Маршруты трёхмерного пространства

От командора средней боевой машины

Я прошёл сложный путь от сперматозоида до командора средней боевой машины. Моя история, как и история любого другого боевого астронавта, уникальна, полна событиями с границ статистической погрешности и слегка невероятна, потому что на каждый экипаж, успешно справившийся с внезапным отказом оборудования, приходится 10 экипажей, которые не справились

Эта история о средней боевой машине и её экипаже, рассказанная с точки зрения командора средней боевой машины. И, что самое удивительное для большинства нижних (всех тех, кто так или иначе не связан с трёхмерным пространством), самому трёхмерному пространству в этой истории нет места. Любые фантазии на тему «беспощадной тьмы» и «неравной борьбы с космосом» мгновенно улетучиваются, когда ты, защёлкнув шлем, впервые выходишь погулять по обшивке и видишь огромное ёбаное нихуя. Буквально. Вокруг нет ничего. Ну, звёзды-планеты-спутники, но это всё где-то там. У пространства нет характера, сил (гравитационных тоже, они есть у объектов), воли. Это просто пространство, в котором мы болтаемся.

Другое разочарование ждёт молодого астронавта, когда он узнаёт свой будущий фронт работ. Проходя службу в военно-космических силах, вы не увидите других миров, не ступите на неизвестные планеты, не вдохнёте полной грудью чужой воздух (нарушение техники безопасности – карантин с взысканием) и не заведёте новых знакомств. Весь мир рядового астронавта ограничен корпусом боевой машины и пятью (на средних) идиотами, почему-то решившими, что подать документы в ВКС – это хорошая идея. Да, сложно поверить, но почти все задания полны тоски, уныния и рутины. И чем ближе конец вахты, тем больше вероятность того, что экипаж, вконец одуревший от монотонности бытия, во внезапной внештатной ситуации примет максимально идиотское, зато увлекательное, решение.

Ради новых миров и исследований лучше записываться в астроэкспедический корпус.

Ради коварных интриг и хитрых планов отправляйтесь во внешнюю разведку.

А ради новых друзей – на какой-нибудь сайт знакомств.

Космический бой тоже совсем не крут и ни капли не эпичен: на тебе боевой костюм со шлемом, сам ты пристёгнут к креслу. Отсек управления освещён только дисплеями консолей, в отсеке нет воздуха и гравитации, перегрузки и ускорения швыряют куда придётся. А тебе ещё надо концентрироваться на: сотнях унылых таблиц с характеристиками твоих и вражеских машин; окнах с процентами выработки энергетических установок и процентами потребления энергии; сводках повреждений и количеством боеприпасов; ублюдской трёхмерной карте с пиктограммами машин в мыльной сфере локации с кучей засветок. Никаких красивостей, ведь на отрисовку стильной картинки будут потрачены вычислительные мощности и проценты выработки энергетических установок. Ради зрелищности текста все бои я буду описывать от лица моей машины, но держите в уме, что фраза «Ворон разорвал пространство» примерно равна «я, сдерживая рвоту, ввёл несколько команд, выделил элементы списка и накричал на пилота».

Зато у ВКС есть одна вещь, о которой мы забыли – это свобода. Полная и безграничная, как трёхмерное пространство. Приказы из штаба идут слишком долго, штаб всегда понятия не имеет, что именно творится в твоей области. Вообще, штаб часто понятия не имеет, где ты находишься и что ты там вообще забыл. А ты, как командор, волен поступать именно так, как считаешь нужным. Ну и нести полную ответственность за свои действия или бездействия, за подчинение или неподчинение приказам. Кстати, интересный нюанс для любителей «просто выполнять приказы» – за подчинение заведомо преступному или критически опасному приказу ты, как командор, можешь огрести. В ВКС Кэц с цепочкой командования вечные проблемы – из-за страха, что какие-нибудь чужие уничтожат штаб и весь ВКС окажется сборищем тупых дебилов неспособным ни на что, Кэц успешно сломали цепочку командования сделав ставку на изолированные и самостоятельные боевые единицы. По сути, такой подход… частично работает. Что было признанно частичной победой. Поэтому мы так и живём.

Хоть я человек (отец – человек, мать – кэц, оба служат в ВКС, но по разным сторонам баррикад), но обучение и службу я проходил в ВКС Кэц. По разговорам и совместным операциями с ВКС Альянса и ВКС Вертикали я сделал вывод, что наши пути не сильно отличаются друг от друга (ты ошибся – прим. Рисе). Всё дело в мелочах, аналогично с самой расой кэц. Они ведь выглядят, как люди и, по сути, ими и являются (имеем общего предка, даже можем иметь общее потомство, и я этому очередное тому доказательство). Только у кэц на голове расположены кошачьи ушки. Ну и внутри головы немного другая ментальность. И всё.

Я постараюсь не перегружать текст техническими деталями (вообще, я бы с радостью запихнул сюда книгу «Ремонт, сопровождение и предельные условия для средних боевых машин класса Зимние Птицы» или «Ремонт, сопровождение и предельные условия для средних боевых машин класса Тип 7, модификация категории «полевая машина штаба», но за такую выходку я получу неиллюзорных пиздюлей от Абсолюта, доблестной службы безопасности Кэц) и спойлерами (представленный астронавт будет тем, кем он является в тот момент времени, а не мёртвым героем, с наградами).

Так же, я сразу расшифрую многие наши разговоры до более понятных рядовому читателю. Не удивляйтесь, если в горячке боя я обращаюсь к моему экипажу по имени и произношу достаточно длинные команды. Было бы глупо вначале писать: «4, плащ, топ-топ, блинк», а потом расшифровывать: «Деси, прикрой плазменными щитами крышу, а потом моргни плазменными щитами», поэтому я сразу пишу расшифровку.

Зато я смог собрать (выпивать в баре космопорта, а потом мучительно вспоминать увлекательный разговор – это не «собирать», – прим. Виктории) уникальные байки других астронавтов со всех сторон вероятных и прошедших конфликтов. Но, каждая такая история промаркирована как «байка», потому что я не могу ручаться за чужие слова и не имею возможности как-то их проверить.

На гражданке можно верить во всесильные спецслужбы, тонкие, многоступенчатые планы военных и коварные, подлые, жестокие тренировки. В реальности же всё, что связано с вооружёнными силами является хаосом, блядским цирком, переплетением бестолковых идей, внештатных инцидентов, костылей и красивых объяснений почему случившийся пиздец был запланирован и мы от него только выиграли.

Всё всегда идёт по плану, потому что планы пишутся после операций.

А мемуары командоров проходят цензуру служб безопасности.

(И редактуру экипажа:3 – прим. Сани)

ВКС Кэц. СБМ «Ворон». Командор Лис. Личный номер AM-11011990.

От экипажа средней боевой машины

Сильно заметно, что текст писался сильно после нашего выпуска из Академии. Потому что жесткий психологический прессинг и тяжёлые условия совершенно не отражены в тексте. Многим младшим может показаться, что Академия ВКС Кэц – это замечательное место, чтобы провести лето. Но это не так.

ВКС Кэц. СБМ «Ворон». Связист Рисе. Личный номер AM-5162079.

ВКС Кэц. СБМ «Ворон». Пилот Саня. Личный номер D-AM-0618-9701.

Мне больно и обидно, что командор действительно не заметил всю ту работу, которую я проделала, пытаясь втереться в его доверие. Возмутительно и пиздец. Одно только радует: другие мои «коллеги» оказались в такой же заднице, как и я.

ВКС Кэц. СБМ «Ворон». Инженер Деси. Личный номер AM-5173072.

Может показаться, что я когда-то слегка недолюбливал ВКС. Да, но только чуть-чуть.

ВКС Кэц. СБМ «Ворон». Медик Фор. Личный номер AM-5172672.

Может показаться, что я не играю большой роли в повествовании. Да, это так. Я просто обычный стрелок и просто выполняю свои задачи. В нашем «звёздном» экипаже я был обычным и был рядовым: в честь меня ничего не назвали, и я не получил множество уникальных наград. Зато на мне начались и закончились все интриги, направленные против моего экипажа. И я делал своё дело настолько хорошо, насколько мог. И я горжусь этим.

ВКС Кэц. СБМ «Ворон». Стрелок Хокс. Личный номер AM-5172072.

Вечное сияние чистого хаоса

Военно-космические силы – это чистейший хаос, который время от времени самоорганизуется, чтобы решить обязательно внезапную проблему с помощью первой подвернувшейся под руки вещи: и малые машины возят пассажиров (на малых нет зон рекреации и грузовых отсеков, астронавты спят по боевым постам), и безумно дорогие научно-исследовательские машины буксируют астероиды, и элитные гражданские транспортники вместе с пассажирами перевозят биологическое оружие, а боевые станции выполняют точечную разведку пространства. Вам снизу совсем не понятно, почему такое происходит, но в эпоху логистического кошмара, которая никогда не закончится, первая боевая машина, оказавшаяся рядом с дерьмом, будет это дерьмо разгребать. Потому что пока штаб узнает, найдёт, снарядит, проинструктирует и отправит наиболее подходящую для появившейся задачи машину – этим говном провоняет всё обитаемое пространство.

В моём случае первой попавшейся машиной стал древний военный транспортник Катти Мару, который давным-давно был большой боевой машиной, а сейчас неспешно полз домой на капремонт. У него было что-то не так с проводкой и барахлили энергетические установки, радуя команду внезапной невесомостью, тьмой и сиреной, предупреждающей об угрозе взрыва. Это сейчас фраза «детонация ГЭУ (главная энергетическая установка) через 3 секунды» не вызывает никаких эмоций, а тогда я чуть не обосрался. Матёрым астронавтам экипажа, упакованным в боевые костюмы, было не привыкать, а вот мне, молодому идиоту, ни разу ни покидавшему родную планету, такое путешествие потрепало немало нервов.

Представьте: вы спокойно спите на своей койке. И тут, внезапно, нестабильная гравитация швыряет вас в стену, а потом в потолок. Вокруг абсолютно темно, решётки вентиляции не дребезжат, а по громкой связи синтетический женский голос монотонно даёт отбивку:

«Детонация ГЭУ через 6 секунд».

«Детонация ГЭУ через 2 секунды».

«Детонация ГЭУ через 4 секунды».

«Детонация ГЭУ. Прощайте».

«Детонация ГЭУ через -1 секунду».

«Детонация ГЭУ через -4 секунды».

Зато я научился спать, привязанным к койке; передвигаться по коридорам, есть и пользоваться туалетом в экстремальных условиях; перестал обращать внимание на внезапную невесомость; двадцать раз поучаствовал в экстренном ремонте ГЭУ; шесть раз мыл столовую и семь раз туалет (потому что не был готов к невесомости).

Семь стандартных суток такого перехода превратили молодого парня, ничего не знающего о ВКС, во всё ещё молодого, но дико заёбанного почти курсанта, получившего какое-то смутное представление о ВКС, выучившего новые ругательства на шарпе (основной язык Кэц), получившего базовые навыки ремонта с использованием не предназначенных для него подручных средств и чувство, что он умудрился совершить самую большую ошибку в своей жизни.

Но курсир с сортировочной станции уже падал на космопорт и отступать было некуда.

Традиции ВКС

У психологов ВКС Кэц есть такой трюк: курсант, уже расквартированный в академии, отправляется в космопорт встречать вновь прибывших. По официальным документам это сделано для того, чтобы новичок, впервые оказавшийся в незнакомой обстановке, не растерялся, не потерялся и сразу же начал устанавливать социальные связи. Плюс, это освобождает старших, занятых более важными делами, от постоянных поездок в космопорт. Ведь курсанты прибывают со всех обитаемых планет и время первоначального набора группы затягивается. Плюс, это является своего рода тестом на профпригодность. Оценки, приблизительно, следующие: критическая неудача – курсант никого не встретил и сам куда-то проебался; норма – курсанты встретились, напились, опоздали на доклад к куратору; не очень хорошо – трезвые курсанты явились вовремя (излишняя исполнительность не сильно поощряется в ВКС).

Про такие нюансы я, естественно, ничего не знал (и не должен был, часть тренировки ВКС состоит в том, что вначале тебя просто бросают на задачу и смотрят, как ты выкрутишься). Полученные инструкции были скупы: «Посадочная 32, там тебя встретят».

Как-то выкручиваться не пришлось – меня встречали.

Представьте себе классического главного героя сериалов Кэц про медиков. Какого-нибудь Пирса из «Мобильной медицины катастроф»: красивый, стильный, среднего роста и спортивного телосложения, кошачьи уши с «кисточками», пронзительный взгляд ярких кругов фокусировки и слегка вытянутое лицо. А теперь оденьте его в повседневную форму ВКС Кэц с нашивками медика-курсанта, накиньте на плечи белый халат, посыпьте блёстками и каким-то бумажками, а выражение лица замените на чрезмерно пьяное и злое.

Второй встречающий тоже был достаточно оригинальным. Яркая девушка с короткими рыжими волосами, чистыми, без кругов фокусировки, зелёными глазами, плюшевыми кошачьими ушками, россыпью веснушек на по-охотничьи коварном лице и… грудью третьего (четвёртого – прим. Сани) размера. Девушка довольно вольно обошлась с формой – просто накинула китель на голый торс. На нашивку пилота-курсанта я даже не обратил внимания.

И вот, молодой и заёбанный курсант выходит из стерильной зоны, сразу же замечает эту парочку: сидящий на палубе пьяный медик и возвышающийся над ним немного голый пилот. В тот момент в голове у меня что-то заклинило, и я потерял ощущение реальности происходящего.

– Я Саня! Привет! – руки девушки взметнулись вверх, китель упал вниз.

– Фор, – парень поднял на меня мутный взгляд, – я тоже только что прибыл. Пошли пить.

– Лис. У нас есть время? – уже тогда во мне можно было разглядеть просыпающиеся зачатки командора.

– 6 часов стандарта, – ответила Саня.

– Пошли пить! – тут же согласился я.

Нет, ну а что может сказать молодой человек 20 планетарных лет, у которого голова идёт кругом от всего и сразу? Плюс, за лёгкой выпивкой (я не догадывался, что подписываюсь на синтетическую водку) можно быстро приобрести новых друзей. Нет ничего страшнее, чем оказаться в эмоциональном вакууме. Ну, не считая ситуаций, когда ты оказываешься в обычном вакууме, тонешь в плотной атмосфере, падаешь в звезду, падаешь в планету, оказываешься за горизонтом событий, врезаешься в чужого или у тебя отрезает кусок машины.

И мы пошли пить. Все космопорты окружены сотнями заведений на любой вкус: бары, отели, бордели, аркады, кинотеатры, бассейны и так далее. Могу дать совет только на счёт баров: не ходите туда. Они все рассчитаны на астронавтов, вырвавшихся сверху на пару часов. Отсюда мы и имеем: дрянная синтетическая выпивка по огромным ценам. Астронавту, по сути, некуда тратить деньги. Он вечно где-то там наверху, не в курсе нюансов экономических ситуаций. И он готов заплатить «много» за «мало и плохо».

В ближайшем баре Фор заказал водки на все свои деньги, аккуратно расставил бутылки на столе, открыл первую, сделал солидный глоток и начал рассказывать историю своей жизни. Эту историю он рассказывал всем, кто не успевал убежать. Гораздо позже он привыкнет к ВКС и в дальнейшем, в барах он будет либо участвовать в разговорах или кадрить молоденьких девушек, рассказывая героические байки, мало имеющие отношения к реальности. Но это будет потом, а тогда я впервые услышал душещипательную историю из жизни одного медика.

– Меня зовут Фор, и я хороший медик. Не медик-оператор. Нет! Я настоящий медик. Настоящий, бля! Я могу восстановить логические цепи искусственных рук, используя нож, две ложки и бензиновую зажигалку. Представляешь? Конечно же нет. И я отлично жил и работал. С такими-то навыками и жить не отлично! И всё было просто прекрасно. Но! Ёбаная жадность. Я записался на курс полевой медицины и теоретической ксенобиологии. Престижно! Элитно! Статус! Повод запросить повышенный оклад! Всё ахуенно, но курс, сука, дорогой, как моя жизнь. Но! ВКС готова оплатить всё обучение, если ты согласишься участвовать в лотерее призыва. Шанс 32%, что призовут. Шанс 5% что призовут на средние боевые машины. И-и-и… и вот. И вот посмотрите на меня. Сэкономил, блядь. Ёбаный, блядь, везунчик. Вы хоть знаете, сколько живёт средняя боевая машина? 16 операций. В мирное, нахуй его, время! Куда, они, блядь, пропадают? У нас тут война идёт о которой никто не знает, что ли? Что. За. Нахуй. Сука, как же хорошо я жил. Как же всё было прекрасно. А знаете, что? Знаете, что ещё? Я могу отказаться. Легко могу. Я могу намеренно завалить тесты. Только мне придётся выплатить долг за обучение. С процентами. И штраф за досрочный разрыв контракта с ВКС. У меня нет таких ёбаных денег. Нет! Таких! Денег! Блядь!

В процессе своего короткого рассказа Фор сумел выпить три бутылки и на последней фразе просто упал лицом в стол. Я выпил только половину, поэтому зачатки командора настойчиво постучались наружу:

– Э-э-э… ты в порядке?

– Живой. Стресс. Алкогольная интоксикация. Шестой рой в работе. Я с вами, – механически ответил медик, – могу вырезать почку. Надо?

– Нет.

– Ладно.

Я посмотрел на Саню. Девушка, самозабвенно пившая водку прямо из горла, игриво подмигнула мне, намекая, что моя очередь представиться.

– Окей. Меня зовут Лис. Я человек. Соль, Земля. Отец человек, мать – кэц. По генетическому праву я получил гражданство Кэц. У меня мать – из ВКС Кэц, а отец – из ВКС Альянса. Тяга к пространству и неприязнь к службам внутренней безопасности это, можно сказать, наследственное. Я подал документы во все существующие училища и академии. Положительно ответили только из Центральной Академии Кэц. Ответа с Лунной тренировочной №64 я решил не дожидаться и сразу рванул в посольство. Отказался от гражданства Восходящего союза и прошлого, сдал личные вещи, получил новые личные вещи, был засунут на первую попавшуюся машину ВКС Кэц. И вот я здесь. Пока жаловаться не на что.

– Ох, мудак романтичный, – сказал медик, – с какими же ебланами мне придётся жить. Пизда. Пизда-а-а-а-а-а.

– Чего сразу мудак?

– Вот на таких мудаках армия и живёт, – Фор меня даже не услышал, – она вас всех возьмёт, переварит и высрет горсть печатных плат, которые с радостной улыбкой на лице пойдут умирать. А мне то что? Идите. Только без меня. Ну, почему надо обязательно со мной?!

– Медик не нужен?

– Совсем не нужен, – для наглядности Фор пару раз ударил стол лбом, – вот попала ракета в машину. Ну и всё. Нет больше машины. И экипажа тоже нет. Кого лечить-то, блядь?

– Ну… резонно, – у меня тогда не было достаточного словарного запаса для развития спора.

Я не обиделся на Фора по двум причинам: во-первых, мне казалось, что он хороший кэц, просто у него был плохой день; во-вторых, я был изрядно пьян и счастлив, ведь моя мечта осуществляется. Ну, по сути, тут работало только хорошее настроение, усиленное алкоголем.

– Так! – Саня громогласно заявила о себе и ударила пустой бутылкой по столу, – время откровений! Держитесь, салаги! Я уже достаточно пьяна, чтобы мне было насрать! Знакомьтесь! Я! Лучший пилот трёхмерного и плоского пространства! 30 часов налёта на малых грузовых атмосферных машинках! 17 часов на атмосферных перехватчиках! 5 часов на суборбитальных гражданских транспортах! 0.5 часов на курсорах. Я пилотировала самолётики, винтокрылчики, вертолётики, авто! Могу пройти по границам локационных сфер в окне 6 на 9! Могу на гражданском уйти от перехватчиков! Да так, что ни один стакан не упадёт с подноса стюардессы! Я экстра-классный экстра-специалист широчайшего профиля! А ещё я террорист, разжалованный в биоресурсы! – тут девушка внезапно резко сбилась и перешла на невнятное бормотание, – Ну нельзя мне легально управлять машинками и самолётиками! У МЕНЯ КРУГИ ФОКУСИРОВКИ ОТТОРГАЮТСЯ ГЛАЗКАМИ! А Я ХОЧУ! И Я УПРАВЛЯЛА! Я НИКОГО НЕ УБИЛА! Просто… просто полетала… это было… было…

Саня отвесно спикировала из точки «я самая крутая» до «я плачу навзрыд, успокойте меня». И я, конечно же, полез успокаивать. Из моего опыта следовало, что собутыльника, который вот так резко и кардинально меняет настроение, лучше стабилизировать, иначе он натворит столько хуйни, что замучаешься разгребать. Фор где-то ругался на фоне, а я старался вернуть в строй Саню, что-то обещая, совсем не подозревая, что этим я ломаю свою судьбу и выбираю путь «рвущих пространство».

Дальнейшее продолжение пьянки куда-то потерялось. Я пытался покрасить засветки, но доклады Сани и Фора расходятся, противоречат друг другу и каждый раз новые.

Первое осознанное и цельное воспоминание: я смотрю на часы и понимаю, что мы точно опоздаем к куратору.

Второе осознанное и цельное воспоминание: левая нога стоит на подножке автоматического такси, левая рука держит борт, правая рука держит откидную дверь, правая нога бездействует и болтается над лесом – я формирую правую плоскость стабилизации. Такси летит с превышением скорости и с занижением минимальной высоты, чуть ли, не царапая верхушки деревьев пузом. За левую импровизированную плоскость стабилизации отвечает Фор, в прикинутом «на глаз» центре масс сидит Саня, окутанная проводами из раскуроченной приборной панели. Встречные потоки воздуха отрывают плохо приклеенную пирамидку с логотипом таксопарка с капота и отправляют её прямо мне в лицо. Я не успеваю среагировать и получаю за это один большой красный минус во всё лицо. Встречные потоки воздуха отрывают плохо закреплённый капот и отправляют его мне в лицо. Я успеваю среагировать и прячусь в салоне. Потеря плоскости и нарушение распределения масс плохо сказывается на летательных качествах, поэтому я опять высовываюсь на улицу и стабилизирую авто. Полёт продолжается.

Третье осознанное и цельное воспоминание. В правой руке – Саня, в левой руке – Фор. Оба слегка в сознании. Надо двигаться аккуратно, чтобы в маленьком отсеке не задеть серверные шкафы и не уронить моих астронавтов. За огромным столом с кучей развёрнутых дисплеев сидит удивлённый седой кэц (куратор Ио), а мы стоим перед ним.

– Кур-сант Ли-ис! При-б-был! Для. Ля.

– Бля, – седой потёр кончик уха, не веря своим глазам, потом повернулся к одному из мониторов и скомандовал ему, – курсант Лаки, к куратору! Живо!

Мы не просто успели к назначенному сроку, мы умудрили явиться раньше. Через час в почту куратору упадёт доклад агентов Абсолюта (курсанты, сдающие практику), осуществлявших наблюдение за нами. В докладе всё будет обычно: напились, сели в такси, прибыли с опозданием. За этот доклад группа наружного наблюдения получит пизды и всему потоку придётся долго и нудно пересдавать практику. А полиция будет вяло искать пропавшее такси (что же с ним могло такое случиться? – прим. Рисе) и со временем забьёт на него.

– Лаки, – скомандовал куратор кому-то за моей спиной, – разведи это говно по кубрикам и нацепи их командору и медику браслеты. А то они не в состоянии.

– Есть! – рука, предположительно, Лаки, легла на моё плечо, – Аккуратный шаг назад, и-и раз! И-и два!

– Уф, одной проблемой меньше, – пробормотал куратор, думая, что я его не слышу. А если и слышу, то не запомню. А если запомню, то не пойму.

Байки астронавтов: «Династии»

Ненавижу нынешнюю молодёжь.

Учёные перелопатили геном, улучшив всё, что только можно, сохраняя базовую структуру и обратную совместимость.

Биологи и инженеры создали автономные микромашины, которые текут по нашим венам.

Инженеры смогли подключить наши мозги и глаза к процессорам.

Прогресс вырвал нас из лапок тупой эволюции и дал все возможности взять космос штурмом. А что мы?

В ВКС вечный недобор, планку снижать уже некуда – даже мутантов без кругов фокусировки или сопроцессоров берут. Да мы должны были иметь возможность к каждой гражданской машине приставить сопровождение!

Рой Дайсона строят уже 90 лет. И ещё двести строить будут. Он должен был быть готов за десять лет!

Астроэкспедический корпус трясётся над каждым экипажем проверяя и перепроверяя координаты будущего слепого прокола. Мать твою, они должны гибнуть сотнями, открывая десятки новых систем!

Почему никто не рвётся наверх? Почему все космические сферы заняты потомственными военными, потомственными инженерами, потомственными биологами? Прапрадед моего инженера командовал моей прапрабабкой! Диспетчер боевой станции Кэц – дочь моего сына, который служит на большой боевой машине Альянса.

Одна бесконечно огромная блядская династия.

От: ВКС Кэц. Академия. Анонимный куратор.