Пепел и лунное серебро

«Пепел и Лунное Серебро»

Жанр: Любовное фэнтези, приключения, интриги, эротика.

Глава 1. Обсидиановый Коготь

Тишина в мастерской была не просто отсутствием звуков. Это была плотная, осязаемая субстанция, сотканная из запаха старой бумаги, пыли, осевшей на корешках фолиантов, и терпкого аромата льняного масла, которым Анна пропитывала холсты. Здесь, в ее маленьком королевстве на четвертом этаже старого дома на Пречистенке, время текло иначе. Оно не бежало, а капало, как густой янтарный лак.

Анна стояла у высокого, заляпанного краской окна, и косые лучи вечернего солнца золотили ворсинки на ее рабочем фартуке. В руках она держала то, что перевернуло ее размеренную жизнь.

Гобелен.

Ей привезли его неделю назад в безымянном, но очень дорогом автофургоне. Заказчик — некто господин Вайс, судя по телефонному голосу, человек немолодой и с хорошими манерами — был лаконичен: «Восстановите. Деньги не имеют значения. Важна аутентичность». Внутри деревянного кофра, обитого бархатом, лежал не просто гобелен. Это было полотно размером два на полтора метра, сотканное из нитей, которые Анна не могла идентифицировать. Шерсть? Шелк? Нет, нечто иное, прохладное на ощупь, как струя подземного источника, и в то же время хранящее внутреннее тепло.

Сюжет завораживал. Две луны — одна серебряная, другая, словно кровавый рубин, висели над миром, где скалы, казалось, парили в воздухе, увитые корнями исполинских деревьев, чья листва была цвета ночного неба. В центре композиции, на фоне этих фантастических пейзажей, был изображен дракон. Он не был злобным чудовищем из сказок. Нет, он был прекрасен в своей первозданной мощи. Чешуя, вытканная с невероятной детализацией, переливалась от глубокого черного к пепельно-серому, а в уголках раскрытых крыльев виднелись прожилки, похожие на застывшую молнию. Но больше всего Анну поражали его глаза. Они были вытканы золотыми нитями, и, казалось, следили за каждым ее движением.

— Ты кто такой, красавец? — прошептала она, проводя кончиками пальцев по его морде, не решаясь коснуться глаз. — И из какого мира тебя к нам занесло?

Работа была кропотливой. Древнее полотно пострадало от времени, а возможно, и от чего-то более жестокого. В нескольких местах зияли прорехи, словно кто-то пытался разодрать его когтями. Анна неделю изучала структуру ткани, подбирая нити для реставрации. С металлическими под бронзу и серебро было проще, а вот для создания той самой, «живой» золотой нити, она перерыла все свои запасы. Наконец, нашла в старом сундуке у антиквара на Арбате моток неизвестного происхождения. Он был тусклым, но на свету вспыхивал изнутри.

И вот теперь, с лупой, прикрепленной к окуляру, и специальной иглой в руке, она начала самый ответственный этап — восстановление зрачка дракона.

— Ну-с, приступим, — выдохнула она, словно входя в холодную воду.

Под лупой гобелен раскрылся иначе. Это был не просто узор, это была сложнейшая система узлов и переплетений, настоящая математика древнего мастера. Анна, затаив дыхание, ввела иглу под золотую нить. Она повторяла аутентичный стежок, стараясь не нарушить вековой узор. Время перестало существовать. Она была там, в этом далеком мире, среди парящих скал и двух лун. Она чувствовала прохладу серебряных листьев и жар, исходящий от драконьей чешуи.

Она не заметила, как наступила ночь. Не заметила, как подул странный, холодный сквозняк, хотя окно было плотно закрыто. Она видела только золотой глаз, который с каждым ее стежком, казалось, наполнялся жизнью.

Последний стежок. Анна, удовлетворенная, потянулась, чтобы обрезать нить. Игла в ее руке дрогнула. Ей показалось, что полотно пошло рябью, как водная гладь. Золотой глаз вспыхнул нестерпимым, обжигающим светом. От неожиданности она дернулась, и острая игла глубоко вонзилась в подушечку указательного пальца.

— Ай! — вскрикнула она, отшатнувшись.

Капля крови, ярко-алая, медленно скатилась по пальцу и упала прямо в центр восстановленного зрачка. И в тот же миг мир взорвался.

Звук был не оглушающим, а каким-то всепоглощающим, словно лопнула струна, на которой держалась сама реальность. Анну ослепила вспышка, а затем наступила абсолютная, звенящая тишина. Пол под ее ногами исчез. Она падала. Не вниз, а куда-то в пустоту, задыхаясь от ледяного ветра, который хлестал по лицу.

Падение было долгим и мучительным. Ее крутило, переворачивало, она не могла ни за что ухватиться. Страх был настолько сильным, что перешел в какое-то отупение. И в этой круговерти она видела перед собой только одно: золотой глаз дракона, который пульсировал в такт ее собственному, бешено колотящемуся сердцу.

Она пришла в себя от боли. Все тело ломило, словно по ней проехался каток. Анна застонала и попыталась открыть глаза. Яркий, резкий свет двух солнц — одного белого, другого аметистово-фиолетового — заставил ее зажмуриться. Воздух был плотным, с непривычным, пряным запахом, в котором смешивались ароматы неизвестных трав, дыма и раскаленного камня.

Она лежала на чем-то шершавом и теплом. С трудом приподнявшись на локтях, она огляделась. Это была пещера, но не темная и сырая, а словно выжженная изнутри. Стены цвета обсидиана с вкраплениями сверкающих, как слюда, пород. В центре, под высоким сводом, из расщелины вырывался столб горячего воздуха, и оттуда слышался низкий, рокочущий гул, будто дышало само сердце горы.

— Где я, черт возьми? — прохрипела она, и собственный голос показался ей чужим.

Она осмотрела себя. Джинсы, любимый свитер крупной вязки, фартук — все было на месте, но пропиталось мелкой пылью, похожей на золу. В руке она все еще сжимала… иглу. Старинную реставрационную иглу. Та была раскалена добела, но, удивительно, не обжигала ладонь. Анна отбросила ее в сторону, и игла, звякнув, упала на каменный пол, медленно остывая.

— Так, паника — плохой советчик, — заговорила она сама с собой, пытаясь унять дрожь в руках. — Анна, дыши. Ты в сознании, относительно цела. Значит, нужно понять, куда ты попала. Это не сон. Слишком больно.

Она поднялась на ноги. Ноги были ватными, но слушались. Выход из пещеры был один — арочный проем, за которым виднелся яркий свет. Анна, цепляясь за горячие стены, двинулась к нему.

То, что открылось ее взору, заставило ее замереть. Это был не просто пейзаж. Это был гобелен, который она реставрировала. Оживший. Прямо перед ней, внизу, простиралась долина, усеянная острыми, как клыки, черными скалами. Над ними, в невероятной вышине, парили другие скалы — целые острова, с которых низвергались водопады, рассыпаясь в воздухе на мириады брызг, подсвеченных двумя солнцами. И вдали, на горизонте, высилась цитадель, высеченная прямо в теле исполинской горы, чья вершина терялась в облаках. Драконья цитадель.

— Этого не может быть, — прошептала Анна, чувствуя, как к горлу подкатывает истерический смех. — Этого просто не может быть.

Внезапный шум прервал ее. Со стороны долины, где клубился туман, послышался нарастающий гул, похожий на шум урагана. Анна инстинктивно вжалась в скалу. И увидела их.

Из тумана, словно порождения кошмара, вынырнули три существа. Это были не драконы. Скорее, их уродливые, искаженные копии. Размером с лошадь, с чешуйчатой шкурой, блестевшей, как мокрый асфальт, и крыльями, похожими на рваные кожаные перепонки летучих мышей. Виверны. Они кружили над долиной, издавая пронзительные, режущие слух крики. Они явно кого-то искали.

Их поиски были недолгими. Внизу, у подножия ближайшей скалы, показалась фигура. Высокий, широкоплечий человек в длинном черном плаще, развевающемся на ветру. Он не бежал. Он стоял неподвижно, глядя в небо. Анна зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Сейчас эти твари разорвут его на части.

Первая виверна сложила крылья и камнем ринулась вниз. Человек, казалось, даже не пошевелился. Но за секунду до того, как чудовище должно было вонзить в него когти, он вскинул руку. И воздух вокруг него сгустился, пошел рябью, а затем по земле пронеслась волна, состоящая не из огня, а из чего-то иного. Это было черное, клубящееся марево, усеянное мириадами тлеющих искр. Пепел.

Волна накрыла виверну. Раздался даже не крик, а полный ужаса вой. Чудовище на полном ходу врезалось в эту стену пепла, и его тело мгновенно иссохло, превратившись в сморщенную мумию, которая тут же разлетелась пылью.

Две другие виверны, взвизгнув от ярости и страха, атаковали одновременно, с двух сторон. Человек в плаще не сдвинулся с места. Он сделал резкое движение обеими руками, словно разрывая невидимую ткань. Из его ладоней вырвались две струи пепла, которые в воздухе сформировались в подобие когтистых лап. Одна схватила виверну за горло и швырнула в скалу. Вторая — обрушилась на последнюю, вмяв ее в землю.

Наступила тишина. Только горячий ветер гнал по долине серые вихри осевшей золы.

Анна, парализованная ужасом и восторгом, не могла оторвать глаз от незнакомца. Он медленно опустил руки. Его плащ развевался, открывая черные, доспешные пластины на груди и руках. А затем он поднял голову и посмотрел прямо на нее. Туда, где она пряталась на выступе скалы.

Их взгляды встретились.

Глаза незнакомца, даже на таком расстоянии, были отчетливо видны. Они горели ровным, расплавленным золотом. И этот взгляд был точь-в-точь как у дракона с гобелена. В нем было спокойствие хищника, осознающего свою силу, и в то же время что-то еще. Глубокое, затаенное. Любопытство. Или узнавание.

Время остановилось. Анна не могла ни дышать, ни пошевелиться. Она поняла, что он ее видит. И в следующее мгновение он исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь воронку из серого пепла.

А позади нее, из глубины пещеры, раздался низкий, вибрирующий голос, который, казалось, исходил отовсюду и звучал прямо у нее в голове:

— Добро пожаловать в Мир Расколотого Неба, Ключ. Твое падение не осталось незамеченным.

Анна резко обернулась. В глубине пещеры, из темноты, на нее смотрели все те же золотые глаза. Их обладатель сделал шаг вперед, и свет двух солнц выхватил из мрака его лицо. Это был тот самый человек с долины. Но как? Как он оказался здесь так быстро? Его лицо с резкими, словно высеченными из камня, чертами, было бесстрастно. Пряди черных, с пепельной сединой, волос падали на высокий лоб.

— Кто вы? — голос Анны дрогнул, но она заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — И где я нахожусь?

Человек склонил голову, рассматривая ее с тем же неподдельным интересом, с каким она изучала гобелен.

— Я Рагнар, — произнес он. Его голос был низким, с легкой хрипотцой, как шум осыпающихся камней. — А ты, судя по твоему появлению и дыре в небе, — самая большая неприятность, которая обрушилась на эти земли за последнюю тысячу лет. И нам нужно убраться отсюда до заката, если ты хочешь дожить до рассвета.

Он смотрел на нее, ожидая ответа, но Анна, чей разум отказывался принимать происходящее, смогла лишь выдохнуть:

— Я… я Анна. Анна Соколова. Реставратор.

— Реставратор? — он приподнял одну бровь, и в его золотых глазах мелькнуло нечто похожее на горькую усмешку. — Это очень иронично, Анна Соколова. Потому что этот мир давно нуждается в починке.

Он протянул ей руку. Не как спаситель, а как человек, который заключает сделку.

— Идем. Если, конечно, ты не боишься летать.

Глава 2. Цена Полета

Анна смотрела на протянутую руку так, словно та была ядовитой змеей. Мозг, воспитанный на логике, истории искусств и химическом анализе пигментов, отказывался принимать реальность, в которой мужчина с золотыми глазами предлагает ей «убраться до заката» из пещеры в мире с двумя солнцами. Она сделала шаг назад, упершись спиной в горячую стену.

— Летать? — переспросила она, и собственный голос показался ей чужим, каким-то тонким и бесцветным. — На чем? На тех тварях, которых вы только что… испепелили?

Рагнар опустил руку, но не отвел взгляда. В его глазах, цвета расплавленного золота, мелькнуло нечто похожее на нетерпение, смешанное с любопытством. Он сделал шаг ближе. В воздухе вокруг него все еще пахло грозой и чем-то терпким, напоминающим запах разогретой на солнце смолы.

— На тех тварях не летают, Анна Соколова. «Их убивают», —произнес он спокойно, как если бы объяснял прописную истину. — Я говорю о более… привычном способе передвижения. Но если ты предпочитаешь остаться здесь и дождаться эльфийских клинков, которые уже идут по твоему следу, — воля твоя. Мешать не стану.

Он развернулся и направился к выходу из пещеры. Его плащ, тяжелый, с прошитыми серебряными нитями краями, взметнулся за спиной, открыв рукоять меча, висевшего на поясе. Анна заметила, что на рукояти, обмотанной черной кожей, тускло поблескивал камень — не то обсидиан, не то осколок чего-то иного, в глубине которого, казалось, лениво перетекал серый дым.

— Подождите! — окликнула она, отлепляясь от стены. Ноги дрожали, но гордость — единственное, что у нее осталось, — не позволяла остаться на месте. — Вы сказали «дыра в небе». Что это значит? И почему эльфы, будь они хоть трижды неладны, идут по моему следу? Я понятия не имею, как сюда попала!

Рагнар не остановился. Он вышел на край уступа, и ветер, ударивший в него, разметал пепельные пряди по лицу. Анна, преодолевая страх, вышла следом. Вблизи пропасть выглядела еще ужаснее — бездонная, клубящаяся белесым туманом, из которой то тут, то там выступали черные пики скал.

— Твое появление было… заметным, — ответил он, не оборачиваясь. — Небесная Рана, барьер, разделяющий земли драконов и эльфов, на мгновение сомкнулся и снова разорвался. Такого не случалось тысячу лет. Сейчас каждая живая душа в Империи и за ее пределами знает: что-то пробило эту завесу. Кто-то. И этот кто-то — ты.

Анна обхватила себя руками, хотя воздух был обжигающе горячим. Она перебирала в памяти все, что произошло: гобелен, золотая нить, капля крови, падение. Игла. Она реставрировала изображение дракона, чьи глаза теперь смотрели на нее с лица стоящего рядом мужчины. Слишком много совпадений.

— Вы назвали меня Ключом, — произнесла она медленно, будто пробуя слово на вкус. — Почему?

Рагнар повернулся. Теперь между ними было меньше аршина. Анне пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он был высок, значительно выше ее, и от него исходила какая-то необъяснимая, подавляющая сила, от которой воздух вокруг, казалось, вибрировал.

— Потому что только Ключ может открыть то, что заперто, — ответил он. — Или окончательно сломать. Зависит от того, в чьих руках он окажется. Теперь ты понимаешь, почему нам нужно уходить? Через час здесь будет армия. И если тебя схватят мои сородичи, твоя жизнь превратится в долгий и очень неприятный разговор. Если же первыми доберутся эльфы — они просто выпотрошат тебя, чтобы понять, как ты устроена.

Он говорил об этом так буднично, словно о прогнозе погоды. Анна почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она не была трусихой, но инстинкт самосохранения, отточенный годами одиночества, бил во все колокола.

— Хорошо, — выдохнула она, сжимая кулаки. — Что нужно делать?

Рагнар снова протянул руку. На этот раз Анна, поколебавшись долю секунды, вложила в нее свою ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья. Рукопожатие было крепким, но не грубым. Кожа у него была горячей, шершавой, с огрубевшими мозолями от постоянного обращения с оружием.

— Держись крепко, — сказал он. — И постарайся не закричать.

Он не дал ей времени на вопросы. В следующее мгновение Рагнар подхватил ее за талию, прижал к себе и шагнул с обрыва.

Анна не сдержалась. Крик сам сорвался с губ — пронзительный, полный ужаса. Ветер ударил в лицо, раздирая легкие, мир перевернулся, скалы понеслись мимо. Она инстинктивно вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами невероятно твердые мышцы, скрытые под тканью. Падение было стремительным, и она была уверена — все, конец, разобьются.

Но Рагнар не падал. Он управлял своим телом так, словно сам был порождением стихии. Он не то, что летел — он скользил по нисходящим потокам воздуха, перетекая из одного пике в другое. Его плащ развевался за спиной, образуя подобие черных крыльев.

И тут Анна увидела.

Из трещин между скал, из самой горы, в небо взметнулся поток раскаленного воздуха, и Рагнар ловко оседлал его, используя восходящую тягу. Они резко взмыли вверх, и перед Анной распахнулась вся долина. Ее красота была нечеловеческой: багровые и золотые прожилки лавы в глубоких ущельях, парящие острова с изумрудной растительностью, каскады водопадов, обращенных в пар. Два солнца — белое и аметистовое — заливали этот мир странным, двойным светом, от которого все отбрасывало две тени.

Но Анна не могла наслаждаться видом. Ее желудок скрутило, перед глазами все плыло.

— Вы… вы человек? — прохрипела она, перекрикивая свист ветра.

Рагнар не ответил сразу. Он чуть наклонил корпус, закладывая вираж, и они понеслись вдоль отвесной скалы, едва не касаясь ее поверхности.

— Дракон, — коротко ответил он. — Вторая форма.

— Вторая форма? — не поняла Анна. — А первая?

— Первую ты видела минуту назад. У виверн в глотке.

Анна сглотнула. Его ответ был лишен бахвальства. Просто констатация факта. Она осознала, что находится в руках существа, которое только что тремя ударами уничтожило трех смертоносных тварей. И это существо могло убить ее в любой момент. Но почему-то не убило. Почему-то тащило в безопасное, по его мнению, место.

— Куда мы летим? — спросила она, стараясь не смотреть вниз.

— В Гнездо. Одно из немногих мест, где у меня остались… связи.

— Вы изгнанник?

Рагнар бросил на нее короткий взгляд. В нем мелькнуло удивление. Он явно не ожидал, что она сумеет сделать такой вывод.

— Любопытство до добра не доведет, Анна Соколова. Но да, ты права. Изгнанник. И это значит, что тебе придется мне доверять. Или, по крайней мере, делать вид, что доверяешь.

Он снова отвернулся, и они начали снижаться. Впереди показалась гряда скал, в которой темнели отверстия — входы в пещеры. Над одной из них вился тонкий дымок. Это и было Гнездо.

Приземление оказалось не менее резким, чем взлет. Рагнар, не замедляясь, влетел в один из проходов и приземлился на каменный пол, выпрямившись и удержав Анну на ногах. Она покачнулась, и он на мгновение поддержал ее за локоть, давая восстановить равновесие.

Пещера оказалась обжитой. У стен — сундуки, оружие на крючьях, шкуры. В центре — очаг, выложенный черным камнем, в котором лениво тлели угли. Пахло дымом, сушеными травами и воском. Свет давали несколько магических кристаллов, вбитых в стены. Анна, задыхаясь после полета, упала на колени прямо на каменный пол, пытаясь отдышаться.

— Ты жива? — спросил Рагнар, не оборачиваясь. Он уже стоял у очага, подбрасывая в огонь щепки.

— Кажется, да, — ответила Анна, прерывисто дыша. — Хотя мой желудок с вами не согласен.

Он не улыбнулся. Но ей показалось, что уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Поблагодаришь позже. Если захочешь.

Анна подняла голову. В его голосе не было самодовольства. Только усталость и какая-то давняя, въевшаяся в кости горечь.

— Почему вы мне помогаете? — тихо спросила она.

Рагнар выпрямился. Повернулся к ней. В трепещущем свете очага его лицо, казалось, вырезанным из черного дерева, а золотые глаза полыхали особенно ярко.

— Потому что ты не единственная, кто ищет ответы, Анна Соколова. И потому что твой путь начался с дракона, вытканного на полотне. А это уже не случайность. Это знак.

Он подошел к ней и опустился на корточки, оказавшись с ней лицом к лицу.

— А еще потому, что я терпеть не могу эльфов. И если они тебя ищут, — он снова слегка склонил голову, — я сделаю все, чтобы они тебя не нашли.

В его словах не было нежности. Только холодная решимость. Но Анне впервые стало не так страшно. Рядом с этим мрачным драконом она, как ни странно, почувствовала себя в относительной безопасности.

— Что теперь? — спросила она, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

— Теперь ты поешь, — ответил Рагнар, поднимаясь. — Затем расскажешь мне все, что помнишь. Каждую деталь. Каждое слово. Каждый стежок. А затем мы решим, что делать с твоей…

Он запнулся, словно подбирая слово.

— …особенностью.

Он отошел к дальнему сундуку, достал оттуда мешочек с сушеным мясом и лепешками, бурдюк с водой. Анна, хоть и не чувствовала голода, знала, что силы ей понадобятся. Она должна понять этот мир, иначе не выживет.

— Одна просьба, — сказала она, когда он протянул ей еду.

— Слушаю.

— Называйте меня просто Анна. Без «Соколовой». Здесь, — она обвела взглядом пещеру, — моя фамилия звучит как насмешка. Сокол. Птица. А у меня, как вы заметили, крыльев нет.

Рагнар впервые посмотрел на нее не как на угрозу или артефакт, а как на живого человека. В его взгляде промелькнуло что-то новое. Не симпатия. Нет. Скорее, уважение.

— Договорились, Анна, — сказал он.

И, отвернувшись, добавил совсем тихо:

— Крылья — не всегда дар. Иногда — проклятие.

Он отошел к выходу из пещеры и застыл, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Анна смотрела на его широкую спину, на серебряные нити в черном плаще, на то, как лунный свет — здесь, кажется, всходила одна из двух лун, серебряная — ложился на его пепельные волосы. И не могла понять, что пугает ее больше: этот чужой мир, или человек, который только что спас ее от неминуемой смерти.

Завтра утром им предстоит долгий разговор. А пока она жевала жесткую лепешку, запивая тепловатой водой, и чувствовала, как к ней возвращается способность мыслить. Мыслить и планировать. А это значит — бороться.

Она не знала, сколько продлится ночь в этом мире. Но была уверена в одном: она не останется запертой в пещере. Ей нужно больше информации. И, похоже, единственный источник этой информации — дракон по имени Рагнар.

Глава 3. Пепел Прошлого

Ночь в этом мире длилась недолго. Или, быть может, Анне так показалось, потому что сон ее был рваным, поверхностным, полным обрывков кошмаров, в которых она снова и снова падала в бездонную пропасть, а золотые глаза следили за ней из темноты. Она проснулась от того, что кто-то коснулся ее плеча.

Анна вздрогнула и резко села, прижимая к груди край грубого шерстяного одеяла, которым укрыл ее Рагнар. Он стоял над ней, уже полностью одетый, с мечом за спиной и кожаным мешочком в руке.

— Пора идти, — произнес он вместо приветствия. — С рассветом здесь будет небезопасно.

Анна протерла глаза. Свет в пещере изменился: магические кристаллы погасли, уступив место бледному, розоватому свечению, проникавшему снаружи. Значит, в этом мире наступало утро, и оно было совсем не похоже на земное. Воздух наполнился странными звуками — далеким пересвистом невидимых птиц, шорохом осыпающихся камней, низким, утробным гулом, который, казалось, шел из самых недр гор.

— Куда мы теперь? — спросила она, поднимаясь. Тело ломило, ноги были ватными, но она заставила себя встать. Жаловаться было бессмысленно. Да и не перед кем.

Рагнар бросил ей кожаный бурдюк.

— Пей. Затем поговорим. Нам нужно решить, что с тобой делать.

Он отвернулся, давая ей возможность привести себя в порядок. Анна сделала несколько глотков. Вода была холодной, с легким минеральным привкусом, и заметно прояснила голову. Она провела пальцами по спутанным волосам, поправила свитер, одернула фартук, который так и остался на ней — нелепый, испачканный золой, но почему-то придававший ей уверенности. Это была единственная ниточка, связывавшая ее с прежней жизнью.

— Я готова, — сказала она.

Рагнар кивнул и вышел из пещеры. Анна последовала за ним.

Утро в мире Расколотого Неба было ослепительным. Оба солнца — белое и аметистовое — уже поднялись над горизонтом, заливая долину двойным, переливающимся светом. Тени на скалах лежали крест-накрест, создавая причудливые узоры. Воздух был прозрачен и чист, но с той же пряной, дымной ноткой, что и вчера. Внизу, под обрывом, клубился утренний туман, из которого, словно клыки, торчали черные пики. Где-то вдалеке парили, медленно кружа, две или три виверны.

Рагнар привел ее на узкий каменный карниз, укрытый нависающей скалой. Здесь было относительно безопасно: с одной стороны — отвесная стена, с другой — пропасть, но сверху их невозможно было заметить.

— Рассказывай, — произнес он, опускаясь на камень и жестом предлагая ей сесть рядом.

Анна не стала отказываться. Она села на теплый камень, подтянув колени к подбородку, и вздохнула.

— Я расскажу, но сначала ответьте вы, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Что вы знаете о гобелене? О Ключе? И почему дракон с моего полотна — вы?