Метеорит не оставляет пепла. Космические приключения

Глава 9 Под обстрелом

Опасность сближает,

а иногда и хоронит вместе

«Нет всегда более выигрышная позиция. чем «да»: противник только напрягается в поисках доводов, но первый удар он уже пропустил

– Что за черт? – яркая ослепляющая вспышка ударила по окнам-иллюминаторам общежития. Я стоял вполоборота и потому сохранил зрение. – Все в убежище! Налет!

Реакция космолетчиков на мгновенное изменение ситуации не подвела. Танцующие молча рванули к лестнице. Вика хотела заспорить, но Леха быстро сориентировался, подхватил борцовским приемом на плечо и резво потащил мою бывшую попой вперед на выход. Вика негодующе стучала кулачком по его спине.

Взрыв произошел в десятке километров, значит, звуковая волна дойдет секунд через тридцать, ударная почти через минуту. Успеваем, но будет ли этот взрыв единственным?

Бросился в кухоньку. Надежда с тарелкой в руках и Женька с полотенцем радостно обернулись. Надежда собралась сказать что-то смешное, уже и улыбнулась ехидненько, но я разом отмел шутливое настроение:

– Девчонки, улыбаться вслух над начальством не принято. Налет! Давайте за мной, – для верности схватил за руки, потащил к дверям, отмечая мимоходом, как радостно вспорхнуло на молочных бедрах серенькое с блестками платье.

Мы нырнули в бункер, Сашка, ожидавший нас на входе, уже закрывал толстую бронированную дверь, я остановился помочь и на меня налетела бежавшая следом Надежда. Пришлось обхватить ее руками за талию, чтобы не свалиться. Сашка насмешливо зыркнул глазами на наши объятия и повернул штурвал запорного устройства. Свистящий настильный звук, многократно приглушенный бетоном, волной прошел над нами. Погас свет, но еще раньше я заметил прожигающий взгляд Вики. Теперь у моей бывшей два врага.

Принцип работы частотно-шаговой бомбы в создании волны определенной частоты, как правило, частоты колебаний железо-бетонных конструкций. Волна извне накладывается на волну собственных колебаний сооружения, возникает мощный резонанс, и на месте падения бомбы остаются только обломки разрушенных зданий. Оружие считается «гуманным», так как людей эта штука специально не убивает, только заваливает обломками, ослепляет светом да оглушает звуком. Очень современный гуманизм: после одного взрыва тысячи искалеченных, полуслепых, полу оглохших бомжей.

– Все от стен. Стоять на одно ноге! – крикнул в темноту, хотя уверен, – космолетчики – народ обученный, – все именно так и стоят.

Сверху послышался грохот рушащихся конструкций. По-счастью, подземные сооружения, чаще всего, почти не страдают, видимо грунт глушит колебания, но тряхнуло впечатляюще. Взрыв нужно пережидать, стоя на одной ноге, чтобы не попасть в «шаг волны». Сердце, конечно, не камень, но и судьбу лучше не испытывать.

– Отбой! Леха, будь добр, включи аварийное питание.

– Уже включаю, – Леха щелкал тумблерами в углу убежища.

Мигнули, погасли и загорелись «дневные» лампы, осветив сводчатые потолки, панели управления по стенам и нас, стоящих разрозненной толпой в центре большого зала.

– Света, можно расслабиться и успокоить Серегу. Верни парню осмысленную улыбку.

Шутка «прошла», народ заулыбался на краснеющие щеки влюбленных. Будто специально в пару искренних и застенчивых подбирали.

– Леха, узнай обстановку, свяжись с живыми, с начальством, – я кивнул на панели. – Есть предложение, побольше улыбаться перед лицом опасности и поддерживать друг друга. Катрин, помоги коллеге.

Девушка быстро подошла к Лехе. В четыре руки застучали по голографическим клавиатурам. Серега, открыв оружейную пирамиду, раздавал экипажам лазерные автоматы – бластеры – самое скверное из человеческих изобретений: после трех выстрелов, десять минут на подзарядку, после тридцати – можно выбрасывать.

У меня трофейный АК-47, с Планеты Негодяев, когда кончаются патроны, можно использовать как дубину – оружие на все времена. Подумав, забираю из пирамиды лазерный револьвер, – в ближнем бою эффективное оружие.

– Мне нужно наверх, – Вика перещелкнула предохранитель бластера, проверяя заряд, и, взяв оружие наизготовку, направилась к двери.

Серега побледнел и рванулся останавливать. Ну что за парень? Выражает чувства всем своим существом, да еще лицо, как доска объявлений: все переживания на нем крупными буквами.

– Серега, приглуши свои порывы. Вика, тебе наверх по делу или это очередной фортель по демонстрации своей значимости?

– Я не обязана перед тобой отчитываться! – оскалив до некрасивости свое милое лицо, с упорством, достойным лучшего применения, она пыталась повернуть штурвал запорного устройства. – Девчонки, помогите мне, а эти трусы пусть дожидаются, пока их освободят, чтобы продолжить унылое существование вдали от опасности.

– Не примут тебя, Вика, – я подержал паузу, – в общество бескорыстных улыбок.

– Из бескорыстия вырастают лохи и быдло, – Вика будто нечаянно направила на нас бластер. – Девчонки, помогайте.

Света и Женька быстро подбежали, неловко перехватывая и мешая друг другу, попробовали крутить. Надежда осталась на месте, глядя на меня своими неповторимыми задумчивыми глазами. Сделала два шага вперед, будто протанцевала, и оказалась рядом:

– С тобой спокойно.

Иногда нужно просто быть рядом, и человечек обретет уверенность и сделает нужный шаг. Такое выражение «чувствовать плечо друга». Тяжело приспосабливаться к женщинам: взгляд невольно задерживается то на форме полуоткрытой груди, то на высококачественных, чего греха таить, супер сексапильных ногах. Это потом они примелькаются, а пока мужское начало явно превалирует у меня над деловыми мыслями.

– А вот с тобой не очень, – шутка получилась пошловатой, но искренность ответа заставила Надю улыбнуться. Легким движением она тронула мой локоть и слегка прижалась плечом.

– Леха, что там? – попытался я за строгостью спрятать смущение.

– Пока глухо. Попрятались в укрытия и ждут следующего взрыва.

– Следующего? – переспросила Надежда. – А сколько всего?

– Обычно – два, – не отрываясь от клавиатуры, ответил Леха. – Серега, за временем следишь?

– Полторы-две минуты у нас есть.

– Слыхал, типа, такие бомбы самые современные, – подал голос Сашка механик. – Техническое достижение.

– Которое испытывают на нас, – я усмехнулся. – Увы, Сашок, – это, всего лишь, отсутствие нравственного начала у наших правителей.

– Бросай пустое занятие, Катрин, – Леха отвернулся от панели и потянулся с хрустом мышц. – Черт меня дернул пойти в космонавты.

– Не переходи на личности. Я только предложил, а выбирал, согласиться или нет – ты. Привыкай не жалеть о сделанном выборе, чтобы не известись в печали. Рассредоточиться! Отойти от стен и дверей! – В упор глянул Вике в глаза, пытаясь разбудить здравый смысл.

Похоже, все ее достоинства на фундаменте упрямства. Надо иногда попадать в экстремальные ситуации, чтобы до конца понять человека. Все, девушка, ты мне не интересна.

Вика захлопала ресницами. Я достал сигарету, прикурил. Подошел Сашка, жестом попросил зажигалку. Выпустив густую струю дыма, насмешливо глянул на девчат и вразвалочку – он всерьез считал, что бывалые космонавты должны ходить «вразвалочку» – отправился на середину подвала. Недоуменно оглядываясь на Вику, туда же потянулись девчата.

– Ты долго собираешься командовать? – снова бросилась в наступление Вика. – Мой экипаж подчиняется только…

– Заткнись! – я прыгнул вперед, отшвырнул ее от двери, и тут же, ощутимо тяжело придавливая крышу бункера перекатывающимся гулом, над убежищем прошла звуковая волна. Вика обиженно прессовала красивой попой пол и упрямо не желала подниматься. Я подхватил ее на руки, плотно прижал к себе и остался стоять на одной ноге.

Как и следовало ожидать, второй взрыв пришел с другой стороны бункера. Тряхнул стены, сжал в крепеньком кулачке и, подержав минутку, отпустил сердца. Входная дверь, как в замедленной съемке, плавно ввалилась внутрь, следом мелким песком осыпались бетонные столбы дверного проема.

Отпустив Вику, я передернул затвор автомата и бросился в открывшийся проход, рядом карабкались по обломкам Сашка и Серега, залегли в камнях слева и справа от меня. Азбука боя: кто после взрыва первым выскочит из укрытия на позицию, тот и будет хозяином положения. Однажды этот прием помог нам не стать погибшими героями космоса и продолжить «унылое существование».

Но, кажется, сегодня никто не собирался работать на добивание. Небо посветлело, потянуло прохладным ветерком – утро. Перед нами расстилалась усыпанная ломаным бетоном и разбитым кирпичом равнина. Моему экипажу случалось бывать под такой бомбежкой и на этот раз все сработали не «отлично», даже с Викиными «фортелями» разобрались достойно.

По уверениям военного ведомства обстрелы проводят крейсера с Нептуна – Планеты Негодяев. Вроде бы, корабль падает на земную орбиту в расчетном месте, стреляет двумя торпедами и, не завершив оборот, уносится обратно в космос. Простой вопрос, зачем им это нужно? Если одна планета называет другую «Планетой Негодяев», то она сама, по определению, Планета Гуманизма. А как создавалась? Выслали всех, не подпадающих под определение «гуманизм» на Планету Негодяев, упирающихся отстреляли. Построили Дворцы Гуманизма. Строителей, чтобы не оскорбляли грязной одежкой и ненормативной лексикой высокие идеалы, к ногтю. Есть возможность поговорить о человеколюбии, выставляя в качестве альтернативного негатива самими созданных… или уничтоженных негодяев.

Зафиксировано уже четыре нападения. Сравняли все барханы в Аравийской пустыне, уничтожили локатор космичесой связи в Южной Америке, станцию по капремонту космических грузовиков и сегодня – городок космолетчиков, хотя целились, несомненно, в космодром. А почему «несомненно»? Я отщелкнул в мозгу «нота бене», «обрати внимание, запомни хорошо», и решил вернуться к этой «занозе» попозже.

Глава 10 Беспокойная ночь

Можно ли назвать «переходом количества в качество»,

процесс превращения обезьяны в человека?

Множество фатальных событий происходит в единицу времени, и только удача иногда помогает не стать участником

– Отбой, – я встал, двинул вверх скобу предохранителя и забросил автомат за плечо. – Время завтракать.

– А мне как раз хотелось повоевать, – с оттенком сожаления буркнул Сашка.

Серега, поднимаясь из-за валуна, бывшего час назад лестничным пролетом, продолжал высматривать противника. Сердца мальчишек преисполнены разочарованием, оттого что не удалось геройски сражаться с врагами и бесстрашно перебегать от укрытия к укрытию под пулями и восхищенными взглядами дам. Точно, детский сад: забыли, что в бою случается еще и некрасивая смерть.

– Распакуйте НЗ, воины. Пусть девчата стол накрывают? – мы вернулись в убежище. Леха и Катрин все еще пытались связаться со штабом. – Бросайте пустое занятие. Не пройдет и двух часов, примчатся спасатели, и мы забудем о покое. Вика, не выделишь человечка – постоять на посту у входа для предотвращения неожиданностей?

Вопрос задал намеренно небрежным и спокойным тоном, но личико моей бывшей немедленно перекосилось и пошло пятнами. Сколько чувств бушевало в сердце оскорбленной девушки. Вика смотрела, как бык на красную тряпку, только пар из ноздрей не валил. Отказать в просьбе хочется, но колется: командование, сразу после моего рапорта, должно отстранить от полета одного из пилотов как не сработавшихся. Психологическая совместимость у космонавтов на первом месте. Но я могу и не подать рапорт, и Вика, подавляя злость, пыталась прочесть приметы уступки на моем лице.

Леха, нажимая многочисленные кнопки, переоборудовал подвал в столовую. Открылся люк в полу, и поднялся стол с прикнопленными раскладными табуретами. Серега и Сашка живенько принялись расставлять все это в центре. Бесконечные вечерние тренировки по пользованию бункером не прошли даром. Открывались люки в стенах, за которыми прятались электроплиты, многочисленные холодильники, горки с одноразовой посудой. Девчата, вникнув в обстановку, дружно включились в процесс, и только Вика продолжала сверлить меня глазами, но я безразлично ожидал ответа. Пожалуй, отрицательный устроил бы больше, и я с легкостью избавлю оба экипажа от взбалмошной девицы.

– Ну?

– Надя, – Вика ехидненько прищурилась и повернулась к Надежде, – возьми бластер, посторожи вход с улицы, пока мы завтракаем и отдыхаем.

– И смену через час, – я жестко глянул на Вику.

– Тебя сменит Женя, – ядовито «пропела» моя бывшая, в попытке делать хорошую мину при плохой игре, но я отвернулся, не заботясь о ее амбициях. Спной почувствовал Викин злобный взгляд: то ли воздать недоданное рвется, то ли наказать за обиды.

– Леха, открой удобства и спальни. Серега, выдай девчонкам одежку, – я скользнул глазами по открытым по самое до… бедрам выходящей в дверь Нади и поспешил отвернуться. – А то разгуливают, как на пикнике: в неглиже и безбелье, заставляют нас гормонами думать.

– А а я знаю, – Надя в дверях оглянулась и вновь растворила меня в лукавой улыбке, – это Зощенко.

– Молодца, – только и смог выговорить. Девушка знает сатирика из черт-те какого века, когда любой уважающий себя космолетчик читает только инструкции и маршрутные карты. Есть отчего потерять голову. – Я в душ.

Обязательно нужно смыть впечатления от романтических помыслов и начать думать с чистого листа. Мысли о Наде-Наденьке-Надежде все уголки мозга заполнили, и ни к одной из них не подходит древнее латинское слово «рацио» – разум.

За вечер девушка не одернула, не подтянула стыдливо серенькое с блестками платьице. Ведет себя просто и естественно, – нудизм, чистой воды. Восхитительный нудизм.

Убежище оборудовали на совесть: от главного зала шли три коридора со спальнями, на пару человеко-мест каждая, душевыми, туалетами, компьютерными комнатами, складами-кластерами, заполненными разнообразным необходимым хламом и оружием. Десяток человек в течение года могли здесь относительно комфортно выживать.

Отрегулировал подачу воды, притерпелся и начал понемногу прибавлять температуру: у меня свой метод закаливания – моржевание наоборот. Разогрелся, потом контрастный душ. Вышел с желанием немедленно съесть все консервы, которыми уставили стол девчата. Коллектив армейский, а значит мешкать за обедом не приходится. Все, кроме Лехи, прошли трехгодичное казарменное пребывание в школе космолетчиков, а у военных фишка – не тратить время на еду. Почти сразу после команды «Приступить к приему пищи» следует «Закончить прием пищи. Выходи строиться». Требования к еде так же специфические: быстро, много, съедобно, … где-то после пятого пункта начинается вкусно и красиво. Банки «порадовали» пустотой.

За краешком стола примостился Леха и лениво ковырял говяжью тушенку, отщипывая кусочки хлеба от солидной краюшки. Гражданский чел, в отряд космолетчиков, можно сказать, с улицы взят. Ни дисциплины, ни… Хотя, с другой стороны, легкий бардачок, привносимый Лехой, способствовал релаксации и созданию творческой атмосферы в экипаже, важно только следить, чтобы бардачок не стал доминировать.

Я присел рядом, отломил от краюшки половину и зацепил из банки солидный кус мяса. С наслаждением принялся жевать, придвинул банку поближе. Мясо мне душу греет. Чем больше мяса, тем больше греет, а после голубца, или холодца, или нескольких пельменей готов весь мир любить.

– А больше ничего нет?

– Колбаса, сыр в холодильнике…

– Ты не стой, ты – неси. Что хотел спросить?

– Ничего, – Леха сделал честные глаза и принялся осматривать стол в поисках ножа – порезать колбасу.

Я отобрал кольцо, откусил большой кусок.

– Не ври. Ты бы уже двадцать минут спал.

– Почему не обшариваем развалины, не ищем пострадавших?

– Потому что их нет. Всех вывезли вчера после обеда, а о нас тупо забыли.

– Или на нас охотились?

– Нет. Тогда бы пришли добивать. Кофе налей.

– Прошлый раз на ремонтном заводе добивать приходили…

– Мы оказались там случайно, а они добивали любых свидетелей. Ты будешь? – я показал на оставшийся хлеб.

– Бери. Ну и аппетит у тебя!

– Переволновался. Прикинь ценность атакуемых объектов: пустыня, заброшенная РЛС, старенький заводик, пустой городок. Ребята с Планеты Негодяев – дураки?

– Однозначно, нет!

– Значит… Иногда родные правители устраивают провокации. Отвечать не надо, – я махнул рукой в сторону стены. – Наша задача – искренне радоваться спасению и готовиться к полету. Давай спать. Только сначала войди в штабной комп и убери все следы наших вызовов. Нас здесь не было, о бомбежке слыхом не слыхивали, и никого не вызывали. О, кей?

– Есть, сэр!

В порядке тренировки мы неоднократно ночевали в бункере, и я прижился в самой дальней каюте по правому коридору. Она считалась «генеральской», то есть вместо двух односпальных стояла добротная широкая кровать, на которой я мог расположиться по диагонали, чтоб не свисали длинные ноги. Кое-как сбросил одежду на стул, улегся и заснул.

В сновидениях мне природой отказано: обычно выключаюсь, едва прикоснувшись к подушке, через некоторое время включаюсь и встаю. Сегодняшнее пробуждение получилось внезапным. Легкое прикосновение к щеке мокрых пушистых волос и приближающееся горячее тепло. Я улыбнулся, повернулся набок и открыл глаза. Мы обнялись и замерли в горячем облаке переливающейся по коже нежности; в мягких судорогах мышц старались слиться теснее.

– Просто поспим, – шепнула Надя.

– Да, нужно отдохнуть,… – я вдруг вспомнил, что забыл пожелать девушке «спокойной ночи» и поцеловать на ночь, тронул ее губы губами…

Уснешь тут!

– Надя.

– Да.

– Платье сегодняшнее с блестками возьми в полет и проводи в нем сеансы видеосвязи.

Глава 11 Прорваться к кораблям

«Возможности охраны бессильны

перед мотивацией беглеца»

В восемь ноль-ноль я нажал кнопку «общий подъем», и по каютам зазуммерили противным скрежещущим звуком будильники – электронные пищалки под потолком. Полусонные космолетчики устремились к душевым. В другое время с удовольствием полюбовался бы на полураздетых девчат, но сегодня интересовала только Надя. Прикоснулась к руке, пробегая мимо, и жар по всему телу разлился.

Высоко задрав нос, прошлепала тапочками Вика, Леха, напротив, – отворачивался и блудливо прятал глаза, а, значит, лояльность и относительная адекватность командира женского экипажа на некоторое время обеспечена.

Подошли, вытирая ветошью машинное масло с рук, Сашка и Женька. Механиков я поднял в семь утра, приготовить к полету экранолет.

– Порядок, шеф. Техника в исправности. Оружие погрузили. Можем лететь, – Сашка наклонил к моему уху счастливое лицо и прошептал. – Катрин тебя не простит.