Ангелы зимуют в Ялте

Истина

Мое имя – ненужная истина,

Я забытая запись тетрадная.

Расстелилась увядшими листьями,

Вековыми холстами обрядными.

Глупым словом гноящим тщеславные

Надо мною склоняются весело,

Я чужие разлуки отравные

Серебром своих мук занавесила.

Мое сердце распято и предано

Сотням тысяч костров и завистникам,

Мои мысли истерзаны ветрами

До романов, разбитых по листикам.

Это я – та, которую ищите

Сотни лет, а потом отрекаетесь.

Две секунды на смерть, век – на нищенство,

Но взглянуть мне в глаза испугаетесь.

Я всего лишь трава придорожная,

Что пылится увядшими листьями.

Я пугала всегда бездорожьями,

Мое имя – ненужная истина.

Опаленность

Все, что я люблю – потеряно,

Все, о чем молила – предано.

Это просто люди жалкие,

Это только люди бедные…

Все, чего хочу – забвения.

Все, чем я живу – надеждами.

Это просто годы детские,

Это только зимы снежные.

Надо мной засмейтесь весело,

Назовите меня глупою.

Это просто я неверная,

Счастье краденое кутаю.

Из-за бед чужих я мучаюсь

И бреду чужими странами,

Презираю всех непомнящих —

Назовите меня странною.

Все, что есть во мне – гонение.

Все, что за спиной – беспечное.

Это просто небо плакало,

Это только я невечная.

Я уйду – цветы останутся

На могильных плитах каменных

Прорастать из сердца мертвого

Да из рук моих опаленных.

Я не люблю

Я не умею жить как надо

И радоваться просто небу,

И любоваться водопадом,

Вдыхать горячий запах хлеба.

Я разучилась улыбаться —

И в этом мне огромный минус.

Но я хочу собой остаться,

Заплаты с плеч однажды скинуть.

Идя запретными путями,

Я понимаю, что беспечна.

Все чаще мучаюсь страстями…

И в этом суть, но я не вечна.

Я не умею жить без смысла,

Смолчать, когда тебя попросят.

И не могу уснуть без мыслей

И не люблю, когда заносит.

Еще я жду все чаще счастья,

Хотя оно со мною рядом,

Но на душе моей ненастье,

А на пути одни преграды.

Я не умею быть стандартной,

Лезть в установленные мерки.

Все принципы мои превратны,

А в сердце часики и дверки.

Их не открыть и не услышать

Тому, чей путь смешон и жалок.

Я не люблю того, кто дышит

Посредством тысячи служанок.

Я не люблю, когда смеются

Над чудаками и святыми.

Когда со злости расстаются

И пишут матом на латыни.

Еще я не люблю стратегов,

Из-за которых гибнут дети,

И хамских варварских набегов,

И своих рук худые плети…

P.S. Я не люблю того, что глупо,

Позорно, чопорно, пьяно,

И когда сердце к боли глухо,

И когда грустное кино.

Но есть один, кому я верю,

Кого любить мне выпал крест,

Я каждый день шагами мерю

До встречи тропы все окрест.

Он знает, что я не умею

Любить все то, что не хочу.

Когда страдаю, то болею,

И на него со зла кричу.

Он знает, что переживаю,

Ведь я не вправе всех судить.

Когда весь мир я презираю,

То лишь его могу любить.

Печаль

Зима, опять зима!

И город снежный погрузился в дрему.

Он видит сны, печаль его чиста.

Что помню я, что знаю о тебе,

Когда ты спишь в холодной белой неге?

Ты просто заблудился в темноте.

Я начала писать,

А город мой уснул, забывшись в призрачных надеждах…

Его печаль моим глазам под стать!

Тайна

Я не хочу, чтобы ты знал

Того, что я давно узнала.

Я не хочу, чтоб ты страдал,

Из-за того, что я искала.

Я не хочу, чтоб ты с ума

Сходил и мучился ночами.

Мое грядущее – тюрьма…

Нам предстоит быть палачами…

Своих надежд, своих разлук…

Я знаю, я давно все знаю!

И понимаю это вдруг,

Внезапно… Я себя теряю!

Мне больно видеть море лжи,

Когда планетой правят дети.

Ты мое сердце не держи,

Оставь меня в руках у смерти.

Я не хочу того, чтоб ты

Пытался скрыть мои пороки.

Я вышла в жизнь из темноты,

И снова ждут меня пророки.

Уйти – и больше ничего.

Лишь тишина сомкнет мне веки,

Ты выпей за меня вино

И не соли слезами реки.

Покинуть все, что чуждо мне,

Весь этот мир, где я чужая.

Не вспомнить даже о тебе…

К чему? Зачем – в воротах рая?

Я не хочу, чтобы ты знал

Того, что я умею плакать.

Я не хочу, чтоб ты забрал

Моей души – она в заплатах.

Все то, чем я еще живу —

Уже как будто бесполезно…

Я все еще пока дышу,

Но режут вены сотни лезвий.

Как тихо капают года…

А мне казалось – это слезы…

Но не мои, наверняка,

А тех, кто мне положит розы.

Пророчество

Одиночество и боль

Всегда во мне, всегда со мною.

Я сыпала на раны соль,

Я не хотела быть собою.

Мне многое предрешено…

И это душу мне не лечит.

Все это было и должно

Лечь на мои худые плечи.

А я плачу и плачу вновь,

Мне больно, я уже у гроба,

И капает как будто кровь,

И снова душат горло скобы.

Что суждено, узнала я,

Наверное, не слишком поздно.

Всю жизнь играла я в себя —

От счастья отмеряла дозы.

Весь мир померк, огонь погас —

В мои глаза глядится осень.

Я набираю скорый шаг —

И смерть меня в объятья просит.

Игра

Мне кажется, что мы с тобой играем

В игру без правил, шансов и потерь.

Так больно раним, колко обижает,

Ты посмотри, какие мы теперь!

Нам так не стоит, мы ведь не чужие,

Мы слишком любим, чтобы погибать.

И я смотрю в глаза твои большие,

Я так хочу, хочу тебя обнять.

Но ты жесток и чуточку напуган,

А я не знаю, как тебе сказать,

Что я страдаю, что хожу по кругу…

И так хочу, хочу тебя обнять.

Мой милый, ты поверь, не стоит

Так больно ранить, колко обижать.

Когда любовь глаза свои закроет,

Нам станет больше некуда бежать.

Ангелы

Вороны мои белые,

Ото всюду гонимые,

Птахи вы мои смелые,

Проклятые и ранимые.

Сколько нам с вами мыкаться?

Сколько ждать покаяния?

Как до счастья докликаться?

Сколько лет нам в изгнании?

Как добраться до истины?

Не проститься с надеждою?

Сколько падать нам листьями?

Как остаться нам прежними?

Я укрою вас судьбами

Без вины виноватыми,

Что томятся за прутьями,

Но считаются святыми.

Мои птицы прекрасные,

Мои вороны белые,

Вы гонимы напраслиной,

Мои ангелы смелые!

Дед

Ты помнишь, дед, как мы с тобой мечтали,

Что сад посадим и построим дом?

И ты, забыв житейские печали,

Следил, у печки сидя, за огнем.

Трещал мороз на улице колючий,

Плясали тени в хате по стенам,

Ты для меня, трехлетней, был могучим.

О, как я верила тогда твоим словам!

Ты помнишь, дед, как после я взрослела?

Любила землю, так же как и ты,

И так смешно, по-детски неумело,

Свои растила первые сады.

Ты помнишь, дед, как темными ночами

Кричал во снах от ужасов войны?

И весь дрожал, особенно плечами,