконы, стал зажигать свечу. Своего ночного гостя он, конечно же, здесь не увидел. Бегло осмотрел кучку провожающих: в основном, ребятня да ржевские старухи. Несколько мужчин, соседи по улице, переминались с ноги на ногу, явно соскучившись по привычной чарочке «за упокой». Когда люди засуетились, собираясь поднять гроб, Василий протиснулся к сестре Тихушника. Спросил о Полякове.

Она посмотрела с недоумением:

– Разумеется, мне этот человек знаком. Но так он же умер года два назад! От туберкулёза! Его потому и вы пустили досрочно, что он болел!

Чтобы не фиксировать её внимание на явном проколе, капитан поинтересовался, не подозревает ли она кого-нибудь, кому Тихушник мог стать поперёк дороги. Она энергично качнула головой, выражая отказ, и присоединилась к траурной процессии, покидающей церковь.

Тускло горели свечи, пахло ладаном и елеем. Волнующие запахи, священный полумрак… Василий почти ощущал знакомый дух египетских храмов. Ему даже показалось, что если он углубится в золочёные воротца в стене, то попадет к главной культовой статуе бога Пта и увидит священную ладью, на которой жрецы выносили эту статую к народу.

К нему подошёл поп.

– Бабка Марья, Мария Прокофьева, видела, как на кануне незнакомый инок вышел из дома покойника, которого только что отпели. Поговорите с ней. Правда, всегда навеселе… Но словам её верить можно.

Надо же! Сообщения дали на местное радио, телевидение, в газету – ни одного звонка по поводу монаха. А попу уже выложили. Выходит, церковь сейчас пользуется большим доверием, чем власть? Знаменательная примета времени!

Кого-кого, а бабку Марью в полицейском управлении знали как облупленную. В прежние годы она была любимым персонажем местных анекдотов, ибо в «вытрезвиловке», куда довольно часто попадала, что-нибудь да отмачивала. То на своего мужика с кулаками бросалась, то вдруг яростной христианкой становилась. Бухнется на колени и завывает благим матом:

– Спаси-и, Госпо-одь, рабу тва-а-ю пья-а-ницу-у!

Или кланялась всем в ножки и прощения просила.

Бабку Марью Ахапов встретил прямо у дороги, не успев отойти от священных врат и на двадцать шагов. Она вышла из дома Тихушника.

– Все там, – капитан показал глазами на толпу во дворе дома, – а вы уходите.

– Да платок обронимши где-то… Найду и вернусь. – Она помедлила, почуяв служебный интерес к своей персоне.

– Кто у Вадима был в тот день? Не видели?

– Как жеть, видела. Я мимо его палисадника в горку шла поздним вечером, уже стемнело. Вдруг ихняя дверь открывается, и выходит какой-то монашек, статный, не старый, и вроде как лицо у него довольное. Я ему: «Здравствуйте, отче», – и поклонилась пониже. А он на меня и не смотрит, прошёл себе молча.

«Не наш ли монах был у Тихушника? Не он ли и есть тот самый человек из Твери, который купил древнюю вещь?» – поразился своей догадке Василий, поскольку в таком случае все три убийства складывались в одну цепь.

– А что Вадим? – спросил Ахапов.

– Ничего. Вслед ему посмотрел. И дверь захлопнул.

– А в руках у монаха ничего не было?

– Вроде нет.

– Ещё кого-нибудь видели у Тихонина? Никто от него больше не выходил?

Бабка махнула морщинистой ладошкой.

– Грех на душу не возьму. Ничего про других не знаю. Не обессудь, милок.

А сама-то – кожа да кости, как больная рабыня, которая уже в тягость хозяину.

Внезапно Василия поразила мысль: он ничего не знает о том, как с пьющими женщинами поступали в Египте. Он был осведомлён, что его лучшие виноградники находились в дельте Нила, что вина готовили из фиников, сока пальм, винограда, даже из плодов гранатовых деревьев, и вина были доступны лишь богатым. Он знал, что его подданные готовили отменное пиво из ячменя и пили из кубков через деревянные или золотые трубочки… Вино же чаще использовалось для возлияния на алтари богов – как кровь побеждённых врагов, которые осмелились бороться против всевышних. Благочестивые люди пили его умеренно и только в соответствии с предписаниями жрецов.

Если ему удастся ещё хоть раз побывать там, то он продиктует особый указ, посвящённый пьющим женщинам. Он помнил, как поступали в Египте с изменившей женой: отнимали её законное имущество в пользу обманутого мужа. Скорее всего, с пьющими женщинами он поступит иначе: придумает им какую-нибудь полезную для общества работу. И только выполнив определённую дневную норму, они будут получать, как бабка Марья, свою заветную награду – кувшинчик с вином. И тогда, возможно, им это зачтётся на великом суде, где несчастным будет вынесен приговор богов в зависимости от того, в какую сторону качнутся чаши весов.

А чтобы они всё же отвыкали от пагубной привычки, делающей их посмешищем для окружающих, он велит им повторять во время питья слова: «Да не придётся мне питаться отбросами, да не придётся мне пить грязную воду, и пусть я никогда не споткнусь и не упаду…» Слова из «Книги Мёртвых».

Капитан уже давно понял: как Жоре нужен он и различные псевдознания, так ему нужны мысли о Египте, чтобы не чокнуться в окружающем мире, в котором было слишком много такого, на что совсем не хотелось смотреть. И, если бы этого Египта не было в прошлой жизни Василия, он бы себе его наверняка придумал сам.

Ну, а что касалось следствия, то на данный момент всё замкнулось на таинственной древней вещи, которую принесла Тихушнику Кликуха и которую купил монах. Из-за этой вещи в городе было три трупа! И убийцы, разгуливающие на свободе!

Глава 8. Охота на Бэтмана

На улице стемнело, хотя ещё не было и восьми часов вечера. Небо оккупировали зловеще-чёрные облака. Хлещущий то с одной, то с другой стороны ветрище с яростью бросал в лицо мелкие капли дождя. Создавалось ощущение, что плывёшь на ветхом корабле, и вот-вот должен разразиться шторм, который вдребезги расшибёт твоё утлое судёнышко.

В подъезде дома изо рта валил пар, в ноздри бил острый запах давно не вывозимого мусора.

Группа захвата – шесть человек – приближалась к квартире, в которой скрывался предполагаемый преступник. Трое отправились в лифте на последний, девятый этаж, чтобы затем спуститься по лестнице вниз. Трое других, среди них и Ахапов, – поднимались пешком. На седьмом этаже они встретятся с первой группой, чтобы действовать совместно. Один оперативник остался у входа в подъезд, ещё один – с противоположной стороны дома, где он будет наблюдать за окнами. Кроме Ахапова все остальные были тверичи, его коллеги. Операция по захвату проводилась в Твери, на Зелёном проезде, что неподалеку от рыбного комбината. Был воскресный день. Ахапову предстояло утром в понедельник встретиться с Удавом, а Нине захотелось навестить родителей в Твери, поэтому они вдвоём и приехали в Тверь в выходной день. И хорошо, что приехали! Потому что Василия неожиданно разыскали по телефону и дали адрес, куда следовало приехать: он понадобится для опознания, если Бэтмана схватят.

На след предполагаемого преступника навела мать Кликухи. По этому адресу в Твери проживала женщина, к которой Кликуха довольно часто наведывалась. За домом установили наблюдение и зафиксировали приход неизвестного, похожего по описанию на Бэтмана. Никакими новыми сведениями следствие не располагало, складывалось впечатление, что либо этот человек ещё не попадал в ловчие сети органов охраны правопорядка, либо прибыл издалека и не успел засветиться.

Василий, конечно, допускал мысль, что Бэтман вовсе не уголовник. Далеко не заурядная подготовка, умение заметать следы, звериное чутьё… Тут, право, было над чем задуматься! Особенно, если вспомнить, что он просто подарил Ахапову жизнь, отпустив на все четыре стороны! С чего бы такое великодушие?

Возле двери под номером 98 Василия ждали братья Замковы. Оба брата уже перехаживали в старлеях, а внешность явно позаимствовали у Шварценеггера. С верхнего этажа по лестнице спустилась и лейтенант Свиридова, которая должна была изображать работницу управляющей жилищной компании – это чтобы хозяйка квартиры открыла дверь.

Недолго постояли, прислушиваясь к музыке, доносящейся из-за двери. Свиридова утопила пальцем кнопку звонка. Василий с Колей замерли вдоль стены, а оба брата Замковых присели слева от двери на корточках, приготовив оружие к бою.

Наконец, послышался высокий женский голос, то ли сонный, то ли нарочито протяжный:

– Кто… та-а-м?

– Из управляющей компании! Откройте, мы состояние газовых труб проверяем, – гулко проговорила Свиридова, приблизив лицо к «глазку», через который её наверняка пристально разглядывали.

– Подождите немного… будьте любезны… Надо музыку… выключить, а то ничего не слышу…

Когда дверь наконец-то открылась – за это время можно было не только музыку, но и свет во всём многоэтажном доме вырубить! – группа ввалилась в квартиру, едва не сбив хозяйку с ног. Каждый ждал себе пулю в грудь. Тверичи на этот случай были в бронежилетах, поэтому шли первыми. Но в квартире никого не оказалось, кроме самой хозяйки. Ахапов вбежал на кухню и ощутил упругие волны ветра, которые колебали плотно задвинутую плюшевую портьеру. Отдёрнул её, держа наготове пистолет. Окно было открыто. Куда же этот тип делся, чёрт его дери? Не улетел же он, в самом деле?!

– Мальков! – крикнул Василий в темноту коллеге, который должен был стоять внизу.

В ответ – молчание. Младший Замков уже помчался вниз, надеясь перехватить беглеца, да и своим помочь, если понадобится. Его брат обнаружил какую-то мужскую одежду, нагрузил портфель тряпьём, обработал стекляшки с неубранного стола – молодец, хоть отпечатки пальцев теперь будут. Оставив его в квартире, Ахапов побежал вслед за тверичами.

Женщина стояла перед его глазами, как вспышка света – мучительно и неотвязно. На щеках ямочки, нос вздёрнут, волосы длинные, слегка волнистые, цвет – светлого янтаря. Брови густые, красиво изогнутые. Глаза чётко очерчены, испуганные, но в то же время какие-то странные. Ей лет двадцать пять, против Кликухи совсем ещё девочка. Недурна собой, и рост ничего, и фигура – шёлковый халат заманчиво облегал соблазнительные выпуклости. Со вкусом у Бэтмана явно всё в порядке… Впрочем, а кто сказал, что между ними что-то было? Да и с ней что-то не так… Какая-то вялая. И глаза странные.

Ахапов выскочил на улицу. Никого. Бросился к следующему подъезду, смутно припоминая, что слышал звон разбитого стекла с обратной стороны дома. Если бы этот супермен вломился в чью-то квартиру в подъезде своей девочки, то весь полицейский наряд был бы тут. Значит, он умудрился попасть в квартиру другого подъезда. Теоретически вполне мог!

Кухонные окна этого вертикального ряда, как оказалось, соседствовали с окнами квартир из другого подъезда. Но для того, чтобы дотянуться до нужного окна, надо было обладать поистине нечеловеческой ловкостью. Седьмой этаж, стена без всяких архитектурных излишеств, за которые можно было бы зацепиться для страховки! Зато расчёт точен: в следующем подъезде нет оперативника. А пока добегут, уже будет поздно: любой хозяин с радостью выпустит вооружённого пришельца, лишь бы тот его не тронул.

Выяснилось, что Василий угадал действия Бэтмана. Из соседнего подъезда выскочила вся тверская подмога Ахапова. Рассредоточились, разбежались по заранее обговорённым маршрутам. Василию следовало проверить трамвайное кольцо, что он и намеревался сделать.

В огромном городе легко раствориться в темноте. На месте своего знакомого Василий спокойно отсиживался бы где-нибудь в укромном уголке, например, поджидая трамвай, или притаился бы за забором рыбного комбината. Или не спеша шёл бы по улице, насвистывая песенку. Что может быть проще! На такого человека мало кто обратит внимание. Бегут за движущейся целью!

Сидящий на лавочке человек показался Василию подозрительным: весь сгорбился, будто укрывается от ветра, лицо спрятал за поднятым воротником куртки. На платформе лениво стоял трамвай, скупо освещённый и с раздвинутыми дверцами. Вожатая вышла поправить стрелку рельсов.

Капитан наклонился к мужику.

– Закурить не найдётся?

И тут же получил строго дозированный удар промеж глаз. Ещё чуть-чуть – и ему бы крышка, прямая дорожка в Жорино заведение… Пока Василий тряс головой в полном тумане, человек прыгнул в трамвай, и тот отчалил со звоном, словно только его и ждал. Вот так встреча!

Глава 9. Натали

Льда бы побольше! Или хотя бы ком снега на переносицу! «Много хочешь!» – ехидно сказал сам себе Ахапов и, вынув из кармана куртки телефон, связался со старшим группы. Пришлось сознаться, что упустил преступника.

– Ладно. Трамвай перехватим, – ответил старший, выразительно крякнув.

Но когда трамвай настигли, выяснилось, что задолго до остановки преступник потребовал, чтобы вожатая открыла дверцу, и выскочил прямо на ходу. Где его теперь искать?!

Ахапов чувствовал, что подвёл коллег. Он, как ему казалось, неплохо понимал психологию преступника и предугадывал его действия (не все, конечно), но что касается реакций и интуиции… Там они были просто запредельными! Ахапов такими, по-видимому, не обладал…

Чем холоднее и порывистее был ветер, тем приятнее делалось разгорячённому лицу. Василий запыхался, голова гудела, как ветер в печной трубе, а вот ногу он почему-то не чувствовал. Сначала жутко болела. Каждый раз, когда Василий на неё наступал, ему казалось, что он методично стучит голой подошвой по жалу острящего кинжала. А теперь – будто этой ноги и не было вовсе. Наверное, он её здорово промочил, натыкаясь на лужи в темноте.