Золото и сумрак
- -
- 100%
- +
Фигура качнулась, и на свет вышел парень лет двадцати. Все его пропорции, казалось, были немного не на месте. Колченогий, сутулый, с узкими плечами и гусиной шеей, которая заканчивалась слишком большой головой. Редкие рыжие брови выгибались дугой над выпученными глазищами, прокладывая борозды морщин поперек огромного круглого лба. На уродце висела старая кожаная броня, переделанная, чтобы хоть как-то держаться на тощем теле. Ремни туго стягивали живот и впалую грудь, рукава на первый взгляд облегали, но ткань все равно топорщилась в складках, выдавая несоответствие.
Ихон вытянулся, пытаясь изобразить подобие воинской стойки.
– Служу храму, служу делу охоты, – выдал он слишком громко и резко, отчего Род кашлянул, проглатывая пренебрежительный смешок.
Горе-охотник не заметил. Он выпучил на меня свои рыбьи глаза, будто пытался втиснуться ими прямо под кожу.
– Будем знакомы, командир.
Протянутая ладонь оказалась сухой и прохладной, а пальцы подергивались, как струны под смычком. Передо мной застыло лицо Ихона, бледное и тощее, буквально кожа натянутая на череп. Но больше всего бесил взгляд. Не как у охотника, а как у мрадагарской твари из ночного леса. Только бледно-желтого свечения не доставало.
Безумцы в наших рядах, конечно, не редкость. Понасмотряться всякого за первые месяцы, вот голова и не выдерживает. Однако Орден тоже любил бедолаг с трещинами в душе. Наверное, в таких проще заливать страх, ярость, нужные идеи. Но этот был не сломан, а недоделан изначально. Столичному клерку или храмовому писарю быть убогим дозволено, но не тому, кто сражается с кровожадными монстрами.
Я посмотрел на Дамиана. Священник наблюдал за нами, как матерый картежник, ожидающий не то твоей реакции, не то уже предугаданного им действия.
– Как ты выследил демона? – спросил я Ихона.
– Демона не так просто высмотреть, особенно такого, – начал он, его голос снова дернулся на высокой ноте. – Они не ходят по дорогам, не оставляют отпечатков ног в грязи. Но я чувствую их шепот, – сказал Ихон и повел худыми пальцами в воздухе, будто ловил невидимые нити. – Демоны оставляют следы. Не запах, не звук, не-е-ет! Эхо. Оно прилипает к людским вещичкам, как мухи к меду.
Ихон вытащил из-за пазухи небольшой предмет. На первый взгляд просто кулон, бляшка из дешевого металла. Но стоило приблизиться, как меня пронзило гадкое ощущение, будто в грудь ткнули раскаленной иглой.
Эхо.
Тяжелое, мерзкое, с привкусом крови и пепла. Демон внутри ощерился, толкая меня подойти поближе, коснуться, но я узнал этот след. Он принадлежал второму демону, тому, что часто гостил у Гравви.
– Ты тоже чувствуешь его, командир, – почти шепотом произнес Ихон. – Зов.
Род нахмурился, дернул плечом.
– Чего ты несешь, кривой?
– Правда, только правда, – перебил его Ихон и снова уставился на меня. – Я чую зов в камнях, в пыли дорог, в темных корнях леса. Таков мой дар. – Он провел пальцем по кромке кулона. – Это не просто металл. Эхо внутри него откликается на боль и страх. Поднесите руку и вы почувствуете.
Род недоверчиво отмахнулся, а Габи подался вперед и сжал безделушку в кулаке. На мгновение его лицо перекосило. В глазах промелькнул ужас, а дрожащие губы сами собой сложились во фразу, которую он так и не произнес вслух. Парнишка отшатнулся, дыхание его сбилось, лицо побледнело и покрылось испариной.
– Видите? – сказал Ихон, улыбнувшись так, что брови его выгнулись особенно странно. – Оно хранит след. Я слышал это эхо в городе, но здесь одна тьма мешается с другой, нити путаются, обрываются. А вот в лесу... В лесу оно отчетливое, как жар летнего солнца в середине дня. Демон прячется там, среди деревьев, как старый больной волк.
Ихон повернул голову к Мари слишком резко, словно хищная птица. Но целительница посмотрела на меня, ожидая решения.
Все происходящее выглядело крайне подозрительно. Странный священник, еще более странный охотник и их настойчивое желание не отпустить нас из города, а вывести за его стены. Быть может, кто-то из них сотрудничает с разумными, как Гравви. Это бы объяснило, откуда у них кулон переполненный демонической силой настолько, чтобы даже слепой ее заметил. Готов поспорить, что в лесу нас уже ждет теплый прием ловушки. Это плохо. Но если моя догадка верна, то оставаться в столице… нет, оставаться в храме сейчас едва ли безопаснее. Разумные наверняка наблюдают. И выбирая между ловушкой в городе и ловушкой в лесу, я бы предпочел второе. Там у нас есть хотя бы какой-то шанс сбежать.
– Хорошо, проверим, что там за лесное эхо, – сказал я. – Но если решишь дурить мне голову…
Ихон прижал кулон к губам, будто целуя его, и театрально поклонился.
– Я служу охоте. Служу храму, командир.
– Хорошо, тогда веди.
Я почувствовал, как мои слова прокатились тяжестью по плечам отряда.
***
За воротами камень быстро сменился влажной землей, а та – опавшей листвой. Лес стоял темной завесой, черной и плотной. Безмолвный. Даже птицы, казалось, решили переждать где-то в другом месте.
Ихон двигался с неожиданной уверенностью. Его кривая походка стала тверже среди деревьев, как будто лес для него был понятнее, чем каменные улицы. Иногда уродец поднимал кулон, прислушивался к нему.
Город стремительно растворялся за спиной, а солнце понемногу клонило голову к горизонту. Надолго задерживаться с этим полоумным нельзя.
Я осмотрел остальных. Род сжимал меч, будто боялся, что тот сбежит. Габи нервно оглядывался, слишком резко и слишком часто. Мари шла тише всех, но я видел ее напряжение в руках. Она была готова пролить свет в любое мгновение.
Я чуть замедлил шаг, кашлянул. Три коротких стука пальцем по эмблеме на ремне.
Всем приготовиться.
Мари уловила сигнал первой. Род поморщился, дернул подбородком, проглотив ругательство. Габи нахмурился еще сильнее, но кивнул.
Ихон, конечно, ничего не заметил. Ну или сделал вид.
Я не сводил с него глаз. Подбирал момент.
И когда уродец замедлился, чтобы снова прислушаться к своему воображаемому шепоту, я ударил его плечом в спину. А затем навалился всем весом с коротким, злым выдохом.
Ихон полетел в грязь, как мешок костей, кулон вывалился из его пальцев и пропал под листвой.
– Лежать, – прошипел я, уже выворачивая ему руку.
В ответ он заверещал. Высокий, рвущий уши крик. Такой, от которого кровь стынет.
– Проклятые людишки! – вопил Ихон, извиваясь подо мной. – Гниль! Мясо! Вы все…
В ход пошла веревка. Сначала руки, следом ноги. Недоохотник дергался, плевался, обещал выпустить мне кишки, но я только ухмыльнулся.
– Обещать не значит жениться, дружок, – буркнул я, встав на ноги. – Не обижайся, но если ты и правда охотник, выпутаешься как-нибудь.
Вместо ответа Ихон оскалился бешеным псом, оголив щербатые зубы.
Спустя несколько мгновений мы уже двигались обратно к городу. Заберем лошадей по-быстрому и на север. Нужно доложить о том, что творится в Тиринвале.
Проклятье, как же нам повезло выпутаться из такой задницы относительно легко. Видимо, сегодня Эллиор был на нашей стороне.
Стоило мысли промелькнуть, как внутренний демон дернулся. Тело крутанулось, а рука выхватила клинок раньше, чем я понял хоть что-то. Металл лязгнул по металлу, искры брызнули в сумерках.
Ихон.
Он тут же отскочил с ловкостью горного льва. Хромота исчезла, спина выпрямилась, шея утолщилась, а вены на ней вздулись и почернели, будто наполненные дегтем. От скрюченного храмового уродца не осталось и следа.
– Ах ты… – выдохнул я.
Ихон усмехнулся. Глаза, выпученные, сияющие бледно-желтым светом, горели ненавистью, чистой и радостной. Он рванулся вперед. Я отступил, принял удар на клинок, почувствовал, как по руке прокатывается тяжелая дрожь. Сила в хилом на вид тельце была огромной.
– Бегите! – заорал я, не оборачиваясь.
Но ответом стало глухое утробное клокотание. Такое, от которого у всякого охотника сворачивается тугой узел под ребрами.
Ихон расхохотался.
– Хозяин будет доволен, – захлебываясь, твердил он. – О-о-очень доволен, когда Ихон принесет головы дерзких наглецов.
Солнце коснулось кромки деревьев. Как только оно скроется за горизонтом – мы уже не сбежим.
Глава 9. Алый вихрь
Арден
Силуэты за деревьями сгущались.
Я зажмурился на миг, потянулся внутрь, туда, где всегда ждала команды знакомая ярость. Опасно было прибегать к силе демона без рун, особенно, когда он голодный, но иного пути я не видел. Однако сейчас меня встретила вязкая, глухая пустота. Демон словно нарочно отвернулся, лениво оттолкнув мой зов.
– Их все больше, – тихо сказала Мари, встав позади меня. Сосредоточенное лицо и напряженные руки говорили, что она уже плела заклинание.
Род не стал ждать, обнажил клинок, сплюнул и встал плечом к плечу со мной, фыркнув:
– С самого начала было ясно, что это западня. Так чего теперь замерли?
Я развернулся к приближающимся силуэтам и бросил взгляд на Ихона. Его глаза поблескивали, отражая закатный свет, а губы дрожали в какой-то тихой, безумной усмешке. Он стоял в стороне, явно не планируя сражаться сам.
Я глубоко вдохнул, стиснув рукоять меча до онемения пальцев.
– Мари, держись за мной. Род, Габи, не расходитесь далеко друг от друга. По одиночке нам конец. Нужно прорваться к городу.
А там уже вполне вероятно ждут разумные.
Внутри я снова стучался в закрытую дверь. Демон не отзывался, но чувствовал происходящее, смотрел, выжидал, только я совсем не понимал чего.
Ладно, вредная скотина. Обойдусь без тебя.
Из мрака, сползающего с деревьев, вывалились первые демоны. Мерзкие твари, собранные из грязи, корней и не до конца разложившихся туш. У одного была наполовину обглоданная оленья башка с чернеющей пустотой вместо глаз. У другого – пасть из давнишних, уже пожелтевших ребер. Третий волочил за собой хвост из спутанных веток и костей. Тварей было много. С десяток. Может, больше.
Я искал хоть какую-то лазейку для бегства, но твари быстро окружали нас. Они терпеливо ждали, когда солнечный свет окончательно померкнет. И как только тени легли чернильными пятнами, первый демон ломанулся в атаку. Мари, вскинув руки, плеснула свет. Белое пламя с ее ладоней хлестнуло по уродливой туше. Демон взвыл ослепленный. Дым повалил с его обожженных боков, но он продолжал извиваться на земле, пытаясь наощупь ухватить нас когтями.
– Не зевать! – рявкнул я и бросился на тварь, пока та барахталась. Клинок блеснул цепочкой светлых рун и с хрустом прорезал плоть. Демон содрогнулся, раз-другой, затем обмяк.
Следующие твари рванулись почти одновременно. Род, матерясь, встретил их грудью, сталь в крепких руках вспыхнула в тусклом отсвете магии. Его меч рассек лапу одной твари. Та, завизжав, сшибла плечом дерево, а другая извернулась червем и прыгнула из-за ствола.
– Сверху! – только и успел я выкрикнуть.
Световой щит Мари сработал в последний миг. Демона отбросило вспышкой, он врезался в землю, распоров когтями мох.
Я рванул вперед, клинок разрубил грудь очередной твари. Черная кровь брызнула, словно кислота, прожгла землю, оставив на ней пятно порчи. Глаза заслезились от вони, ударившей в нос резкой волной.
Тени все множились. Их шаги раздавались со всех сторон. Пять… семь… десять.
– Арден! – голос Мари сорвался на крик. – Их слишком много!
Я сжал зубы. Клинок в руке казался чем-то несерьезным против такой стаи.
Ихон все еще стоял неподвижно, лишь губы двигались, как будто он подсказывал демонам, куда бить.
Обезглавленная змея уже не укусит.
– Род, прикрой Мари! – я рванулся к уродцу.
Но увидев меня, он качнулся и растворился во тьме с легкостью утренней дымки. Лес, который до того казался молчаливым наблюдателем, вдруг вытянулся, сжался кольцом. Демоны наступали со всех сторон. Вокруг не было как таковых укрытий, только вязкая почва, гниющая листва и темные стволы. Бежать некуда. Прорваться тоже не выйдет. Засада сработала идеально.
И в ту минуту, когда мне показалось, что пасть тьмы сомкнулась на наших шеях окончательно, в разрыве между стволами прорвалась алая вспышка. Она влетела в битву, как буря. Алый плащ взметнулся сорванным лепестком мака, золотые узоры на его подоле сверкнули в последнем луче, и клинок с ужасающей точностью вспорол брюхо одной из тварей.
На миг я замер, как вкопанный. Без сомнений, бойцом была женщина. Ее движения точны до безжалостности, настоящая математическая последовательность: выпад, переход, удар. Демоны просто не успевали понять, что их бьет. Сталь резала плоть, смола темной крови расплескивалась по корням, а мрадагарские твари падали замертво.
Мы с отрядом замешкались, но спустя миг снова рубили гнилую массу. Род первым пустился в бой, Габи следом, Мариана освещала дорогу вспышками магии. Мы не знали хозяйку алого плаща, но ее ритм задавал темп всего боя. Я чувствовал, как страх отступает, как четкая линия действий заменяет хаос и смятение.
И вдруг, в каком-то инстинктивном порыве, мы с незнакомкой оказались рядом друг с другом. Я сделал выпад – она прикрыла спину; она провела широкий замах – я добил тварь позади. Наши движения сошлись, сложились в ритм, как две струны одного инструмента. Бой стал музыкой из коротких ударов, длинных пауз и виртуозных переходов.
Меня захватил этот бой.
Не то, что мы начали теснить демонов, а именно слияние, тот момент, когда ты перестаешь быть одиночкой и становишься частью одного, слаженного и смертоносного механизма. Взгляд незнакомки мельком коснулся моего. В нем не было ни удивления, ни любопытства, только деловая оценка, как у человека, который проверяет партнера по сцене.
Мы прикончили еще пару тварей. Незнакомка выдохнула, крепко сжала клинок и, не смотря на растекающуюся вокруг черную кровь, выглядела так, будто готова покромсать еще столько же демонов. А меня распирало от любопытства, раззадоренного жаром битвы. Я хотел узнать имя, кто она, как оказалась здесь, но все слова проскользнули мимо. Если выберемся, клянусь Эннарием, буду расспрашивать ее до потери сознания.
Демоны, которых мы едва сдерживали, вдруг замедлились. Они кружили вдоль края опушки, выжидая, шипя и роняя густую тень с когтей. Казалось, сама их природа больше не решалась шагнуть ближе.
– Ты еще кто? – озвучил мой вопрос Род, держа меч наготове.
Женщина не ответила. Она лишь слегка наклонила голову, как будто прислушивалась к чему-то внутри леса. Ее лица я не видел, оно оставалось в тени капюшона.
– Снова идут, – сказала она ровным голосом, от которого шея почему-то покрылась мурашками.
И действительно, тьма дрогнула. В чащобе раздался треск, словно ломали иссушенные временем ветви. Следом из-за деревьев полезли твари. Выше человеческого роста, с кожей, в которой угадывались осколки камня, и пастями, где вместо зубов торчали осколки костей, кристаллов и камня. Пещерники. Плохо. С ними даже опытным охотникам приходилось трудно.
Габи нервно выругался:
– Да чтоб вас… Мы не вытянем такое.
– Вытянем, – резко оборвал я, сам до конца в это не веря.
Первые демоны бросились в атаку, и мы снова сорвались в битву за шанс пережить эту ночь. Удар, подшаг, защита, переворот. Я видел, как Род рубил сбоку, как Мари поднимала барьеры. Тварей становилось все меньше, а я боялся радоваться, чтобы не спугнуть эту зыбкую удачу. Внезапно из глубины чащи донесся резкий визг, будто кто-то подал сигнал. Демоны замерли, прислушались, как стадо баранов к волчьему вою. А затем стая дрогнула и откатилась назад в темноту леса, растворяясь во тьме так же быстро, как появилась.
Взгляд против воли снова уцепился за алый плащ.
– Кто ты? – спросил я, не удержав любопытства.
Незнакомка сняла капюшон, открыв наконец красивое женское лицо и необыкновенные янтарные глаза.
– Не враг, – ответила она просто.
Род изумленно откашлялся:
– Баба, мороед тебя дери...
Она посмотрела на него, потом на Мари и Габи, но дольше всего задержалась на мне.
– Ты лучше меня понимаешь, что это была лишь первая волна, Арден.
– Откуда… – начал я, но незнакомка резко отвернулась, давая понять, что вопрос останется без ответа.
Тогда я обвел взглядом лес. В тени шевелились остатки демонических отголосков, но явного движения не было. Казалось, что даже ночь застыла, в ожидании.
– Надо найти этого кривоногого, – фыркнул Габи.
– Нет, – сказал я. – Солнце уже село, это время Князя, демоны теперь куда сильнее. Нужно возвращаться в город, пока есть шанс, и переждать до утра.
Род кивнул, вытирая лезвие о мох, а женщина в красном, до сих пор молчавшая, чуть приподняла подбородок.
– Возвращаться тоже нельзя. Те, кого вы искали уже ждут, чтобы триумфально вырвать ваши сердца. Вы больше не охотники, а добыча.
– Откуда ты знаешь, кого мы искали?
– Любой город – улей с гудящими пчелами. Когда в него залетают посторонние, об этом быстро узнает вся колония. Особенно, когда залетают с грохотом. Охотники не разведчики, но даже так вы были слишком неосторожны.
– Твоя правда. Но выбора у нас нет. В городе мы хотя бы можем укрыться в храме, восстановить руны. Да и на лошадях бежать от темных тварей как-то сподручнее.
Незнакомка явно хотела возразить, но надрывистый вой разорвал воздух, и следом из мрака вырвались демоны. Стая, голодная, злая, с оскаленными пастями.
Клинки вновь засверкали. Габи отбивал удары когтей, прикрывая Мари, пока та поднимала заклинание, но тварей было слишком много. Все смешалось – визг, удары, смрад.
– Род! – разнесся крик Габи.
Сердце ухнуло вниз, когда я обернулся. Один из демонов набросился на старика, повалил того на землю и вгрызся в руку. Род заорал, отчаянно пытаясь оттолкнуть тварь, но та трепала его из стороны в сторону, как тряпичную куклу..
Незнакомка среагировала мгновенно, метнулась, будто вспышка пламени, и ударила демона. Первый раз мимо, во второй – лишь ранила, но на третьем ее клинок снес твари ее уродливую башку.
– Проклятье… – прохрипел Род, сжимая зубы от боли.
Рана серьезная. Правая рука висела безвольно, будто чужая. Кость явно сломана. Края раны быстро чернели, как подгоревшее на костре мясо, медленно расползаясь багровыми прожилками все дальше по предплечью. Каждый раз, когда Род пытался пошевелить пальцами, по его телу проходила судорога. Он закусил губу, но из груди все равно вырывался хриплый стон.
Старик сидел, прислонившись к стволу, белый, как выжженный пепел. Свет заклинания Мари слабо мерцал, останавливая расползание порчи, но не затягивая саму рану. Род тяжело дыша и обливаясь потом, выдавил сквозь зубы:
– Все… все нормально. Еще повоюем. Я еще встану…
Но мы прекрасно понимали, что руку в этом бою ему уже не поднять. Хотелось бы верить, что не придется ампутировать, даже если Мари остановит кровотечение.
– Держись, старик, – сказал я, прикрывая их обоих от следующей волны тварей.
Я мельком глянул на женщину в красном. Ни один мускул на ее лице не дрогнул при виде раны Рода. Все внимание незнакомки было приковано только к демонам.
Не окажись ее рядом так вовремя, Род был бы мертв.
Габи, не сбавлял темпа, рубил короткими, яростными ударами, стараясь не дать демонам сомкнуть кольцо. Я держал левый фланг, прикрывая Мариану. Незнакомка держалась справа.
Демоны напирали. Рвали землю когтями, бросались на нас, и казалось, сколько бы мы не рубили мерзкие туши, их только прибавлялось.
– Еще немного, – прошептали губы, не зная кому именно.
В этот миг я краем глаза заметил, что незнакомка слишком увлеклась боем. Она оттеснила одного демона и уже почти разрубила его, но не видела, что второй, более крупный, вынырнул из тени за спиной.
– Сзади! – крикнул я.
Она не успела бы обернуться. Я рванул к ней, схватил за плечо и резко дернул в сторону. Следом боль хлестнула по боку огненной плетью. Я стиснул зубы, удерживая себя и женщину на ногах. Демон рванулся на нас снова, но на этот раз его встретил точный удар клинка. Красный плащ крутанулся пируэтом, и тварь рухнула.
Незнакомка резко повернулась ко мне, впервые ее взгляд не был отрешенно холодным. Мне даже показалось, что в золотистых радужках мелькнуло подобие удивления или тревоги.
Я выпрямился, чувствуя, как кровь горячими дорожками стекала по боку. Боль была мерзкой, жгучей, но привычной.
– Отступи к целительнице, я прикрою, – сказала незнакомка.
– Я в норме.
В ее глазах снова блеснула тревога. И в этот момент демон внутри заинтересованно потянулся. Я знал свою тьму. Она всегда была холодной, ленивой, упрямой, как зверь, который только и умел, что скалиться на окружающих. Но сейчас, когда эта женщина смотрела мне в глаза, демон почему-то оживился. Он не рвался наружу, не метался, нет. Поворочался и застыл, с пристальным вниманием ловя каждый ее взмах клинка, каждый рывок тела, словно перед ним открывалось невероятное зрелище.
Однако силу он так и не дал, а мои собственные уже стремительно покидали тело. Дыхание стало тяжелым, удары слабели, а мышцы все больше наливались свинцом.
Мари подняла Рода на ноги. Его лицо было бледным, однако взгляд переполняла злость. Значит, жить будет.
– Уводи их, – сказала незнакомка, отбив очередной выпад когтистой лапы. – Демонов беру на себя.
– Я не бегу от сражений и не прячусь за женщинами.
Она обернулась, полоснув по мне раздраженным взглядом.
– Оставь глупое благородство и позаботься о своих людях. Старик не дотянет даже до города, если целитель начнет тратить магию еще и на бой.
Я хотел возразить, но, проклятье, она была права. Стиснув зубы, я коротко кивнул, перехватил меч и рявкнул:
– Отходим! Габи, прикрывай левый фланг!
Мы отступали, пока за спинами звенела сталь, не давая прорваться ни одной мрадагарской твари.
Я боролся с неистовым желанием обернуться, посмотреть на смертоносный алый вихрь. Никогда прежде мне не доводилось видеть такой ярости в людях. Ни в войнах, ни, тем более, в женщинах. А эта билась, как сама смерть.
Дорога к стенам мне показалась слишком быстрой.
И все это время мой демон не унимался. Его голос гремел не словом, а жгучим давлением. Он толкал, требовал, тянул назад, туда, где еще свеж запах крови и гнили, туда, где клинок незнакомки резал мардагарскую погань. Мне казалось, я слышал ритм ее шагов в собственной крови, улавливал дыхание и лязг стали.
Я не сразу заметил, с какой силой ладонь сжимается вокруг рукояти, как натянулась кожа на перчатке. Рядом ругался Габи, помогая придерживать Рода. Порчу более-менее удалось сдержать, но от потери крови старик начинал засыпать.
– Не тормозим! – скомандовал я, подхватив Рода вместо Мари.
Я бросил взгляд через плечо, ожидая, что вот-вот оттуда должна вынырнуть алая вспышка, но в темной расщелине между стволами не было ничего, кроме чернеющей глубины. Ни красного, ни клинков, ни быстрых бликов. Только темное море леса смотрело нам вслед. Демон под ребрами застонал, словно пес, не дождавшийся хозяина у двери.
***
Мы ввалились в трактир как ураган. За сапогами тянулись черные следы из смеси грязи и демонической крови. Разговоры немногочисленных посетителей оборвались, лица вытянулись от тихого ужаса. Трактирщик и сам заметно испугался, но вопросов не задавал. Сразу подхватил Рода под грудь и помог нам затащить его на второй этаж.
Мы уложили старика на самую широкую кровать. Трактирщик и Габи притащили по два ведра колодезной воды. Мари закрыла глаза, сложила руки над ведрами и зашептала молитву. Она осеняла воду ладонью, и та, казалось, становилась даже чище.
– Приготовься, Род, – тихо сказала Мари. – Будет больно.
Она окунула тряпицу в воду и приложила к ране. Порча зашипела, словно раскаленное масло. Запах тухлятины ударил в нос сильнее прежнего. Род выгнулся в судорогах, схватил кожаный ремень и зажал его между челюстями, чтобы не кричать. Зубы скрипели, губы побелели, а глаза, обычно непроницаемые, блестели от боли, однако в них все равно не было жалости, только решимость старого солдата.
Мари не спешила. Руки у нее дрожали, но взгляд оставался ровным и холодным. Она надавила тряпкой, заговорила более громко, уже призывно, с тоном, от которого дрогнул даже мой демон. От раны поднималось дымное облачко, и с каждым новым прикосновением трупное зловоние утрачивало остроту. Мари вытянула бинты, свернула их туго, затянула компресс.
Габи смотрел со смесью ужаса и отвращения. Лицо его обрело зеленоватый оттенок, а лоб покрылся потом. Несколько раз он содрогнулся, едва сдерживая тошноту, но все равно смотрел, будто только это могло удержать Рода в мире живых.
Я с тревогой взглянул на окно. До первых петухов мы успеем умереть раз так десять и это при условии, что разумные будут не слишком торопливы. Незнакомка говорила, что они поджидают. Хотел бы я знать, откуда ей это известно и что вообще она знает о демонах в Тиринвале.