- -
- 100%
- +
Кстати, не так давно я тут придумал тест на адекватность. В прошлой хате мой сосед, итальяно-латино-американец, иногда спрашивал новоприбывших: «Что тяжелее фунт металла или фунт ваты?» Но это скорее был тест на внимательность. Я вспомнил подобный тест начальной школы: «курица на одной ноге, стоя на весах, весит 2 кг. Сколько она будет весить, стоя на двух ногах?» Вопрос стал настолько актуальным, что его стали задавать даже дежурным ментам. Менты отвечали без запинки, сразу и всегда правильно, в отличии от «трусов на бритую голову». Ответ некоторых из них «4» просто взрывал аудиторию (некоторые отвечали правильно, предварительно подумав). Адекватные с виду люди, абсолютно не странные с виду – всегда отвечали правильно, встречались и недоверчивые, которым даже приходилось доказывать, что правильный ответ 2, а не 4.
Прав был Задорнов, невероятно прав относительно наших стереотипов про обычного американца. Я всегда думал, что он шутит и утрирует, но это чистейшая правда, я убедился на опыте. Может, конечно, я не в том месте делаю выборку для среза знаний, но знаний здесь нет. Может быть недельный лимит в 50 пакетиков сахара, установленный в ларьке (и искусственный дефицит глюкозы для работы мозга) и отсутствие художественной и обучающей литературы в здешней библиотеке специально сделаны для отупления, препятствуя саморазвитию. Получается разделение народных масс на касты, прямо как в Индии. Одни в Гарвардах, другие в дормиториях. Кросс-обмен между этими двумя кастами односторонний. Гарвард в спущенноштанниках не нуждается, и так там «местов» нет. Тут есть.
Суббота 9 октября 2010.
Распогодилось. Я думал, что наконец-то к похолоданию включили подачу тёплого воздуха вместо холодного из вентиляционных отверстий в потолке. Оказалось, что это потеплело на улице. Согласно прочно укрепившейся непобедимой привычке проснулся к обеду. Умылся, почистил зубы, но не успел выпить кофе, заспанный, ничего не соображающий.
Вот открываются двери в основной коридор, идём шеренгой как обычно, но капитан направляет нас не в столовую, а совсем в другую сторону. Интересно. Поворачиваем налево, где располагается мой старый дормиторий. Кроме двери на улицу в той стороне ничего больше нет. Странно. При выходе из дормитория нам строго-настрого приказали не болтать в коридоре и даже проверили наличие бейджика (с именем и фоткой), который на груди. В коридоре куча Ментов и несколько капитанов. Куда мы идём? Вот дверь на улицу. Мы выходим из здания! Улица! Как давно я не дышал свежим воздухом. А как тепло! Греет солнышко, ветер колышет траву, голубое небо и асфальтированная дорожка под ногами с высоким сетчатым забором по бокам и крышей над головой. Закрытый коридор под открытым воздухом. Сегодня мы будем обедать в столовой, которая находится в отдельном здании, чем-то напоминающем полевую палатку или торговый стадион. Наверное, нашу столовую решили всю окрасить. Пока сгруппируемся, пока дойдём до столовой 5 минут жадного вдыхания уходящего лета. И вот мы у дверей с надписью «Mess hall». Представьте себе белый зонтик без ручки в разложенном виде, стоящий на земле. Как будто большой чеснок с окном в каждом зубчике, металлические спицы – несущая конструкция здания, облепленная пластиковыми листами и с окном в каждом пролёте. Идея интересная, вот бы такой дачный домик построить, дёшево и практично.
Внутри всё точно такое же, как и в нашей столовой: видавшие виды столы с привинченными стульями, окошки выдачи еды и канистры с «соком». Подносы маленькие бумажные одноразовые. Еда та же самая. Покушали, вышли из столовой, постояли немного на улице, дождавшись пока следующий дормиторий скроется в недрах здания. Какая изумительная, замечательная погода! Возвращаемся не спеша, продлевая миг ощущения воли. Входим в наше здание с замечательным настроением, последние по настоящему летние деньки! Встать бы завтра пораньше да выйти погулять на стадион пока не ударили холода.
Позвонил домой, поговорил с Настей. Взял бумагу, ручку… вдохновения нет. Вздремнуть бы часок. Не укрываясь одеялом кладу голову на подушку… Сплю до ужина. Просыпаюсь, включаю радио, время давно перевалило за 5 часов, а ужинать всё не идём. В хате тишина, игровая комната закрыта, телефоны на стене без телефонных трубок. Очередная тревога. Значит, кто-то что-то умудрился вынести с улицы: идя туда и обратно мы не проходили через металлодетектор. Сколько всяких гвоздиков, шурупчиков было на пути и на территории вокруг заброшенных летних зданий, мимо которых мы шли к столовой и никаких камер наблюдения.
Зовут на ужин. Зовущий нас мент почему-то в одноразовых резиновых перчатках. Строжайше приказывает нам молчать в коридоре: «If you have something to tell just, swallow it». Выходим, в маленьком коридорчике по пути до малоиспользуемой двери пожарного выхода на улицу, стоят менты 10—15 человек, все в перчатках. Значит будут шмонать. Обыск поверхностный. Прощупывают, но в карманы не лезут. Значит ищут оружие. Тишина. С той стороны двери, на улице уже слышны возгласы возмущения «вот зэ фак». А на улице вечер, солнце село появилась мошкара. Пахнет морем и желтеющей травой. Вот бы и завтра пойти сюда кушать.
С обеда ничего не ел, весь день проспал и теперь очень хочется кушать. Ужин порадовал: 3 куриные котлеты (вместо положенных 2-х), картофельное пюре и размороженный набор отварных овощей (фасоль, горох, морковь, картофель, спаржа). Котлеты мягкие и горячие, пюре съедобное. Никогда я ещё не кушал столь вкусно приготовленной еды в здешних столовых. Наш дежурный мент – толстая пожилая негритянка в очках – говорит нам, чтобы сегодня хлеба и вилок из столовой не выносили, из-за этого могут быть неприятности. Некоторые захватывают с собой недоеденные котлеты и оставляют их на улице, просто на земле. Здесь столько котов шастает! На проходной отделяющей полузаброшенную базу от коридора, я заметил миски с водой и сухим кошачьим кормом. Следовательно, наличие котов здесь предусмотрено, хвостатые охранники, оберегающие территорию от мышей и крыс. Всех нас поразил один из этих котов: он одним махом вскарабкался на шестиметровый сетчатый забор, развернулся на верхушке, не порезавшись о колючую проволоку, и умудрился задом спуститься вниз, успешно перейдя на противоположную сторону. Наблюдали мы за котом уже выйдя на улицу после ужина.
Здесь нас задержали минут на 10, но никто не возражал. Над нами периодически взлетают самолёты с аэропорта «La Guardia», а ещё видны звёзды. Первые звезды увиденные мною в этой стране не на флаге. На обратном пути нас не шмонали. Входим в хату, какой режущий глаза свет, какой спёртый воздух в этом помещении. Душевые не доступны, телефоны выключены. Тревога продолжается. Все находятся в одной комнате на своих кроватях. Шумно. Пью третью чашку кофе, но вдохновение так и не приходит, совершенно не получается писать. Слушаю радио, теперь и в выходные дни есть хотя бы одна русскоязычная станция.
Вот и полночь миновала, свет потушен, зубы почищены. Слушаю и слушаю радио. Кофе работает отменно, сна ни в одном глазу, мои глаза сфокусированы на потолке, отдыхают в темноте от назойливого света люминисцентных ламп. Сложно здесь сберечь зрение.
Воскресение 10 октября 2010.
На стадион с утра не звали – я и забыл, что весь корпус закрыт, нет никакого движения заключённых кроме столовой. Следовательно, обед может задержаться. Постиранные вчера штаны высохли, но забрать их с игровой комнаты нет возможности – она закрыта. Беспокоиться нечего, можно спать и спать.
К полудню я проголодался: позавтракал овсянкой, выпил кофе, видимо позвонить домой сегодня не удастся и шмона не избежать. Только началась интересная передача по радио, как они пришли. Откладываю радио, снимаю носки, надеваю шлёпанцы, пристёгиваю бейджик к футболке и сажусь на угол кровати. Руки за голову, гуськом идём в душевую. Там мы разденемся, нашу одежду ощупают на предмет наличия оружия. И тут я чувствую в левом кармане вилку, которую забыл вынуть ещё со вчерашнего вечера. Сбрасывать её на пол уже поздно – сразу же привлеку к себе внимание. Заходим небольшими группами, раздеваемся. Даю свою одежду менту, может он просто выбросит вилку на пол. Снимаю футболку, с безразличным видом подаю ему штаны. Он их мнёт в руках и не замечает длинного твёрдого предмета в моём кармане. Просит открыть рот. Очень внимательно осматривает подошву шлёпанцев, а 12-ти сантиметровую вилку в кармане он не находит! Отдаёт мне вещи. Одеваюсь.
Нашу мини группу выводят в игровую. В одном углу там сложены стулья, в другом свалено на полу сохнувшее бельё (наверно, мои брюки уже успели окончательно высохнуть). Становимся шеренгами лицом к стене, затылком к хате, не видя, что там за спинами происходит. По несколько человек вызывают к кроватям, проводя обыск кровати в присутствии владельца. Меня вызвали в числе последних, когда практически все кровати уже были перерыты. Мою кровать обыскивала молодая, слегка полная негритянка. Ни пластиковой коробки из-под овсянки, в которой лежало мыло, ни картонной коробки из-под зубной пасты она не выбросила. Прощупала лежавшие под матрасом футболки, аккуратно вывернула запасы провианта, оставив пакетики чёрного перца, соли и горчицы (хотя по идее это по правилам следует выбрасывать). Даже в аккуратно сложенных бумагах не рылась. В этот раз повезло. У соседа же наоборот – всё перерыли. У него под матрасом вместо аккуратно сложенных вещей обнаружился бардак. «Парень, после обыска здесь хуже не будет» – иронично пошутил мент, копаясь в горах помятой одежды и комканых простыней. Обыск закончился.
Я перестелил постель, быстро сложил небольшие остатки провианта назад в коробку. Завтра ларёк, денег осталось недели на две. Придётся экономить, во-первых, надо не забыть купить ручку, в этой осталось около 2см чернил в стержне. Сама ручка длиной около 10см, прозрачная и гибкая. Сам стержень в ней толстый, но и его стенки толстые, поэтому на самом деле внутри очень мало чернил и они кончаются быстро. Не знаю, сколько придётся исписать 40-ка центовых ручек, пока получится книга. Для себя я твёрдо решил – напишу обязательно. Нечего ассимилироваться со здешней средой.
Обедать нас повели в старую столовую, при входе в неё мент снимал всех проходящих через метоллодетектор на видеокамеру. «HD» Сонька на штативе. В столовой никаких видимых изменений не произошло. Значит, тут что-то произошло, какое-то проишествие. Конечно же, в моём дормитории никто ничего не знает и не интересуется. Плохо жить в неведении окружающей обстановки. До самого вечера телефоны не давали, лишь после ужина тревогу отменили, и жизнь вернулась в прежнее русло. Позвонить домой сегодня не удалось.
Быстренько набросал список необходимых покупок на завтра, написал страничку дневников и до самого отбоя слушал радиостанцию «Голос России». Рассказывали о том, как Л. Толстой писал «Войну и мир». Переделывал, переписывал, у него даже была специальная бригада переписчиков, не считая, его жены. Я же не то, чтобы переписать – перечитать написанное с трудом могу, редко какая строчка мне нравится. Поживём – увидим, что из этой затеи выйдет.
Ночь на понедельник. Завтра рано вставать, а спать совершенно не хочется. Русское радио прекратило вещание, перескакиваю с одной станции на другую. Темно. Бледные ночные лампы не горят. Душно, зудят комары. По теории вероятности им есть, кого здесь кусать кроме меня, я о них не думаю, пора бы подстричься, скоро ногти прорежут дырки в носках. И постираю завтра свитерок пока тепло, скоро его опять придётся надеть. Недурно бы написать одну из запланированных глав книги. Может адвокату позвонить? Нет, чёрт с ним, не буду, и так дел хватает.
Понедельник 11 октября 2010.
Утро. Такое чувство, что совсем недавно задремал, только-только начало сниться что-то хорошее. «Get ready for commissary» – будит нас мент. Надо вставать. Список написан, батарейка наготове. Чищу зубы, умываюсь и как в такую рань и с такой головой можно ехать на суд? Самовар отключён. Пью стакан газировки. Двухлитровой бутылки хватило на неделю. Перед каждой творческой потугой выпиваю полстакана «спрайта» (вообще-то это дешёвенький субстрат спрайта, тем не менее, стоящий здесь полтора доллара) и принимаюсь за выведение строчек этого текста на бумаге.
На эту неделю придётся ограничиться кофе и сахаром. Сегодня нас собралось более половины дормитория чужих дормов к нам паровозом не цепляли, мы быстренько пришли, затарились и ушли. Мент в окне ларька поинтересовался, как правильно читается моя фамилия. Из сказанного мной перечня желаемых товаров он понял всё с первого раза, не переспрашивая. В соседнем окошке торгует старая противная мымра афроамериканского происхождения в очках. То ли она притворяется, то ли действительно не понимает моего английского языка с ужасным «рязанским» акцентом. Её окно я всегда игнорирую, и не только я – редко кто из впереди стоящих в очереди устремляется к её окну.
Еда на 18 долларов занимает менее половины наволочки-мешка. Быстро и скромно прошёл процесс закупки провианта: сладких булочек не было, печенье надоело. Дополнительного сахара добыть негде – кухонные несуны так и не зародились в нашем дорме.
Вот мы вернулись обратно в хату, я упаковал покупки в коробку, сложил накладные под матрас. Лёг, ещё целых 17 дней до суда – успею подстроиться. Как же меня утомила эта двухчасовая прогулка до ларька и обратно. Сейчас 7 утра. Из суда я вернусь в 7 вечера.
Снял штаны, носки и не такие большие у меня ногти, ещё недельку вполне подождут. Укрылся с головой одеялом и заснул крепким здоровым сном до обеда. В обед нас опять снимали портативной видеокамерой у входа в столовую. В коридоре много капитанов, возле камеры стоит детектив, одетый в гражданское и бляхой, висящей на чёрном шнурке на шее. Наблюдает. Без бляхи на улицах города я бы скорее принял его за хронического алкоголика, а не детектива.
Пообедали и вернулись в хату. В столовой ещё мигали лампочки тревоги, а вот в коридорах всё спокойно. Домой я не дозвонился, улёгся слушать радио. Сегодня передавали очень интересную и вдохновившую меня передачу про Маршака. Оказывается он 10 лет жил в Англии, закончил там универ и знал английский язык не хуже лингвиста-носителя. Ездил он по Англии, собирал и записывал народное творчество, пополнял словарный запас и занимался переводами английской детской поэзии на русский язык. Как просто и гениально звучат его переводы! Сразу же почувствовал себя дураком: переводчиком мне быть не дано. Я прекрасно понимаю суть фразы на английском языке, НО донести её смысл на русском никак не могу. Меня не устраивают построенные мной лингвистические конструкции. Может быть, искусству перевода надо учиться независимо от изучения самого языка, может быть надо пожить с десяток лет в окружении носителей языка (не включая носителей, носящих странные головные уборы). Если консул принесёт словарь, буду развлекаться чтением словаря.
На улице +23С, дождь собирается, парит. Совершенно ничего не хочется делать. Проверил баланс, внёс в свой бухгалтерский листок расходы за сегодня – всё сошлось. На следующий понедельник осталось 56 баксов. Иногда местные компьютеры дают сбой, из-за которого со счёта пропадают суммы от доллара до сотен долларов, я был тому свидетелем. С тех пор собираю и берегу все накладные, сверяя баланс каждую неделю. Не собираюсь дарить этим супостатам ни доллара. Надеялся, что никогда в жизни не придётся считать копейки. Приходится, но не копейки, а центы.
Элементарные математические операции меня вконец сморили. Лёг спать и спал так крепко, что даже предварительные зазывания дежурного мента готовиться к ужину, меня не разбудили. С постели, быстренько приведя себя в порядок, отправился в столовую. Хорошо спал не я один – погода такая. Опять видеокамера у входа в трапезную, с ней детектив и стайки капитанов и капитанш. Еда вкусная: 2 соевые котлеты, 3 ломтя хлеба, листья салата, кетчуп, отварная морковь, кукуруза и труха консервированных ананасов. Сделал себе здоровенный бутерброд, поел кукурузы, съел всю порцию ананаса. По возвращении выпил чашку кофе, принял прохладный душ (уже стал привыкать к слегка тёплой воде, горячущая здесь редко бывает, в отличие от предыдущего дорма). Постирал свитерок, футболку, послушал радио. Наконец-то мой мозг проснулся, и пришло вдохновение. Уселся на коробку с провиантом, взял блокнот и начал писать. Вдохновение всегда приходит к вечеру: ни утром, ни днём ничего не получается, поэтому и ночью плохо засыпаю – ну никак вдохновение ни покидает. Вот бы мне диктофон и отдельное помещение, подальше от шума, может писанина продвигалась бы быстрее. «Маемо те, шо маемо».
Среда 13 октября 2010.
Пятница. Сегодня не среда, а самая настоящая пятница, тринадцатое. Но обо всём по порядку. Утро, ну совершенно ничем не примечательное. Все события начались после обеда. Все телефоны свободны – решаю позвонить домой. Дозваниваюсь и чувствую, что положенные 15 минут могу не договорить: вдруг резко и совершенно неожиданно захотелось сходить «по-большому». Терплю – вот сейчас договорю и побегу. Мне с телефонной трубкой в руке сквозь плексиглас видно наличие туалетной бумаги, висящей на соседней стороне. Довести до конца телефонный разговор мне не удалось. Надо же, чтобы именно в этот неподходящий момент, нежданно-негаданно, появилась дежурная «сл-о» и сказала, что меня ждёт консул и надо идти прямо сейчас. Замечательно. Беру выписанный пропуск, иду коридором, вроде бы не всё так критично, терплю. Прохожу в помещение «intake», где следует переодеться в серую робу без карманов – это спецодежда для встреч. Привезли группу новеньких – жду пока их обыщут в раздевалке. Долго жду и думаю, что же такого я вчера съел. Минуты тянутся бесконечно. Наконец-то переодеваюсь и иду на встречу. Голова же совершенно о другом думает, никак не могу настроить себя на беседу с консулом. Молоденькая дежурная ментиха сообщает, что консул ждёт меня уже целый час с того момента, как меня позвали. Пока звонок дойдёт до дорма, пока выпишут пропуск, пока пройду путь от дорма до «интейка», пока дождусь свободной раздевалки – система работает медленно.
Наконец-то я вижу консула. Газет на непонятном для американцев языке не пропустили, словарь тоже не разрешили. Даже из рук самого консула! Консул настроен по-боевому. Говорит, что попробует всё выслать по почте. Мои мысли полностью переключились на важную беседу, две недели до суда – остаётся ждать. К концу беседы я заметил, что одевая серую спецодежду я умудрился поцарапать плечо липучкой. Теперь оно саднит, когда вернусь, то намажу кремом.
По дороге назад молоденькая чёрненькая негритяночка с наманикюренными ногтями и в ментовской форме начала со мной флиртовать: как правильно произносить моё имя, чтобы правильно звать меня в будущем, какой у меня адвокат и т. п. Забавно. В коридоре встретил одного старого здешнего знакомого: в первый день моего прибытия в MDC, мы вместе сидели в камере ожидания. 26-го числа его уже освобождают, а я 27 только собираюсь судиться. Сей факт его удивляет.
Возвращаюсь в хату. Наличие туалетной бумаги по приходу порадовало. В хате с прояснившейся головой приступаю к фронту работ: надо написать письмо консулу и проверить, сколько времени оно идёт до адресата. Заодно решаю дописать письмо домой – конверт давным-давно подписан, марки наклеены, а вот вдохновение дописать недописанное письмо никак не приходило. Выпил кофе, но оно никак не помогло.
Улёгся спать до ужина. После ужина накропал лист консулу, подписал конверт. Теперь осталось написать письмо домой. Мыслей нет, поэтому сделал паузу и пошёл смотреть мультик с ДВД диска и лишь под самый вечер я развернул бурную деятельность. К половине двенадцатого все письма были написаны и уложены в подготовленные к отправке конверты. Лишний раз перепроверил их, чтобы ненароком не перепутать письма местами. Заклеивать или нет? Может, утром что-нибудь допишу.
Вспомнилась история про одного нехорошего капитана, который при проведении обысков вскрывает заклеенные конверты, проверяя их содержимое. После этого конверты становятся не пригодными к отправке. У меня на руках два конверта. На одном из них аж 5 марок наклеено – было бы жалко их потерять. Какие шансы встретить именно этого капитана при обыске, какие шансы быть обысканным лично им, учитывая, что нас 50 человек в хате, а «искателей» где-то 20—30? Да и полчаса до отбоя, – какой может быть обыск в это время? Кладу конверты на тетрадь с листами, слюнявлю палец… Вынуть его изо рта я не успеваю – в дверях стремительно возникает бригада обыска. Вошедшему на рутинную вечернюю проверку капитану не понравился шум в хате, и он решил припугнуть нас обыском. Думаю, не надо объяснять какой именно капитан это был. Вынимаю палец изо рта, вытираю его об одеяло и смотрю на этого капитана, о котором я думал несколько секунд тому назад. Вот он здесь и сейчас возглавляет обыск, как будто материализовался из мыслей. Я не успел заклеить свои конверты, считанные секунды спасли их от погибели. Это просто нереально, хочется засмеяться вслух!
С этим капитаном заходят и другие капитаны, плюс их свита и того около 10 человек, следовательно, шмонать будут не всех, а выборочно. Я даже шлёпанцы не одеваю, опускаю ноги в кроссовки. Капитан ходит рядами и читает мораль, ищет виновников шума – не находит. Затем решает показать свою власть, выбрав в случайном порядке 4 кровати стоящих рядом. Он не блефует, я абсолютно не удивился, ни капельки – это должно было случиться. Ведь я как раз думал о том, что всего этого ну совершенно не может быть, исходя из теории вероятности. Раз первые два маловероятных события произошли, то третье – не случайность или совпадение, а закономерность. Четвёртая кровать на которую он указал, была моей. Он выбрал мою кровать для обыска! Конверты не заклеены, я не успел их заклеить. Почему я так долго слюнявил палец? Я встаю вместе с тремя другими. Капитан просто выбрал кровати стоящие ближе к нему. На моей кровати бумаги, не подписанные конверты, подписанные и заправленные конверты, папка с эндайтментом, ручки. Отходим к стенке. Три кровати шмонают обыкновенные менты не слишком усердно – ведь это показуха, а не настоящий обыск. Капитан стоит напротив моей аккуратно застеленной постели с разложенной кипой бумаг. Читает мораль.
Они не заклеены. Не успел. Послюнявил палец и не успел. А он стоит. Может мне начать играть в лотерею? Постоял и пошёл дальше. Моему соседу, у которого вечный бардак на и под кроватью, в очередной раз всё перерыли. Мою постель так и не тронули, ушли. У всех вызвало полное недоумение – почему он выбрал меня, ведь я не вхожу в список нарушителей дисциплины. В первую очередь шмонают именно их.
А я знаю! Нет, не телепатией я его заманил и приворожил. Всё куда прозаичнее. Капитан этот светлокожий, один из немногих белых капитанов, поднятая им для обыска троица – негры. Белый капитан поднимает трёх негров из всей присутствующей в хате разношёрстной интернациональной публики. Вот этого на все 100% не может быть в политкорректной стране, поэтому для не проявления расизма он и разбавил свою выборку одним белым. Но эту мысль я вслух не озвучил. Здесь, в лоне демократии действует трамвайное правило – не высовывайся. Свои мысли здесь вообще не принято выражать вслух, на слишком многие темы наложено табу.
Конверты я решил заклеить завтра перед отправкой и ещё раз удостоверился, что письма в своих конвертах, а не перепутаны местами. На ночь глядя проголодался, сделал себе супчик. Кушал его уже в темноте.
Пятница 15 октября 2010.
За вчерашний вечер и сегодняшнее утро хата немного «перетусовалась». Сменились мои соседи по сторонам. С момента моего прибытия в эту хату слева от меня жил пожилой китаец, который вместе со мной перешёл сюда из предыдущей хаты. С похолоданием он переместился на другую кровать, над которой нет постоянно дующего потолочного вентиляционного отверстия. Теперь он соседствует с выходцем из Белиза. Они с лёгкостью нашли общий язык – китаец в совершенстве владеет испанским. Негр справа перешёл на угловую кровать по соседству с типом, подозрительно напоминающим агента секретной службы под прикрытием. Теперь в том уголке завелась мини-комьюнити по компьютерным преступлениям. Конечно же, я не собираюсь перемещаться в том направлении. Спереди от меня обитает молодой негр со своим вечным бардаком под кроватью. Из хорошего – он теперь сам встаёт в школу. До этого каждое утро над ним стоял наш дежурный мент и упрашивал его идти в школу: мягко, нудно, настойчиво. Из-за этого мне стало сниться, что и я в школу хожу.
Сзади моей кровати находится самый интересный инмейт всего дормитория. С десяток психиатров с лёгкостью смогли бы защитить диссертацию на этом типе. Это самый интересный псих, которого я когда-либо видел. В первые дни я изучал его, оценивая его уровень опасности для окружающих. Стрёмно спать по соседству с психом, но он оказался совершенно безобидным. Его сознание витает в совершенно другом мире. Он, беззвучно шевеля губами, постоянно ведёт внутренний диалог с кем-то. Делает жесты руками, пытаясь что-то объяснить и доказать. Иногда его пробивает на беспричинный, безудержный смех взахлёб, смех до слёз. Вместе с ним смеётся добрая половина дормитория. Это такой детский счастливый смех, что мало кому удаётся сдержать улыбку и не рассмеяться. Ни причины смеха, ни личности своих невидимых друзей он не объясняет. Ещё он любит приводить себя в порядок: постоянно поправляет штаны, одёргивает, не по размеру большую футболку. Самое незабываемое зрелище начинается со старой зубной щётки: с непередаваемым выражением лица, этой щёткой он причёсывает свои усы. Резкими точными привычными движениями. Могу сравнить это с котом, который очень усердно вычухивает блох у себя за ухом – на это нельзя не смотреть. Чухается он в любое время, даже ночью после отбоя. Сядет на кровать, погладит пару минут усы и снова уляжется. Причёсывание головы щёткой для обуви выглядит ещё более комично – он не только гладит голову щёткой, но и в то же время двигает голову в противоположном от движения щётки направлении. Быстро быстро. И что-то древнее животное, давно забытое современными людьми, некий атавизм прошлого, нутром чуется в этих действиях. Иногда меня посещает мысль что передо мной уже не человек. Интереснейшее существо, живущее без рассудка и мышления на одних рефлексах.