- -
- 100%
- +
Глава 1
Книга является дополнением истории Алины и Сергея (история бесплатная), которую можно прочесть здесь https://litmarket.ru/reader/boss-mafii-syn-ot-moego-vraga?page=1
Можно читать отдельно
***
РУСЛАН
Три монитора передо мной светятся холодным синим светом, разрезая полумрак кабинета на геометрические фрагменты. Жалюзи опущены, потому что солнце мешает работать, отвлекает, создаёт блики на экранах, и дневной свет остаётся за бортом, там, где живут те, кто верит в иллюзию прозрачности этого мира.
Я же предпочитаю тени, потому что в них проще видеть правду.
Откидываюсь на спинку кресла, потирая переносицу. Привычный жест после нескольких часов работы на пределе концентрации, когда глаза начинают уставать от мерцания экранов, а мысли путаться в лабиринтах чужих жизней.
На столе рядом с клавиатурой стоит чашка эспрессо, третья за утро, уже остывшая до температуры безразличия, и я выпиваю её залпом, не морщась от горечи. Мне нужен кофеин, а не наслаждение вкусом.
Слева от мониторов расположилась шахматная доска, партия замерла на середине, фигуры застыли в немом противостоянии. Играю сам с собой, когда нужно переключить мысли, дать мозгу передышку от бесконечного анализа данных.
Белые проигрывают, и я всегда играю за чёрных: мне нравится выигрывать из невыгодной позиции, доказывать, что слабость можно превратить в силу, если знать, как.
Сегодня чёрные проигрывают, и это раздражает больше, чем должно бы.
Год поисков тянется как бесконечная шахматная партия, где противник постоянно на ход впереди, и каждый день превращается в гребаную пытку неопределённостью.
Алина Воронова, или Кира Орлова, или как там её на самом деле звали до того, как Геннадий Воронов превратил её в свою идеальную марионетку, научил лгать, убивать и исчезать без следа.
Сергей поручил мне найти её сразу после исчезновения, и его лицо в тот день въелось в память намертво: внутри него одновременно что-то рушилось и возрождалось, ярость смешивалась с болью, отчаяние с надеждой, глубоко запрятанной, но всё ещё живой.
Я дал ему слово не просто как консильери боссу, а как брат брату, и я не привык нарушать обещания.
Первые месяцы были пустыми, словно я пытался поймать призрака голыми руками. Алина исчезла так, будто её никогда не существовало: ни цифровых следов, ни финансовых транзакций, ни единого кадра с камер наблюдения, где мелькнуло бы её лицо.
Первый звонок прозвучал в голове сразу: ей помогал кто-то с серьёзными навыками, профессионал, умеющий обманывать системы безопасности и растворяться в воздухе без следа. Воронов?
Пришлось копать глубже, прочёсывать её прошлое, связи, всех, с кем она контактировала до исчезновения, и я обнаружил аномалию. На следующий день после побега кто-то взломал нашу систему безопасности.
Взлом был не грубым, не в лоб, а изящным, почти хирургическим: записи с камер стёрты в определённые временные промежутки, логи доступа к серверам уничтожены, данные GPS-трекеров перенаправлены так, что они показывали совершенно другие маршруты.
Работа мастера, и я это оценил, даже будучи на другой стороне баррикад.
Год ушёл на отслеживание цифрового почерка этого хакера: я разбирал методы взлома, анализировал используемые инструменты, изучал паттерны поведения в сети, и три месяца назад я наконец вышел на след.
Серия взломов, растянутая на несколько лет, все с одним и тем же почерком. Быстрые, чистые, без лишнего шума. Автор скрывался за десятками прокси-серверов и VPN, но я терпелив и умею ждать.
Две недели назад нашёл её.
Вероника, Ника, "сестра" Алины. Двадцать семь лет, хакер-фрилансер, официально работает консультантом по кибербезопасности для нескольких крупных компаний. С момента пропажи Алины успела выйти замуж за Артёма Волкова, партнёрам одной из наших "дочек" в IT-секторе, живёт в Москве и ведёт тихую, ничем не примечательную жизнь.
Слишком тихую, слишком незаметную для человека с её навыками.
Просматриваю её профиль в соцсетях на центральном мониторе. Фотографии с мужем: они улыбаются, обнимаются, выглядят как идеальная пара, но детали, которые другие пропускают, кричат мне о фальши.
Артём на каждом совместном фото держит руку на её плече или талии, однако его пальцы не сжимают, не ласкают, а просто лежат формально, как реквизит для постановочного снимка, и его взгляд направлен в камеру, а не на жену.
Ника улыбается, но её глаза остаются пустыми. Механическая улыбка для публичного образа скрывает что-то другое, что-то тёмное и болезненное, притаившееся в глубине её взгляда.
Включаю записи с камер наблюдения. Последние три недели я отслеживаю её перемещения с педантичностью энтомолога, изучающего редкий вид бабочки. Ходит в одно и то же кафе каждое утро, заказывает двойной эспрессо, садится за столик в углу, спиной к стене.
Профессиональная привычка контролировать пространство, видеть всех, кто входит и выходит. Я узнаю в этом жесте родственную душу. Достаёт ноутбук, работает часами, и я не могу видеть её экран, но по движениям пальцев, по скорости, с которой они летают над клавиатурой, понимаю: она не просто отвечает на почту.
Ника кодит, взламывает, строит защиту или, возможно, готовит атаку.
Активирую программу распознавания лиц, просматриваю её маршруты за последний месяц: дом, кафе, офис одного из клиентов, снова домой. Никаких отклонений, никаких встреч с подозрительными личностями, никаких признаков того, что она чего-то боится или от кого-то прячется.
Но три дня назад она изменила паттерн: усилила шифрование своих устройств, сменила пароли, начала проверять, не следят ли за ней, оглядываться через плечо чаще обычного.
Почуяла, умная девочка. Хмыкаю, ставлю пустую чашку на стол, и звук керамики о дерево разрезает тишину кабинета.
Ника Соколова — кто ты на самом деле?
Раскрываю её досье глубже, погружаясь в биографию, которая кажется слишком скудной для человека её возраста. Родилась в Санкт-Петербурге. Отец был профессором математики, мать работала переводчицей.
Оба родителя умерли, когда ей исполнилось шестнадцать. Официальная причина гласит о несчастном случае, но я не верю в несчастные случаи: они слишком удобны для тех, кто хочет что-то скрыть.
После смерти родителей она исчезла из поля зрения на два года, словно провалилась в чёрную дыру, а потом всплыла в Москве уже как фрилансер, без образования в университете, без официальных курсов по программированию, чистая самоучка.
Ещё один красный флаг, потому что таких, как она, не бывает просто так. Её либо учили, либо она научилась сама под давлением обстоятельств, когда выбора не оставалось, и второй вариант говорит о силе воли, которую я не могу не уважать.
Финансовые данные показывают стабильные, но не выдающиеся доходы. Она не богата, но и не бедствует. Никаких крупных покупок, никаких трат на роскошь. Живёт скромно, почти аскетично, и это странно для женщины, которая могла бы зарабатывать в десять раз больше, если бы захотела.
Зачем?
Барабаню пальцами по столу, рассматриваю её фотографию: яркие розовые волосы, пирсинг, вызывающий стиль. Она кричит миру "я не такая, как все", но при этом прячется в тени, и подобное противоречие всегда выводит меня на правду.
Телефон вибрирует, вырывая меня из размышлений. Сообщение от одного из наших людей, которого я приставил следить за Артёмом Волковым. Открываю вложение и замираю.
На фотографии Артём выходит из отеля в центре Москвы в компании молодой блондинки. Они держатся за руки. Он наклоняется к ней, целует в шею с таким выражением лица, которое никогда не демонстрирует рядом с женой.
Время: вчера, 14:37, как раз в тот момент, когда Ника сидела в своём кафе и работала, не подозревая, что её муж трахает любовницу в номере люкс.
Откладываю телефон, скрещиваю руки на груди, прищуриваюсь, пытаясь собрать пазл.
Она знает?
Скорее всего, да, потому что женщины всегда знают, они чувствуют ложь на уровне инстинктов, просто не всегда готовы признать её вслух, боясь разрушить иллюзию, за которую цепляются.
Вопрос: почему терпит?
Фиксирую пометку в досье: Проверить Артёма Волкова. Возможная связь с операцией прикрытия. Брак фиктивный? Если так, то кто стоит за этим? Воронов или кто-то ещё, кто-то, кто использует её как пешку в игре, правил которой она не знает?
Включаю прямую трансляцию. Камера в кафе, где Ника проводит каждое утро, и сейчас 11:47, она должна быть там.
Да, вот она, сидит за своим столиком, спиной к стене, ноутбук открыт, пальцы летают над клавиатурой с гипнотизирующей скоростью. Сегодня на ней чёрная футболка с принтом. Увеличиваю изображение и вижу надпись "Follow the white rabbit" , отсылку к "Матрице", и я ухмыляюсь, потому что послание слишком уж подходящее для хакера, который живёт на грани реальности и виртуального мира.
Кожаная куртка переброшена через спинку стула, розовые волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются отдельные пряди, обрамляя лицо.
Ника хмурится, смотрит на экран с таким сосредоточенным выражением, словно ведёт войну, и, возможно, так оно и есть.
Усиливаю приближение ещё сильнее, пока её лицо не заполняет экран. Точёные скулы, упрямый подбородок, серо-зелёные глаза, сейчас прищуренные от напряжения. Над правой бровью блестит серебряный пирсинг, который она теребит пальцами, когда нервничает.
Ника прикусывает нижнюю губу, теребит колечко в губе кончиком языка. Привычка, которая выдаёт её, когда она думает, и это движение такое непроизвольное, такое живое, что внутри меня что-то рвётся.
Предохранитель, который я держал на месте годами. Этого не должно было случиться.
Годами я препарирую людей, анализирую, разбираю их жизни на составляющие, вижу их слабости, страхи, желания, использую всё это для достижения целей, и никогда, никогда не позволяю эмоциям влиять на работу.
Но сейчас, глядя на эту женщину на экране, я ощущаю нечто странное... Нечто, чего не испытывал уже много лет: притяжение, необъяснимое и иррациональное, которое не имеет ничего общего ни с профессиональным интересом, ни с азартом охотника, нашедшего достойную добычу.
Мне до одури хочется сделать с этим кольцом в ее губе то же, что делает она сама. Челюсти сводит от напряжения, в паху твердеет, и я отрываю взгляд от монитора. Смотрю на шахматную доску, где чёрные фигуры замерли в атаке, а белый король в опасности.
Какого хрена, Руслан?
Она всего лишь инструмент, средство для достижения цели. Я задействую её, чтобы найти Алину, верну Сергею и закрою эту чёртову операцию, которая длится уже год и высасывает из нас всех жизнь.
Просто, логично, эффективно. Но расчёт даёт трещину, когда я снова бросаю взгляд на экран.
Ника поднимает голову от ноутбука, оглядывается по сторонам кафе, и её взгляд скользит по лицам посетителей, задерживается на камере в углу зала. На моей камере.
Смотрит прямо в объектив.
Знаю, это невозможно. Она не может видеть меня, не может знать, что я наблюдаю за ней из своего кабинета, за километры отсюда. Но её взгляд пронзает экран и расстояние между нами, словно она чувствует... Словно на каком-то инстинктивном уровне знает, что за ней охотятся.
Наши взгляды встречаются через пиксели и провода.
Секунда, две, и мой пульс предательски ускоряется. Едва заметно, но я фиксирую каждый удар, слишком сильный, слишком частый. Ладони увлажняются, и я ненавижу себя за эту слабость.
Чёрт.
Потом она хмурится, качает головой, словно отгоняя глупые мысли, и возвращается к работе, а я не могу оторваться.
Провожу ладонью по лицу, массирую переносицу, закрываю глаза, пытаясь вернуть контроль.
Мне нужен контроль.
Глава 2
РУСЛАН
Десять лет я работаю консильери у Сергея Ковалёва, и все эти десять лет я был машиной, стратегом, тем, кто сохраняет контроль, когда мир вокруг тонет в разрухе и крови, не зная ни ошибок, ни эмоций, способных повлиять на решение.
Сейчас, впервые за всё время, я ощущаю, как твёрдая земля превращается в зыбучий песок под ногами.
Из-за женщины, которая помогла врагу Сергея скрыться. Из-за женщины, которую я собираюсь использовать, которой планирую манипулировать, сломать, если потребуется.
Открываю глаза, и нахожу взглядом Нику, которая всё ещё работает, не подозревая, что стала целью для охотника, который и сам начинает сомневаться в правильности своего выбора.
Нет.
Резко встаю из-за стола, отхожу к окну и раздвигаю жалюзи, впуская в кабинет серый свет зимнего дня. Москва за стеклом холодная и равнодушная, небо затянуто облаками, обещающими снег, и город выглядит так, словно готовится к осаде.
Достаю телефон и открываю скриншот с камеры наблюдения, запечатлевший тот самый миг, когда она посмотрела в объектив, и её серьёзное, настороженное лицо дышало дерзкой, непокорной красотой.
Провожу пальцем по экрану, словно могу коснуться её, и это движение такое глупое, такое иррациональное, что я замираю.
Стоп.
Телефон в руке напрягается от силы сжатия, и я закрываю глаза. Делаю глубокий вдох, заставляя себя вернуться в реальность.
Работа есть работа, и теперь, когда цель найдена, а её слабости вскрыты, остаётся лишь действовать, без эмоций, без сомнений и без отклонений от плана.
Возвращаюсь к столу и создаю новый файл на компьютере. Начинаю составлять досье, печатаю быстро, методично, словно набираю приговор:
"Объект: Вероника Соколова (Ника).
Роль: хакер, помогла Алине Вороновой скрыться.
Статус: потенциальный источник информации.
Слабости: эмоциональная привязанность к Алине, нестабильный брак, возможное чувство вины.
План: установить контакт, войти в доверие, задействовать для поиска цели."
Останавливаюсь, и последняя строчка смотрит на меня с экрана, обвиняюще и холодно.
"Задействовать."
Холодное, бесчувственное слово, которое превращает живого человека в инструмент.
Пальцы зависают над клавиатурой, взгляд блуждает между экраном, шахматной доской и снова экраном, а я чувствую, как внутри меня идёт война.
Стираю последнюю строчку, печатаю снова:
"План: привлечь к сотрудничеству."
Лучше, мягче, почти человечно. Ложь, конечно, но ложь, в которую я почти готов поверить сам.
Сохраняю файл, беру телефон и нахожу в контактах номер моего человека в полиции, того самого, что уже несколько месяцев по крупицам собирает досье на Воронова и его связи. Набираю сообщение:
"Нужна полная информация о Веронике Соколовой. Всё, что сможешь найти. Детство, связи, финансы, медицинские записи. Копай глубже официальной версии. Мне нужна правда. Срочно."
Отправляю и жду. Ответ приходит через минуту:
"Понял. Два дня."
Всего два дня, сорок восемь часов ожидания, и все карты для начала игры будут у меня на руках.
Отложив телефон, возвращаюсь взглядом к шахматной доске, чтобы сделать свой ход: агрессивный, дерзкий, рискованный выпад чёрным конём на белую ладью.
Но иногда нужно идти ва-банк, чтобы выиграть.
В голове, как всегда, выстраивается холодный и чёткий план, предполагающий сперва доскональное изучение её слабостей и рычагов давления, затем создание повода, который заставит эту слишком умную женщину саму прийти ко мне, после чего её можно будет задействовать для поиска Алины и, наконец, устранить угрозу Воронова, чтобы защитить Сергея.
Просто, логично, эффективно, как всегда.
Но когда я снова представляю её лицо на экране, эти серо-зелёные глаза, полные ярости и боли, внутри меня рождается протест, тихий, но настойчивый.
Вибрация телефона разрывает пелену мыслей, и взгляд цепляется за вспыхнувшее на экране имя Сергея.
Смотрю на экран, колеблюсь секунду, потом принимаю вызов.
— Да.
— Руслан. — В его голосе усталость, но под ней слышна надежда, тонкая, как паутина, но всё ещё живая. — Ну что? Есть что-то?
На мониторе Ника, поглощённая работой в кафе, живёт в блаженном неведении, не зная, что её привычный мир вот-вот рухнет просто потому, что я так решил.
— Есть, — отвечаю ровнее, чем ощущаю внутри. — Вышел на след. Обнаружил человека, который помог Алине исчезнуть.
Тишина на другом конце линии, тяжёлая, как свинец, потом:
— Кто?
— Не поверишь. Женщина. Её сестра Ника. Хакер. Вероника Соколова.
В наступившей паузе его тяжёлое, сдержанное дыхание звучит оглушительно, выдавая отчаянную борьбу с эмоциями, готовыми вот-вот вырваться наружу.
— Ты уверен?
— Да. Цифровой почерк совпадает. Она та, кто взломал наши системы после побега Алины. Профессионал. Очень хороший профессионал.
— Где она?
— Москва. Замужем, работает консультантом. Тихая жизнь. Слишком тихая.
— Ты можешь выйти на неё?
На экране Ника поднимает голову, её взгляд тревожно скользит по залу кафе, а пальцы уже теребят серебряный шарик пирсинга, этим знакомым нервным жестом выдавая всё её напряжение.
Чувствует опасность, как животное чувствует приближение хищника.
— Могу, — отвечаю. — Но нужно время. Она умная и осторожная. Если пойду в лоб, испугается, закроется. Или сбежит.
— Сколько времени?
— Неделя. Может, две. Должен её изучить и найти правильный подход.
Сергей молчит, и я почти слышу, как в его голове идёт борьба между нетерпением и разумом, между желанием действовать немедленно и пониманием, что спешка может всё разрушить.
— Хорошо, — наконец отвечает он. — Делай, что считаешь нужным. Но, Руслан...
— Да?
— Мне нужна Алина. Живой. Я должен знать, где она. Понимаешь?
Закрываю глаза, и вина сдавливает горло, потому что я знаю, что обещаю ему то, что может стоить мне слишком дорого.
— Понимаю.
— Эта Вероника... Если она единственный след, то используй её. Любыми средствами.
Фраза «любыми средствами» отзывается в сознании абсолютным разрешением, и мой взгляд падает на экран, где Ника, напряжённая, как загнанный зверь, резкими, отрывистыми движениями захлопывает ноутбук и натягивает кожаную куртку.
Боится, и она права.
— Руслан? Ты слышишь меня?
— Да, — отвечаю тихо. — Сделаю всё, что нужно.
— Знаю. Поэтому и доверяю тебе. Ты единственный, кто никогда меня не подводил.
Вина сдавливает горло ещё сильнее, и я ненавижу себя за то, что не могу признаться ему в главном: на этот раз я сам сомневаюсь в своей способности остаться холодным и расчётливым.
— Не подведу и сейчас.
— Знаю. Держи меня в курсе.
Сергей вешает трубку, и я, отложив телефон, возвращаю взгляд к экрану, где силуэт Ники, покинув кафе, мгновенно тонет в людском потоке, а камера беспомощно теряет её из виду.
Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и провожу ладонями по лицу, пытаясь стереть усталость и сомнения.
— Боже, Руслан, — бормочу вслух. — Что ты делаешь?
В тишине, не дающей ответов, я открываю глаза, и взгляд натыкается на шахматную доску, на которой чёрный конь уже навис над белой ладьёй, обрекая короля на гибель.
Оставалось лишь понять, кто в этой партии король, а кто конь, которым суждено пожертвовать.
Нахожу в галерее телефона скриншот, с которого Ника смотрит прямо в камеру, на меня. Мой палец скользит по её лицу на холодном экране, будто этим прикосновением можно разрушить стену из стекла и разделяющего нас расстояния.
— Прости, Ника, — шепчу в пустоту. — Но у меня нет выбора.
Ложь, и я знаю это. У меня всегда есть выбор, но я уже сделал его, когда дал слово Сергею и начал эту игру.
Встаю из-за стола и подхожу к окну, наблюдая, как первый снег медленно и бесшумно завоёвывает серую Москву, превращая её в почти красивый пейзаж.
Последний взгляд на скриншот, и я стираю его, ведь эмоции давно стали непозволительной роскошью.
Вернувшись к столу, начинаю готовиться к встрече, методично препарируя её слабости, её страхи и желания, чтобы найти ту единственную трещину в броне, которая позволит сломать её защиту и забрать всё, что мне нужно.
Снег за окном падает всё сильнее, укрывая Москву белым саваном, и я знаю, что игра началась. И я не проиграю, даже если это будет стоить мне всего.
Глава 3
НИКА
Моё убежище пахнет горечью эспрессо и чужими амбициями, а ядовито-ироничное название «Прогресс» идеально подходит для места, где прогрессирует лишь моя зависимость от кофеина и паранойя.
Я выбрала это место не за модную обстановку или десерты с приставкой «эко», а за жизненно важную троицу, которая превращала его дальний угол в мою цифровую берлогу: стабильный сигнал сети, розетки у каждого стола и спасительную мёртвую зону для большинства операторов.
Экран ноутбука, словно отражение моей расколотой жизни, поделен надвое. Справа тлеет нудная поденщина, приносящая деньги: анализ уязвимостей для банковского приложения, которое я вскрываю за семь минут с завязанными глазами, ведь заказчик платит за иллюзию защищённости, а я получаю жалкие крохи и право не думать, что буду есть завтра.
Зато слева пульсирует правда, моя настоящая, неоплачиваемая работа, где в бесконечных лабиринтах кода, системных журналов и схем потоков данных я до изнеможения ищу своих призраков.
Три недели назад мою идеально отлаженную систему обороны пронзил сквозняк, оказавшийся не грубым тараном и не вирусом-вымогателем, а чем-то бесконечно более опасным, рожденным из чужой попытки не взломать, а понять меня.
Он не ломился в дверь, а осторожно пробовал ключи, изучал замки, прощупывал стены на предмет трещин, двигаясь по сети как тень, прячась за каскадом серверов-посредников, постоянно меняя свой цифровой почерк и оставляя за собой ложные следы, ведущие в никуда.
Любитель давно бы сдался или наследил, но этот действовал как холодный, терпеливый профессионал, методично смакуя процесс, подобно гроссмейстеру, разыгрывающему сложный этюд.
Причина не в банковском приложении и не в моих старых грешках из теневой сети, ведь все время тишины я убеждала себя, что они забыли, что Алина растворилась, что мы обе вышли из игры. Наивная дура.
Воронов не забывает, и такие, как он, не прощают, а просто ждут, когда ты расслабишься, когда поверишь в собственную ложь о нормальной жизни. И вот они пришли. За ней. Через меня.
Пальцы, повинуясь уже не разуму, а инстинкту, порхают над клавиатурой, сплетая новую, ещё более сложную паутину. Сигнал летит через Исландию и Малайзию, рождая «цифровых двойников», фантомные цели, которые заставят его гнаться за тенями, пока я заметаю настоящие следы.
В глубинах киберпространства разворачивается безмолвная и невидимая война, где на кону стоит жизнь единственного человека, которого я могу назвать семьёй.
«Алинка, где же ты… отзовись…»
Вибрация телефона на столе вырывает меня из транса, и одного взгляда на имя Артёма на экране хватает, чтобы в груди привычно появился клубок, сотканный из раздражения и глухой, ноющей боли.
«Зай, задержусь на совещании. Буду поздно. Не жди, целую».
«Совещание». Конечно. Я смотрю на обручальное кольцо, скромный бриллиант в оправе из белого золота, мой личный договор с пустотой и страхом, заключённый после исчезновения Алины, когда они едва не сожрали меня заживо.
Артём возник из ниоткуда, красивый, успешный и до одури надёжный, и предложил мне не любовь, нет, он предложил спасительную иллюзию нормальности с её ужинами по расписанию, отпусками два раза в год и той самой крепостью с белыми стенами, в которой можно было спрятаться от прошлого.