Штормовой предел

© Шигин В.В., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2022

Сайт издательства www.veche.ru

Об авторе

Шигин Владимир Виленович родился 12 марта 1958 года в Севастополе в семье офицера ВМФ. Моряк в пятом поколении. Детство провел в Севастополе и в гарнизонах Северного флота (Полярный, Западная Лица, Гремиха). После окончания средней школы работал слесарем механосборочных работ на машиностроительном заводе, служил матросом на Балтийском флоте. После окончания в 1981 году Киевского высшего военно-морского политического училища продолжил службу на Балтийском флоте заместителем командира малого противолодочного корабля и заместителем командира дивизиона тральщиков 118-й бригады кораблей охраны водного района в Лиепае. Участник маневров «Запад-81» и 8 боевых служб. В 1991 году окончил научно-педагогический факультет (по специализации политическая история СССР) Военно-политической академии им. В.И. Ленина. С 1991 по 1996 год занимал должность заместителя начальника пресс-группы (пресс-центра) главнокомандующего ВМФ Российской Федерации.

С 1996 года по настоящее время редактор отдела литературы и истории, а также член редколлегии журнала Министерства обороны Российской Федерации «Морской сборник». Капитан 1-го ранга (1998 г.).

С 1995 года член Союза писателей России. С 2011 года ведущий редактор военно-художественной студии писателей Центрального дома Российской армии имени М.В. Фрунзе Министерства обороны РФ. С 2013 года секретарь Союза писателей России. Член редколлегии журнала «Мужская работа».

На сегодняшний день В.В. Шигиным написано и опубликовано более 70 книг, посвященных военной истории России и ее военно-морского флота.

Настоящий роман В.В. Шигина «Штормовой предел» создавался автором около сорока лет. Автор начал интересоваться биографией главного героя романа – капитана 1-го ранга В.Н. Миклухо-Маклая, служа офицером на кораблях Балтийского флота, и с тех пор по крупицам собирал сведения о жизни и службе своего будущего героя. Немало времени пришлось провести в архивах, музеях и библиотеках.

В романе «Штормовой предел» автор впервые рассказал читателям историю дружбы и подвигов двух братьев – знаменитого ученого-этнографа и путешественника Николая Николаевича Миклухо-Маклая и героя русского флота Владимира Николаевича Миклухо-Маклая. Их судьба сложилась по-разному, но оба до последнего дыхания остались преданы России.

В 2008 году В.В. Шигину было присвоено почетное звание «Заслуженный работник культуры Российской Федерации».

В.В. Шигин является лауреатом целого ряда литературных премий: Международной литературной премии им. В. Пикуля (1994), Всероссийской литературной премии Союза писателей России им. Александра Невского (2011), литературной премии Всемирного русского собора, Патриархата и Союза писателей России им. Святого адмирала Федора Ушакова (2012), Всероссийской литературной премии "Имперская культура" (2014), Всероссийской литературной премии военно-промышленного комплекса "Щит и меч Отечества" (2015), литературной премии г. Севастополь имени Л.Н. Толстого (1915) и литературной премии Московской области имени Михаила Пришвина (2018).

«Герои русского парусного флота» (2011), сборник повестей

«Битва за Балтику» (2011), роман

«Дело “Памяти Азова”» (2011), сборник повестей

«Черноморский набат» (2012), роман

«Штурм Корфу» (2012), роман

«Отсеки в огне» (2012), сборник повестей

«Семь футов под килем» (2012), исторический сборник

«Последние герои империи» (2013), исторический сборник

«Лжегерои русского флота» (2014), сборник повестей

«Страсти по адмиралу Кетлинскому» (2014), исторический роман

«Гангут» (2014), исторический роман

«Штурм Корфу» (2015), исторический роман

«Наваринское сражение. Битва трех адмиралов» (2016), исторический роман

«Гром Синопа» (2016), исторический роман

«Битва за Адриатику» (2016), исторический роман

«Афонское сражение» (2016), исторический роман

«Последняя кровь первой революции» (2017), исторические повести

«Сирийский экспресс» (2018), приключенческий роман

«У врат Царьграда» (2018), исторический роман

15 мая 1905 года – одна из самых горьких и трагических дат в истории российского флота: в тот день у скал Цусимы были разгромлены японцами 2-я и 3-я Тихоокеанские эскадры, олицетворявшие военно-морскую мощь России. Там, в кровавой круговерти сражения как никогда проверялись мужество и долг, отвага и честь. Среди тех, кто обессмертил свое имя, был и капитан 1-го ранга Владимир Николаевич Миклуха (сейчас его также принято называть Миклухо) – командир броненосца «Адмирал Ушаков». Цусимский бой стал для него, как и для многих тысяч других русских моряков, последним. Командир «Адмирала Ушакова» предпочел смерть позору плена. На флагах его гибнущего корабля до самой последней минуты развевался флажный сигнал «Погибаю, но не сдаюсь!»

Глава первая

Первый шаг к морю

Дождливым осенним днем 1868 года вдова отставного инженер-капитана Екатерина Семеновна Миклуха везла сына Владимира, с малолетства мечтавшего стать моряком, в Санкт-Петербург сдавать экзамены в Морское училище. Так как влиятельных друзей или выгодных знакомств в столице у нее не было, рассчитывать Владимиру нужно было только на себя.

Финляндский пароходик по Неве быстро домчал до Васильевского острова, к пристани против Морского училища, огромное здание которого выходило на набережную между 11-й и 12-й линиями Васильевского острова и тянулось еще далеко по этим линиям. Войдя в подъезд парадного входа, мать с сыном поднялись по широкой лестнице и вошли в классный коридор с бесконечным числом дверей. В приемной они сдали документы и получили распорядок экзаменов. Вокруг сновали другие родители со своими отпрысками, шумели и толкались.

Через день начались, собственно, и сами экзамены. Волновался Владимир ужасно, чувствовал, что познания его в науках не слишком обширны и тверды, а между тем требования для поступления в Морское училище были серьезные. Следовало знать все предметы в объеме трех классов кадетских корпусов, а по математике – четырех классов классической гимназии. Кроме того, экзамен был конкурсный. Первым делом всех экзаменовали письменно, по русскому языку и математике. Все было обставлено торжественно: среди громадного зала стояли ряды парт – длинных столов, впереди них кафедра преподавателя, а кругом стулья и кресла для родителей и родственников экзаменующихся.

Сотню мальчиков рассадили по алфавиту по партам. На кафедру поднялся преподаватель русского языка в вицмундире учебного ведомства и после краткого пояснения, где экзаменующимся написать свою фамилию и номер парты, начал диктовку. После диктовки прочел отрывок из рассказа М.Ю. Лермонтова «Белла» для изложения его своими словами. Время пролетело быстро, и Владимир даже не заметил, как диктовку окончили.

Затем после короткого перерыва начался экзамен по арифметике и алгебре. Всех разбили на две смены и раздали задачи. Задачи были нетрудные, но от волнения Миклухе было тяжело собраться с мыслями, и цифры путались. Тройное правило, пропорции, корни квадратные, уравнения с одним и двумя неизвестными – все это угрожало перепутаться и положительно выйти из повиновения. При этом решать задачи он закончил одним из первых и, хотя чувствовал, что решил не совсем правильно, перерешивать побоялся, чтобы не вышло еще хуже.

На этом первый день экзаменов закончился. После экзаменов мальчики повеселели и оживленно делились между собой впечатлениями, сверяли ответы и утешались, что авось до удовлетворительного балла дотянут. Другие сидели пригорюнившись, так как уже понимали, что провалились.

Около Миклухи оказались сразу три мальчика. Познакомились. Один – Коля Суханов, второй – Коля Юнг, третий – Петя Серебренников.

– Давай держаться вместе! – предложил Суханов – Вместе-то повеселее!

– К тому же если поступим, то и драться сподручней с другими! – добавил Серебренников.

В том, что драться обязательно придется, почему-то никто не сомневался.

– Эх, кабы еще поступить! – резюмировал Миклуха.

Все четверо сразу погрустнели, так как главные трудности были еще впереди.

Последующие экзамены, проходившие в более скромной обстановке – в классах, несмотря на пробелы Миклухи в подготовке, прошли благополучно. После сдачи последнего экзамена объявили отметки. По набранным баллам Миклуха в училище прошел, поэтому передать его ликование просто невозможно. Как оказалось, необходимое количество баллов набрали и все трое его знакомцев – Суханов, Юнг и Серебренников. От этого было радостно вдвойне.

– Теперь уж точно надо держаться вместе, мы же теперь кадеты! – протянул вперед руку Юнг. – Помните, как у мушкетеров: «Один за всех и все за одного!»

Миклуха от слов таких даже зажмурился. Еще бы – теперь он не просто мальчик, а кадет 4-й роты Морского училища!

Суханов, Серебренников и Миклуха соединили свои руки, повторив вслед за Юнгом:

– Один за всех и все за одного!

После экзаменов еще пару недель будущие кадеты провели дома, так как учебный год в Морском училище начинался в середине сентября. После торжественного молебна в столовом зале директор Морского училища капитан 1-го ранга Епанчин поздоровался с ротами воспитанников и отдельно приветствовал разношерстную толпу новичков.

После роспуска строя новички почувствовали себя свободно, даже начали острить по поводу немного кривых ног одного дежурного офицера, прозвав его «циркулем».

Затем маленьких кадетов выстраивали во фронт по ранжиру и распределяли номера коек, шкафов, конторок и т. д. Как только все это закончилось, начались шум, беготня, а кое-где и драки.

Так, в коридоре на Петю Серебренникова неожиданно налетел кадет старшей роты:

– Ты почему, тина подкильная, старшим дорогу не уступаешь?!

И сразу кулаком в грудь. От неожиданности Серебренников едва не упал. Но не успел он сообразить о сдаче, как на нахального старшеклассника налетел Миклуха. Двух точных ударов хватило, чтобы задира отступил.

– Ну, ладно еще посчитаемся! – крикнул он своим обидчикам. – Так каждый может, двое на одного!

– Нас не двое, а трое! – поправил его подбежавший Суханов.

– Четверо! – кричал, подбегая, запыхавшийся Юнг.

После этого старший кадет не стал продолжать дискуссию и ретировался.

– Теперь он нас будет вылавливать поодиночке! – вздохнул Серебренников.

– Пусть только попробует! Живо рога обломаем! – разошелся почувствовавший вкус первой победы Миклуха. – Будем стоять один за другого, нипочем не отловит! Мы же все за одного!

В детстве Миклуха был очень драчлив, не спускал обид мальчикам старше себя и часто приходил домой сам избитый и изодранный. Не раз будет драться он потом и в училище, причем не столько за себя, сколько отстаивая более слабых.

Для классных занятий новеньких разделили на пять отделений. Здесь мальчишкам снова повезло. Все они попали в одно отделение, чему, разумеется, были очень рады. Затем настало время переодевания новичков: пригонка шинелей, брюк, голландок, фуражек… Правда, шинели, как и голландки, выдали пока без погон, а фуражки – без кокард и ленточек, так что кадеты напоминали арестантов, чему внешне потешались, хотя в душе каждому было все же обидно. В таком виде новичкам предстояло ходить до училищного праздника, который был назначен на 6 ноября. Сразу же началось усиленное обучение отданию чести – проходя и становясь во фронт. Для этого были приглашены унтер-офицеры лейб-гвардии Финляндского полка, которые усердно обучали малышей военной выправке.

Как обычно принято в мальчишеской среде, вскоре все кадеты обрели свои клички. Полный и неторопливый Леня Добротворский стал Слоном, подвижный и нервный Коля Суханов – Егозой, Юнга за остзейское происхождение окрестили Бароном, а Серебренникова – Гусем за важный и величественный вид, который он любил себе придавать. Что касается Миклухи, то за огненный цвет волос друзья звали его просто Рыжим.

При всей своей начитанности у Миклухи был серьезный недостаток – чрезвычайная вспыльчивость. Бывало, вспыхнет, наговорит все что думает прямо в лицо, а потом остынет и мучается тем, что зря обидел. При этом он был отходчив и незлопамятен. Друзья так и говорили:

– Наш Рыжий, что спичка: вспыхнет на мгновение ярким пламенем, а потом дымит и кается!

Разумеется, излишняя горячность не раз сыграла Миклухе плохую службу и в училище, и в дальнейшем во все годы службы. Но что говорить, характер не переделать! Хорошо, когда начальники и окружающие понимали эту особенность характера Миклухи, хуже было, когда не понимали…

В овеянном традициями и историей училище Миклуху поражало многое. Прежде всего, величественным было само здание, с огромной столовой и просторными светлыми ротными помещениями.

А чего стоили картины морских сражений в картинной галерее, знаменитый бриг «Наварин» в столовой и зеркальное окно, выложенное мрамором… Маленькие кадеты, как губки, впитывали традиции старого Морского корпуса, его легенды и предания. Об этом сразу же позаботились их старшие товарищи. Вскоре каждый из первокурсников уже знал наизусть знаменитую «Золотую книгу», увековечивающую традиции корпуса:

Речь в «Золотой книге» шла о щедром подарке царицы Анны Иоанновны Морскому корпусу. С тех пор каждый год в честь корпусного праздника в день Павла Исповедника, 6 ноября, в меню неизменно входил жареный гусь.

Просветили старшие младших и насчет самых страшных легенд: якобы по ночам в училище блуждает тень некой «Белой Дамы», суля тем, кто ее видел, беду и несчастье, а также о замурованном гардемарине, который еще во времена декабристов предал товарищей, после чего бесследно исчез и был найден только много лет спустя во время ремонта в виде истлевшего скелета в стене Компасного зала. Согласно другому варианту легенды предавший друзей гардемарин в ту же ночь покончил с собой, и, по преданию, его призрак ежегодно, накануне 6 ноября, бродил по чердаку над Столовым залом. Столовый зал поражал своей величиной. Потолок в нем держался на мощных якорных цепях, прикрепленных к стенам. В лепнине Столового зала доминировал герб Морского корпуса: чёрный двуглавый орел с распростёртыми крыльями. На головах орла – короны, на груди красный щит с золотой шпагой, а под шпагой крестообразно – золотые руль и градшток. Вокруг щита – голубая лента, высочайше пожалованная. Лапами же орёл держится за якоря.

Особенно нравились Миклухе длинные коридоры, по которым приходилось много раз в сутки нестись в классы. Самым длинным и прямым был классный коридор, пересеченный посередине совершенно круглым Компасным залом. Пол этого зала представляет собой картушку компаса с нанесенными румбами и замечателен тем, что, когда кадетов выгоняли из классов за плохое поведение, их ставили на эти румбы до окончания данного урока. Легендами был овеян и Звериный коридор, на стенах которого висели деревянные кормовые украшения кораблей с изображением зверей. Особой любовью у кадетов пользовалась фигура зубра. Существовало поверье: если, идя на экзамен, дотронешься до его яичек, тебя ждет удача.

Что касается мамы, то она, как все мамы, больше всего переживала, сыт ли ее отпрыск. Но кормили в училище преотлично. Каждый день кадеты получали к завтраку или обеду рубленые котлеты или зажаренное кусками мясо и на третье блюдо вкусные пирожные, нередко служившие предметом мены или расплаты за какие-нибудь услуги. Сервировка была вообще особенная: накрахмаленные скатерти и салфетки, серебряные вилки и ножи. Даже квас подавался в больших серебряных кубках по одному на каждый конец стола.

Уроки начинались в восемь с четвертью утра, и потому будили около семи. Утреннее вставание было самым неприятным моментом: в спальнях еще только затапливали печи, зимой было совершенно темно, когда раздавались резкие звуки горна, игравшего «побудку». Через пять минут появлялся уже дежурный офицер, а за ним дежурный унтер-офицер и фельдфебель роты. В первый раз, обходя спальни, они только покрикивали. Особенно ленивые делали вид, что встают, но, как только должностные лица проходили, они опять заваливались. Через десять минут начинался второй обход, и тут уже спящим приходилось хуже – с них сдергивали одеяла, а кто и после этого оставался на кроватях, тех записывали и наказывали. Затем начиналась гимнастика, а без четверти восемь шли пить чай с французской булкой. Ровно в восемь возвращались в роты и отправлялись по классам. Миклуха, будучи живым и подвижным, в непривычной для него среде освоился довольно быстро и уже через месяц-другой стал заводилой во многих шалостях. Рыжие вихры его мелькали то тут, то там. Шалости и проказы, однако, не мешали Миклухе хорошо учиться и держать первенство по многим предметам.

Основателем рода Миклухи считали прапрадеда Владимира – казачьего сотника Степана Миклуху. Но родословную свою знали и далее. Согласно семейным легендам прадедом Степана был некий Охрим Макуха – куренной атаман запорожцев и сподвижник Богдана Хмельницкого. Именно на основе преданий о нем Гоголь создал образ Тараса Бульбы. В своей повести писатель использовал слова, которые Миклухи передавали из поколения в поколение. Когда Охрим собственноручно казнил своего среднего сына за предательство и смерть младшего, он, якобы, действительно сказал: «Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови может один только человек».

Легендарный Охрим был гордостью рода Миклух. Еще до гимназии будущий путешественник Николай Маклай вместе с младшей сестрой Ольгой создали два небольших альбома иллюстраций к произведениям Гоголя. Володя же рисовал только море и корабли…

Еще одной легендой рода был Степан Макуха, отличившийся в штурме турецкой крепости Очаков в 1788 году. За храбрость в бою был он пожалован в дворянство самим князем Потемкиным.

Получив дворянство, Степан изменил фамилию Макуха на более благозвучную – Миклуха.

О происхождении второй составляющей фамилии – Маклай в точности неизвестно. По одной из легенд она принадлежала еще одному легендарному пращуру с шотландскими корнями, согласно другой версии (более прозаической) оно произошло от прозвища «Махлай», которое носил в юности все тот же Степан Макуха. Так его прозвали за характерную внешность. «Махлай» означает «вислоухий», или, по другой версии, «недотепа». Также высказывается предположение, что семейное прозвище «Махлай» может быть видоизмененной формой слова «малахай» (треух, шапка-ушанка).

Что касается отца нашего героя, то в юные годы Николай Ильич (сын участника войны 1812 года) остался сиротой, поэтому во время учебы в Нежинском лицее ему приходилось зарабатывать на еду частными уроками. Лицей он окончил с отличием и мечтал получить высшее техническое образование. Для этого нужно было ехать в Петербург, но денег на дорогу не было, и он пошел пешком. В Петербурге ему повезло: голодного, грязного, без копейки в кармане, его встретил на улице известный писатель Алексей Константинович Толстой, который в детстве жил в Нежине, и ему были хорошо знакомы вышитая сорочка и картуз Нежинского лицея. Он помог парню поступить в Институт корпуса инженеров путей сообщений, снял для него квартиру. Позже Алексей Толстой познакомил своего подопечного с Некрасовым и Герценом. Николай Ильич сделал хорошую карьеру, дослужившись до директора Николаевского (ныне Московского) вокзала в Петербурге. Но погорел на благотворительности, отправив некую сумму ссыльному Тарасу Шевченко, что было строжайше запрещено. Поступок директора вокзала был сочтен за демарш, после чего Николай Ильич был снят с должности и отправлен в отставку. Там он захандрил и вскорости умер.

Перед смертью отец подозвал к себе пятерых детей и каждому дал последнее напутствие. Что касается Владимира, то ему Николай Ильич сказал так:

– Коль решаешься стать защитником отечества, надобно постоянно помнить, что честь превыше всего. Пускай оружие в твоих руках служит доблести и славе, остальное – приложится.

В жилах матери – Екатерины Семеновны Беккер – текла кровь поляков и немцев. Ее отец приехал в Россию воевать с ненавистным ему Наполеоном, да так и остался работать хирургом. Екатерина Семеновна окончила музыкальную школу и готовилась стать пианисткой, занималась также музыкальной композицией, хорошо рисовала портреты углем и пейзажи акварелью. Музыку и живопись любил и Николай Ильич. У него особенно хорошо получались пейзажи маслом.

У Екатерины Семеновны и Николая Ильича, как мы уже говорили, было пятеро детей. Музыкой, живописью и литературой увлекались в семье все, кроме старшего брата, Сергея, который с десяти лет целиком посвятил себя изучению юридических наук.

Каждую субботу родители устраивали семейные литературно-музыкальные вечера. Все по очереди читали стихи в инструментальном сопровождении Екатерины Семеновны – она сама подбирала мелодию и аккомпанировала на фортепиано. В репертуаре были Гете, Мицкевич, Шевченко, Некрасов, Лермонтов, Пушкин и, конечно же, Алексей Толстой. Особенно замечательно Николай Ильич читал «Мцыри» Лермонтова, «Гайдамаки» и «Кавказ» Шевченко.

Для того чтобы прокормить детей, Екатерина Семеновна перечерчивала географические карты. По этой причине весь дом Миклух был в материках и океанах. Дальними странами и морями можно было только любоваться, трогать карты детям она не разрешала, чтобы не порвали. Именно глядя на эти бесчисленные карты, впервые начал мечтать о реальных путешествиях в неизведанные страны один из старших сыновей – Николай, а вслед за ним благодаря картам определили свое будущее и младшие. Владимир влюбился в океаны, а Михаил в горы. К чести Екатерины Семеновны, она сделала все возможное, чтобы, несмотря на трудности, выучить своих детей в казенных гимназиях, а затем в университетах и институтах.

Кроме дежурных офицеров для присмотра за младшими кадетами из гардемаринской роты был назначен фельдфебель Федор Дубасов и несколько унтер-офицеров. Дубасов был фельдфебелем взыскательным и строгим, но справедливым.

Кадеты, как и все мальчишки, любили проделки. Впрочем, кадеты младшей, 4-й роты, вели себя тихо. Их время озоровать еще не пришло, пока они только впитывали то, что делали старшие, восторгаясь их изобретательностью и смелостью.

Излюбленным местом кадетских «бенефисов» была столовая. Там кадеты и гардемарины собирались четыре раза в день (для утреннего и вечернего чая, завтрака и обеда), поэтому «спектакли» здесь были наиболее эффектными и в них могло участвовать сразу несколько рот. Так, кадеты иногда сговаривались между собой и, когда их ставили во фронт и командовали: «Такая-то рота напра-во, шагом марш», то, вместо того чтобы спокойно идти шагом, роты начинали постепенно убыстрять шаг и переходили на бег. Дежурные офицеры при этом попадали в глупое положение, не зная, бежать ли им вдогонку или остановить роты криком, которые тем временем уже скрывались в коридорной дали. Порой сговаривались во время ходьбы стучать в такт каблуками, и это создавало страшный шум, то вся рота разом демонстративно расстегивала воротники голландок, что строго запрещалось. Зачинщиками «бенефисов» чаще всего были старшие гардемарины, которые развлекались таким образом. Даже строгий фельдфебель Дубасов смотрел на такие проказы снисходительно, ибо сам через все это не так давно прошел.

Помимо общих занятий кадеты посещали особые занятия по артиллерии – на учебной батарее, по судостроению – на разборных моделях, по навигации – на специальной учебной платформе, по морской практике – на модели брига «Наварин». Кроме этого, для воспитанников проводились дополнительные внеклассные практические занятия и лекции по современной нарезной и скорострельной артиллерии, по эксплуатации и устройству круглых судов («поповок»), по морской географии и военной статистике, по совершенствованию знаний иностранных языков. За успехи в освоении иностранных языков воспитанники поощрялись ценными подарками – прекрасными изданиями иностранных книг.

Проводились также регулярные занятия по музыке и танцам, которые преподавал не кто-нибудь, а один из придворных балетмейстеров. Время пролетало стремительно: только вроде бы был подъем, а уже и день кончился.

Среди преподавателей было еще немало старых специалистов парусного флота, которые с презрением относились ко всем последним техническим флотским новшествам, пренебрежительно называя паровые суда «самоварами» и «утюгами».

О молодых морских офицерах они также отзывались критически: