Путь Облачного Света. 2 книга трилогии "Мир спасёт любовь"

Он сел, провёл ладонью по мокрой шее, откинул с глаз прилипшую чёлку. Несколько глубоких вдохов — и пульс начал успокаиваться.

Лео быстро умылся ледяной водой из ведра, натянул штаны и вышел на террасу.

Давид уже ждал его. Сидел за столом, разливал по кружкам травяной чай, и от него исходило то особенное спокойствие, которое бывает только у людей, проживших долгую жизнь и научившихся не суетиться. При виде Лео он улыбнулся — тепло, ободряюще — и жестом пригласил присесть рядом.

— Что тебе снилось? — спросил он, вглядываясь в бледное лицо. — Ты кричал во сне. Я уже хотел разбудить, но ты сам пришёл в себя.

Опустившись на скамью, Лео взял кружку, обжёг пальцы и не почувствовал.

— Плохой сон, — сказал он хрипло. — Я воевал с Виктором и Лерой. Они были… тёмными. И была война с тенями. Просто кошмар.

Он помолчал, глядя в кружку, где плавали листья мяты.

— Думаю, психика пытается переварить случившееся. — Лео усмехнулся криво, без веселья. — Я ведь из современного мира, с цифровыми технологиями, с приложениями для доставки еды. А не из фантастического романа. А здесь мне пришлось перемещаться в пространстве, летать на драконе…

— И как полёт? — Давид прищурился, в уголках глаз собрались лучики морщин. — Понравилось?

Лео вдруг улыбнулся — по-настоящему, светло.

— Да не то слово! Я даже передать не могу, каково это. Я словно сам был драконом, летал рядом с ним. — Он прижал руку к груди. — Это круче любой дополненной реальности. До сих пор помню эти ощущения — они пробирают до костей.

Давид кивнул, задумчиво поправил серебряный перстень на пальце — потёртый, с тёмной бирюзой.

— Значит, вы ладите с драконом. Это хорошо. Обычно у них скверные характеры. У нас ведь тоже они раньше жили. У каждого народа остались сказки и легенды.

— Да, — Лео усмехнулся. — Лориэнс тоже с характером.

— У нас на Кавказе говорят: дракон — это гора, которая научилась дышать огнём. — Давид говорил медленно, смакуя слова. — А в Китае — что это река, поднявшаяся в небо. Оба правы. Сила одной стихии, узнавшая язык другой. Вы с ним притёрлись — это знак.

Он посмотрел на Лео внимательно, пронзительно.

— Ты перестал быть только человеком, Лео. Ты стал мостом.

Это прозвучало не как поэзия. Как констатация факта.

— Спасибо Элтоа за такой подарок. — Лео помолчал. — Хочешь, познакомлю с драконом сейчас?

— Нет, пока не надо. — Давид покачал головой, поглаживая бороду. — Есть другие, более срочные дела. Надо проверить Виктора.

Он отставил кружку, подался вперёд, и лицо его стало серьёзным.

— Я волнуюсь за него. Он сильно пострадал. Эти твари почти высосали его, и он получил много теневой энергии. Его тело борется за жизнь, пытаясь адаптироваться к этим потрясениям. Скелет пострадал серьёзно — мягкие ткани восстановились быстро, но костям нужно больше времени. Мы должны следить за ним.

Давид сделал паузу, затем продолжил:

— Тут есть подземные источники с сероводородом у побережья. Их называют Мацестой, «Белой рекой». Раньше звали её «Дыханьем Спящего Змея». Говорили, что глубоко под землёй лежит древний дух, и его тяжёлое, целебное дыхание выходит на поверхность этими водами. Оно лечит кости именно потому, что дух тот — хранитель тверди земной.

«Если бы не отвратительный запах», — подумал Лео. «Белая нефть», — вспомнил он китайское название для одного минерала. Здесь она была жидкой, кипящей под землёй, и пахла адом.

— Надо принести грязи оттуда. — Давид уже вставал, деловито закатывая рукава. — Я покажу тебе, где это, но ходить придётся каждый день — нужно приносить свежую.

— А почему сразу не принести столько, сколько надо? — удивился Лео.

— Потому что целительные свойства быстро утрачиваются. — Давид говорил терпеливо, как с ребёнком. — Это касается всех целебных источников — они ведь живые. Хотя Мацеста плохо пахнет, её целебные свойства на высоте.

— А чем она пахнет? — спросил Лео, хотя уже догадывался.

— Тухлыми яйцами. — Давид улыбнулся — и в улыбке этой было что-то предвкушающее. — Тебе тоже она нужна.

— Фу-у-у. — Лео сморщился. — Я не хочу! Буду вонять — все звери в лесу разбегутся.

— Наоборот. — Давид поднял палец. — Запах смерти — тухлятины — отгонит мелких духов болезни, которые боятся настоящей, здоровой вонючести жизни. А большие звери… они умнее. Поймут, что пахнешь не трупом, а силой земли, и станут уважительнее.

Он хлопнул ладонью по столу.

— Ты ведь тоже пострадал от воздействия теневой энергии Теневого Предела. Так что идём — и без возражений.

В голосе его едва слышно дрожал ехидный смешок.

ГЛАВА 24. ЗЛОВОННЫЙ ИСТОЧНИК СИЛЫ

Когда они добрались до подземного источника, запах стал невыносимым.

Река напоминала молоко — густая, белоснежная, она выглядела почти сказочно. Вода струилась меж серых камней, клубилась паром, и если бы не запах, можно было подумать, что это молочная река из детских сказок. Но запах... запах бил в нос так, что глаза слезились.

— Давай, раздевайся, — скомандовал Давид. Голос его звучал буднично, как у врача, назначающего укол.

— Зачем? — Лео попятился. — Я не хочу. Меня и так тошнит.

— Скоро привыкнешь. — Давид уже стягивал рубаху, нисколько не смущаясь. — Давай быстрее — у нас мало времени, надо вернуться до заката.

— Я не буду здесь купаться!

— А кто сказал, что надо купаться? — Давид обернулся, и в глазах его плясали чёртики. — Я буду мазать тебя грязью. Возражения не принимаются.

Лео замер.

— Ты что, стесняешься меня?

— Н-нет... — Лео запнулся. — Ну, да. И это тоже.

Давид рассмеялся — гулко, от души. Борода его тряслась, глаза блестели.

— Стеснение — это тоже грязь, только на душе. — Он вытер слезу, выступившую от смеха. — Её надо смыть первой. Раздевайся. Если не снимешь одежду сейчас, будешь ходить голым потом. Отстирать не получится. А вонючим в дом не пущу — будешь спать на улице с собаками.

Лео разочарованно вздохнул — так, что, казалось, воздух вокруг погрустнел. Медленно, с видом приговорённого, он начал раздеваться.

Давид уже зачерпнул пригоршню чёрной, зловонной жижи и, не церемонясь, принялся намазывать его. Грязь была холодной, склизкой, пахла так, что Лео зажимал нос, но дышать всё равно приходилось.

— Не дыши носом, дыши ртом, — посоветовал Давид, обильно намазывая ему спину. — Скоро обоняние отключится — организм защитится.

Лео стоял, втянув голову в плечи, и чувствовал себя самым несчастным человеком на земле. Давид, напротив, был в отличном расположении духа — тихонько посмеивался над перекошенным от отвращения лицом ученика, намазывая жижу и на себя.

«Вот это я попал! — думал Лео, с трудом подавляя рвотный рефлекс. — Сегодня ночью летал на драконе, а сейчас сижу в каком-то чёрном, жутко вонючем дерьме».

Экзекуция длилась недолго, но каждое мгновение тянулось вечность. Кожа под слоем жижи сначала горела — будто тысяча иголок впивались в поры. Потом заныла тупым, глубоким теплом, словно кости пили мутный, густой бульон из недр земли. Больно не было — было странно, непривычно, но где-то глубоко Лео чувствовал, как эта гадость делает своё дело.

Наконец Давид разрешил смывать.

Лео бросился в воду, яростно тёр кожу, пытаясь избавиться от липкой чёрной массы. Но она не хотела отмываться до конца — оставляла на коже лёгкий, маслянистый серый оттенок и слабый, но стойкий дух камня и прели.

— Не беспокойся, — усмехнулся Давид, видя его усилия. — Это не грязь. Это печать. Она сойдёт, когда земля сочтёт, что взяла своё.

— Я надеюсь, от этого будет толк. — Лео смотрел на свои серые руки. — А иначе я…

— Что, не переживёшь позора? — Давид засмеялся в голос. — Ты только намазался, а не ел. К тому же никто не узнает об этом. Кроме нас двоих и, может, тех зверей, которые теперь будут обходить тебя за километр.

Лео сморщился:

— Есть это я бы ни за что не стал, хоть убей!

— Своей глупостью и ложной гордостью ты убьёшь себя гораздо раньше. — Давид вдруг стал серьёзным. — Хватит придуриваться. Пошли домой.

К удивлению Лео, после нескольких сеансов «вонитерапии» тело действительно откликнулось на лечение. Ушла та глухая, ноющая боль в костях, о которой он даже не подозревал, — просто привык и не замечал. Вернулась лёгкость в движениях.

Виктор тоже стал выглядеть намного лучше. Бледность уходила, сменяясь здоровым, тёплым оттенком кожи. Дышал он ровнее, глубже.

— Не всё то золото, что блестит, — торжественно произнёс Давид, осматривая тело Виктора. Он поправил съехавшую на лоб папаху, погладил бороду и тихо хихикнул себе в усы. — И не всякая вонючка — к беде. Иногда это просто земля напоминает о себе.

Лео посмотрел на свои руки — серый налёт почти сошёл. Остался только лёгкий, едва заметный оттенок, который можно было принять за загар.

И запах. Слабый, но стойкий — запах камня, земли и чего-то древнего.

«Может, это действительно печать», — подумал он.

ГЛАВА 25. ВОЗВРАЩЕНИЕ ЭЛТОА

Ночью, после долгого перерыва, Элтоа вновь позвал Лео.

Лео даже не удивился — скорее обрадовался, как старому другу, которого давно не видел. Сознание мягко отделилось от тела, и вот он уже стоял на знакомой поляне в мире Элтоа — там, где трава светилась изнутри, а небо переливалось всеми оттенками заката.

— Я переживал за тебя, — выпалил Лео. — Думал, нас раскрыли и тебе влетело из-за меня.

Элтоа улыбнулся своей обычной улыбкой — чуть загадочной, но тёплой.

— Всё в порядке. Я был занят. И ты тоже. Я рад встрече — мне есть что сказать.

Слова эти вселяли надежду. Лео почувствовал, как внутри затеплился огонёк.

— Я долго думал, как тебе перенести тело в другой мир, — продолжил Элтоа. — Наконец нашёл кое-что. Самое удивительное, что это рядом с тем местом, где ты сейчас находишься.

Он сделал паузу, будто давая Лео осознать.

— Хотя нет ничего удивительного. В древности здесь бывали греческие боги. Прометея приковали на Орлиных скалах, это рядом. Мифы про «золотое руно» и аргонавтов слышал? — Элтоа махнул рукой. — Ладно, сейчас не об этом.

Он приблизился, и голос его стал тише:

— Недалеко от долины Давида есть скрытая пещера. Древние боги оставили там портал для дальних перемещений. Место я укажу. Но нужен ключ для активации — амулет и мантра. Второй ключ.

— И что, просто взять и войти? — насторожился Лео.

— Не совсем. — Элтоа покачал головой. Его синие волосы засветились лазурью. — Вся сложность в том, что заклинание написано на очень древнем, мёртвом языке. Я его не знаю и не знаю никого из живых, кто мог бы его прочесть. В крайнем случае, нужно найти носителя, в ком есть капля божественной крови. Тогда можно пробудить память предков и прочитать заклинание активации.

— Да уж, — Лео хмыкнул. — Найти потомков богов в наше время — проще простого.

— Я не договорил. — Элтоа поднял палец. — Ключ охраняет дракон. Он там же, где и врата.

— Вот здорово! — Лео всплеснул руками. — И что, мне надо убить дракона, чтобы получить ключ? Ты серьёзно?

— Ну почему сразу убить? — Элтоа усмехнулся. — У тебя ведь есть свой дракон. Пусть он что-нибудь придумает. Договорится. Подкупит. Соблазнит. — Он пожал плечами. — Это уже ваши задачи.

— А заклинание? Кровь?

— Не спеши. Достань сначала ключ. Заклинание я дам тебе. — Элтоа протянул руку, и на ладони у него засветился золотистый кристалл, переливающийся изнутри. — Только помни: все миры чем-то похожи, но вместе с тем и отличаются. Иначе в них не было бы смысла.

Лео взял кристалл, повертел в пальцах. Тёплый, гладкий, но абсолютно прозрачный. Никаких надписей.

— И где тут что написано? — разочарованно спросил он.

— Здесь и написано. — Элтоа коснулся кристалла, и тот на миг вспыхнул. — Когда вставишь его в ключ, появится надпись.

Он помолчал, а потом добавил:

— Вот, возьми ещё. — Он дотронулся рукой до лба Лео, и в сознании мгновенно всплыл образ из прошлого: они с Лерой брели по лесу, следуя за светящимся объектом. Клубочек Ариадны. — Ты помнишь, как Лера вызывала его? Из той реальности.

— Помню. — Лео кивнул. — Я так же сферу активировал, когда искал её.

— Нет. — Элтоа покачал головой. — Сфера — это другое. Нить Ариадны — это связь с богами. Она тоньше, умнее. Вернёшься — попробуй. А сейчас мне пора.

Он лишь коснулся пальцем руки Лео, и мир вокруг начал таять.

— И тебе тоже пора. Удачи.

ГЛАВА 26. КОСМИЧЕСКИЙ КРИСТАЛЛ И КРОВЬ БОЖЕСТВЕННОГО ПОТОМКА

Солнце пробивалось сквозь густую листву. Давид уже возился у очага, когда из дома выскочил взбудораженный Лео. В руках держал небольшой кристалл, в зубах зажимал кусок сыра, а в глазах горел нездоровый огонь, который бывает у людей, только что получивших важную новость.

— Давид! — крикнул он с набитым ртом, плюхнул сыр в ладонь и протянул находку. — Я виделся с Элтоа! Смотри, что он мне дал!

Давид осторожно взял кристалл. Прикрыл глаза. Провёл ладонью по бороде — медленно, задумчиво. Потом резко открыл глаза, и в них плеснулось что-то среднее между изумлением и тревогой.

— Удивительная мощь, — выдохнул он. — Космические энергии. Я никогда не ощущал ничего подобного. Зачем Элтоа передал его тебе?

Лео усмехнулся, но в смехе слышалась нервозность — когда новости слишком большие, чтобы влезть в голову.

— Недалеко отсюда он обнаружил портал. Для физического перемещения. Его создали древние боги. — Лео ткнул пальцем в кристалл. — Это ключевой элемент. Ещё есть ключ и заклинание, открывающее врата. Но есть загвоздка.

— Какая? — Давид нахмурился.

— Заклинание написано на мёртвом языке. Прочесть его может только божественный потомок по крови. Где его искать — неизвестно. А ключ охраняет дух дракона или сам дракон. Я не понял.

Давид выпрямился. Складка между бровями стала глубже.

— В общем, всё как обычно, — Лео развёл руками. — Драконы, порталы, теперь ещё и боги добавились. Вот это отпуск!

Он хмыкнул и продолжил, явно входя в раж:

— Будет что рассказать друзьям за бокалом вина. Дохлая белка, вонючая грязь, земляной гроб… надо будет упомянуть, чтобы не слишком завидовали. Представь, как я объясню отцу, где пропадал. «Да некогда было, пап. Ручного дракона выгуливал. Он плохо себя вёл, а я улетел в духовный мир и создал там свой собственный. Так что не обижайся, было не до вас. Ещё и в параллельную реальность попасть надо».

Он замолчал, выдохнул и добавил мрачно:

— После такого меня точно отправят в психушку.

Давид пристально посмотрел на него. Взгляд был твёрдым, но не злым — скорее отеческим.

— Хватит. — Он слегка ткнул указательным пальцем Лео в лоб. — Иди, сбалансируй энергию. А то и правда свихнёшься.

Лео тяжело вздохнул и побрёл к ближайшему дереву. Прислонился спиной к шершавому стволу, закрыл глаза. Его трясло — мелко, противно, изнутри. Хотелось кричать и плакать одновременно.

Дыхание. Вдох. Выдох. Ещё глубже.

Постепенно пульс выровнялся, мысли перестали скакать, как бешеные белки. Он вспомнил уроки Леры, её спокойный голос: «Представь, что ты — нить. Тонкая, но прочная. Всё остальное — просто ветер».

Он призвал клубочек Ариадны.

И — получилось. С первого раза. Светящаяся нить выплыла из солнечного сплетения, потянулась куда-то в лес, за деревья.

Через полчаса Лео вернулся к Давиду. Лицо было спокойным, взгляд — ясным.

— Всё. Я больше не истерю. Готов идти к вратам.

Давид одобрительно кивнул. Поправил папаху, смахнул невидимую грязь с рукава.

— Как далеко?

— Элтоа сказал — неподалёку. — Лео показал на светящуюся нить, всё ещё тянущуюся в лес. — Клубочек Ариадны проведёт.

— Очень расплывчато. — Давид почесал бороду. — Ладно. Надо собрать провизию. И приготовить мясо силы.

— Что?! — Лео скривился, будто ему предложили съесть жабу. — Опять давиться дохлой белкой?!

— Не белкой. — Давид усмехнулся в усы. — Косулей.

— Дохлой?!

— Ты что, предпочитаешь съесть её живой?

— Конечно, нет! — Лео всплеснул руками. — Ты что, из меня монстра хочешь сделать?

Давид засмеялся — гулко, от души. Борода тряслась, глаза блестели.

— Ладно, хватит шуток. — Он вытер слезу. — Пойдём собирать рюкзаки. Кто знает, что нас ждёт впереди.

Лео помолчал, потом спросил тише:

— А как же Виктор? Кто за ним присмотрит?

Давид положил руку ему на плечо — тяжёлую, тёплую, надёжную.

— Не переживай. Я накрою его защитным барьером, призову духов-хранителей. Псы будут начеку. С ним всё будет в порядке.

Лео кивнул.

Впереди ждал путь. Длинный или короткий — покажет клубочек.

ГЛАВА 27. НИТЬ АРИАДНЫ

Сборы заняли немного времени. Основная часть необходимого всегда лежала в рюкзаках — своего рода «тревожный чемодан» на экстренный случай. Оставалось только положить еду, сменить носки на сухие да проверить фонари.

Они вышли, когда солнце стояло в зените — полдень. Ждать следующего утра не стали — клубочек Ариадны светился ровно, призывно, будто знал, что время не ждёт.

Лёгкий дождик освежил воздух. Зелень заблестела чистыми листьями, на солнце переливались крошечные капельки, словно жемчужины, рассыпанные по паутине. Птицы весело щебетали, разбавляя лесную тишину, — и от этого лес казался не тёмным и страшным, а живым, дышащим.

Клубочек скакал по камням, ловко преодолевая препятствия. То замирал на мгновение, будто прислушиваясь, то срывался вперёд, увлекая путников всё глубже в чащу.

Лео открыл рот, чтобы что-то сказать — может, спросить, далеко ли ещё, может, просто поделиться мыслью, — но Давид остановил его, не дав произнести ни звука. Просто поднял ладонь и покачал головой.

— Помолчи, — сказал он тихо, но твёрдо. — Ты слишком много говоришь. Это тратит силы, которые тебе ещё пригодятся.

Лео кивнул. Закрыл рот. Прислушался к себе.

Они шли в тишине. Хрустели ветки под ногами, шуршала листва, где-то вдалеке стучал дятел — мерно, деловито, будто отмерял время. Солнце медленно садилось, сгущались сумерки, тени становились длиннее, тягучее.

Давид остановился у большой раскидистой ели. Лапы её касались земли, образуя естественный шатёр.

— Переночуем здесь. — Он скинул рюкзак. — Ставь палатку. Выдвинемся на рассвете — нужно хорошо отдохнуть.

Лео уже открыл рот для очередной реплики — может, хотел пошутить, может, спросить, почему нельзя идти дальше, — но Давид сурово посмотрел на него и поднёс палец к губам.

— Не пугай лес разговорами, — сказал он шёпотом. — Не привлекай злых духов — их здесь предостаточно. Ты же не хочешь с ними сражаться?

У Лео округлились глаза. Он оглянулся на тёмные силуэты деревьев, нависающие над лагерем, — они казались древними стражами забытых тайн. Молчаливыми. Внимательными.

Он сдержался и просто кивнул.

Палатку поставили быстро, почти без слов. Давид развёл небольшой костёр — чисто для тепла, без лишнего дыма. Достал сухпаёк, протянул Лео флягу с водой.

Где-то вдалеке заухал филин — глухо, протяжно. Лео невольно вздёрнул плечи, поёжился.

Давид посмотрел на него, усмехнулся в бороду и ничего не сказал.

Огонь потрескивал. Темнота сгущалась.

Впереди ждало неизведанное.

ГЛАВА 28. ЛОХМАТЫЙ ВОРИШКА

Лео проснулся неожиданно легко — будто долгое молчание действительно сберегло силы. Он потянулся, открыл глаза… и замер.

Хрум-хрум.

Прямо у него на груди сидела белка. Наглая, пушистая воришка с блестящими глазками держала в лапах украденный из рюкзака орех, рассыпав вокруг скорлупу. Лео даже икнул от изумления.

— Вот маленький лохматый воришка! — вырвалось у него. — Ты как сюда попал, засранец? Мы же защитный барьер поставили!

Бельчонок лишь цыкнул, не прерывая трапезу. Ни тени смущения — будто его застали за законным делом.

— Любят тебя белки, — рассмеялся Давид. Он приподнял брови, и улыбка его обнажила ряд безупречно белых зубов. — Ты им как родной.

— На что мне такая любовь? — Лео покосился на нахала. — Они меня уже пугают. Вроде не пью… С ними плохие ассоциации.

— Это же зверь силы, не бухти. — Давид хлопнул себя по колену. — Скажи ему спасибо! Ты что, орешек пожадничал? Неблагодарный! Он сам пришёл к тебе на помощь. Разверни восприятие — вокруг тебя магия творится, а ты цепляешься за городское мышление!

Лео вздохнул, протянул руку и осторожно погладил зверька. Белка, явно довольная, приняла ласку, дожевала последнюю крошку и свернулась клубочком у него на груди.

— Спасибо, — тихо произнёс Лео.

Он аккуратно поднял пушистика, намереваясь вынести из палатки, но зверёк уже спал — крепко, неподвижно, только бок вздымался ровно.

— Ты везучий, Лео. — Давид покачал головой. — Видишь, они сами приходят на помощь. А знаешь, как тяжело поймать зверя силы? Далеко не у всех получается. Так что не ёрничай — будь благодарен.

Лео почувствовал укол стыда. Он ведь с детства привык к комфорту, родился «с золотой ложкой во рту». Ему никогда не приходилось просить — и тем более благодарить. Тем более белку.

Наскоро перекусив походным пайком, они собрали палатку и двинулись вглубь леса — вслед за клубочком, который теперь служил им проводником. Белка так и осталась спать у Лео за пазухой, тёплым живым комочком.

ГЛАВА 29. ТАЛИЭН МОГУЧИЙ

Клубочек Ариадны петлял между деревьями, уверенно ведя путников вглубь. Лес становился всё древнее, всё молчаливее. Даже птицы здесь не пели — только изредка где-то ухал невидимый филин, и эхо разносило этот звук, делая его жутковатым.

— Давид, — не выдержал Лео, — ты веришь в сказки?

Давид хмыкнул, поправил лямку рюкзака.

— Какие сказки?

— Ну, русские народные. Про Змея Горыныча, про Бабу-Ягу, про Кощея. — Лео развёл руками. — Я вырос в Китае, у нас свои драконы, свои легенды. А ваши… они какие-то… домашние, что ли. С печкой, с избушкой, с курочкой Рябой. А потом оказывается, что мы идём к настоящему дракону, и я подумал: а вдруг они все были правдой?

Давид остановился, повернулся к Лео. Глаза его блеснули — то ли отражением солнца, то ли усмешкой.

— Сказки, Лео, — память. Упрощённая, пересказанная для детей, но память. Наши предки не были глупее нас. Они просто по-другому видели мир. Для них дракон — не монстр из компьютерной игры, а сосед по мирозданию. С ним можно поговорить, договориться, подраться — и даже подружиться.

— И что, Змей Горыныч существовал?

— А ты как думаешь? — Давид покачал головой. — Трёхголовые драконы — это не выдумка. Просто их осталось мало. Очень мало. И те, кто остался, чаще спят, чем бодрствуют. Ждут.

— Чего ждут?

— Героев. — Давид усмехнулся. — Или обычных людей, с которыми можно поговорить. Одиночество — страшная штука, даже для дракона.

Они пошли дальше. Лео молчал, переваривая услышанное.

Клубочек остановился перед огромной каменной глыбой, поросшей мхом и лишайником. На первый взгляд — просто скала, каких много. Но Лео чувствовал: здесь что-то не так. Воздух ощущался слишком плотным, слишком живым.

— Мы на месте, — тихо сказал он.

Давид кивнул, положив ладонь на рукоять «Верного сердцу».

Глыба дрогнула.

Земля под ногами пошла ходуном, и скала начала подниматься, расти, обретать форму. Каменная корка осыпалась, обнажая изумрудно-зелёную чешую. Огромные крылья расправились, заслонив небо, и три длинные шеи взметнулись вверх, увенчанные тремя головами.

Три пары глаз — красная, жёлтая, синяя — уставились на маленьких человечков внизу.

— О, гости! — средняя голова, самая крупная, с гребнем, напоминающим корону, склонилась к ним. — Тысячу лет никого не было, а тут сразу двое. Незваные! — басовито пророкотала она. — И даже с мечом! — Он покосился на Давида. — Смотри-ка, старик, а ты не промах. Только меч у тебя игрушечный, мою чешую не возьмёт.