Вредина для Чемпиона

Глава 9

– Это сеструха моя двоюродная, – бодро рапортует Мишаня после непродолжительной паузы, на протяжении которой я пялюсь на паренька, сам не понимая, чего жду от него. – Моя мать – оперная певица, постоянно в разъездах. А летом ей предложили контракт на три года, и она умотала в Европу. Дядя Андрей, – он делает паузу, – это родной брат моей матери, – поясняет и снова запинается. – Наорал на нее, что она не занимается ребенком, и забрал меня к себе. А чего, – усмехается паренек. – Дом у него большой, сын с дочерью взрослые, и я, вроде как, совсем не мешаю.

– Понятно, – киваю головой, так как Ника на этот раз не соврала.

В принципе, я и не думал, что она меня преследует, но хотелось бы знать наверняка. Не верю я ей, хоть ты тресни, но сейчас, по ходу, был не прав, когда говорил ей, что почти поверил.

Она сама виновата в моем столь яром недоверии к ее словам – никогда не прощу ей тех обидных слов, которые она бросала мне при нашей последней встрече.

Пусть горит она в аду вместе со своим папашей!

Однако последующие слова Миши вводят меня в ступор, заставляя отвлечься от негативных мыслей:

– Мелкий у нее тоже классный, – продолжает улыбаться паренек. – Называет меня братом, хотя я ему дядькой прихожусь. Но он всем заявил, что у него есть старший брат, которым он гордится. И возражения не принимаются.

– Что значит «у нее»? – переспрашиваю, в глубине души понимая, что ждет меня какая-то ошеломляющая новость. Как бы потом дар речи и способность передвигаться самостоятельно не потерять и не выглядеть полным болваном в лице мальчишки. – Разве это не сын Стаса?

– Причем здесь Стас? – с удивлением в глазах спрашивает Мишаня, даже не думая поинтересоваться, откуда я знаю имя брата Ники.

Тоже мне, Леша, конспиратор великий выискался. Вот так и проваливаются явки и пароли. А все потому, что одно только упоминание о Нике выводит меня из себя, и я не могу думать рационально.

– Мальчик ее тетей называл, – аккуратно произношу, наблюдая, как ухмыляющаяся физиономия парнишки начинает кривиться.

– Не смешите меня, – машет рукой и фыркает. – Это ее сын, Алексей Викторович. Он не мог Нику тетей называть.

– Что?!

И опять вырывается у меня то ли вопрос, то ли утверждение, но довольно резко и громко, эхом отдаваясь в пустом спортзале.

Это какой-то бред!

Этого не может быть!

Полная туфта, честное слово!

Но в голове уже появляется куча мыслей, а эмоции бьют через край. Только бы не сорваться на мальчике, который ни в чем не виноват. Да и всю правду не помешает для начала узнать точно, чтобы иметь на руках все козыри.

– Ну-у, – Миша немного теряется, глядя на мое изумленное лицо. – Мелкий, с которым Ника приходила, это ее сын, зовут Марк, – зачем-то снова повторяет паренек.

– Она замужем? – продолжаю свой допрос, даже не пытаясь теперь скрыть настоящий интерес.

И так уже облажался по полной программе, так стоит ли дальше общаться полунамеками? Мишаня сто процентов спалил меня и мой интерес к его сестре – чувствую, сдаст мое любопытство ей, даже глазом не моргнув.

– Нет, – разводит руками паренек. – Вроде никогда и не была. По крайней мере, сейчас точно одна.

У меня в голове крутится только единственный вопрос, но я остерегаюсь его задавать парнишке, что называется, в лоб. Есть куча других способов, чтобы наконец-то узнать правду.

Надо же, племянник! Стерва, чтоб ее – не могла сразу все рассказать, как есть?

Хотя, чего можно ожидать от такой лживой сучки, как Ника. Да и скажи она тогда мне правду, я бы точно ей голову открутил или треснул чем-нибудь тяжелым.

– Мелкому сколько лет? – я никак не могу успокоиться и продолжаю терроризировать Мишаню.

– Послушайте, Алексей Викторович, – он спокойно произносит, глядя мне в глаза. – Не знаю, зачем вам это надо, – хмурится и делает паузу. – Но спросите лучше у нее самой. Тем более, как я понимаю, вы с моей сеструхой знакомы. И кстати, – на его лице появляется победоносная улыбка. – Когда вы пришли нас тренировать три месяца назад, ваше лицо мне показалось до боли знакомым. Теперь я вспомнил, где вас видел.

– И где же? – спрашиваю, произнося слова чуть ли не по слогам, а внутри все замирает в ожидании.

– На фотках у Ники! – выпаливает паренек. – Значит, все-таки она вам нравится, – подмигивает, после чего разворачивается и убегает в раздевалку, оставляя меня одного посреди спортзала.

А я даже пошевелиться не могу. Кажется, все тело закоченело, руки не двигаются, ноги не идут, одна лишь голова соображает, а мысли одна за другой мелькают со скоростью света.

Единственная фраза, которую я про себя повторяю – “Этого не может быть”.

Какой бы лживой и подлой не была Ника, но она не могла поступить так со мной. Она бы обязательно рассказала мне правду, если бы Марк был моим сыном. Я не верю в то, что она стала такой же продажной, как ее отец, выискивая во всем только корысть для себя любимой.

“Я тебя уже видел”, – всплывает в голове фраза, которую ребенок произнес два дня назад.

Тогда внезапное появление Ники выбило почву из-под ног, и я забыл поинтересоваться, где же меня мог видеть малыш. Однако теперь становится ясно, где – на фотках у своей лживой мамаши, чтоб ей пусто было.

– Черт, – я двумя руками провожу по голове, затем опускаюсь на лицо. – Черт! Черт! Черт!

Пустой зал эхом повторяет мои чертыханья, но я не обращаю на это внимание. Сейчас не до этого, понять бы, что делать дальше. Но самое главное – надо узнать всю правду, и желательно побыстрее.

Достаю из кармана мобильный и набираю начальника службы безопасности моей компании.

– Да, Леш, – отзывается мужчина после двух гудков.

– Роман Иванович, дело есть, – чувствую, что меня всего трясет, и никак не получается взять себя в руки. – Очень срочное.

– Говори, – спокойно произносит мой собеседник в ответ.

– Мне нужна вся подноготная Ники Крестовской за пять лет, – выдаю на одном дыхании. – Она тогда за границу уехала, вроде в Лондон. Мне надо знать – где жила, чем занималась, выходила ли за это время замуж, и так далее. До завтра, – запинаюсь, чувствуя, что закипаю по полной программе. – Сделаешь?

– Зачем? – спокойный тон начальника безопасности еще больше бьет по оголенным нервам.

– Затем, что у этой сучки есть сын! – ору в трубку на ни в чем не повинного мужчину, но он даже глазом не ведет и не делает никаких замечаний по поводу моих криков.

– Думаешь, твой?

– Не знаю, – закрываю глаза и делаю глубокий вдох, затем резкий выдох, чтобы хоть немного успокоиться и взять себя в руки. – По возрасту вроде подходит, но мало ли, с кем эта сучка продажная еще спала. Если понадобится, я ее в суд потащу, – снова вдыхаю и замолкаю на несколько секунд. – Так что, поможешь?

– Завтра в девять утра приду с докладом к тебе в кабинет.

Мы прощаемся, и я первым нажимаю сброс.

Ну, все, дорогая Ника, теперь держись. Если Роман Иванович завтра мне докажет, что Марк – мой сын, тебе будет плохо.

Очень плохо!

Уж я постараюсь как следует испортить тебе жизнь, имея такой козырь на руках!

Глава 10

POV Ника

– Опять пристегиваться, – вздыхает тяжело Марк, залезая в детское кресло на заднем сиденье. – Мама, можно я в этот раз так посижу?

– Нельзя, – строго командую, наблюдая в зеркало заднего вида, как мой сын нехотя все же пристегивает ремень безопасности. – Сам же прекрасно знаешь, что нельзя, так зачем ныть?

Получается довольно резко, и я себя мысленно одергиваю – сын не виноват, что его родной отец, точнее один только вид Алексея, выводит меня из себя. Прямо бесит неимоверно – хочется еще раз влепить ему пощечину и стереть с лица эту нахальную ухмылку! Чтобы больше не раздражал.

Мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь взять себя в руки, после чего завожу мотор. И снова поднимаю голову, глядя в зеркало на печальное лицо сына.

– Извини, малыш, – улыбаюсь, чтобы мальчик перестал хмуриться. – Я не хотела.

– Это ты из-за того дяди высокого расстроилась?

– М-мм, – стону и закатываю глаза.

Правду говорят – дети в любом возрасте все понимают и чувствуют, что с тобой что-то не так. И не стоит им врать – все равно не получится.

– Он мне нравится, – не унимается Марк, даже не подозревая, что его слова западают в самую душу.

– Мне тоже, – шепчу себе под нос, и уже громче произношу: – Просто голова болит, не обращай внимания. Послезавтра выходной, и дядя Стас вместе с Мишей возьмет тебя в аквапарк. Поедешь? – снова улыбаюсь и прищуриваю один глаз.

– Ура! – кричит малыш и пытается потянуться вперед, но ремень безопасности ему мешает. – Мам, ну можно его расстегнуть?

– Нельзя, – произношу по слогам, подмигиваю в зеркало и, наконец-то, трогаюсь с места.

Два месяца прошло с тех пор, как я приехала домой. Отец давно настаивал на нашем с Марком возвращении в столицу, однако я не хотела. Точнее, боялась. Сама не знаю, чем меня так пугал переезд, но оттягивала время, как могла.

И, как теперь оказывается, не зря.

Столько времени не виделись мы с Лешкой, и на тебе – второй раз за три дня! Еще и тренером Мишани оказался, чтоб ему пусто было! А говорят, что столица – огромный мегаполис, где встретиться с человеком, которого ты не хочешь видеть, практически нереально. Оказывается, реально, очень даже реально.

Главное, что он считает Марка моим племянником – не то чтобы я и дальше хотела скрывать от Алексея правду, просто так получилось. Он спросил, а я поддакнула. Как-то слишком внезапно он появился, и я немного растерялась. Сама не ожидала, что на какое-то время пропадет способность говорить и трезво мыслить, поэтому ляпнула первое, что пришло в голову.

И никому из близких до сих пор не рассказала о нашей с Алексеем внезапной встрече.

Не хочу разборок и новой войны между нашими отцами. Еще пять лет назад вся эта непростая ситуация давила с неимоверной силой, а сейчас мне хочется тишины и спокойствия. Но совесть не обманешь – она пищит противным голосом в голове:

“Ты должна рассказать ему правду!”

Возможно, и должна, но только не сейчас, когда он бесит меня неимоверно, и хочется лишь двинуть ему чем-то тяжелым по башке!

По приезду домой отец подарил мне Гелик. Вот скажите на милость, нафига мне такая большая тачка? Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят, поэтому подарок я приняла. Как и пришлось согласиться и дальше жить в родительском доме, хоть я и настаивала на переезде в собственную квартиру, которую собиралась приобрести.

– Даже слушать ничего не хочу по этому поводу, – шипел отец, размахивая руками. – Чтобы я виделся с собственным внуком только по выходным? – продолжал он свою гневную тираду, сверкая глазами. – Вон, – тыкнул пальцем, – от твоего балбеса-брата внуков не дождешься, хоть ему уже тридцатник стукнул.

– Я еще не нагулялся, – усмехался Стас, сидя вальяжно в кресле.

– Да в твои годы, – переключился отец на брата, – вы у меня уже вдвоем с Никой в школу ходили.

– Опять двадцать пять, – Стас закатил глаза, продолжая улыбаться.

– Полюбуйся, – снова обратил свое драгоценное внимание предок на меня, все также тыча пальцем в сторону Стаса. – Никакой благодарности!

– Папа, уймись, – пришлось одернуть его, а то мы так до ночи будем слушать его гневные тирады. – Если ты хочешь, чтобы я осталась жить здесь, тогда придется тебе принять ряд условий.

– Слушаю внимательно, – отец произнес довольно спокойно и уселся в кресло.

– Для начала ты перестанешь меня контролировать, – я пристроила свою пятую точку на диван и закинула ногу на ногу. – Я встречаюсь, с кем хочу, гуляю допоздна и иногда могу не приходить домой ночевать.

– Можно подумать, – фыркнул отец, – что я когда-то тебя контролировал. По-моему, ты и раньше гуляла, сколько хотела и с кем хотела, иногда, – он сделал акцент на последнем слове, – не приходя домой ночевать.

– И ты завязываешь со своими нравоучениями, – влез Стас. – Иначе я тоже свалю от тебя вместе с Никой.

Папа снова вышел из себя, поорал немного, называя моего брата “неблагодарной свиньей”, а меня “малолетней засранкой”. В принципе, сколько себя помню, он нас всегда так называл – так стоит ли сейчас на это обращать внимание.

Я пообещала вести себя хорошо и не портить любимому папочке настроение своими постоянными выбрыками, как это было раньше, Стас торжественно поклялся, что женится в следующем году, от чего у нас с отцом глаза полезли на лоб, а Мишаня, который в самый неподходящий момент зашел в кабинет и тоже попал под раздачу, заявил, что будет учиться на одни четверки. Или иногда на пятерки, но крайне редко.

И мы ни разу не вспомнили об Алексее за все это время – у меня не было никакого желания ворошить прошлое и пытаться что-то выяснить о судьбе парня. И вот теперь придется принять очень важное решение – как поступить дальше.

Уверена, он меня простит и не станет мстить. Но все равно попортит нервы, что в данном случае означает – мы с ним разругаемся вдрызг. И ни о каком примирении не может быть и речи.

Какой-то замкнутый круг, честное слово.

Господи, как же сложно с этим Пантелеймоновым! Зачем, Господи, вот зачем, скажи на милость, ты нам позволил когда-то встретиться?

Хотя ответ на этот вопрос сейчас сидит на заднем сиденье Гелика и смешно сопит, недовольный тем, что я заставила его пристегнуться. Ради этого счастья я готова терпеть и дальше фырканье Алексея, его игнорирование моей скромной персоны, и предсказуемый взрыв эмоций, когда он узнает правду о сыне.

Мне надо немного успокоиться, остыть и все-таки найти это правильное решение, даже если мне оно не будет нравиться.

Надеюсь, Леха все же не прибьет меня за то, что скрыла от него рождение Марка. Хотя скажи я ему правду после той ссоры, он, скорее всего, просто бы женился на мне из-за ребенка. А я этого не хотела – только поэтому Леша так и не узнал, что у нашей недолгой любви все же случился счастливый финал.

Улыбаюсь своим мыслям – ради счастья сына я готова терпеть даже несносный характер его отца. Мой, кстати, тоже не подарок – но кто за собой замечает такие мелочи.

Но, как бы я не оттягивала время, все равно придется встретиться с Лехой и рассказать ему правду. Однако для начала стоит посоветоваться с братом – уж он точно мне подскажет, как лучше поступить в данной ситуации.

На этой оптимистичной ноте успокаиваюсь окончательно и торможу перед воротами, которые начинают автоматически открываться. И уже через несколько секунд Гелик плавно заезжает во двор трехэтажного особняка, гордо именуемого моим родным домом.

– Приехали, сынок! – глушу мотор и первой вылезаю из автомобиля.

Глава 11

Я захожу в дом первой, а Марк залетает следом, на ходу пытаясь расстегнуть курточку. Он счастливый и довольный от новости, что послезавтра Стас возьмет его в аквапарк, как обещал еще три дня назад. При виде сияющей и цветущей физиономии сына на душе становится теплее. И злость на Лешу вроде проходит, так толком и не успев захватить мои эмоции в свой плен.

– Это кто вернулся домой? – отец выходит из кабинета и улыбается, наблюдая, как Марк сопит и продолжает бороться с молнией на куртке.

– Дед, помоги, – ворчит малыш и бросает свое занятие, направляясь к отцу. – А то у меня не получается.

– Как игра? – отец подходит к внуку и присаживается на корточки, расстегивая змейку. – Понравилось?

– Очень! – кричит Марк, а я замираю на месте в ожидании его дальнейших восторгов.

Сейчас сдаст меня по полной программе раньше времени, и отец опять начнет фыркать. А если еще узнает, что с Алексеем мы случайно встретились аж два дня назад, то ворчание перерастет в крик.

– А где Мишаню потеряли? – папа снимает с мальчика курточку вместе с шапкой, но я не даю сыну вставить ни слова, быстренько встревая в их диалог:

– Он с друзьями после игры собирался в кафе сходить. Сам домой доберется.

– Миша – чемпион! – кричит Марк и прыгает на месте. – А еще, дед, я со Стасом пойду в аквапарк!

– Дядей Стасом, – поправляю сына, так как запрещаю называть своего брата просто по имени.

Пусть с детства привыкает, что тыкать взрослым людям нельзя. Но моего порыва никто не оценивает – отец улыбается, Марк смешно кривит носик и мотает головой из стороны в сторону, а тот, кто приходится моему сыну родным дядькой, спускается по лестнице на первый этаж, на ходу громко произнося:

– Мелкий, не слушай ее! – и тоже ржет, как конь. – Никаких дядь, понятно?

– Видишь, мама, – малыш тычет в меня пальцем. – Стас мне разрешает называть его по имени!

– Не только разрешаю, но и настаиваю, – брат проходит мимо отца с племянником, проводя рукой по волосам последнего, после чего подходит ко мне и целует в щеку. – Привет.

– Как же с вами тяжело! – я закатываю глаза, всем своим видом показывая, что они мне надоели. – Никакой женской солидарности – одни мужики кругом.

– Девочка моя, я все слышу! – раздается голос домработницы из столовой. – Не переживай, все, кто обижает нашу крошку, останутся без ужина.

– У меня важный телефонный звонок, – отец разворачивается и направляется в кабинет, так как знает, что Вера Александровна шутить не станет.

– Дед, я с тобой! – Марк бежит за ним следом, и через пару секунд эти двое скрываются за дубовой дверью.

– А ты со мной, – хватаю за локоть брата, не давая ему вставить ни слова.

– Может, я лучше тоже пойду? – начинает канючить Стас, плетясь за мной следом, но под моим грозным взглядом сдается и начинает подниматься по лестнице на второй этаж, тяжело вздыхая.

Захожу в свою комнату, затягиваю туда брата, после чего закрываю дверь и направляюсь к окну, на ходу скидывая куртку и швыряя ее на кровать. Вроде и хотела посоветоваться с близким человеком, а все слова, как назло, куда-то испарились. И я даже не знаю, с чего начать.

– Тут такое дело, – я поворачиваюсь лицом к Стасу, опираясь о подоконник и наблюдая, как мужчина уже принял полулежащую позу, удобно расположившись на моем спальном месте. – Даже не знаю, с чего начать.

– Как обычно – с главного, – ехидно усмехается брат, глядя, как я нервничаю. – Давно тебя не видел в таком состоянии, сестренка.

Мы со Стасом очень близки, несмотря на то, что он меня старше на четыре года. К тому же, характеры у нас разные, но мы никогда не ссоримся, даже если иногда (точнее, довольно часто) расходимся во мнениях по ряду вопросов.

– Не ехидничай, и так хреново, – фыркаю и машу рукой, чтобы отстал со своим занудством. – Мне твой совет нужен, – в этом месте Стас поднимает одну бровь, задавая немой вопрос. – Я Пантелеймонова встретила.

– Чего?! – как-то резко вырывается у моего собеседника.

– Два раза, – я тяжело вздыхаю, никак не реагируя на его эмоции. – К тому же, оба раза он видел Марка и…

– Твою мать! – перебивает меня брат и вскакивает с кровати, начиная ходить по комнате из угла в угол. – Что говорил? – останавливается и смотрит на меня в упор.

– Да особо ничего, – пожимаю плечами. – Во второй раз решил, что я его преследую, идиот.

– Точно идиот, – фыркает Стас. – Насчет Марка догадался?

– Да вроде нет, – я снова почему-то абсолютно спокойна. – Он решил, что это твой сын, то есть мой племянник, – тяжело вздыхаю и печально заканчиваю: – А я не стала переубеждать и подтвердила этот факт.

– Как еще наш мелкий балабол не проболтался, – мой братец усмехается, намекая на извечную болтливость моего сына, который не умеет хранить тайны и постоянно сдает нас с потрохами отцу.

Мы несколько долгих секунд стоим на своих местах, как будто приросли к полу, и смотрим друг на друга. И как-то одновременно у нас начинают вытягиваться лица, округляться глаза, и громко врывается только одно слово:

– Черт!

Мысли, походу, тоже совпадают, так как Марк сейчас с дедом. Он уж точно расскажет этому старому упрямцу, как два раза встречал высокого дядю, с которым мама оба эти раза разговаривала. Еще и слово в слово повторит все то, что я выдала Алексею.

Мы срываемся с места одновременно со Стасом, но не успеваем добежать до двери, как она, эта самая дверь, широко распахивается и на пороге появляется отец.

– Опоздали, – тяжело вздыхает брат, замирая на месте.

– М-мм, – только и могу произнести я, глядя на перекошенное лицо своего родителя. – Папа… – начинаю первой, выставляя руку вперед, но отец меня перебивает:

– Какого хрена, Ника, я узнаю от внука, что ты виделась с этим недоумком! – тычет пальцем в мою сторону, заходит в комнату и закрывает за собой дверь. – Мне кто-нибудь может объяснить, что происходит?

– Я сам только что узнал, – Стас разводит руками, после чего они вдвоем с отцом смотрят на меня, впиваясь своими цепкими взглядами.

Вот это я влипла, так влипла. Хотела посоветоваться наедине с близким человеком, а оказалась загнанной в угол двумя упрямцами.

Ох, и болтун, находка для шпиона, мой любимый сын! Как же тяжело с этими мужчинами, гордо именуемыми моими любимыми родственниками.

Не знаю, откуда берутся силы – в принципе, я всегда сопротивлялась и пререкалась с отцом. Сейчас не исключение – хватит на меня давить! Я все равно сделаю так, как посчитаю нужным, несмотря не неприязнь отца ко всему семейству Пантелеймоновых. Особенно к их главе – у них с моим родителем давнишняя война.