Жена вместо Приговора, или О бедном драконе замолвите слово

Пролог

Когда фаерине Кае делла Марте Некрос Мориар, Владычице сумеречной пустоши, закатных скал и этого самого замка, который она в данный момент громко проклинала, наконец удалось добраться до дверей маленькой золотой гостиной – она была злее самого злобного дракона и готова была испепелить, причём не только образно говоря, но и в прямом смысле, любого из своих так называемых помощничков, которому бы не повезло первым попасться ей на пути. Однако и здесь ей не повезло. За дверью гостиной она обнаружила совсем не тех, кого искала. Хуже того, за дверью оказались те, кого она и в самом радужном-то настроении с трудом выносила, а в таком как сейчас…

Движимая инстинктом себялюбия и самосохранения, могущественная некромантка и вроде как хозяйка этого замка поспешила закрыть распахнутую ею дверь.

Ага, сейчас! Не тут-то было! Ибо из угла комнаты уже неслось сладко-приторное и одновременно капризно-обиженное.

– Ка-ааая, дорога-ааая, ты куда-ааа?!

Прощебетала, надув узенькие губки одна из трёх её тёток. Впрочем, две оставшиеся тут же последовали её примеру.

Дурной пример, он, как известно, заразителен.

Поэтому и их матушка и по совместительству бабушка Каи, которой триста лет в обед, тоже обиженно-капризно надула губки. И любовник-приживала тоже… Любовник, кстати, был бабушкин (не тёток). Ибо тётки, все три, были старыми девами. Причём старыми девами, как они утверждали, по собственному выбору. Хорошо зная тёток, Кая в это ни на секунду не верила, но, будучи девушкой умной, никогда вышеупомянутого утверждения не оспаривала.

– У меня дела, очень, очень срочные! – нервно ответила девушка. И сделала очередную попытку ретироваться. И она уже даже решительно развернулась на каблуках и решительно зашагала прочь… Однако, для того, чтобы успеть смыться, проделала она всё вышеописанное недостаточно быстро.

– Но, Кая, мы надеялись, что ты уделишь нам хотя бы минутку своего внимания! – жалобно заблеяли тётушки. А их матушка согласно закивала. – Но у тебя никогда нет на нас времени! А мы ведь твоя родня! Мы переживаем за тебя! – дополняя друг друга, засыпали её «проявлениями своей заботы» тётушки. – И по поводу всех этих слухов мы тоже переживаем! Ты бы уделила нам хоть минутку своего внимания! Поделилась бы с нами, милая? Кстати, а как поживает последний из твоих женихов?

– Никак уже не поживает! – на свою беду Кая не сдержалась и сказала чистейшую правду.

– Что и этот… того? – завздыхали изображающие сердобольность тётушки и их матушка.

– Да, – с тяжелым вздохом нехотя признала девушка, не заметив, как азартно загорелись глазки у грустно охающих и горестно причитающих родственниц.

А что ей оставалось делать? Толку скрывать. Всё равно они скоро узнают.

– А нового, как думаешь, пришлют? – как-то слишком уж пылко и слишком заинтересованно, на взгляд Каи, уточнил любовник-приживала, длинноногий и худой как щепка щёголь далеко не первой молодости, но по-прежнему мнящий себя неотразимым красавцем.

– А тебе что за дело?

Кая настолько изумилась, что даже забыла о хороших манерах.

– Просто интересно, – пожал плечами «неотразимый красавец». – Что уже и спросить нельзя?

Кая возможно и поверила бы, если бы не заметила, что три её тётки и их матушка тоже почему-то тут же принялись изображать, что им совершенно неинтересно, пришлют ли следующего.

– Хммм, – окинула хозяйка замка своих родственничков. – А это уже интересно…

«Нет, не интересно! Тебе это совершенно не интересно!» – не позволила она себе, увлекшись новой загадкой, потерять цель. Довольная собой, что сумела вовремя остановиться, девушка в очередной раз попыталась закрыть столь опрометчиво открытую ею несколько минут назад дверь.

Свобода была уже близко. До неё оставалось просто какие-то несколько шагов.

И тут, откуда не возьмись, перед ней возник малыш Парки, которому, к слову, по-другому то и появляться было не положено. Потому что Парки был призраком.

Что, отнюдь, не помешало хилому и болезненному на вид семилетнему малышу заблокировать собой проход. Кая попыталась отодвинуть приставучего призрака в сторону, но тому настолько не терпелось поделиться с ней своей информацией, что он даже забыл про свойственную ему робость.

– Они делают ставки как на промежуточный, так и на конечный результат! – одновременно обвинительно и напыщенно возвестил исполненный чувства праведного негодования малыш.

– Что?!

Недоуменно-раздраженно уставилась на призрака Кая, которая не сразу поняла о каких ставках он говорит.

– На какой ещё конечный и промежуточный результат?

– Все в замке пытаются угадать, сколько твоих женихов умрёт, а сколько пропадёт без вести, прежде чем тебе или перестанут их присылать или ты всё-таки выйдешь замуж! И делают на это дело ставки! – со свойственной только детям непосредственностью и искренностью возмущенно, но при этом радостно и звонко отчеканил каждое слово призрак.

– Па-аааарки! – задохнувшись, выдохнула почтенная матушка трёх старых дев. Вслед за чем затараторила. – Не отвлекай Хозяйку своими небылицами. Разве не видишь, она ОЧЕНЬ занята?! А ты её отвлекаешь!

Смотрящие твёрдо и непоколебимо ясные светло-голубые голубые глаза призрачного семилетки укоризненно воззрились на говорящую.

– Это никакие не небылицы! – стоял на своём малыш. – Я говорю чистую правду!

– И откуда только у тебя столь странные мысли? – ворчливо продолжала старуха, не сумевшая, впрочем, выдержать осуждающего взгляда мальчика.

– Это правда? – поинтересовалась Хозяйка замка, испепеляя взглядом тётушек, их матушку и приживалу.

– Первый раз слышу! – уверенно и безапелляционно заявил приживала.

– И мы тоже! – в унисон объявили тётушки, которые для пущей убедительности, не только огорошено переглядывались между собой, но и активно пожимали плечами.

– И вообще мы в шоке, как ты могла о нас такое подумать! – озвучила общее мнение Агнесса, самая толстая и бойкая из тётушек. – Мы не из тех, кто легкомысленно относится к вопросам жизни и смерти! – с видом оскорбленного достоинства объявила она.

– Да конечно! – скептически заметил Парки. – А не ты ли только что шепнула Матушке, которая у вас букмекер, на ушко, что хочешь увеличить ставку?

Кая, возмущенная настолько, что даже потеряла дар речи уставилась с открытым ртом на сухонькую старушенцию.

– Ба-ааа-бу-ля?!

– Кто букмекер? Я букмекер?! – возмущенно встрепенулась бабуля. – Наговор! Как есть наговор! Я, чтобы ты знала, всего лишь помощник букмекера!

– Упс… – победно прокомментировал Парки.

– Ой-ыыыыы, – прикрыв болтливый ротик обеими пухлыми ручками, завыла старая некромантка.

– Ага! – прокомментировала внучка, воинственно уперев руки в боки. – Сказала «А», говори и «Б». Ба-бу-уууля-ааа, я жду…

– Ы-ыыыы! – продолжала завывать пойманная на нечаянно выпорхнувшем слове, бабуля. И покосилась на потолок.

– До трёхсот лет дожила, а умишком как была слаба, так и осталась! Куда только наш род… Наш славный род Марте Некрос Мориар катится! – сокрушенно донеслось с потолка. – Никому ничего доверить не-ль-зя! Всё приходится самому!

– Деду-ууушка, я нечаянно! – заскулила почтенная старая матрена.

– Видел я как ты нечаянно, Танталия! Старая уже хрычовка, а как была дурой, так и осталась! – ворчливо прокомментировал важно спустившийся с потолка бравый длинноусый призрачный вояка. – И ты ещё у меня спрашивала, почему Кая – получила силу, а не ты! – уничижительно добавил призрак.

– Сам старый хрыч! – огрызнулась Танталия. – Я на тысячу лет моложе тебя буду!

– Цы-ыыыц! Ты как со старшими разговариваешь, малявка?! – гаркнул старый призрак, в очередной раз найдя к чему придраться. Причём гаркнул так, что стены старого замка настолько испугались, что не просто содрогнулись, а подпрыгнули.

– Так вот, значит, почему ты, дедуля, выставил условие о четырёх седмицах?! – приготовившейся к прыжку коброй зашипела внучка. – Потому что ты, старый мерзавец, оказывается, тотализатор на количество моих покойных женихов организовал?! А охоту на них тоже ты организовал?! – обжигая предка гневным взглядом, выдвинула обвинение потерявшая уже четверых женихов невеста.

– Э-эээ, внуча! Не возводи напраслину! – искренне возмутился дед. – Не трогал я твоих женихов! Поэтому говори, да не заговаривайся! Тотализатор, да, моих рук дело! Потому как… – почесал призрак затылок. – Ну как же можно было такую возможность упустить?! Мы ж тут все, как в склепе живём! Такая скукотища!

– Ты призрак вообще-то! Тебе положено в склепе жить! – заревев раненным зверем, напомнила давно почившему деду внуча.

– Не просто призрак вообще-то, а Хранитель замка! – ворчливо напомнил дед.

– Тем более! – фыркнула Кая и перевела грозный взгляд на своих родственниц, подобострастно поддакивающих призрачному старому пройдохе. – А вы!

– Не при-иииизраки-ии! – противным ехидным голоском в унисон заверили её родственницы.

– И поэтому НЕ ЖЕЛАЕМ жить как в склепе! – с вызовом добавила бабка.

– И поэтому я заслуживаю УВАЖЕНИЯ! – вторил им Хранитель замка.

– Вот-вот, не жела… – попытались было поддержать маменьку дочери, но были грубо прерваны раздраженным рыком племянницы.

– Пока не призраки! – многозначительно хмыкнув, раздраженно заметила девушка, проигнорировав комментарий призрака. – Но ещё одно слово и…

Кая не сдвинулась с места и даже пальцем не шевельнула, но в гостиной вдруг ощутимо потемнело и похолодало. Более того, под потолком начали сгущаться тучи.

Уже знакомые и с дождём из жаб, и прицельным обстрелом градинами и просто ледяным душем и всё это происходило, разумеется, прямо в стенах их родного, но не всегда уютного дома – мгновенно растерявшие всё свою смелость тётушки благоразумно примолкли.

– И у нас появятся новые покойники?.. – то ли озадаченно поинтересовался, то ли озабоченно предположил в установившейся предгрозовой тишине тоненький голосок из камина. Нет, обладатель голоска не был самым смелым. Просто паучёнку Ууху, окопавшемуся по макушку в тлеющих углях камина, темно было и до этого, а резкого похолодания он по этой же причине просто-напросто не почувствовал. – Но мы же их не будем учитывать, я правильно понимаю, да, папа?

Однако папа, он же один из ближайших помощников Владычицы Сумеречной Пустоши и по совместительству Глава Замковой Стражи, грозный паук крестоносец по имени Спуки, вместо того, чтобы ответить сыну лишь поглубже зарылся в каминные угли, потому как вообще-то он здесь прятался. И причём прятался именно от Каи. Точнее от её гнева.

«Старею! Теряю хватку! Иначе не допустил бы такой просчёт. Причём сразу двойной. Сначала очередного жениха не уберёг, а теперь вот ещё и с местом, чтобы надёжно спрятаться, пока Хозяйка слегка остынет, не угадал! – мысленно посетовал Спуки. – Хотя нет, – тут же оправдал он себя, – другой комнаты, из которой Кая поспешила бы убраться, как только поняла, кто её оккупировал, в замке больше нет. Эх, если бы не Парки! И не сынок мой, идиот! Но может ещё и пронесет?…» – мечтательно вздохнул провинившийся Глава Замковой Стражи.

– Разумеется, нет, Уух! – раздраженно фыркнул организатор тотализатора. – В инструкции, которую я вам всем раздал, было четко указано, что ставки принимаются только на количество почивших или без вести пропавших женихов фаерины Каи дела Марте Некрос Мориар.

– В инструкции тотализатора? Вы серьёзно? – не поверила своим ушам Кая.

– Разумеется, серьёзно, – фыркнул древний призрак. И важно изрёк. – Всё должно быть по закону! А закон он точность формулировок любит! – провозгласил он, тыкнув в потолок указательным пальцем.

– Ты! Вы! Вы все! Ну вы и… – девушка была так возмущена аморальностью и беспринципностью своих домочадцев, что просто слов не могла подобрать. – Ааах… – со вздохом махнула она рукой. – Что с вами говорить! А вот с тобой, букмекер, пойдём, поговорим! И с тобой, Спуки!

– Но папы здесь нет, – попытался исправить свою недавнюю оплошность Уух.

– И не было! – добавила для большей верности его сестра Аах.

– Спуки, не зли меня! – по тону Хозяйки было ясно слышно, что шутки закончились. – Я считаю до двух! Раз…

Она снова не сдвинулась с места и даже пальцем не шевельнула и, тем не менее, внезапно ощутимо потянуло промозглым, сырым холодом самых старых и самых глубоких могил – тех, в которых нечем дышать и…

– Уух, Аах, как это папы здесь нет? И не было?! Вы что уже родного отца не узнаёте?! – поспешно вынырнул из углей патриарх паучьего семейства. – Ооо! Хо-ооозяйка! Ка-аакой приятный сюрприз! А я тут просто прилёг на угольки, чтобы поясницу погреть. А то ведь радикулит совсем замучил. И представляете, уснул, – скороговоркой принялся оправдываться-лебезить грозный паук-крестоносец.

– Ты и ты, – указав сначала на Хранителя замка, а затем и на своего Главу Замковой Стражи, царственно возвестила Хозяйка. – Следуйте за мной!

Глава 1

Наследник великого рода Брандембурских серебряных драконов, герцог Сигмар делло Бранд вплоть до того самого момента, пока не увидел своими глазами, что его ведут не куда-нибудь, а прямиком на эшафот, не мог поверить в то, что его дед (родной причём дед!) действительно выполнит свою угрозу…

– Ещё раз вляпаешься – и пальцем не пошевелю! – с обычной для него безапелляционностью в очередной, то ли пятый, то ли уже шестой раз, заявил старый дракон пару месяцев назад, после того, как выложил довольно-таки кругленькую сумму в качестве выкупа за захваченного в плен внука.

И, само собой разумеется, хотя Сигмар и покаянно кивал, изображая, что, мол, всё понимает и полностью разделяет возмущение деда – старому дракону он не поверил. Более того, он был уверен, что дед и в десятый и в одиннадцатый раз обязательно придет ему на помощь.

Ан нет!

Ничего не скажешь, удивил дед. Так удивил, что от такого дива-дивного недолго и умереть! С тоскливым вздохом подумал приговоренный к смерти через повешение, покосившись сначала на эшафот, а затем на оковы на своих руках и ногах.

Неужели дед, как и император, не поверил мне, что я не убивал младшего наследника престола? Размышлял Сигмар. Я ведь объяснил ему, что просто споткнулся о его тело. Уже мертвое тело! Ну да, споткнулся, когда давал стрекача, унося ноги от стражи! И да, ноги я уносил потому, что в гости к себе наследник меня не приглашал.

Но император понятно, а вот дед. Я ведь объяснил ему, что у меня была по-настоящему хорошая причина для того, чтобы прокрасться тайком в покои младшего принца…

Кинув очередной унылый взгляд на виселицу, молодой дракон ещё раз скорбно вздохнул. А затем и ещё раз.

Если бы он знал в то погожее утро, когда на пороге его замка объявилась прекрасная как богиня зари Её Высочество Артания, чем всё закончится для него, то никогда бы не согласился оказать ей «маленькую услугу».

– Нет! – с усмешкой возразил он сам себе. – Я слишком хорошо тебя знаю, приятель. Согласился бы! Ещё как согласился бы! Просто потому что ты, во-первых, не умеешь отказывать хорошеньким девушкам, а во-вторых, ты не из тех, кто способен оставить красавицу-фаерину в беде.

– Да уж ничему меня жизнь не учит! – усмехнувшись, сам с собой согласился Сигмар, вспомнив о том, что предвестницы всех серьезных передряг в его жизни и в самом деле были красавицами. – Но таков уж я. Никогда не мог спокойно выносить женских слёз. Даже тогда, когда подозревал, что слёзы не совсем искренние. Зато я жесток и беспощаден с обидчиками красавиц! – саркастически похвалил он себя. – И, кроме того, слёзы прекрасной Артании были совершенно искренними! – воодушевленно заверил он себя. И тут же сам над собой сыронизировал. – По крайней мере, мне очень хочется в это верить!

Три дня назад.

Посетительница явилась ранним утром, заставив Сигмара преждевременно покинуть уютные объятия не только тёплой постели, но и его новой пассии. Поэтому по лестнице он спускался далеко не в самом добром расположении духа.

Однако как только взгляд его упал на гостью, которая дожидалась его на террасе и была отделена от него стеклянной витражной стеной, дух его тут же подобрел. Значительно подобрел. Он глядел незнакомку с ног до головы и счел, что она более чем достойна второго взгляда. А также третьего и четвертого и так далее… и до бесконечности.

Высокая златовласка с аппетитными округлостями во всех стратегически важных местах. Кожа – чистый атлас нежнейшего оттенка! Осанка и улыбка, говорившие, что её обладательница знает о впечатлении, которое производит её красота на мужчин. Она казалась расстроенной, и Сигмару тут же захотелось утолить все её печали.

– Похоже, я влюбился, – сообщил он своему дворецкому, с которым у него давно уже сложились скорее приятельские отношения, чем отношения слуги и хозяина.

– Пятый раз за эту неделю?! – иронично хмыкнул тот. – А как же барышня, которая дожидается вас в вашей спальне? Всё, прошла любовь? Ей так и передать?

– Льстец! – Сигмар сделал вид, что принял предложение приятеля за чистую манеру. – Я хорош, Колин! Но не настолько, чтобы уговорить ЭТУ фаерину прямо сейчас подняться со мной в спальню!

Так как к этому моменту они уже достигли двери, ведущей на террасу и Колину, как хорошо вышколенному дворецкому полагалось её немедленно открыть перед хозяином, то он лишь закатил глаза.

Вблизи златовласка тоже не разочаровала, у неё оказались самые красивые голубые глаза, которые молодой дракон, когда-либо видел и совершеннейшие черты лица. Овеяв тончайшим ароматом изысканнейших духов и одарив улыбкой, от которой у Сигмара подогнулись ноги, незнакомка сразу же перешла к делу, чем покорила его окончательно и бесповоротно.

– У меня неприятности, и фаера Тордис, Повелительница Бурь сказала, что, возможно, вы сможете мне помочь. Кроме того, она сказала, что вы из тех мужчин, которым можно доверять, – на этих словах её чарующе музыкальный голос приобрел интимно-заговорщицкие интонации.

Поскольку сам хозяин дома себе в отношении столь хорошеньких файерин, какой была его гостья, не доверял, то он дипломатично заметил: – Вообще-то обо мне говорят разное. Но хранить чужие тайны я действительно умею. Что же касается спасения попавших в беду прекрасных фаерин, то это у меня в крови.

– Значит, я пришла по адресу, – с облегчением выдохнула красавица и, наконец, воспользовалась предложением присесть. – Потому что я в беде! Большой беде! И дело моё не только личное, но и очень щекотливое…

У Сигмара было не только острое зрение, но и хорошо наметанный глаз, поэтому от него не ускользнуло ни роскошное, достойное королевской особы, платье гостьи, ни то, что за витражным окном на подъездной алее его замка толпились люди в ливреях соседнего королевства. Другими словами, он уже приблизительно понимал, кто именно к нему пожаловал в гости, но зачем же гадать, если можно просто спросить.

– Как, вы сказали, вас зовут, фаерина…?

– Я не сказала… – кокетливо улыбнулась гостья.

– Но я думал, что мы уже определись с тем, что мне можно доверять? – вкрадчиво заметил хозяин дома.

– Я принцесса Артания Маргритская. Неужели вы меня не узнаете? – поджала губки гостья.

– Уверяю вас, Ваше Высочество, если бы я вас хотя бы однажды, хоть мельком увидел, я бы вас уже не забыл! – поспешил заверить галантный хозяин. – Но обстоятельства вынудили меня на довольно долгое время покинуть Великую Логиртанию, затем я долго восстанавливался физически…

– Я разыгрываю вас, – засмеялась Артания. – Я только вчера прибыла в Великую Логиртанию! И вчера же и начались мои беды… – очаровательное личико принцессы померкло.

– Расскажите мне, – участливо предложил мужчина.

– Папенька надумал выдать меня замуж. И ваш старший наследник показался ему вполне достойной партией, – несколько невпопад, по мнению Сигмара, вдруг сообщила его гостья. Но тут же здраво рассудил, что Её Высочество не из тех, кто будет говорить не о чём. И оказался прав. – О нашей помолвке объявят завтра вечером на балу в честь урожайной луны. Но если до завтра вы не найдете и не отдадите мне шкатулку, то никакой свадьбы не будет! Хотя некрос с ней, со свадьбой! Я буду опозорена! И папенька упрячет меня в монастырь! А я не хочу в монастырь! – красавица зарыдала навзрыд.

– Так давайте по порядку! – дабы не бросится вытирать слёзки прекрасной фаерине, решил занять свой мозг работой Сигмар. – Во-первых, что такого важного было в шкатулке, что может вас погубить? Во-вторых, что случилось со шкатулкой? Её у вас украли? Вы её потеряли? Кому-то подарили? В-третьих, что случилось вчера?

– Письма… – горестно вздохнув, всхлипнула принцесса. – Не знаю, в курсе ли вы, но Бертран какое-то время гостил у нас и… я думала, надеялась, что мы с ним поженимся. Но папенька решил по другому-уууу.

И она горестно зарыдала с ещё большей силой, чем прежде. Другая бы от таких иступленных рыданий была бы уже красной как рак и лицо пошло пятнами, а Артания, отметил уже по уши влюблённый Сигмар, стала лишь ещё более прекрасной. Сердце его защемило. А глаза заволокло красной пеленой. Он заставит мерзавца, обидевшего такое прекрасное создание, заплатить!

– Если я правильно вас понял, – решил он помочь фаерине, дабы лишний раз не отвлекать её от рыданий. – Кто-то похитил шкатулку, в которой находились письма Бертрана к вам. И письма эти были весьма интимно-щекотливого содержания. И теперь вы опасаетесь, что о вас с ним пойдут слухи? И что эти слухи могут настолько расстроить вашего будущего мужа, что он откажется на вас жениться? И тогда прощай корона Великой Логиртании…

– Нет, дело не в этом, – всхлипнула Артания.

– Не в этом? А в чём?

– Письма были не от Бертрана, а от меня. И шкатулку не похитили! Она не моя! – всхлипнула принцесса. – Это шкатулка Бертрана! И это он меня шантажирует!

– Потому что любит вас и не хочет потерять? – уточнил Сигмар, изо всех сил постаравшись, чтобы его вопрос не прозвучал скептически.

– Говорит, что да, – всхлипнула Её Высочество. – Но вы и я прекрасно понимаем, что никакая это не любовь! А просто уязвленное самолюбие! Он ведь знает, что погубит меня!

– И себя тоже… – задумчиво заметил Сигмар.

Он пытался и не мог представить младшего наследника, рискующего расположением своего папочки-короля ради любви. Тот Бертран, которого он знал, никогда не относился трепетно к женскому полу. Кому как не ему об этом знать, ведь именно свинское отношение к фаеринам, точнее, к одной конкретной фаерине, и положило конец их с принцем многолетней дружбе.

– Это его выбор, а значит и его проблемы! – фыркнула принцесса. – А я за что должна страдать?! За то, что влюбилась? И по глупости написала несколько писем?

– Несколько это сколько? – решил сразу уточнить Сигмар, чтобы потом не забыть.

– Дюжина или две… Искренне говоря, я не знаю сколько! И никогда не знала! Говорю же, я была влюблена! Я тосковала по любимому и изливала на бумагу свои чувства… Иногда каждый день. Иногда реже. Поэтому и важно, добыть шкатулку! Он хранит все мои письма там! Я это точно знаю! – в очередной раз всхлипнув, уверенно уведомила прекрасная гостья. – Теперь вы понимаете, насколько моё дело деликатное? Я понимаю, что прошу о слишком многом, но я должна получить мои письма обратно! Я буду честна с вами, Сигмар, кроме вас мне не к кому больше обратиться за помощью… Поэтому умоляю вас, помогите мне!

Сигмар пытался собраться с мыслями. Проникнуть в охраняемые покои королевского дворца, дело было не шуточное уже само по себе, а если его поймают…

Совсем недавно ему с трудом удалось выкрутиться из весьма опасной для его жизни заварушки. Да и «удалось выкрутиться» это очень громко сказано! Дед в буквальном смысле слова выковырял его из этой заварушки. Да притом ещё и по кусочкам. В том смысле, что сначала ему отдали палец внука и только потом и самого внука.

Благо, у драконов регенерация отличная, а то остаться бы Сигмару навсегда без мизинца на правой руке.

Молодой дракон так впечатлился, что даже клятвенно пообещал себе: «По крайней мере, в ближайшие пять лет – больше никаких приключений!»

Деньги наследнику рода серебряных драконов никогда не были нужны. А впечатлений, после последней авантюры, более чем хватало.

Однако на беду Сигмара у него уже успела сложиться вполне определенная репутация и потому по Великой Логиртании продолжал ползти слушок, будто он из тех благородных фаеров, которые не способны оставить фаерину в беде.

И поэтому к нему продолжали и продолжали приходить нуждающиеся в утешении фаерины… И если они выглядели, как прекрасная Артания, то они получали не только утешение, но и его самого в личное пользование, если, конечно, изъявляли желание.

Вот только Артании нужно было совсем не утешение… И Сигмар уже открыл было рот, чтобы отказать принцессе. И… не смог.