В постели монстра: Месть невинной

Глава 7. Виолетта. Прошлое против настоящего

«В глазах – отчаянье, в сердце – буря.

Зачем поступили с ней так жестоко?

Вспоминает, что было, лицо понуря,

Лёжа в оковах чужих одиноко»

Когда он ушёл, бросив меня связанной, я ещё долго лежала в том же положении. Колени ужасно болели, попа горела. Низ живота прям свело судорогой. Первое время я ни о чём не думала, только о нём. Он не довёл меня до конца, как в тот раз, и я не знала, как избавиться от томительных ощущений. Надеялась, что он вернётся, что он только временно куда-то вышел. Ждала его. Но услышала, как он завёл машину.

Когда я немного пришла в себя, я поняла, что он это сделал специально. Он воспользовался мной, чтобы удовлетворить себя, а меня бросил. Специально, чтобы я мучилась. Стыд и унижение затмили даже боль. Мне хотелось заплакать, но я почему-то не смогла. Было какое-то опустошение в душе.

Я чувствовала себя ужасно. Я не понимала, что со мной происходит. Я ужасно боялась его, понимала, что он ненавидит меня за что-то и может убить. Я ощущала это. Внутри него сидело что-то тёмное, страшное. Как будто его внешность была лишь оболочкой, внутри которой скрывается монстр. И этот монстр выбрал меня жертвой, чтобы утолить свою жажду крови. Так я всё воспринимала.

И, осознавая всё это, я хотела его. Мне хотелось быть его жертвой. Но только живой.

Такого чувства у меня ни к кому не было. Даже к Егору, хотя мне казалось, что он мне нравится. Мы даже поцеловались один раз, но мне не понравилось.

Тогда он встретил меня после пар с букетом подснежников и так ещё смущённо протянул их мне.

- Это тебе. Сам нарвал.

- Спасибо, - сказала я. Мне было как-то неудобно, как будто я не заслуживаю этого, но я приняла цветы.

А Егор после этого взял меня за руку с таким видом, как будто боялся, что я сразу же отдёрну её. Только поэтому я не стала её отнимать. Мне было стыдно при всех идти с ним за руку, но не хотелось его расстраивать.

Мы пошли в сторону парка. Молчали, пока он не сказал так тихо:

- Летти… ты же знаешь, что ты мне нравишься…

Я ужасно смутилась.

- Да, - я хотела было сказать, что он мне тоже, но почему-то не смогла.

Он помолчал.

- А ты как ко мне относишься?

Теперь молчала я. Нормально? Хорошо? Как? Я не знала.

Мы сели на скамейку. Я рассматривала подснежники.

Вдруг он нагнулся и поцеловал меня в губы.

Я растерялась и позволила ему делать это. Сначала он просто целовал, а потом попробовал раскрыть мне рот. Ну я видела в фильмах, конечно, что так целуются, поэтому сперва не сопротивлялась. Но потом мне стало противно, и я оттолкнула его.

- Что не так? – Спросил он, - скажи, я должен знать.

- Думаю, - ответила тогда я, - думаю, я ещё не готова к этому.

А сейчас стоит мне представить, как я целуюсь с Маратом, как на меня накатывает волна желания. Хочется прижаться к его ногам. Чтобы он поласкал меня там… и теперь даже самой хочется… я не могу этого сказать даже в мыслях, но, вобщем того, что он заставил меня сделать. Ртом. Я же видела, как ему понравилось, хотя потом он почему-то разозлился.

Господи, я не верю, что могу даже думать о таких вещах! Что бы сказал папа, если бы узнал обо всём этом? Не хочется даже представлять. Но он уже не узнает.

- Виола, - говорил он, - иди ко мне.

Я уже знала, что будет. Он наказывал меня с двенадцати лет.

Я подходила, папа ставил меня между ног, держал за бёдра и говорил:

- Ты же знаешь, зачем я это делаю?

- Конечно, - кивала я.

- Потому что люблю тебя, - говорил папа, гладя по спине, - я хочу, чтобы ты выросла хорошей девушкой, а не какой-нибудь шаболдой.

Он ставил меня на колени, наклонив над своим бедром и придерживая рукой за грудь. Мне было неприятно ощущать его прикосновение к груди, и я ругала себя за дурацкие мысли – ведь это мой папа, а не кто-нибудь чужой.

Он начинал шлёпать меня рукой по попе. Не так сильно, конечно, как это делал Марат, но ощутимо.

Потом папа поднимал меня, сажал к себе на колени и гладил. По спине, плечам и груди. И по бёдрам. Целовал в шею. Вобщем, утешал.

Мне было приятно, я ощущала его заботу, но почему-то всегда стеснялась этого. Какое-то странное чувство возникало – хотелось спрятаться куда-нибудь. И когда он меня отпускал со словами:

- Помни, я тебя люблю, - я и пряталась в своей комнате.

Папа наказывал меня не за какие-то проступки, а для профилактики, как он говорил. Это происходило почти каждый день, а в те дни, когда этого не было, мне хотелось попросить его сделать это, потому что я боялась стать плохой и не оправдать его ожидания.

Если же я действительно совершала какое-то нарушение, папа наказывал меня по-другому.

Или так же шлёпал, но заставляя раздеться догола. Мне было ужасно стыдно, особенно когда он утешал меня потом. Поэтому я радовалась, когда он выбирал другие наказания – просто бил ремнём или ставил перед собой на колени на час, пока сам смотрел телевизор.

Я вспомнила слова Марата о наказании и заботе. Тут он не прав. Мой папа действительно заботился обо мне. Где тут ненависть? Может быть, сам Марат и ненавидит меня, хотя и не знаю, за что. Но папа точно меня любил и делал это для моего блага.

А вот Марат хочет просто причинить мне боль и унизить. Я не понимаю, почему. И он такое несёт, что становится ясно – он сумасшедший. И мне страшно. Что ему от меня нужно – я не знаю, поэтому в любой момент могу совершить ошибку и он меня убьёт.

Я сразу поняла, что он – садист. Но сейчас я взглянула на это по-другому. Он причиняет мне боль не потому что ему это просто нравится. Скорее, он боится боли. А когда боится, стремиться защититься агрессией. Вот.

Так сегодня и было. Мои слова почему-то ошеломили его, даже вот именно, что напугали – он так изменился в лице и чуть ли не выбежал из комнаты. А потом вернулся и стал вымещать всё на мне.

Я постаралась подняться и перелезть на кровать. Опираясь плечом на её край, я поднялась с колен и переползла туда. Лежать со связанными руками было ужасно неудобно, к тому же плечи начали ныть, а запястья натирала верёвка.

Я уже поняла, что мне не выбраться отсюда физическим путём. Нужно попробовать подстроиться под него, а потом придумать какую-нибудь хитрость. Иначе я не выйду отсюда живой.

Ночь прошла просто ужасно. Руки совсем затекли и сильно болели. Неприятнее всего было, когда по ним пробегали судороги. Я старалась заснуть, лёжа на боку, но не могла этого сделать с заведёнными назад руками.

Я лежала и думала о своей тюрьме, о ситуации, в которой оказалась, о своём странном отношении к Марату, почему-то постоянно вспоминался папа… К середине ночи у меня начался какой-то бред. Как будто папа сказал мне, что я всё-таки стала шаболдой и нарушила все его запреты. Выпросила у мамы телефон. Подключила интернет. Подружилась с другими девчонками. И даже с парнями. Да ещё и целовалась с одним из них! Поэтому он отдаёт меня Марату, чтобы он как следует меня проучил. А Марат говорит, что я просто не представляю того, что меня ждёт. Что он ненавидит таких грязных тварей и покажет мне моё место.

К утру я просто не находила себе места от боли. Особенно болели плечевые суставы. В мыслях творился полный бардак, я не понимала, что со мной происходит, кто хороший, кто плохой, кто и что со мной хочет сделать. Почему-то о папе стало неприятно вспоминать, от поцелуя Егора – тошнить, а хотелось, чтобы пришёл Марат. Неважно, что он будет со мной делать – я не могла больше оставаться тут одна. Мне было страшно, больно, я ничего не понимала. Хотелось, чтобы он просто был рядом, а в этом ужасном одиночестве наедине со своими мыслями я сойду с ума.

И он пришёл.

Снова остановился на пороге и смотрел на меня.

Но даже при нём я не могла спокойно лежать, тело просто выкручивало наизнанку.

Он подошёл и перерезал веревку. Сел рядом и продолжал наблюдать. Я старалась не смотреть на него, потому что боялась и не хотела показать свой страх. И ещё больше боялась, что он снова станет что-то делать с моим телом, а оно опять предаст меня.

Я попыталась вытащить руки из-за спины, но я просто не чувствовала их. Боль была, а рук не было. Марат взял одну из них и стал массировать. Для меня это было неожиданно, я не знала, как реагировать. Сказать спасибо? Я сомневалась, но всё же сказала.

- Какая ты глупая, - заметил он, продолжая гладить мою руку, которую стало покалывать, - ну как, понравилась тебе моя забота?

- Да, - слабо сказала я, так как у меня не было никаких сил.

Он схватил меня за волосы и приподнял мою голову.

- Не ври мне, сука! Я имею ввиду что было до того, как я тебя пальцами трахал! Или твой папик тоже после побоев так делал? Это многое бы объяснило!

- Нет, что вы! Он так не делал! До вас вообще так со мной никто не делал, я даже не знала, что такое бывает!

Он сразу отпустил волосы и снова взял руку.

- А твои дружки не совали в тебя руки?

- Нет, конечно, что вы! – я не знала куда деваться от стыда, но всё равно деваться было некуда и приходилось отвечать, - они просто друзья.

Мне показалось, он стал спокойнее. Закончив с руками, он встал и принёс мне пакет и бутылку гранатового сока.

- Вот тебе завтрак. Ты же такой сок любишь? И пирожные – хотя ты тогда и не приняла моё угощение.

Я вздрогнула. В памяти всплыла картина. Сидящий за столом мужчина, от которого исходила угроза. Ведь это был он! Только в спортивном костюме!

- Вы… вы… это были вы…

- Да, это был я. Почему не стала есть?

- Я испугалась.

- Съесть пирожное испугалась, а ехать с незнакомым мужиком чёрт знает куда – нет? Странная ты какая-то. Зачем поехала, если ты такая трусиха?

- Не знаю. Я вам поверила. Мне понравилось, что вы шутите, - мне стало очень страшно. Он же маньяк. Настоящий. Он не просто похитил первую попавшуюся девушку в парке. Он до этого следил за мной. Знает про Егора и Сашу. Знает, какой сок я люблю.

- Дура, одним словом. Ладно, завтракай, я приеду вечером, продолжим нашу беседу. У меня есть много вопросов. Подготовься на них ответить.

Он ушёл, а я осталась лежать и думать – удастся ли мне пережить сегодняшний вечер.

Дорогие мои, если вам нравится то, что вы читаете, не забывайте поставить звёздочку!

Это очень важно для меня, как автора, а также других поклонников дарк-романов, которых эта книга может заинтересовать!

А если вы хотели бы читать и дальше подобные книги, то не забудьте подписаться на мою страничку! В плане ещё много идей!

А тем, кто уже поддержал меня таким образом, ОГРОМНОЕ СПАСИБО!

Меня очень согревает и мотивирует ваш интерес!

Глава 8. Эксперимент Марата Зверь проснулся

«Она была как свет. Но он померк давно

Стою я перед пропастью и смотрю на дно»

Я бежал по зелёному газону, задыхаясь от переполнявшего меня счастья. Позади осталась детская площадка, но я не жалел об оставленных развлечениях. Я бежал мимо огромных деревьев, под раскинувшимся надо мной чистым небом.

К моей мамочке.

Вон она – тоже бежит навстречу мне. У меня самая красивая мамочка на Земле! Из рыжего пучка на затылке выбились отдельные пряди, достающие до груди. Белое платье волшебным шлейфом вьётся за нею. У меня ещё не получается бежать так же красиво и быстро, не касаясь земли, как у неё. Но я бегу и бегу.

Мы всё ближе друг к другу.

Мамочка подхватывает меня на руки и подбрасывает вверх. Я взлетаю в воздух, сердце замирает, в животе образуется щекотная пустота. Я радостно смеюсь и хочу так ещё разок.

- Ещё!

Мамочка тоже смеётся.

- Ратик, солнышко моё, ты же уже большой, тяжёленький! Тебе четыре годика завтра будет. У мамочки слабые ручки! Скоро ты меня уже на ручках будешь носить!

Мы вместе смеёмся, и я обнимаю свою мамочку за шею. Она такая теплая и уютная! Я так люблю её!

Я проснулся и дёрнулся всем телом. Меня покрывал холодный липкий пот, сердце стучало где-то в горле. Казалось, кто-то накинул мне удавку на шею, потому что я не мог как следует вздохнуть.

Я попытался набрать воздуха в грудь, но что-то там захрипело. Я закашлялся. По лицу стекал пот. Я вытер его пододеяльником.

Опять этот кошмар. Он преследовал меня в детстве. Несколько раз снился и позже. Я думал, что он, наконец, оставил меня в покое. Но вот опять.

Боже, как же мне плохо.

Сердце болело. Невыносимая тоска разрывала душу. Я скатился с кровати на пол и прижался лбом к холодному полу. Не хотелось ничего видеть, слышать, чувствовать вообще.

Не было ненависти. На смену ей пришли совершенно изматывающие боль и… потерянность. Я не знал, как бороться с этим. Я не знал, как мне выйти из этого сна, как мне забыть его.

Почему я живу в каком-то вечном холоде? Мне постоянно холодно, но об этом даже никто не подозревает. Хорошо, я привык к нему, но зачем напоминать мне о том, что когда-то в моём мире было тепло?! Больше его нет, да и то что было – оказалось всего лишь иллюзией! Иллюзией, которая продолжает настолько мучить меня в этом сне, что после него мне хочется умереть.

Я поднялся с пола и поплёлся на кухню. Мне не хотелось оставаться в спальне, где всё ещё остались блики этого чёртового сна. Выпил стакан воды и плюхнулся на стул. Как я уже сказал, не хотелось ничего.

Я пошёл в ванную и встал под холодный душ. Когда вышел, стало чуть легче. Но мучительное состояние сосущей тоски никуда не делось. Почему-то вспомнилась рыжая. Мне надо поехать к ней.

Не знаю, откуда взялась эта мысль, но думать было больно. Как сказать, я не хотел сейчас ничего анализировать, а уж тем более копаться в себе. Иначе можно такого накопать! Сам не рад будешь. Надо меньше думать.

Я оделся, сел в машину, купил пирожные в том кафе. Я почти не видел дороги, ехал чисто автоматически, потому что в голову постоянно лез идиотский сон. Частично вытесняли его только мысли о рыжей. Как она там?

Вроде я вчера немного переборщил. Надо было развязать. Конечно, она сама виновата, несла какую-то хрень про своего долбанного папика-садиста, будь он проклят! Но, в конце концов, все бабы идиотки, их не исправишь, можно только заткнуть и поставить на своё место. И не разрешать дёргаться.

Заботился он о ней! А может… может ей тоже сняться сны? Почему она такая странная? Надо поговорить с ней, а вдруг я смогу всё-таки разгадать её секрет и успокоиться наконец?

Всё было хуже, чем я предполагал. Хорошо, что приехал утром. Как сказать, с руками было совсем плохо.

И со мной всё было хуже, чем я предполагал. Вместо того, чтобы отвлечься и выбросить из головы мой ночной кошмар, я вдруг ощутил себя в нём. С той разницей, что я понимал, что это не сон. От этого было ещё больнее и тоскливее.

Поэтому я отложил разговор и поскорее уехал. Мне очень не хотелось выходить на работу, находиться весь день среди всех этих баб. Было чувство, как будто с меня содрали кожу, и каждая тварь может ткнуть меня куда попало в любой момент.

Кое-как пытаясь сосредоточиться на проверке исполнения бюджета за предыдущий месяц, я почти дотянул до обеда, когда в мой кабинет влезла сучка, которая просто достала меня своими приставаниями.

- Марат Олегович, - протянула она и подошла вплотную к моему столу, виляя бёдрами и кривляясь, - вы не заняты?

Нет, конечно, тупая овца, порнушку сижу смотрю, ожидая, когда ты придёшь и отсосёшь мне.

- Я занят, что хотели?

- У вас всё в порядке, вы такой бледный и не похожи сами на себя? – Обеспокоенно спросила она.

Мне захотелось блевать, и я не скрыл этого от неё.

- Напомните, кем вы работаете у нас? – Спросил я, постукивая карандашом по столу.

- Вы же знаете, Марат Олегович, экономистом. Под вашим руководством, - мурлыкнула она.

- Не врачом?

- Нет, - засмеялась она, - просто беспокоюсь о вашем здоровье. Кто ещё о нём побеспокоится? Живёте один… И скучно, наверное…

- Это хорошо, что не врач. Врачи нам не нужны. У нас даже экономисты некоторые лишние, на мой взгляд. Толку от них ноль, ни для чего не годятся, а другим мешают работать. Ещё вопросы есть?

- Вас Руслан Сергеевич вызывает, - обиженно сказала течная сука.

- Хорошо. Свободны.

Шлюха пошла на выход, а мне так и хотелось пнуть её хорошенько ногой под зад, чтобы придать ускорение.

Я сел напротив Руслана.

- Ты опоздал сегодня.

- Проспал.

- Не заболел? Хреново выглядишь.

- Да вы что, сговорились все? Говори, чего звал.

- Когда отчёт об исполнении бюджета будет? Задерживаешь.

- Завтра. Делаю.

- Слушай, Марат, у тебя точно всё окей? – Внимательно глядя на меня, снова спросил он. Меня это стало напрягать.

- Чего ты привязался? Ладно ещё бабы, лезут со своей заботой… - я запнулся на этом слове, переключился на рыжую и забыл, что хотел сказать дальше.

- Эй, ты чего?

- Всё нормально, - пришёл в себя я.

- Ты же сказал бы мне, если бы что-то случилось? – Гнул своё мой друг.

- Смотря что случилось бы, - буркнул я, - но сейчас говорить не о чем.

- Слушай, а давай сегодня на охоту, а? Ты как? – Откидываясь на спинку кресло, сказал Руслан, не отрывая от меня глаз.

- Нет. Неохота.

- Чего? Ну хотя б за компанию!

- Не хочу.

- Расслабился бы с девчонкой. Ты весь какой-то, как натянутая пружина.

- На хрен этих сук.

- Кстати, - отрываясь от спинки и наклоняясь ко мне, сказал Руслан, - ты слыхал – девчонка у нас в городе пропала – та, что тебе так понравилась?

Я был не готов к этому. Как сказать, он слишком внезапно поменял тему. Конечно, я не смог скрыть свою реакцию. Я вздрогнул, и у меня задрожали руки – под пристальным взглядом Руслана.

Во рту пересохло. Мысли закружились волчком. Надо было ответить, молчание всё затягивалось и губило меня. Резкий выброс адреналина спас.

Я сглотнул.

- Про какую девчонку ты плетёшь?

- Про вот эту, - он разблокировал лежащий перед ним телефон и сунул мне в лицо фото рыжей.

Виолетта Калинина

Ушла из дома и не вернулась…

Все, кто имеет информацию…

В голове стали стучать молотки. Всё расплывалось. Я вспотел. Пытался держать себя в руках изо всех сил, но моё тело выдавало меня с головой. Воздуха не хватало.

- Не помню её. Вроде не снимал.

- Марат, я не слепой, - жёстко сказал он, - где она? Что ты с ней сделал?

Я сжал губы и взглянул ему в глаза.

- За кого ты меня принимаешь?

- За того, кто ты есть. Психически ненормального парня.

- Что же ты дружишь с психом?

- Не замечал раньше, что всё настолько далеко зашло. Ведь Катюха рассказала мне про бред, который ты нёс, - холодно ответил Руслан, - и поверь, никакая дружба не заставит меня молчать и позволять тебе причинять вред женщинам. Что ты сделал с Виолеттой? Рассказывай сейчас же – тогда я постараюсь тебе помочь, насколько это будет возможно в зависимости от твоего ответа. Я имею ввиду, если она ещё жива.

Вся кровь ударила мне в голову. Он на их стороне! Всегда был, но я это понял только сейчас. Того, что это не я им, а они мне причиняют вред – он делает вид, что не замечает. Что это не я их, а они меня убивают – особенно рыжая!

Я медленно встал, продолжая смотреть в его предательские глаза. Он тоже поднялся, неумолимо глядя на меня.

- У тебя есть что-то конкретное на меня? – спросил гада я, - иди с предъявой в ментовку. От меня отъебись со своими сраными шлюхами. Пусть хоть все попередохнут, буду только рад.

Я встал и пошёл на выход. Как я ненавижу этот грёбанный мир!

- Марат, подожди! – Напряжённо сказал Руслан, - я хочу помочь! Я же твой друг. Давай спокойно поговорим.

- Пошёл на хуй, - указал я ему направление для лохов и вышел из его душного кабинета.