Люди и судьбы. Очерки и рассказы

Много неточностей допустил Фурманов в своей книге, хотя знал Василия Ивановича не понаслышке. Он ввёл в уста своего героя рассказ о неправдоподобных фактах его биографии:

«Знаете, кто я? – спросил меня сегодня Чапаев, как сидели в санях, и глаза у него заблестели наивно и таинственно. – Я родился от дочери казанского губернатора и артиста-цыгана… Приехала это к матери да тут же при родах и умерла. Я остался щенок щенком. Куда, думают, укрыть этакое сокровище? Да и придумали. Зовут это дворника, а у дворника-то брат в деревне жил, – этому брату и подарили, словно игрушку какую.»

«Все ли у него так рассказано, как было, – откуда мне знать? – продолжил автор. – Прихвастнуть любил – этот грех за ним водился, – может, и тут что приплел для красного словца… Только и приплел ежели, так пустяк какой.» Сейчас трудно определить, кто и как «приплёл».

В действительности Василий Иванович сиротой не был. Фамилия «Чапаев» в их роду появилась случайно. Его деда Степана Гаврилова назначали старшим в артели по выгрузке леса, который сплавляли по Волге. «Чепай!», – обычно он кричал своим товарищам вместо слова «цепай» (бери). Заменять букву «ц» на «ч» было привычным говором жителей окрестностей Чебоксар. Так деда и прозвали «Чепай», а его потомков стали звать Чепаевыми. Об этом рассказал Михаил Чапаев, брат командира. Василий Иванович подписывался правильно: «Чепаев». Фамилия Чепаев, скорее всего, не приглянулась Дмитрию Фурманову, и он назвал героя своего романа Чапаевым. С тех пор эта фамилия так и звучала.

Разными работами приходилось заниматься отцу Василия Ивановича, чтобы прокормить свою большую семью, но, в основном, он плотничал. Своих детей он тоже обучил этому мастерству. Повзрослев, они помогали ему строить коровники, дома, церкви.

Когда Василий отказался учиться в церковно-приходской школе, отец пристроил его в услужение к купцу. Сначала мальчик был на побегушках, а потом его начали обучать торговому делу, главным правилом которого было: «не обманешь – не продашь». Но Василий воспротивился такой перспективе, вернулся в отчий дом и плотничал вместе с братьями. «Детство мое было мрачным, тяжелым. Много пришлось унижаться и голодать. С малых лет мыкался по чужим людям», – вспоминал Василий Иванович.

В 1908 году Чапаева призвали служить в царскую армию, но весной 1909 года демобилизовали в запас. Василий воспользовался своим освобождением и решил жениться на Пелагее Метлиной, очаровательной шестнадцатилетней девушке из богатого рода священников. Черноокая красавица с пышной косой и весёлым нравом давно овладела сердцем Василия, ещё до его военной службы. Хотя родители противились их браку, в августе свадьба состоялась. Пелагея не разочаровала мужа, оказалась доброй хозяйкой. Одного за другим она родила ему троих детей – двух сыновей Александра и Аркадия, дочь Клавдию. «Вылитая черноглазая сука-мать», – восхищался Чапаев, любуясь, как жена возится с ребятишками.

В поисках работы Василию с семьёй пришлось переехать в Симбирск, потом перебраться в Мелекесс. Несмотря на трудности, они прожили несколько лет в любви и согласии. Первая мировая война нарушила их семейное счастье, в 1914 году Василия призвали защищать отечество. Перед отправкой на фронт жену с детьми он отвёз к своим родителям в Балаково. По всей вероятности, не простые отношения сложились у родителей Василия с нелюбимой снохой. Да ещё слухи поползли о неверности Пелагеи своему супругу. Не стерпел Иван Степанович, отправил сыну письмо на фронт с горькими новостями. Упросив военное начальство о краткосрочном отпуске, Василий тут же приехал домой. Убедившись в неверности жены, Чапаев настроился с ней развестись, но нелегко было расстаться с любимой женщиной. Василий Иванович простил Пелагею, на радостях они сфотографировались. Так появился снимок, на котором запечатлен Чапаев, бравый унтер-офицер, вместе с красавицей-женой.

Недолго Пелагея тосковала без мужа, забрала детей и вместе с соседом-кондуктором покинула город. Её возлюбленный оставил ради неё больную жену и семерых детей, которых пришлось опекать сердобольным родителям Василия Ивановича.

В 1917 году Чапаев отобрал у жены детей и отвёз их в отчий дом. Перечить Пелагея не посмела.

Грянула Февральская революция. Видимо, идеи большевиков показались Чапаеву более привлекательными, в сентябре 1917 года он вступил в члены РКПб и получил важное задание. Николаевский уездный комитет партии направил его в 138-ой запасной пехотный полк. Бывший унтер-офицер сумел уговорить солдат не разбегаться, как это происходило в других воинских подразделениях царской армии, а выступить на стороне большевиков. Новая власть высоко оценила помощь Чапаева, назначив его в декабре 1917 года полковым командиром. Василий Иванович тут же приступил к общей демобилизации и набору в свой полк добровольцев, которых вооружал, наставлял, как бороться с населением, протестующим советской власти. Дела шли настолько успешно, что Чапаева в январе 1918 года назначили военным комиссаром Николаевского уезда.

Когда Василия Ивановича зачисляли в академию, на вопрос анкеты: «Принадлежите ли вы к числу активных членов партии? В чем выразилась ваша активность?» он ответил: «Принадлежу. Сформировал 7 полков Красной армии». Все эти полки боролись не только с белогвардейцами, но и жестоко подавляли восстания зажиточных крестьян.

«За отказ пойти в наступление расстреляно 29 красноармейцев. После этого с горячей речью выступил тов. Чапаев… после чего все мужское население Нижней Покровки до 50 лет включительно вступило в наши ряды и бросилось в атаку. Уложили свыше 1000 белоказаков. После боя среди пленных немецких солдат, чехословаков и венгров организована коммунистическая ячейка. Отказники расстреляны». Такое донесение было направлено в Москву.

О Чапаеве шла молва, как о строгом, но справедливом командире. «За игру в орлянку на деньги… разжаловать в рядовые. За игру в карты оштрафовать… на сто рублей. За хождение на блуд в соседнюю деревню… 40 плетей. За мародерство и вымогание денег… расстрелять!» Подобные приказы требовал безоговорочно исполнять Василий Иванович.

Когда Чапаев по собственному желанию покинул стены академии, его назначили командиром Особой Александрово-Гайской бригады 4-й армии, а в июне 1919 года он стал начальником 25-й стрелковой дивизии. Тем временем обстановка в Поволжье накалялась. Объявился новый враг советской власти – чехословацкий корпус из бывших военнопленных, которые были захвачены в плен ещё до подписания Брестского мира. Да и кровопролитные бои с белогвардейцами не прекращались. «Задача нашей дивизии – вновь нанести решительный удар, от которого противник не мог бы уже оправиться» – писал Чапаев в своем приказе от 17 мая 1919 года, а в июне 25-я дивизия заняла Уфу, в июле вошла в Уральск. Сам командир всегда был на переднем фланге, но не на боевом белом коне, как мы привыкли его представлять, а на автомобиле. Вверенная ему дивизия была не кавалеристской, а пехотной.

Василий Иванович верхом ездить не любил, да и после ранения остерегался. Однажды, вернувшись с боя, он бросил во дворе упряжку. Наутро спины лошадей были стёрты до крови. Его отец, служивший в дивизии конюхом, так рассердился, что побил своего сына-комдива нагайкой. Василий Иванович безропотно снёс отцовскую науку и ещё просил прощения: «Тятя, прости, недосмотрел по дурости!».