Максим и Фёдор

Мысли

(афоризмы, максимы, федоры)

Один Максим отрицал величие философии марксизма, однако, когда его вызвали куда надо, отрицал там свое отрицание, убедившись тем самым в справедливости закона отрицания отрицания.

Максим презирал безграмотность и невысокие интеллектуальные данные своего друга Федора и любил подчеркнуть, что они друг с другом полная противоположность. Нередко на этой почве между ними разворачивалась ругань и даже драка. Как-то раз, крепко вломив Федору, Максим с удовлетворением отметил, что овладел законом единства и борьбы противоположностей.

Знакомый Максима Петр (о нем подробнее речь впереди) с детства испытывал непреодолимую тягу к самоубийству. Идя по мосту, он нередко не выдерживал искушения покончить счеты с жизнью – бросался вниз… Остальную часть пути одумавшийся Петр преодолевал вплавь.

Суицидальные настроения, обуревавшие впечатлительного юношу, помогли ему приобрести отличную закалку и данные спортсмена-разрядника.

Максим, комментируя это дело, с благодарностью отозвался о законе перехода количества в качество, которым не стоит брезговать.

Вскоре Максим с такой силой овладел философией марксизма, что мог без труда изобретать новые непреложные законы развития человеческого общества.

Так, глядя на своего друга Федора, да и просто так, допивая вторую бутылку портвейна, Максим часто говорил: «Одинаковое одинаковому рознь!»

У Максима было много сильных мыслей, даже трудно специально выделить. Так, например, его часто посещала необыкновенной силы мысль: «Где занять четвертной?»

Случалось, что и Федор мог кое-чему научить Максима. Так, однажды Максим дал Федору почитать одну книгу (из тех, о которых лучше не разговаривать с малознакомыми людьми). Федор пошел на бульвар почитать, однако замечтался, попил пива – да и не заметил, как посеял книгу.

– А где книга? – осведомился Максим вечером.

– Посеял, – отвечал Федор.

Максим осыпал Федора бранью, однако последний, не сплошав, спросил:

– А что, книга была хороша?

Максим в ответ лишь заскрежетал зубами. Тогда Федор продекламировал строки Некрасова:

Сейте разумное, доброе, вечное! Сейте! Спасибо вам скажет сердечное Русский народ!

Максим, не зная, как возразить, лишь скрежетал зубами.

На алтарь мысли Максим мог положить все, даже предметы первой необходимости.

Однажды он сказал:

– Когда я думаю, что пиво состоит из атомов, мне не хочется его пить.

Знакомый Максима Петр любил рассуждать в том смысле, что человеку все доступно и прочая.

Максим, хмуро прослушав эти рассуждения, подобно баснописцу Эзопу, молвил:

– Тогда выпей из дуршлага! – И, хлопнув дверью, вышел.

Заметив, что Максим пьет не закусывая, Федор осведомился, не объясняется ли это тем, что Максим вспомнил о молекулярной и атомарной структуре закуски.

Максим гордо помотал головой и сказал:

– Кто не работает – тот не ест!

Вот какая реплика приписывается Максиму, хоть это и недостоверно.

Федор с похмелья начинал нескончаемый рассказ про исчезнувших собутыльников, или про то время, когда он учился в школе, или про какие-то деревни. Федор рассказывал бессвязно, надолго замолкая, иногда минут на пять, ограничиваясь одними междометиями или жестами. Петр если не выходил сразу, то мучился, скучал, слонялся по комнате, перебивая Федора своими эскапистскими романтическими байками.

Максим, заметив неприязнь Петра к рассказам Федора, сказал:

– Даже о литературном произведении нельзя судить по содержащимся в нем словам.

Сад камней

(хокку, танки, бронетранспортеры)

Туда-обратно

(дзен-буддистские притчи и коаны)

Как-то утром Максим, будучи в сильном похмелье, сидел, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. К нему подошел Федор и обратился с вопросом:

– В чем смысл буддизма?

– Да иди ты в жопу со своим буддизмом! – слабо закричал Максим.

Федор, пораженный, отошел.

Один юноша, Петр, наслышавшись о философских достижениях тогда еще незнакомого ему Максима, пришел к нему домой и обратился к Федору, которого он по ошибке принял за Максима, с вопросом:

– В чем смысл прихода бодхидхармы с юга?

Подумав немного, Федор спокойно сказал:

– Не знаю.

В это время в разговор вмешался Максим и сказал:

– А пошел ты в жопу со своим бодхисатвой!

Пораженный Петр, славя Максима и Федора, ушел.

Другой юноша, Василий, услышав от Петра о случившемся, пришел к Максиму и Федору и обратился к последнему с вопросом, не посоветует ли ему тот поступить в монастырь. Федор, разминая папиросу, безмолвствовал.

В разговор вмешался Максим и сказал:

– Да иди ты в жопу!

Просветленный Василий не знал, чей ответ лучше.

Ученик Василий подарил Федору книгу Дайсэцу Судзуки «Жизнь по дзену». Федор спросил у Максима, как ему поступить с подарком.

– Хоть в сортир вешай, – отвечал Максим.

Просветленный Федор так и поступил.

Однажды Федор осведомился у Максима:

– В чем смысл дзен-буддизма?

Тот исподлобья глянул на Федора и звезданул его по больному уху.

Федор, не утерпев, ответил ударом в поддыхало. Максим, превозмогая боль, продолжил урок – дал Федору в глаз, сделал ему шмазь и напоследок, когда Федор уже повернулся, чтобы уйти, дал ему поджопник.

Федор вышел.

Как-то ночью, проснувшись с сильного похмелья, Федор очень захотел пить. Не зажигая света, он вышел на кухню, нащупал на полке бутыль и начал пить. Сделав первый же глоток, он понял, что ошибся, и в бутылке не вода, как он предполагал, а керосин.

Однако Федор с такой силой овладел дзен-буддизмом, что нашел в себе мужество не исправлять ошибку и спокойно допил бутылку до конца.

Федор, когда бывал пьян, любил поиграть с котом. Однажды утром, проснувшись с сильного похмелья, он обнаружил, что вчера, играючи, засунул кота в бутылку, откуда извлечь последнего нет никакой возможности. Разбивать же бутылку, конечно, жалко.

Однако уроки дзен-буддизма не прошли даром – Федор, не задумываясь, нашел правильное решение и сдал на приемный пункт бутылку вместе с котом.

Федор, когда испытывал просветление, сильно радовался и кричал. Соседи часто упрекали его за эти крики, а однажды написали заявление в жилконтору. Из жилконторы пришла повестка с приглашением в нарсуд.

Федор осведомился у Максима, что делать с повесткой.

– Хоть задницу вытирай, – был ответ Максима.

Федор так и сделал.

При входе в дом Максима и Федора лежала деревянная калабаха. Федор, проходя мимо, всякий раз говорил:

– Во! калабаха!

Петр, ученик Максима, однажды вскричал:

– Да что ты каждый раз говоришь? Я давно знаю, что это калабаха!

Шедший рядом Максим поднес кулак к носу Петра и сказал:

– А это видал?

Пораженный Петр все понял и отчалил.

Петр заметил, что у Федора есть странная привычка: отстояв длинную очередь у пивного ларька, тот в последний момент не берет пиво, а отходит, правда с заметным усилием. Петр заинтересовался, зачем Федор это делает, если через пять минут он все равно возвращается и встает в очередь.

Федор твердо ответил:

– Чтобы творение осталось в вечности, не нужно доводить его до конца.

Петр хлопнул себя по лбу и удалился.

– Выпей из дуршлага тогда! – молвил Максим в ответ на хвастливые заявления Петра, что человеку, мол, все доступно и прочая.

Пораженный Петр выпил.

– Что остается делать человеку, которому на шею уже набросили петлю? – осведомился Максим.

– Сакура красива не только в цвету, – с присущим ему изяществом ляпнул Петр.

Василий вместо ответа взял коробок спичек и уронил на пол – но коробки не разбиваются от удара об пол, зато от громыхания проснулся Федор и спросонья забормотал: «А? Где я?.. Что?»

Его ответ Максим, как всегда, признал лучшим.

Вот случай крайне недостоверный, но не стоит брезговать и такими сведениями о Максиме и Федоре.

Один раз Максим спросил, в чем, по мнению Петра, заключается смысл дзена.

– Дзен, – сказал Петр, любивший сравнения изящные, но недалекие, – это умение разлить два полных стакана водки из одной четвертинки.

– Из пустой, – добавил Василий.

Максим перевел взгляд на Федора.

– И водку не выпить, – молвил Федор.

Максим удовлетворенно кивнул, сказав:

– И в стаканы не разливать.

Максим-моногатари

Жил да был один Максим. Один раз он, как говорят, сказал даме, которая работала продавщицей в «Водке – крепкие напитки»:

А продавщица в ответ ничего не сказала, только бутылку «Зверобоя» из ящика достала и одной рукой ему подала.

Жил-был Максим. Вот как он однажды сказал даме, работавшей продавщицей в «Водке – крепкие напитки»:

А продавщица в ответ: бутылку обтерла и перед Максимом на прилавок поставила, но ничего не сказала – может, не поняла или плохо расслышала, не знаю.

Жил-был кавалер по имени Максим. Случилось однажды ему так сказать продавщице в винном отделе «Гастронома»:

Может, и ответила бы ему что-нибудь та дама, но не случилось этого, потому что другой кавалер, по имени Петр, оказавшийся тут, так поспешил молвить, наверняка на то основания имея:

И, так славя и воспевая эту даму, оба кавалера, однако, ту даму оставили, не дождавшись от нее ответа, и из магазина быстро пошли домой.

Жили три кавалера. Первый кавалер носил имя Максим. Второй кавалер носил имя Федор. Третий кавалер носил имя Петр. Один раз кавалер Петр вскочил из-за стола, за которым все трое сидели, обмотал шарф вокруг шеи и груди и быстро пошел в «Гастроном», чтобы увидеться, видно, с дамой, которая работала продавщицей в винном отделе. И, увидев, что «Гастроном» открыт и дама та за прилавком стоит, задышал сильно и так сказал (вот как умели сказать молодые люди в те времена!):

Дама ничего не ответила, видно не почувствовала, что Петр хотел объяснить про счастливую невозможность держать жизнь в кулаке.

Известный кавалер Федор шел по двору на встречу с дамой, пошатнулся, ступил в нечистоты и про то сложил:

Жили-поживали не так давно Максим и Петр. Случилось так, что оба эти кавалера стояли в очереди у пивного ларька, и один из них, а именно Петр, о жизни непутевой заскорбел, что ли, не знаю, или слишком не понравился ему тот двор, где ларек стоял, а только молвил он так:

А Максим ему в ответ:

Петр, услышав это, затопал ногами и заплакал от восторга, да и мало кто из стоявших в очереди смог удержаться от слез, некоторые даже упали и лежали в грязи, распевая песни, и только дама, продававшая пиво, ничего не сказала – от волнения, что ли, или, может, плохо расслышала.

Вот как однажды сказал один кавалер по имени Максим даме, которая продавала разливное пиво в ларьке:

Услышав это, все, кто был у ларька, заплакали, и так хороши были эти стихи, что других стихов в очереди уже не читали.

За народное дело

(немой и нецветной киносценарий)

Затемнение.

Титры.

Затемнение.

Панорама Ленинграда. Петропавловская крепость в лучах заходящего солнца. Небо в тучах. При музыкальном сопровождении звучит отважная музыка.

Затемнение.

Титр: ПЕТРОГРАД. НАЧАЛО ВЕКА.

Затемнение.

Комната. Утро.

Посредине комнаты круглый матерый стол с полусдернутой скатертью. На столе и под столом стоят и лежат бутылки, стаканы, грязные тарелки, окурки.

Панорама комнаты. Сундук, шкаф, олеография «Бурлаков» Репина, оттоманка.

На оттоманке под ватниками и тряпьем спят два человека.

Титр: УТРО ЗАСТАЛО МАКСИМА И ФЕДОРА В ГОСТЯХ.

Камера наплывает на оттоманку. Федор, сбросив с себя ватник, встает, тревожно оглядывается. Подходит к столу, тычет в тарелки пальцами, отходит. Совершает несколько бесцельных кругов по комнате, часто останавливаясь и прислушиваясь к чему-то. По движению и выражению лица Федора заметно, что он очень хочет в туалет, но стесняется искать его в незнакомой квартире. Подходит к двери, осторожно приоткрывает. Через некоторое время так же осторожно закрывает. Подходит к оттоманке, садится рядом со спящим Максимом, закуривает. Камера долгое время сосредоточена на курящем Федоре и лежащем под тряпьем Максиме.

Дым стелется по комнате. За окном туман. (Своей унылостью кадр напоминает тот эпизод из фильма Карне «День начинается», когда в комнату героя через окно забрасывают гранату со слезоточивым газом.) Федор встает, подходит к столу, тычет пальцами в тарелку. Идет к окну, видна согбенная фигура Федора и часть комнаты.

Неожиданно крышка подпола, до сих пор незаметная, открывается, взметая пыль. Спина Федора вздрагивает, из его штанины вытекает струйка мочи и ползет по полу. Из подпола динамично выходят человек двадцать подпольщиков, у них сосредоточенные твердые лица.

Не обращая внимания на окаменевшего Федора, подпольщики быстро идут к двери. Они идут такой плотной, слитной массой, что кажется, будто от подпола к двери ползет большое животное, вроде тюленя. Некоторые подпольщики очень большого роста, а некоторые такие маленькие, что семенят под полою у остальных. После того как подпольщики выходят, Федор минуты три стоит неподвижно, затем бросается к окну, приподнимает кружевную занавеску, жадно смотрит.

Вид из окна: группа подпольщиков, сметая прохожих, удаляется по улице.

Федор бросается к оттоманке, толкает и трясет спящего Максима. Крупным планом: необычайно взволнованное лицо Федора, что-то кричащего.

Титр: МАКСИМ! МАКСИМ! ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ, РАДИ БОГА! Я ВИДЕЛ ПОДПОЛЬЩИКОВ! ОНИ БОРОЛИСЬ ЗА НАРОДНОЕ ДЕЛО!

Максим поворачивается. У него нехорошее, злое лицо. Чуть приподняв голову, он что-то говорит и снова ложится, натягивая ватник себе на затылок.

Титр: ДА ПОШЕЛ ТЫ В ЖОПУ СО СВОИМИ ПОДПОЛЬЩИКАМИ!

Затемнение.

Титр: КОНЕЦ ФИЛЬМА.

Песнь о моем Максиме

(эпос в 24 тирадах)

Финита ля трагедия

(трагедия)