Путь Облачного Света. 2 книга трилогии "Мир спасёт любовь"

КНИГА 2. ПУТЬ ОБЛАЧНОГО СВЕТА. ЛИСА ШИ

ГЛАВА 1. В ПОИСКАХ ЛЕРЫ

Несколько гигантских существ, покрытых костяной броней, мчались сквозь ущелье, поднимая тучи пыли, словно вихрь древних кошмаров, вырвавшийся из глубин забытых времён. Их чёрные копыта выбивали дробь, сотрясая землю — каждый удар отзывался в груди Лео глухим эхом, будто сама планета стонала от их натиска.

Вожак остановился у тёмной расщелины между скал.

— Лео, они приближаются! — голос Элтоа прозвучал отчётливо, как удар хлыста.

— Я слышу. — Лео спрыгнул с выступа прямо перед застывшими монстрами. — Ну и страшилища! Элтоа, где ты их откопал? И зачем им две головы?

Он выхватил духовный меч. Клинок вспыхнул холодным светом — лунным, призрачным, будто сам свет стеснялся гореть в этом месте.

Верхняя голова вожака повторила движение Лео. Потом нижняя. Остальные монстры начали раскачиваться в такт.

— Вы все связаны, — тихо сказал Лео. И вдруг понял: это не стая. Это один организм, размноженный на десяток тел. И нити тянутся куда-то в темноту, за пределы видимости.

Вожак опустил нижнюю голову с острыми рогами и ринулся в атаку. Двухголовый монстр сбоку дёрнулся, и его змеиный язык метнулся к Лео — длинный, раздвоенный.

Тело среагировало быстрее мысли. Клинок взлетел и описал дугу. Язык упал на камни, ещё подрагивая.

Монстр взревел. Глаза обоих голов налились кровью.

Лео нырнул под брюхо твари. Клинок вошёл в плоть легко, будто в масло. Пахнуло гнилью, кислятиной, чем-то сладковато-тошнотворным.

— Фу, — Лео сморщился и отпрыгнул.

Стадо ринулось вперёд. Копыта месили останки побежденного, вбивая их в землю. Чавканье смешивались с урчанием — они пожирали своего же.

Лео взлетел на вершину скалы. Было видно, как тёмная волна монстров устремилась в пропасть и исчезла.

— Мокрая, — пробормотал Лео, вытирая ладонь о плащ. Кровь монстра была густой, липкой, и пахла она хуже всего, что он когда-либо нюхал.

— Адреналин зашкаливает? — Элтоа появился бесшумно, соткавшись из тени. На его лице застыло выражение вежливого любопытства.

Лео глубоко вдохнул. Воздух здесь пах серой, гарью и ещё чем-то неуловимым — может быть, самой пустотой. Таким воздухом невозможно надышаться, он только раздражает лёгкие, напоминая, что ты здесь чужой.

— В норме, — ответил Лео. — Просто... они вели себя странно. Как марионетки.

— Потому что они и есть марионетки, — Элтоа склонил голову набок. — Ты начинаешь видеть нити. Это хорошо. Это значит, что ты готов идти дальше.

Лео посмотрел на свои руки. На запястье тускло блеснул шрам — звёздочка, оставшаяся от той стрелы, что соединила их с Лерой в прошлой жизни.

— Я готов, — сказал он. — Веди.

ГЛАВА 2. ХРУПКАЯ НАДЕЖДА

Элтоа появлялся во снах Лео не каждый раз, но всегда — когда было что-то важное. Он возникал из ниоткуда, как утренний туман над рекой: сначала намёк, потом очертания, и вот уже стоит рядом, смотрит своими древними глазами.

На вид ему можно было дать лет двенадцать. Но взгляд... взгляд выдавал существо, которое видело рождение и гибель звёзд, которое наблюдало, как первые люди учились зажигать огонь, и как последние люди будут учиться жить без огня.

Вместе они исследовали миры в полотне бесконечности. Элтоа водил Лео по закоулкам реальности, как опытный сталкер водит новичка по Зоне: показывал опасные места, объяснял, куда можно ступать, а куда — ни в коем случае.

И везде они искали Леру.

Её образ мерцал в сознании Лео постоянно — как звезда, затерянная в метеорном потоке. Иногда ему казалось, что он чувствует её запах: лесные травы, утренний туман, что-то тёплое и живое. Он оборачивался — никого. Пустота.

Однажды, просматривая события прошлого (Элтоа умел разворачивать время, как свиток), Лео заметил то, что раньше ускользнуло от их взглядов. Во время того взрыва, который унёс их жизни, на периферии реальности появились тени. Живые, извивающиеся чёрные змеи, которые просачивались сквозь трещины бытия. Они не были случайностью. Они ждали. Они знали, что произойдёт.

— Смотри, — Лео ткнул пальцем в мерцающую картинку. — Вот здесь. И вот здесь. Они двигаются осмысленно.

Элтоа прищурился, всмотрелся и кивнул:

— Ты прав. Его называют Теневой Предел. Мир теней. Они не живут, не умирают — они просто есть. И они умеют манипулировать людьми.

— Как?

— Как пауки. Ткут паутину из человеческих судеб, а потом сидят в углу и ждут, когда кто-нибудь попадётся. Иногда воруют души. Им не нужна плоть. Им нужны эмоции, боль, отчаяние. Это их пища.

Лео почувствовал, как внутри закипает холодная ярость.

— Значит, они забрали её душу. Как ту девушку из твоей легенды.

— Похоже на то.

— Я пойду туда.

— Я знаю. — Элтоа улыбнулся. — Потому и учу тебя всему, что умею сам.

Между поисками Лео погружался в уроки. Элтоа создавал миры для тренировок — настоящие, осязаемые реальности, в которых можно было умереть по-настоящему, если ошибиться.

Там Лео учился уклоняться от призрачных клинков, которые материализовались из пустоты и исчезали, коснувшись цели. Он прорывался сквозь стены вихря — ветра такой силы, что они сдирали кожу с костей. Он учился чувствовать поток энергии, текущий сквозь всё сущее.

— Энергия — это дыхание мироздания, — говорил Элтоа. Голос его звучал мягко, но каждое слово впечатывалось в память. — Она пронизывает каждое мгновение, каждую мысль. Научишься слышать её — сможешь менять реальность. Сначала чуть-чуть, потом сильнее. А потом — как захочешь.

Сначала Лео ощущал энергию как тёплый ток в ладонях. Потом — как вихрь, готовый подчиниться воле. А потом он научился не просто чувствовать, а направлять.

— А теперь, — сказал Элтоа однажды, — научись создавать свой мир.

— Свой мир?

— Не фантазию. Живую ткань бытия. Сплетённую из намерения и силы. Закрой глаза.

Лео закрыл.

— Представь пустоту.

Он представил. Пустота была холодной, тёмной и бесконечной. В ней не было ничего — ни звука, ни запаха, ни надежды.

— Теперь наполни её формой. Не просто образом — мыслеобразом. Почувствуй, как он уплотняется. Как из тумана становится стеклом, из стекла — камнем. Пусть обретёт вес.

Лео представил поле. Бескрайнее, зелёное, залитое солнцем. Он вдохнул в него жизнь — и деревья с серебристой листвой потянулись к небу. Реки из жидкого света потекли по равнине. Встали города — их башни касались облаков, а стены переливались перламутром.

С каждым разом мир становился всё реальнее. Лео чувствовал его вес, когда ступал по траве. Чувствовал запах ветра — свежий, чуть солоноватый, пахнущий дальними морями. Слышал шёпот листьев — они переговаривались на языке, который он понимал без слов.

Но даже в эти мгновения творения его не покидала тоска.

Лера.

Где она?

Существует ли её версия в этом бесконечном многообразии миров?

Если реальность так податлива, если он может создавать целые вселенные... почему не может найти её?

Он сидел на краю своего созданного мира, смотрел, как солнце из жидкого золота опускается за горизонт, и думал.

Может, она там — в трещинах между мирами, в тенях, что скользят за пределами видимости? Может, она ждёт, когда он научится видеть не только свет, но и тьму?

Или... или её больше нет?

Нет. Этой мысли он не позволял коснуться сердца. Если он допустит её, она разъест его изнутри, как ржавчина разъедает сталь.

Он найдёт её. Даже если придётся пройти через все бесконечные вариации бытия. Даже если придётся разобрать реальность по кирпичику и собрать заново.

Элтоа положил руку ему на плечо. Ладонь была тёплой, почти горячей.

— Надежда хрупка, — сказал он тихо. — Но именно она даёт силу. Ты учишься творить миры. Значит, сможешь найти тот, где она ждёт.

Лео кивнул.

В груди теплилась искра. Он ещё не знал, как попадёт в неорганический мир. Но теперь понимал главное: чтобы спасти её, нужно стать больше, чем просто искателем.

Нужно стать творцом.

ГЛАВА 3. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЖИЗНИ. ВСТРЕЧА С ПРОШЛЫМ

Близкие Лео беспокоились. Жень с Викой названивали по очереди, пытаясь вытащить его из уединения. Их голоса в трубке звучали как звон колокольчиков — звали домой, к теплу, к нормальной жизни. Но Лео избегал встреч. Словно путник, который боится потерять след в лабиринте собственных мыслей, он держался на расстоянии.

— Привет, старший брат. — Жень даже не поздоровался как следует, сразу врезал бодрячком. — Только не говори, что занят.

— Ты догадливый. Привет.

— Мы сегодня идём в наш бар-караоке и хотим тебя видеть. — Жень не спрашивал, он настаивал. — Попоём, расслабишься. Янь и Тин Шан тоже будут. Все отложили дела, Гэ.

Лео посмотрел в окно.

— На ветках моей сливы всё ещё лежит февральский снег, — сказал он тихо. В голосе не было ни злости, ни раздражения — только усталость.

— Значит, пора навести порядок в твоём запущенном саду. Пригласить весну. — Жень парировал мгновенно, будто всю жизнь только и делал, что говорил загадками. — Слива тогда и зацветёт.

— Моя весна ушла. — Лео закрыл глаза. — Она скрыта в тумане, диди.

— Гэ, хватит киснуть! Мы волнуемся. Ты как призрак — в доме есть, а тебя нет.

— Я не кисну. Я ищу.

— Тогда я приду к тебе. Сейчас.

Лео не успел возразить. В трубке раздались короткие гудки.

Через полчаса Жень уже стоял на пороге. В современной гостиной Лео всё было дорого и уютно — дизайнер постарался, но сейчас этот уют казался чужим, музейным.

Жень бегло кинул взгляд на стол с чайным набором и раскрытым ноутбуком и, не раздеваясь, прошёл на кухню. Через пару минут он вернулся с двумя дымящимися чашками пуэра.

— Гэ, пей, пока горячий. — Он поставил чашку на стол. — Мама места себе не находит. Говорит, ты даже на семейный ужин в прошлое воскресенье не пришёл. Совсем как отшельник.

Лео стоял у окна, не оборачиваясь. Туман обволакивал городские башни, делая их похожими на призраков.

— Сесе... — голос его дрогнул. — Просто работы много накопилось.

Жень поставил свою чашку на стол с лёгким стуком.

— Какой работы? Ты вернулся из отпуска и будто часть себя там оставил. Даже Вейбо не обновляешь. — Жень подошёл ближе, вглядываясь в профиль брата. — Для нашего поколения это... ну, ты знаешь. Клиническая смерть. — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной. — Ты похудел. Глаза... такие, будто ты только что из фильма уся вышел, после битвы с демонами. Скажи честно, не встретил там, в горах, какую-нибудь яогуай?

Лео усмехнулся уголком губ.

— Яогуай? Если бы. — Он, наконец, повернулся к брату. Жень увидел в его взгляде что-то, чему не мог подобрать названия. Брат смотрел на него из глубокого, тёмного колодца. — Просто переосмысливаю многое.

— Гэ, перестань нести чушь. Мы же братья. — Жень схватил его за руку. — Ты помнишь, как в детстве, когда у меня по ночам был гуй пя цзин — кошмары эти дурацкие, — ты читал мне «Путешествие на Запад»? Говорил, что Сунь Укун всех духов прогонит, если я буду крепко держать тебя за руку.

Лео молча смотрел на их сцепленные руки.

— Сейчас я чувствую, что у тебя за плечами стоит свой гуй пя цзин. И он тяжелее моего детского страха. — Жень сжал его руку крепче. — Выговоришься? Хоть раз в жизни не будь идеальным. Не думай об ответственности перед отцом, перед компанией. Будь просто моим братом.

Тишина висела в комнате тяжёлая, как мокрое одеяло. Лео медленно перевёл взгляд на брата. И в этом взгляде больше не было ледяной бесконечности. Там появилась крошечная, тёплая искра.

— Гэ, — тихо сказал Жень. — Я всегда в тебя верил. Даже когда не понимал. Будь осторожен, ладно?

И тогда Лео улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему, тепло, как раньше.

— Спасибо, диди. За чай... и за то, что пришёл.

Он почувствовал, что связь с этим миром, с реальностью, которую он чуть было не потерял, снова стала осязаемой. У него есть якорь. Теперь слова не нужны.

Когда Жень ушёл, тишина в квартире снова стала давить. Но теперь в ней появилось что-то новое — может быть, надежда. И в этой тишине Лео вдруг отчётливо понял: ему нужно к Виктору. Не за ответами — за чем-то другим. За тем, что нельзя объяснить словами. Это был просто зов. Как шёпот ветра, который несёт запах далёких земель…

******

Кавказ встретил его морским бризом. Ветер был нежным, как прикосновение забытой любви, и зелень вокруг — яркая, сочная, будто сама земля радовалась жизни. Аэропорт находился на побережье. Решение искупаться в море возникло спонтанно. Лео вышел из машины и глубоко вдохнул. Воздух здесь пах иначе: солью, водорослями, разогретой на солнце хвоей.

Он разделся и вошёл в воду. Море приняло его — прохладное, чистое, обжигающее кожу. Волны ласкали тело, смывая тяжесть прошедших месяцев. Лео плыл, пока не устал, потом перевернулся на спину и долго смотрел в небо.

Солнце согревало лицо. Чайки кричали где-то далеко. Мир был простым и понятным — вода, небо, ветер.

И вдруг рядом с ним вынырнул дельфин.

Лео вздрогнул от неожиданности. Дельфин фыркнул, выпустил фонтанчик брызг и игриво крутанулся вокруг своей оси. Потом нырнул, вынырнул с другой стороны и уставился на Лео чёрным блестящим глазом.

— Привет, — сказал Лео вслух.

Дельфин пискнул и ушёл под воду. На прощание хлестнул хвостом по поверхности, обрызгав Лео с головы до ног.

Лео рассмеялся. Впервые за много месяцев — просто так, от чистого сердца.

Он выбрался на берег, отжал волосы и отправился к дому Виктора в горы.

Дорога вилась вдоль горной реки, и каждый шаг приближал его к чему-то важному. Он не знал, что его ждёт, но чувствовал: здесь, на Кавказе, случится что-то, что изменит всё.

В саду его встретили Луна и Марс — овчарки малинуа, которых Виктор любил как детей. Они кинулись к Лео с радостным лаем, мельтеша хвостами и тычась мокрыми носами в ладони.

— Тише вы, с ума сошли, — Лео потрепал их по загривкам.

— А вот и главный бродяга объявился! — Виктор вышел на крыльцо, вытирая руки полотенцем. Улыбка у него была широкая, тёплая, как утреннее солнце после холодной ночи.

Они обнялись. Крепко, по-мужски, но в этом объятии было столько тепла, что у Лео на миг перехватило дыхание.

— Ну, проходи, рассказывай, — Виктор хлопнул его по плечу. — Я как раз уху затеял. Свежую рыбу наловил.

Вечером они сидели на веранде, пили вино и говорили. Обо всём и ни о чём. О собаках, о погоде, о том, как Виктор чуть не спалил кухню, пытаясь пожарить стейки. Лео слушал и чувствовал, как внутри потихоньку оттаивает лёд.

В душе крепла уверенность: Лера жива. Он найдёт её. Эта мысль стала якорем, который удерживал его на краю безумия, и крыльями, готовыми поднять над пропастью.

Каждый шаг приближал его к разгадке. Каждая встреча давала новую нить в запутанной ткани реальности. Поиски только начинались, и Лео был готов идти до конца.

В его сердце горел огонь, который не погасить ни тьме, ни страху.

ГЛАВА 4. ПРОБУЖДЕНИЕ

Уха была наваристой, с дымком и крупными кусками рыбы, которая буквально таяла на языке. Лео ел молча. Виктор сидел напротив, подливал вино и поглядывал на гостя с хитрецой — мол, ну как тебе моя стряпня?

— Отлично, — сказал Лео, отодвигая пустую тарелку. — Ты точно не хочешь открыть ресторан?

— Ага, и кормить там всяких проходимцев, — Виктор хмыкнул и разлил остатки вина по бокалам. — Нет уж, пусть лучше проходимцы ко мне приезжают. Так хотя бы знаешь, кого кормишь.

Лео улыбнулся и откинулся на спинку стула. Веранда выходила прямо на море — вернее, на ущелье, в глубине которого угадывалась синяя полоска воды. Горы здесь были другие, не такие, как в Китае: более дикие, лохматые, с крутыми склонами и острыми пиками.

— Слушай, — Лео повертел бокал в руках, — а где твои? Я имею в виду... Марина, Игорь? Мы же в прошлый раз так и не поговорили нормально.

Виктор помолчал, глядя куда-то вдаль. Потом улыбнулся — не той широкой улыбкой, с которой встречал, а другой, тихой, домашней.

— На Байкале они. У родителей Марины. На всё лето умотали. — Он сделал глоток вина. — Игорька дед учит охоте, рыбалке. Представляешь? Пацан с ружьём по тайге бегает. Марина звонит, говорит, от него теперь слова не добьёшься — всё про следы, да про зверей рассказывает.

— Хорошо, — тихо сказал Лео.

— Хорошо, — согласился Виктор. —Дед у Марины — старый охотник, ещё советской закалки. Так что Игорь теперь при деле.

Лео кивнул. Ему вдруг стало тепло от этой картины: мальчишка на берегу Байкала, дед с ружьём, чистая вода и бескрайнее небо. Мир, в котором всё наконец-то встало на свои места.

— А ты почему не поехал?

— А я тут, — Виктор развёл руками. — Во-первых, хозяйство. Собаки, дом. Во-вторых... — он посмотрел на Лео внимательно, — я чувствовал, что ты появишься. Знал.

— Знал?

— Ну, не знал, а... Чувствовал. Сердцем. — Виктор постучал себя по груди.

Они помолчали. Где-то внизу шумела река, ветер гулял по ущелью — звук был далёким, ровным, успокаивающим.

— Рассказывай, — сказал Виктор. — Я вижу, ты не просто так приехал. У тебя в глазах тоска, которую ни вином, ни ухой не залить.

Лео долго молчал, собираясь с мыслями. Рассказ о произошедшем был долгим. Он знал: Виктор — один из немногих людей, кто всегда выслушает и не сочтёт его сумасшедшим. Даже если то, что он расскажет, звучит как бред сумасшедшего.

— Я хочу побывать в тех местах, где мы были с Лерой, — наконец произнёс Лео. — В пещере, где мы прятались после крушения. Воспоминания возвращаются ко мне кусками, как фрагменты забытого сна. Но поговорить об этом не с кем. Будь я обычным человеком, всё было бы проще. Но я — лицо компании. Если пойдут слухи, я подведу отца. Понимаешь? Этого я не могу допустить. Потому и избегаю лишнего общения. Только с Элтоа. Живу как призрак.

Виктор молча кивнул. В комнате повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене.

— А насколько реален твой Элтоа? — неожиданно спросил Виктор, подавшись вперёд.

Лео задумался, подбирая слова.

— Сложно объяснить... Наши встречи происходят во сне, но таких снов у меня прежде не было. Они реальнее реальности. Я ощущаю там всё так же ярко, как здесь, а порой даже сильнее. Мы вышли на след тех, кто похитил душу Леры. Она попала в Теневой Предел — странный, чужой, о котором я ничего не знаю. Но мы должны его найти. Элтоа обещал помочь.

— Об этом писали многие, — задумчиво протянул Виктор. — О параллельных реальностях, о путях познания... Ты уверен, что не путаешь вымысел с действительностью?

— Уверен. — Лео посмотрел ему прямо в глаза. — Я чувствую: это не игра воображения. Это что-то гораздо большее.

В этот момент дверь на веранду тихо скрипнула, и в проёме показался Василий Петрович. Кот с невозмутимым видом прошествовал к столу, запрыгнул на колени к Лео, встал на задние лапы, упёрся передними в плечи и, довольно муркнув, уткнулся лохматой мордой в щёку. Потом спрыгнул и улёгся прямо на столе, раскинув роскошный, словно павлиний, хвост прямо на тарелку с недоеденной рыбой.

— Вот же наглая морда! — усмехнулся Виктор. — Ему плевать, что у нас тут разговор. У него свои планы.

Лео погладил кота. Василий Петрович прищурился и замурчал громче.

— Хороший парень, — сказал Лео. — Знает, к кому на колени прыгать.

— А то! — Виктор хлопнул ладонью по столу. — Он у меня разборчивый. Если к тебе пришёл — значит, одобряет.

Они просидели ещё долго. Лео описывал прошлую реальность, рассказывал об общении с Элтоа, о его мире и о том, чему успел там научиться. Голос его то оживал, когда он вспоминал яркие детали, то становился приглушённым, будто он боялся нарушить хрупкую грань между мирами.

— Ты, я вижу, настоящий мастер, — улыбнулся Виктор. — Создать целый мир — дело нешуточное. Учись, пригодится. А потом, глядишь, и меня чему-нибудь удивительному научишь. Представляешь, что будет, когда мы воплотим задуманное? Все будут поражены.

— Ага, — кивнул Лео. Веки его тяжелели, слова давались с трудом.

Внезапно его накрыло волной изматывающей сонливости. Он знал этот знак. Элтоа звал его.

— Прости, я ужасно хочу спать. Пойду, прилягу.

Не снимая одежды, Лео рухнул на кровать в гостевой комнате. Последнее, что он услышал, был тихий голос Виктора:

— Удачи там, сынок.

Сон накрыл его мгновенно, как тяжёлое бархатное покрывало. И в тот же миг яркий солнечный свет пробился сквозь сомкнутые веки.

— Уже утро, — подумал Лео. Но тут же понял: это не рассвет в привычном мире. Это начало нового пути.

ГЛАВА 5. ПО СТАРЫМ СЛЕДАМ

Кавказское утро ворвалось в окно солнцем и птичьим гомоном. Он открыл глаза и долго лежал, глядя в потолок. Сон с Элтоа выдался странным — они не тренировались, не искали Леру. Просто сидели на краю созданного Лео мира и молчали.

В доме пахло кофе и свежей выпечкой. Лео спустился на первый этаж и застал Виктора на кухне. Тот стоял у плиты в фартуке, доставал из духовки булочки с изюмом и что-то напевал себе под нос.

— Вот это да! — Лео присвистнул. — Вижу, ты очень рад моему приезду.

— Это секрет. Не смей об этом никому рассказывать.

Лео вскинул брови и согласно кивнул.

Виктор хмыкнул и снял фартук.

— Как спалось? Ты вырубился почти сидя.

— Всё отлично. Сейчас сниму пробу — и станет ещё лучше.

— Первый раз делал. Ты уж не обессудь, старался как мог.

Лео откусил кусок булочки. Она была тёплой, мягкой, с хрустящей корочкой и сладким изюмом внутри.

— Божественно.

— Ты ведь не троллишь меня?

— Как там у вас говорили? «Честное пионерское».

Они рассмеялись.

На кухню вплыл кот — Василий Петрович. Он щурился, потягивал гибкую спину и явно намеривался завтракать. Но запах ванили и кофе его не впечатлил. Он подошёл к миске, понюхал, презрительно чихнул и лапой вытер нос.

— Фу... — Виктор покосился на кота. — Тоже мне, голубая кровь. Мы вот простые, и то так не капризничаем. У нас тут завтрак, а ты даже не соизволил умыться, засранец!

Котейка сморщился — видимо, понял, что его унизили. Гордо помахивая хвостом, он вышел из кухни, всем своим видом говоря: «Всё равно здесь плохо пахнет. Сами жрите свои булки».

— Видал, каков тип? — Виктор развёл руками. — Он нас презирает. Вот учись, Лео, — не тому, чтобы под хвостом лизать, а тому, как себя несёт, сукин сын! Ладно, чёрт с ним. Что делаем? Ты готов? Мне уже не терпится.

— Сейчас доем — и пошли. Мне пудриться не надо.

Дом Виктора стоял в горах так, будто вырос здесь сам. Азиатская архитектура — плавные линии крыш, тёмное дерево, камень. Внутри на стенах висели мечи — древние, с потёртыми рукоятями, и современные катаны, сверкающие зеркальной полировкой. Рядом с мечами — боевые топорики, какие-то крючья, метательные звёздочки.

— Это отцовское, — Виктор перехватил его взгляд. — Потом сам собирал. В Китае, знаешь, сколько всего интересного можно найти, если знать, где искать.

Лео остановился перед стендом с доспехами. Они стояли на манекенах — тяжёлые пластинчатые панцири, похожие на те, что носили самураи, но с китайскими узорами.

—Я помню, как ты здесь подстроил наш встречу с Лерой. Она швырнула в меня вазу и размахивала катаной. Думала мы психи, заманившие её в лес. Но это случилось в прошлой реальности, а сейчас я здесь впервые.

— Понятно. — Виктор улыбнулся.

—Ты в Китае нам с Женем много рассказывал об оружии. Я тогда ещё спросил: «А ты умеешь этим пользоваться?» Ты ответил: «Немного. Научить бы вас, пацанов, чтоб знали, как за себя постоять». Ты научил.

Они прошли в гостиную, и Лео увидел в углу высокие китайские вазы. — Те, о которых он рассказывал в прошлой реальности. На стене висел свиток с иероглифами.

— Здесь чайная комната есть? — спросил Лео.

— Есть. — Виктор кивнул. — Потом покажу.

Они вышли в сад. Небольшой, но продуманный до мелочей: камни, ручей, перекинутый через него мостик, сосны, подстриженные так, чтобы казалось, будто они растут прямо из скалы. Бамбук шелестел на ветру.

— Японцы любят пустоту, — сказал Виктор, останавливаясь у ручья. — А китайцы любят наполнение смыслом. Каждый камень, каждая ветка. Я китайский сад делал. Долго. Сам камни таскал.

— Красиво, — сказал Лео, откидывая чёлку с глаз.

— Красиво, — согласился Виктор. — Ладно, пошли. Время не ждёт.

Лохматый сказочный лес принял их вчетвером. Луна и Марс носились по тропе, принюхиваясь. Лео шёл медленно, пытаясь вспомнить. Места казались чужими — деревья, камни, повороты — всё одинаковое, как в любом лесу. Но его тянуло в одну сторону. Ноги сами выбирали путь.