- -
- 100%
- +
Рагнар долго молчал. Его взгляд блуждал по долине, по парящим скалам, по вивернам в небе. Наконец, он заговорил, и в его голосе было столько усталости, что Анна на мгновение забыла о собственном страхе.
— То, что ты называешь гобеленом, — не просто ткань. Это Пророческое Полотно, сотканное еще до Раскола. Его нити сплетены из лунного серебра, чешуи Первородных и волос богини, если верить легендам. Оно показывало не прошлое и не настоящее, а то, что должно было случиться. Или не должно. Судьбу. Перепутья. Выбор.
Он помолчал, затем продолжил:
— На нем был изображен не я. Вернее, не совсем я. Мой предок. Тот, кто развязал войну. Тот, чья кровь проклята. И, как видишь, — он криво усмехнулся, — проклятие до сих пор работает.
— Но глаза… — прошептала Анна. — Они точь-в-точь как у вас.
— Глаза, — Рагнар поднял руку, и на его ладони, прямо из воздуха, сгустилось облачко серого пепла. Оно медленно вращалось, искрясь, как раскаленные угли. — Глаза достались мне от него вместе с этой магией. Пепел. Все, к чему прикасается моя сила, превращается в тлен. Я не умею создавать огонь, как другие драконы. Я лишь пожираю то, что осталось после него.
Анна смотрела на клубящийся пепел и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Это была жуткая, неестественная красота.
— Поэтому вас изгнали? — тихо спросила она.
— Поэтому тоже, — ответил Рагнар, сжимая кулак. Пепел исчез, будто впитался в его кожу. — Но в основном за неповиновение. Мой отец, Верховный Император Каргат, хотел использовать мою силу для войны. Я отказался. Он счел это предательством.
Он встал и подошел к краю карниза, глядя вниз.
— Ты спрашивала, почему я помогаю тебе. Я уже сказал: потому что ненавижу эльфов. Но есть и другая причина. Ты — первое, что изменилось в этом проклятом мире за тысячу лет. И если ты — Ключ, значит, Рана может закрыться. Или открыться окончательно. В любом случае, перемены неизбежны.
Анна встала и подошла к нему.
— Но что такое Ключ? Почему я? Я обычный реставратор. Я не умею колдовать. Я даже не знаю, как я попала сюда.
Рагнар повернул голову.
— Когда ты прикоснулась к Полотну, ты связала себя с ним. Оно выбрало тебя. Или ты — его отражение. Этого я не знаю. Но в одном уверен: эльфы почувствовали твое появление. И они не остановятся, пока не доберутся до тебя.
— А вы? — Анна не отводила взгляда. — Вы тоже не остановитесь?
Он усмехнулся — впервые за все время их знакомства. Усмешка вышла недоброй, но живой.
— Я не эльф, Анна. Я не краду то, что мне не принадлежит. Если ты захочешь уйти — я не стану держать.
— Но вы не думаете, что я выживу здесь одна.
— Я знаю, что нет.
Они помолчали. Где-то внизу раздался крик виверны, и ей ответили несколько других. Стая снималась с места.
— Что вы предлагаете? — спросила Анна наконец.
— Есть одно место, — медленно произнес Рагнар, — где можно получить ответы. Древний храм Первородных, в глубине Нейтральных Земель. Туда не заходят ни драконы, ни эльфы. Это запретная территория. Но именно там, по преданию, было соткано Полотно. И именно там, возможно, ты узнаешь, почему оно выбрало тебя.
— И далеко это?
— День пути верхом, — он снова повернулся к ней. — Но сначала нам нужно достать лошадей. И кое-что еще.
— Что именно?
— То, что ты потеряла, — Рагнар посмотрел на ее руки. — Иглу.
Анна невольно коснулась ладони, на которой все еще краснела маленькая ранка от укола.
— Вы о моей реставрационной игле? Я бросила ее в пещере, где очнулась.
— Вот как? — его глаза блеснули. — Значит, придется вернуться.
— Но вы сказали, там опасно.
— Опасно везде, — отрезал он. — Но если ты — Ключ, то твоя игла — часть тебя. Она тоже пропитана силой Полотна. Оставлять ее врагам нельзя.
Анна задумалась. Она помнила, как игла раскалилась добела, а потом остыла. В ней действительно было что-то странное. Возможно, именно через нее она и попала сюда.
— Хорошо, — решительно произнесла она. — Возвращаемся. Но скажите, Рагнар… — она впервые произнесла его имя вслух. — А что, если в храме мы ничего не найдем? Что, если я не Ключ? Что, если я просто… случайность?
Он посмотрел на нее сверху вниз, и в его золотых глазах промелькнуло нечто, чего она не смогла распознать.
— В этом мире не бывает случайностей, Анна. Здесь каждая нить ведет к своему узлу. Просто не все умеют читать узоры.
Он развернулся и зашагал прочь, вверх по тропе, ведущей из укрытия.
— Идем. Нам нужна еда, оружие и лошади. А потом — в пещеру, пока эльфийские следопыты не добрались до нее первыми.
Анна поспешила за ним, стараясь не отставать. Теперь у нее был не просто спаситель, но и союзник. И, возможно, первый в этом мире, кто не хочет ее смерти.
Она не знала, что за ними, с той самой минуты, как они покинули пещеру, из тумана на дне ущелья следила пара глаз. Не золотых. Фиалковых. И эти глаза не умели мигать.
Тейрон Лунный Странник вышел на след.
Глава 4. Шепчущие Кости
Они шли по узкой тропе, вырубленной в скале, уже больше двух часов. Анна никогда не считала себя слабой — годы работы с тяжелыми рамами, рулонами холста и ящиками с инструментами закалили ее руки, — но этот переход выматывал. Тропа то взмывала вверх, заставляя цепляться за горячие камни, то резко ныряла вниз, петляя между острыми, как бритва, выступами. Воздух становился все суше, и во рту появился неприятный металлический привкус.
Рагнар шел впереди. Его поступь была легкой, почти неслышной, несмотря на тяжелые сапоги и меч за спиной. Он ни разу не обернулся, но Анна чувствовала: он контролирует каждый ее шаг. Словно между ними была натянута невидимая нить.
— Долго еще? — спросила она, переводя дыхание.
— Терпи, — коротко бросил он. — До поселения меньше часа. Но если не поторопимся, ночью там будет не пройти.
Анна хотела спросить, что это за поселение, но решила поберечь дыхание. Вместо этого она сосредоточилась на том, чтобы не сорваться в пропасть.
Когда тропа наконец вынырнула из-за очередного утеса, Анна замерла. Внизу, в широкой каменистой долине, раскинулось поселение. Оно было странным, словно собранным из обломков разных эпох. Приземистые каменные дома с плоскими крышами, крытыми темным тростником. Вдоль кривых улочек горели масляные фонари на столбах из черного дерева. Всюду виднелись лавки, навесы, загоны с животными, похожими на низкорослых безгорбых верблюдов, но с костяными пластинами на спинах. Люди и нелюди сновали туда-сюда, и шум голосов долетал даже сюда, наверх.
— Что это? — выдохнула Анна.
— Шепчущие Кости, — ответил Рагнар, замедляя шаг. — Вольное поселение. Здесь не спрашивают, кто ты и откуда. Только золото. Или то, что можно обменять.
— Красивое название, — невольно усмехнулась она.
— Оно здесь неспроста. Под землей, под этим городом, спят кости древних. Иногда они шепчут. Особенно ночью.
Анна поежилась. Она не была суеверной, но после всего пережитого готова была поверить во что угодно.
Они спустились в долину по широкой осыпи и вышли на тракт — единственную утоптанную дорогу, ведущую в город. По обочинам стояли небольшие алтари, сложенные из черных камней, на которых дымились пучки сухих трав. Запах был горьковато-сладким, почти тошнотворным.
— Не смотри никому в глаза, — тихо произнес Рагнар. — И не отходи от меня ни на шаг.
— Думаете, меня узнают?
— Я думаю, у тебя на лбу написано, что ты из другого мира. Твоя одежда, твои повадки, твой страх. Здесь это видно за версту.
Анна невольно выпрямилась. Ей захотелось возразить, что она не боится, но это было бы неправдой. Она боялась. Просто научилась держать страх глубоко внутри, за железной дверью, которую не открывала никому.
Они вошли в город. Улицы Шепчущих Костей были узкими и извилистыми, как ходы в муравейнике. Дома нависали друг над другом, создавая тень, сквозь которую пробивались лишь лучи света. Пахло жареным мясом, дымом, по́том, специями. Торговцы громко зазывали покупателей, бродячие музыканты пиликали на инструментах, похожих на гнусавые скрипки, а в переулках шли бурные торги — шепотом, с оглядкой.
Анна старалась не глазеет по сторонам, но это было выше ее сил. Она видела существ, о которых читала лишь в фэнтезийных романах: полукровки с рогами и хвостами, смуглые гномы с окладистыми бородами, женщины с чешуей на висках и вертикальными зрачками. Здесь кипела жизнь, грубая, пестрая, не признающая никаких правил.
Рагнар вдруг остановился у одной из лавок, над входом в которую висела вывеска с изображением подковы, пробитой гвоздем. Изнутри пахло лошадьми, сеном и чем-то кислым.
— Жди здесь, — бросил он и скрылся внутри.
Анна осталась стоять у входа, прижавшись плечом к стене. Она чувствовала на себе взгляды. Мужчины, проходя мимо, скользили по ней глазами — цепко, оценивающе. Она не была красавицей в классическом смысле, но в ее лице было что-то чужеземное, а это всегда привлекает.
— Эй, красотка, — раздался рядом гнусавый голос. — Сколько за ночь?
Анна повернула голову. Перед ней стоял коренастый тип с лицом, изрытым оспинами, и золотым зубом во рту. От него разило перегаром.
— Я не продаюсь, — холодно ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— А что же ты тогда здесь стоишь? — он осклабился. — Может, подарок ищешь? Могу подарить. И не раз.
Он потянулся к ней рукой. Анна отшатнулась, но уперлась спиной в стену. И в тот же миг между ней и грязным ублюдком выросла черная тень.
— Убери руку, — произнес Рагнар. Его голос был тих, но в нем звенел металл.
Тип поднял голову и, встретившись с золотыми глазами дракона, побледнел.
— Да я чего… я ничего… — забормотал он, пятясь. — Думал, просто стоит...
— Исчезни.
Тип растворился в толпе быстрее, чем Анна успела выдохнуть.
— Я же просил не отходить от меня, — произнес Рагнар, не глядя на нее.
— Я не отходила. Это он подошел.
— В следующий раз врежь ему. У тебя есть локти и колени. Пользуйся.
Анна нахмурилась, но промолчала. В глубине души она понимала: он прав. Здесь нельзя быть слабой. Слабость здесь — приглашение.
— Лошади есть? — спросила она, переводя тему.
— Есть. Одна. Вторая будет готова к утру.
— Почему к утру?
— Потому что хозяин лавки считает, что за такую цену можно и подождать. А спорить с ним — значит привлечь внимание.
Анна вздохнула.
— Значит, ночуем здесь?
— Да. Я знаю один постоялый двор. Там безопасно. Ну, насколько это вообще возможно.
Глава 4. Путь к Перекрестку
Спуск с Гнезда занял больше времени, чем предполагала Анна. Тропа, вырубленная прямо в скале, то ныряла в узкие расщелины, где приходилось протискиваться боком, то выходила на открытые уступы, продуваемые всеми ветрами. Камни под ногами осыпались, и Анна несколько раз едва не поскользнулась, но Рагнар каждый раз успевал подхватить ее за локоть — молча, без упреков, словно это было само собой разумеющимся.
Они шли уже около трех часов, когда тропа наконец выползла из горного лабиринта и уперлась в широкое плато, поросшее жесткой, серебристой травой. Здесь ветер гулял свободно, пригибая траву к земле и создавая иллюзию бегущих по земле волн. Вдалеке, на горизонте, виднелись очертания каких-то строений — низких, приземистых, словно вросших в камень.
— Это Перекресток, — произнес Рагнар, указывая на постройки. — Пограничное поселение. Единственное место в этих землях, где можно купить лошадей, не привлекая лишнего внимания.
Анна прищурилась, вглядываясь в даль. После яркого, двойного солнечного света, отражавшегося от скал, серебристая трава казалась почти белой. Она с трудом различала очертания домов — невысоких, сложенных из черного камня, с плоскими крышами и узкими окнами-бойницами.
— И кто здесь живет? — спросила она, поправляя сползший с плеча рукав свитера.
— Всякий сброд, — ответил Рагнар, не замедляя шага. — Полукровки, изгнанники, контрабандисты. Те, кому нет места ни в Империи, ни в Эльфийских королевствах. Здесь не задают лишних вопросов. Но и доверять никому нельзя.
— Звучит обнадеживающе, — пробормотала Анна.
Рагнар бросил на нее короткий взгляд.
— Ты хотела жить. Я обеспечиваю тебе эту возможность. Но не обещаю, что будет легко.
Они продолжили путь. Анна старалась не отставать, хотя ноги уже гудели от усталости. Она не привыкла к таким нагрузкам. В ее прежней жизни самым большим физическим усилием было подняться по стремянке, чтобы дотянуться до верхнего края картины. Теперь же ей приходилось карабкаться по камням, перепрыгивать через трещины и постоянно быть начеку.
— Расскажите мне о лошадях, — попросила она, когда они вышли на относительно ровный участок. — Они здесь обычные? Или тоже летают?
Рагнар хмыкнул — тихо, но ей показалось, что в этом звуке была доля одобрения.
— Обычные. Низкорослые, но выносливые. Порода выведена специально для горных переходов. Не боятся высоты, не шарахаются от виверн, едят почти все. Дорогие, но я знаю одного торговца, который не станет заламывать цену.
— Потому что вы его запугаете?
— Потому что он мне должен.
Они вышли на дорогу — если это можно было назвать дорогой. Скорее, протоптанную полосу, усыпанную мелким щебнем, ведущую к Перекрестку. По мере приближения поселение обретало все более четкие очертания. Анна видела людей — немного, но все же. Кто-то тащил тюки с товаром, кто-то чинил телегу, двое стояли у входа в низкое здание с вывеской, на которой были изображены скрещенные клыки.
— Здесь есть трактир? — удивилась она.
— Скорее, нора, где можно получить кружку кислого пойла и нож в бок, если не повезет, — ответил Рагнар. — Мы туда не пойдем. Сделаем дело и уйдем.
Они миновали окраину. На Анну смотрели. Взгляды были колючими, оценивающими. Она невольно придвинулась ближе к Рагнару. Заметив это, он не сделал ни одного лишнего движения, но его аура словно сгустилась, и прохожие начинали отводить глаза, едва встретившись с ним взглядом.
Торговец лошадьми держал загон на западной окраине, у самой кромки обрыва. Это был сутулый, жилистый мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и бельмом на левом глазу. Одет он был в грубую кожаную безрукавку поверх льняной рубахи, а на поясе у него висело не меньше пяти ножей разных размеров.
— Рагнар, — произнес он вместо приветствия, и в его голосе прозвучала странная смесь опаски и уважения. — Давно тебя не было. Я уж думал, ты сдох в какой-нибудь канаве.
— Живой, как видишь, — ответил Рагнар, останавливаясь у ограды. — Мне нужны две лошади. Хорошие. И седла.
Торговец покосился на Анну. Его единственный здоровый глаз пробежал по ее лицу, по испачканному фартуку, по растрепанным волосам.
— А это кто? — спросил он. — Ты теперь торгуешь женщинами из-за Раны?
Рагнар шагнул вперед. Всего один шаг, но воздух вокруг него словно зазвенел.
— Торопишься на тот свет, Гарх?
— Ладно, ладно, — торговец отступил на полшага, подняв руки в примирительном жесте. — Не горячись. Есть у меня пара кобыл. Выносливые, как демоны. Только они недешевы.
— Ты мне должен, — напомнил Рагнар.
— Помню я, — скривился Гарх. — Но и ты пойми: времена нынче такие, что каждый медяк на счету. Эльфы зачастили к границе, виверны расплодились, а теперь еще и слухи ходят, что Рана дрогнула. Народ нервничает. Цены растут.
— Сколько? — перебил Рагнар.
Гарх пожевал губами, прищурился, затем назвал цену. Рагнар выслушал молча, потом покачал головой.
— Это цена за четырех, а не за двух. Либо сбавляешь, либо я забираю лошадей, а долг твой останется при тебе. До следующего раза. Если он будет.
Торговец выругался сквозь зубы, сплюнул на землю и махнул рукой.
— Забирай. Только седла — за отдельную плату. И это не обсуждается.
— Обсуждается, — холодно произнес Рагнар. — Или ты забыл, кто вытащил тебя из когтей эльфийского коршуна два года назад?
Гарх замолчал. Затем, отвернувшись, бросил через плечо:
— Жди здесь.
Когда он скрылся за сараем, Анна подошла ближе к Рагнару.
— Это правда? Про коршуна?
— Да. Только это был не коршун, а разведчик Тейрона. Гарх задолжал эльфам деньги. Они решили взять плату его шкурой. Я вмешался.
— Вы вмешались? — Анна подняла брови. — Почему? Вы ведь не похожи на человека, который вмешивается в чужие дела.
Рагнар повернул голову. Его золотые глаза на мгновение задержались на ее лице.
— Потому что эльфы — не люди, а твари. И любой, кто им мешает, мне по-своему полезен.
Анна не нашлась с ответом. Она смотрела, как Гарх выводит из конюшни двух лошадей. Обе были приземистыми, с густой серо-коричневой шерстью и большими, умными глазами. Первая — чуть выше, с белой отметиной на лбу. Вторая — пониже, но с более мощной грудью и длинным хвостом.
— Крепкие, — заметил Рагнар, осматривая копыта первой. — Сколько им лет?
— Четыре и пять, — ответил Гарх. — Обучены под седло, не пугаются высоты. Вон та, с отметиной, особенно смирная. Для твоей спутницы в самый раз.
— Я не умею ездить верхом, — тихо призналась Анна.
Рагнар вздохнул.
— Научишься. По дороге.
Седла оказались старыми, но добротными, с потертыми ремнями и металлическими пряжками, покрытыми зеленоватой патиной. Анна смотрела, как Рагнар ловко подтягивает подпруги, и не могла отделаться от ощущения, что все это происходит не с ней. Еще три дня назад она сидела в своей мастерской на Пречистенке, разбирая старые фолианты, и самой большой ее проблемой было пятно на акварели восемнадцатого века.
Теперь же она стоит на краю мира, среди контрабандистов и изгнанников, и собирается ехать верхом к какому-то храму Первородных, чтобы узнать, почему ее выдернуло из привычной жизни и швырнуло в этот хаос.
— Готово, — произнес Рагнар, протягивая ей поводья кобылы с белой отметиной. — Это Оса. Умная, но упрямая. Не дергай ее слишком сильно.
Анна нерешительно взяла поводья. Лошадь покосилась на нее темным глазом и тихонько фыркнула, словно оценивала.
— Оса, — повторила Анна. — Странное имя для лошади.
— Здесь у всех имена странные, — отозвался Рагнар, уже садившийся на свою кобылу. — Особенно у тех, кто хочет выжить.
Анна попыталась забраться в седло. С первого раза не получилось — нога соскользнула со стремени, и она едва не упала. Гарх хмыкнул где-то позади. Рагнар не смеялся. Он подъехал ближе, наклонился и тихо произнес:
— Держись за луку. Левую ногу в стремя. Оттолкнись правой. Смелее.
Анна, стиснув зубы, повторила попытку. На этот раз у нее получилось. Она взобралась в седло, вцепилась в поводья и выпрямилась. Высота была непривычной, земля качалась перед глазами.
— Спину ровнее, — сказал Рагнар. — Пятки вниз. Не бойся, Оса не сбросит. Она чувствует неуверенность, но не пользуется ею.
— Откуда вы знаете?
— Я разбираюсь в женщинах. Лошади — те же женщины.
Анна не удержалась от улыбки.
— Сравнение сомнительное, но за комплимент спасибо.
Рагнар на мгновение задержал на ней взгляд.
— Это не комплимент. Это предупреждение.
Он развернул лошадь и направился прочь от загона. Анна, глубоко вдохнув, тронула поводья, и Оса послушно пошла следом.
Они выехали из Перекрестка, миновав низкие дома и подозрительные взгляды. Дорога серой лентой уходила на восток, к далеким горам, за которыми, по словам Рагнара, начинались Нейтральные Земли.
Выехав на открытое плато, Анна оглянулась. Поселение уже казалось крошечным, прижатым к краю обрыва. Ветер гнал по земле серебристую траву, и в этом движении было что-то успокаивающее.
— Рагнар, — позвала она.
Он обернулся.
— Что?
— Вы сказали, что мы возвращаемся в пещеру за иглой. Но ведь прошло больше суток. Эльфы наверняка уже там.
— Наверняка, — согласился он. — Поэтому действовать будем ночью.
— Ночью? — Анна нахмурилась. — Я думала, ночью опаснее.
— Для людей — да. Для драконов — нет. А для эльфов — тем более. Их магия слабеет в темноте, особенно под второй луной. Кровавой. Она не любит их.
Анна вспомнила гобелен: две луны, серебряная и рубиновая, над парящими скалами. Теперь они обе были реальны. И одна из них, видимо, обладала собственной волей.
— Вы верите, что луна может не любить? — спросила она.
Рагнар пожал плечами.
— В этом мире все живое. Даже то, что кажется мертвым. Запомни это, Анна. Каждый камень здесь может оказаться чьей-то костью. Каждая тень — чьим-то глазом.
Он тронул лошадь, и та пошла быстрее. Анна последовала за ним, все еще ощущая на спине холодок от его слов.
Она не знала, что за ними, на расстоянии полудня пути, по той же дороге двигался одинокий всадник. На нем был легкий дорожный плащ из серебристо-серой ткани, а под капюшоном, скрывавшим лицо, едва заметно светились глаза цвета ночной фиалки.
Тейрон не торопился.
Он знал, куда они направляются.
И он знал, что встреча с Анной Соколовой неизбежна.
Глава 5. Пепел и Воспоминания
Сумерки в мире Расколотого Неба наступали стремительно. Двойной свет двух солнц гас не постепенно, а словно кто-то невидимый задергивал тяжелый занавес. Сначала погасло аметистовое солнце, оставив после себя лиловый ореол на горизонте. Затем белое закатилось за пики гор, и небо налилось густой синевой, по которой медленно проступали звезды. Много звезд — незнакомых, образующих чужие созвездия, не поддающиеся никакой логике.
Рагнар выбрал место для привала у подножия высокой скалы, где ветер не так сильно трепал одежду, а каменный навес давал хоть какое-то укрытие от посторонних глаз. Анна спешилась с кобылы и едва не упала — ноги затекли и не слушались. Она ухватилась за седло, пережидая приступ слабости.
— Иди сюда, — позвал Рагнар, уже разводящий костер из сухих веток, собранных по пути.
Анна, потирая бедра, доковыляла до огня. Пламя разгоралось медленно, неохотно, словно сам воздух сопротивлялся ему. Но вскоре костер затрещал, выбрасывая в небо снопы оранжевых искр. Рагнар бросил в огонь горсть каких-то пахучих трав — в воздухе поплыл сладковато-дымный аромат, отгоняющий насекомых и, как он пояснил, «всякую мелочь».
Они сидели по разные стороны костра. Анна обхватила колени руками, глядя на пляшущее пламя. Рагнар вытянул ноги, положив меч рядом с собой, но не выпуская его из поля зрения. Его лицо, освещенное огнем, казалось еще более резким, почти демоническим.
— Вы всегда один? — спросила Анна, нарушив тишину.
Рагнар не сразу ответил. Он смотрел в огонь, и Анна заметила, как дрогнули желваки на его скулах.
— Это вопрос или приглашение? — произнес он наконец.
— Просто вопрос. Не все в этом мире крутится вокруг вас.
— В этом — да. Но ты привыкнешь.
Анна усмехнулась, качая головой.
— Вы невыносимы.
— Знаю.
Они снова замолчали. Где-то вдали крикнула ночная птица, и ей ответила другая — низким, утробным клекотом. Анна впервые за долгое время позволила себе расслабиться. Тело ныло, но тепло костра согревало, а мерное потрескивание дров успокаивало.
— Расскажите мне о вашем клане, — попросила она. — Об Обсидиановом Пламени. Вы упомянули, что были наследником.
Рагнар долго молчал. Так долго, что Анна уже решила, что он не ответит. Но затем он заговорил — тихо, не глядя на нее, словно разговаривал с огнем.
— Обсидиановое Пламя — старейший клан Империи. Мы не самые многочисленные, но самые сильные. И самые проклятые. Наша магия — это не созидание, а разрушение. Мы сжигаем. Превращаем в пепел. Оставляем после себя пустоту. Поэтому нас и боятся. И поэтому же ненавидят.
Он взял в руку ветку и поворошил угли. Пепел взметнулся в воздух, закружился, подхваченный восходящим потоком, и исчез в темноте.
— Мой отец, Каргат, стал императором не потому, что был мудр. А потому, что был жесток. Он считал, что сила — это единственное, что имеет значение. Власть, страх, подчинение. Все остальное — слабость. Он хотел, чтобы я стал таким же.
— Но вы не стали, — тихо произнесла Анна.
— Нет. Я попытался. Это был самый простой путь — сдаться, стать его тенью, выполнять приказы. Но однажды я понял, что не могу. Понимаешь? — он повернул голову и посмотрел ей в глаза. — Не могу сжечь то, что должно жить. Не могу отдать приказ, после которого останутся лишь угли. Это не благородство. Это слабость. И за слабость меня изгнали.
— Но вы сражаетесь, — возразила Анна. — Я видела, как вы убили тех виверн. Это не слабость.
— Это выживание, — ответил Рагнар. — Убивать, чтобы не быть убитым, — не доблесть. Это инстинкт. Звериный. Драконий.
Он снова отвернулся к огню. Анна заметила, как напряглись его плечи, как пальцы сжались в кулаки. Ей вдруг захотелось дотронуться до него, убрать упавшую на лицо прядь пепельных волос. Но она не сделала этого. Не потому, что боялась. А потому, что понимала: такие раны не заживают от прикосновений.